Only Gods Could Compose

Cэм всегда видел красоту в вещах, на которые обычный человек не взглянул бы дважды. Яркий красный цвет осенней листвы на холодной синеве неба; пыль, танцующая в полоске света; белый забор, новый или уже облупившийся; разбитая коленка, на которую заботливо подует мама; хорошо наточенное лезвие ножа; щелчок затвора; Дин, только что проснувшийся и уставившийся на себя в зеркало с детским недовольством и зубной щеткой во рту; смеющаяся Джо, вытирающая грязной тряпкой грязные стаканы; Бобби, помешивающий очередную банку тушеных бобов на плите. Но это. Это настоящая красота. Кастиэль, с пустым взглядом, строящий вокруг себя прочные стены, по которым расходятся трещины. Сэм может видеть, как яростные молнии беснуются за этими стенами и их свет просачивается сквозь разломы наружу. Кас, сжавший зубы, молчаливый, предвестник беды, «как смеешь ты…». Дин думает, что это у Сэма взрывной, мятежный характер, но Кас… Кастиэль в своей тихой ярости, это просто нечто. Кас – ураган и лесной пожар вместе, шторм, который наконец-то развернулся во всю мощь и сверкает, и гремит, ослепляет, обжигает электричеством, захватывает дух и ужасает. Кас, с плотно поджатыми губами, кровью на костяшках и твердыми кулаками, отчаянно старающийся сдержать слова, которые не смеет сказать. Сэм ловит шторм, держит в аккуратных руках, пока тот не исчерпает сам себя, оставляя лишь Кастиэля. Сэм нажимает на ладони Каса, проводит по бугоркам и впадинам, бормочет что-то в темные волосы, что-то, что не имеет значения ни для кого, кроме них. Он целует Каса в макушку, и Кастиэль расслабляется в его руках, по-прежнему красивый, даже после того, как шторму приходит конец.