Высокая мораль

Лилит не понимала, почему Калеб так настаивал на заселении в дом рядом с этим особняком, но узнав о Штрауде по соседству, она решила, что было бы выгодно следить за главным подозреваемым (по её личному мнению) во множестве подозрительных нераскрытых дел с убийствами. Итак, покончив с учёбой, сиблинги перебрались в новое тёмное местечко. Лилит в срочном порядке занялась с таким трудом добытыми семенами кровавого плода (Калеб называл их маленькими зелёными сердцами, хотя они были фиолетовыми), а Калеб тем временем почти не отрывался от окна, открывающего отличный обзор на особняк Штрауда (— Чтобы увидеть, как он прячет труп, пока ты отвлекаешься! — Он их не прячет! Все трупы были на виду). Сам же Штрауд первым делом удивился появлению соседей (уже много лет никто не решался с ним соседствовать), а после и знакомому запаху, доносящемуся из здания. — Лилит Ваторе… — Владислаус задумчиво постучал по подбородку пальцем. — Это интересно. Очень интересно. Владислаус три дня терпел торчащую в окне соседей смазливую моську какого-то парня и на четвёртый позвонил Лилит с анонимной угрозой, подпустив в голос побольше шипения. — Маленькие дети не боятся околачиваться в проклятом районе? — Хэй! — Лилит разогнулась, отвлекаясь от посадок, и помахала Штрауду, стоящему у маленького окошка под собственной крышей. — Зачем звонить? Я и так тебя прекрасно слышу! — она указала рукой на своё свободное заострившееся ухо. — Или у тебя от древности уши завяли, упырь? Владислаус от такой неслыханной (ха-ха три раза за каламбур) грубости и отсутствия чувства самосохранения у девушки, чуть не выронил телефон. Он отключил звонок и с гордо поднятой головой ушёл играть на органе лучшие мелодии из своего репертуара для злого настроения. Он уже почти придумал отличный план, как проучить молодёжь, когда она сама пришла в его руки, объявившись у входной двери. — Чего вам надо, соседи? — он с высокомерным отвращением выделил последнее слово. — Дуэль! — выдали Ваторе одновременно. — Посмотрим, чего ты стоишь, — зашипела Лилит. Калеб же молча разглядывал всего Владислауса, будто раздевая его лихорадочно блестящими глазами. — Не боишься сгинуть со свету? — удержавшись от передёргивания плечами под жутким взглядом парня, он бросил Лилит угрозу. — Не боишься лишить жизни сотрудника полиции, имеющего целую папку косвенных доказательств в прямой причастности к серийным убийствам в округе? Владислаус медленно поднял свои и без того высокие брови, скептически глянув на подсунутый чуть не в самый нос значок представителя правоохранительных органов. — Твои угрозы беспочвенны, но так и быть, дуэль без смертельных исходов. Итак, когда вы желаете мне проиграть. — Чего? — Лилит приставила ладонь лодочкой к уху, будто не расслышала. — Победить? Да прямо сейчас! Встав в парке по обе стороны от графа в позиции, сиблинги кивнули друг другу, подтверждая готовность к исполнению плана о двойном нападении. Но Владислаус и не ждал от них благородства. Приняв тёмный облик, он расправился со своими противниками быстро и почти чисто. Лилит стёрла со скулы кровь тыльной стороной ладони и упёрлась руками в колени, стараясь отдышаться. Калеб, не вставая с земли, вправил левое плечо и тихо простонал (проскулил). Эти звуки победы мёдом полились в уши Владислауса. Особенно писк парнишки. — Так что, сожительствуем на моих условиях или убежите, сверкая пятками? — Владислаус принял человеческий облик и отряхнул ладони от пыли, довольно скалясь. — Мы остаёмся! — испуганно поднял голову Калеб. — Именно! — поднялся кверху указательный перст Лилит. — Но на своих условиях. Мы не в те времена живём, чтоб кому-то подчиняться! Кроме государственных законов, естественно. — Лилит направила палец на графа и нахмурилась. — Я докопаюсь до истины, и если это ты убиваешь людей, так и знай, место твоё будет за решёткой. Владислаус хмыкнул с презрением. Лилит помогла брату подняться и повела его домой. Владислаусу показалось, что задержавшийся на нём взгляд Калеба выражал восхищение.