Эбигейл

Реджинальд стоял у окна. Кабинет отдавал мёртвой тишиной, поселившись в безмолвном царстве Морфея, где никто не смел идти наперекор вечным устоям. Не держать за зубами язык имело право одно только пламя, окутывая в смертельной агонии поленья, вытягивая дух, чтобы кто-то мог согреть своё отмёрзшее сердце. Если оно у него хотя бы есть. Послышался тяжёлый вздох. Реджинальд стоял у окна. В небе полная Луна страдает от одиночества и отчаянно ловит на себе солнечные лучи, отражает, пытаясь ухватиться за любую возможность просиять жизнью, пока в следующие дни она ещё не увязла в анархии извечной тени, растворившись в полотне бескрайнего неба, где далёкие звёзды скрывали за собой тайны целых миров. — Эбигейл, — имя, которое для мистера Харгривза означало больше, чем все они вместе взятые. Он усыновил «поленья», сотворив из них, а-ля Джепетто, нечто, отдалённо напоминающее личностей, вот только, намереваясь самым извращённым и бездушным образом даже этого их лишить — опалить собственным отчаянием, только бы отогреть своё сердце, потонувшее в пучине стеклянного гроба где-то во мраке дальней стороны Луны. Дверь противно заскрежетала. Реджинальд стоял у окна. Восемь пар глаз уставились на него в тревожном ожидании, с замиранием тая надежду о победе над предстоящим разочарованием. — Дети пришли пожелать вам спокойной ночи, — Грейс не напоминала им робота, в отличие от мистера Харгривза. — Я занят, — и даже Пого по сравнению с ним меньше походил на животное. Реджинальд потерял кинутую фразу где-то у порога, когда сам трусливо скрылся в садах безмолвия Морфея. Ему нужно спокойствие, никак не привязанность. Далёкие звёзды скрывали тайну целых миров, таили в себе и сущность, неимоверно чуждую для этой Земли. Реджинальд был здесь чужд. Он хотел найти своё место, которое по случайности опрокинул на дно стеклянного гроба, где выгрировано имя. Оно означает для него всё. Эбигейл Харгривз. В груди, справа от сердца, должна находиться душа. Пустота обжигала страшным холодом, в панике ища пути согреться, пожирала сердце изнутри и сводила с ума от желания чувствовать себя любимым, в конце концов, окутывая смертельной агонией «поленья».

Прошло слишком много времени, а Реджинальд всё ещё стоит у окна. А она справа. В свадебном платье держит его за руку.