Большего не нужно

Какеин смотрит на восходящее солнце пустыни заспанными, усталыми глазами. ДжоДжо встает позже всех в группе – и сейчас та еще спит, раздаваясь настолько отчетливым храпом на всю округу, что в пору бы пошутить в манере Польнареффа о том, что это «не по-девичьи» – так храпеть. Конечно, не по-девичьи. За такие слова сама ДжоДжо била твердо и четко в дыню, безжалостно и совершенно не «по-девичьи» сбивая и без того многострадальные костяшки в кровавое месиво. Ее это вообще не ебало. Так же как не ебало треснутое ребро и подхваченная где-то в переходах между вонючими отелями и степями простуда, которую та мастерски скрывала от своего вездесущего деда. Какеин знал – оттого она и храпела. Предложенные им скромные лекарства были смерены недовольным взглядом, однако к утру нельзя было не порадоваться тому, что пластинку с таблетками проредило. ДжоДжо под покровом ночи словно битое животное, в тайне ото всех, скрывая малейшую демонстрацию слабости, пыталась лечиться. Ключевое слово «пыталась», так как подобные махинации скорее больше походили на вредительство. Кто, в самом деле, так отвратительно бинтует себе руки? Какеин в такие моменты всегда мастерски делает вид что спит. Что не замечает сбитого шипения, шелестения аптечного пакета, матюков на грубом японском, и проклятий в сторону многочисленных врагов, которым не иначе как как медом намазано вокруг Джостаров. Тот самый аптечный пакет он конечно же благоразумно обновлял каждый раз, когда появлялась такая возможность. ДжоДжо об этом никогда не спрашивала. Какеин тоже тему никогда не поднимал. Молчаливой заботы друг о друге было более чем достаточно, так же, как и тихих вечеров на гнилых балконах или кривых крышах, где на вопрос «Будешь?», всегда имеющий ввиду сигарету, ответ был положительным. ... Польнарефф как-то пару раз порывался сделать ехидное замечание о том, что девушкам курить негоже. Почему он после этого не мог стоять ровно и постоянно держался за живот – спрашивать никто не стал. Джотаро буквально ебала в рот любой намек на сексизм или банальную предвзятость, при этом сама будучи крайне раздражительной и нетерпимой по отношению к другим представительницам женского пола. Ее почти два метра роста откровенно пугали слабых духом, эгоцентричных, жадных до женского внимания мужчин. А тех, что не были слабыми – напрягали, заставляя затянуть пояс потуже, а яйца поджаться, пока кадык так и ходил вверх-вниз, то ли от возбуждения, то ли от раздражения. Какеин себя слабаком не считает. Эгоистичным маньяком-извращенцем тоже, хотя звоночки были, спасибо паразиту, прогрызшему в его голове не только дырку практически насквозь, но и открывшему возможно самые темные и отвратительные проявления его личности. Какеин не считает себя и хорошим человеком, но он осознанно выбирает те действия, которые приведут его к чему-то большему, чем просто унылая жизнь без цели и без людей, с которыми он может разделить настоящую связь. Это не многое, но это хотя бы что-то. И ему не обязательно делать что-то еще, ведь во взгляде голубых суровых глаз человека, ради которого все и затевалось, он видит прямое одобрение, и этого ему более чем достаточно, чтобы быть уверенным в себе. Когда ДжоДжо смотрит на него, он достает из себя лучшее, что есть внутри. Ей не нужно говорить ничего важного, не нужно прилагать усилия, достаточно просто скупо кивнуть и посмотреть в глаза с уважением. ДжоДжо уважает его и относится к нему как к равному – Какеину ничего больше не нужно, чтобы следовать за ней в пекло. Кто бы что ни думал, именно ее глаза повели его на эту самоубийственную дорогу через пол света. Они и погубят его в конце концов, в один прекрасный день. Ведь Какеин совсем не боится умереть, когда ДжоДжо становится с ним плечом к плечу. Их нестандартные дружеские отношения с привкусом чего-то большего всегда отдают равенством в первую очередь, и лишь во вторую готовностью последовать один за другим в любую канаву, указать друг другу на ошибки вместе с тем дерьмом, которое они оба регулярно делают. ДжоДжо далека от идеала и далека от роли лидера, а Какеин далек от звания гения и еще более далек от придумывания хитроумных планов. В итоге, именно ДжоДжо пытается бездумно ебашить врага первой на пробу с пятидесятипроцентной вероятностью успеха, и именно Какеин пытается анализировать ситуацию и продумывать дальнейшие действия примерно с таким же шансом на победу. После жиденькой победы, они оба зализывают раны в общем номере очередного отеля. Джозеф перестал удивляться их желанию ночевать вместе, Абдул мудро молчит, а Польнарефф молчит вынужденно, потому что еще одна шутка про ебущихся японских студентов, и Стар Платинум открутит французу кое-что очень важное, пока ДжоДжо расхерачит для профилактики нос. Не то чтобы Какеин был против возможной перспективы. Его ориентация так же неопределенна как погода в горах, а ДжоДжо притягательна и привлекательна. Нос острый и длинный, брови густые и настолько темные, что когда она хмурится, то становится похожей на грозовое облако. Шея мощная и широкая, выпирающие кости ключиц и до одури острых локтей гармонируют с сухой и угловатой мускулатурой, выкованной в камне, выпаленной солнечными лучами пустыни. Ничего из этого не сочетается с традиционной женской красотой. Но традиции ДжоДжо ебала без смазки, а Какеину настолько нравится ее грубая и хищная внешность, что пожеванные путешествием страницы его блокнота заполняются каждый день новыми набросками. Какеин, конечно, не станет предлагать, и знает, что ДжоДжо тоже не предложит. В их хрупком мире на двоих пока не место этому. Само слово интим приобрело иное значение, и он, как человек художественной натуры, восхищается этим, и не готов менять ни на что на свете. ДжоДжо затягивается глубоко, выдыхая густой дым сжатыми кольцами. Ее большие израненные пальцы держат сигарету с изяществом, а помятым боком она прислоняется к спине товарища, не издавая ни звука. Это похоже на мазохизм, ведь Какеин знает – ей больно. Но раз за разом она опирается на него как побитая собака именно тем местом, которое больше всего ноет. Словно для нее он – особенный. Словно он может исцелить. Возможно, в голове ДжоДжо все именно так, и за это можно только быть благодарным. Какеин дышит размеренно, и с замиранием сердца слушает, как ее дыхание подстраивается под его. И так каждый раз, будь то косяк травы, стыренная бутылка горького бренди, или просто банка слабого пива. ДжоДжо, проснувшись, будет хрипло дышать рядом, а он будет дышать вместе с ней. ... Какеину точно нравится быть ведомым по жизни. Он понял это, когда ДжоДжо появилась на горизонте его существования, и с тех пор чувствует себя в своей тарелке как никогда раньше. Как оно будет в постели – он не уверен. Будет ли постель вообще – тоже вопрос. Секс кажется ненужным и даже лишним, когда тебе всего семнадцать, ты впервые нашел настоящих друзей, а в мире есть столетние кровожадные вампиры, и также осязаемые духи, летающие за тобой всю твою жизнь безмолвной тенью. Но если вдруг дойдет до этого, Какеин почему-то уверен: вести захочет именно он. Не сегодня, не в этом году, быть может даже не в этой жизни. Когда вампиры канут в небытие времени, а стенды перестанут нести угрозу благополучию человеческой расы, может быть тогда, им станет скучно, и они опробуют и этот вариант близости в первый раз. Сейчас им достаточно этого. Достаточно простых касаний и редких объятий; молчания со смыслом, бессмысленных кратких разговоров, и сигареты, разделенной на двоих холодной ночью у окна. Достаточно спать в одной кровати. С одной лишь целью – разделить тепло и выспаться как следует. И большего не нужно.