Весь я, например

***

— Чем заняться? Покататься по ночному городу? — Чонгук, перебирая в руках фиолетовый тангл — антистресс-игрушку в виде беспрерывного узла с сегментами, что вращаются вокруг своей оси — смотрит в стену и улыбается, пока разговаривает по телефону. — Как в старые времена, когда мы ещё были совсем юными и постоянно сбегали от стаффа?       На том конце провода отвечают утвердительно, и Чон принимает это приглашение. Осталось только дождаться возвращения мужа — тот в очередной рабочей поездке, но прилетит уже этим вечером. Чонгука наполняет волнующее предвкушение их встречи, потому что он скучает. Всегда. Не так и важно сколько они не видятся: неделю или четыре часа — в каждом из вариантов Чон чувствует острую нехватку Тэхёна, потому что сильно, слишком сильно его любит. Хотя… Может ли быть в чувствах то самое «слишком»? Чон так не думает, а потому отдаёт всю свою искреннюю и единственную любовь этому человеку, что уже несколько месяцев является его официальным мужем. И пусть лишь в некоторых странах.       А пока томительное выжидание грядущего вечера Чон решает скрасить скроллингом твиттера и инстаграма. К тому же сегодня должны опубликовать фото обложек журналов, на которых его любимый человек предстал во всей красе, а это значит, что в сети вновь будет повышенный ажиотаж вокруг личности Ким Тэхёна, что не должно ускользнуть от глаз его мужа. Разумеется, Гук уже видел эти кадры, потому что, как минимум, сам присутствовал на фотосессии, но одно дело превью, и совсем другое — обложки во всей красе.       И он гордится, по-настоящему гордится кадрами, что выходят в свет; мягко улыбается, листая фотографии; залипает на той, на которой Тэхён в жилетке в клетку, кожанке и джинсах, обрамлённых аж двумя кожаными ремнями. Он изящен, но мужественен и очень сексуален — чего только стоит острый и испепеляющий взгляд; его талия так и манит — хочется напиться сладкого Ламбруско из чёрного винограда, а потом припасть чуть липкими губами к его прессу, задрав эту самую жилетку. Чонгук обязательно осуществит задуманное, а затем, после страстного секса, заснёт на его плече, но это позже, а пока…       Пока Чона пронзает извилистой молнией, потому что Тэхён публикует в своём аккаунте новое фото. Челюсть с резким и глухим звоном разбивается, упав на пол, и Чонгук вряд ли будет собирать её по крупицам, как и сердце, что норовит выскочить, ведь стучит бешено и отчаянно. На новой фотографии, которую ещё никто не видел (но теперь-то кадр точно облетит весь земной шар), Тэхён на фоне зелёной рощи или сада. Он сидит на деревянной скамье, поставив на неё одну ногу, а вторую — вытянув вниз, на свежую траву. Обуви нет, его ноги босые — и это уже нехило размазывает. На нём серо-синие расклешённые джинсы и тёмно-бежевая плюшевая куртка, что спущена и оголяет… Да, оголяет вид на гладкую прямую спину и широкие плечи… — Твою мать, Ким Тэхён, — только и может вымолвить Чонгук, тупо пялясь в экран своего телефона. — Это… Это что, блять, такое?!       И он порывается набрать номер мужа, но сам себя одёргивает. Кусает нижнюю губу, кружит по комнате, теребит волосы и пытается дышать ровно. Он же не ревнует? Ха! Бред… К кому ревновать-то? Хм… Может быть, к многомиллионной аудитории Тэхёна? Чон прекрасно знает, что Ким любит его, именно его, но кипящие мысли не дают покоя и заставляют сердце стучать с новой силой, злиться, нервничать, потому что этот мужчина — его. Только его. Потому что нельзя так поступать и провоцировать толпы фанатов. Потому что показываться перед интернет-публикой с голой спиной… Что? Запрещено? Чонгук сам бесится от своих мыслей, ведь понимает: Тэхён не сделал ничего ужасного с одной стороны, но ревность, да, всё-таки ревность душит и разрастается в душе горькой обидой с привкусом полыни.       Но спина! Его спина, Боже… И Чонгук вновь берёт в руки телефон, чтобы ещё раз полюбоваться этим прекрасным мужчиной, потому что оголённая часть тела Тэхёна — слабость Чонгука. Он весь и есть слабость, но спина, на которой он так любит вырисовывать родинки; считать позвонки; целовать в ямочки на пояснице, что являются символом красоты еще со времён Микеланджело, — самое комфортное место Чона.       За несколько минут под фото появляется какое-то невероятное количество лайков и восторженных комментариев, которые Гук листает с выражением лица вечно недовольного Гринча, что похитил Рождество. Чон и сам бы так хотел! Только объектом его похищения стал бы один сексуальный кореец с известным на весь свет именем.       Гук прекрасно знает, как сильно его муж химичит со всем своим окружением, как далеко разлетаются искры, как ярко он сияет, и его раздражает тот факт, что это фото ведь сделано кем-то. Вот только кем? Кто этот человек, сделавший такой кадр и воочию наблюдавший за крепкой, идеально ровной спиной и позированием Ким Тэхёна?       Чонгук психует, закрывает приложение и идёт на кухню, чтобы выпить ледяной воды из холодильника, а попутно заходит в гугл, чтобы… Он забывает, что вообще хотел вбить в запрос, потому что из рекламного блока на него смотрит объявление:       «Значение родинок на спине человека». — Блять! — снова выругивается Чонгук и даже пинает ножку стула от досады, из-за чего шипит, ведь больно ударился большим пальцем.       Но любопытство пересиливает, потому он открывает подленькую рекламу и читает статью, что вылезла так вовремя. В ней говорится о том, что обладатели родинок на спине — люди целеустремлённые, у них твёрдый характер и острый ум; они умеют справляться с любыми испытаниями и имеют необычную судьбу. У них взрывной характер, но если такие люди будут много трудиться — обязательно достигнут успеха. — Бред какой-то, — фыркает Чонгук и закатывает глаза. Он не верит в гороскопы и подобные статьи, потому что они подходят едва ли не каждому человеку. Ну кто не достигнет успеха, если будет усиленно и качественно трудиться, например?       Весь остаток дня и часть вечера Чонгук проводит в задумчивом настроении. Ревновать мужа из-за фото? Попахивает дурдомом. Не ревновать и сделать вид, что всё в порядке? Забить на свои чувства. Потому он решает высказать всё Киму, но без обид и претензий; просто объяснить, что это его укололо, ведь слишком много людей теперь будут дрочить на это фото. Будто с другими кадрами люди этого не делают… Нет, их фанаты, конечно, в основном адекватные люди, и кто, если не Чонгук любит арми, но везде находятся придурки. Сталкеры, хейтеры и прочая нечисть интернет-пространства. Ладно, надо как-то абстрагироваться и постараться успокоиться. И Чон, одевшись, выходит на улицу, чтобы подышать свежим воздухом во дворе их общего с Тэхёном дома. Бродит по саду, что утопает в тёплом свете фонариков, подпинывает какой-то камушек, а совсем скоро слышит, как к дому подъезжает автомобиль — Ким вернулся. — Уже встречаешь меня? — Тэхён улыбается и шагает навстречу. — Ты такой смешной! Похож немного на гнома. — Может, на тролля? — Чонгук не в силах сдержаться. — Почему на тролля? На милого гнома. — Ким подходит ближе и ловким движением натягивает шапку Чона ему на нос. Тот накинул стёганую чёрную куртку поверх домашнего серого спортивного костюма, и надел ту самую шапку, что делает его похожим на гнома, а теперь красуется на носу. — Именно, — поправляя головной убор, пыхтит Чон, — а тролли — злые и ворчливые. — Ты злой и ворчливый? — Тэхён берёт его за руку, переплетает пальцы и ведёт в сторону дома. — Пошли уже, тролль. Я страшно замёрз и хочу в душ.       На этот раз Чонгук сдерживается и не подкалывает мужа со словами о том, что сидеть с голой спиной посреди леса тому было совсем не холодно. Однако долго молчать он не может, а потому решает всё же поговорить, когда Тэхён выйдет из душа, и дожидается его на кухне, сидя за столом и распивая вино, что открыл по случаю возвращения Кима. — Ты голоден? — задаёт вопрос Чон, когда Тэхён показывается на пороге кухни в одном полотенце на голое тело. — Будешь ужинать? — Нет, я плотно поел в самолёте, — отвечает тот и подходит поближе, — но… Я голоден в другом плане, Чонгук. — Это всё, конечно, хорошо. — Гук поднимается из-за стола и делает шаг вперёд. — Но есть кое-что, что я хотел бы обсудить. — Я ещё в саду заметил, что тебе не даёт покоя что-то. — Тэхён кивает, а после берёт второй пустой бокал и тоже наливает себе вино. — Выкладывай. — Я о твоей новой фотографии в инстаграме, хён. — Не выдерживая напора эмоций, Чонгук отходит. Вышагивает по кухне, ожидая ответа. — М? — Ким удивлённо поднимает брови. — А что с ней не так? — Что не так?! — громче обычного выпаливает Чонгук, а потом резко вспоминает, что ещё совсем недавно, когда он просил мужа прислать ему нюдсы — тот отмахнулся и сказал, что сделает это как-нибудь потом. Чон тогда не перечил, не дулся, понимал, что муж в рабочей поездке, а потому ему может быть не до фото. Он устаёт, пашет, как и все остальные мемберы, так что… — Обычное фото, — пожав плечами, Ким осушает бокал и ставит его обратно на стол. — Значит, так, хён? — сложив руки на груди и надув губы, проговаривает обиженный. — А как мне фото отправить, когда прошу — это попозже?.. — У тебя есть кое-что получше, согласись. — Тэхён крадётся по-лисьи, смотрит на него со своей фирменной хищной ухмылкой так, что у первого в груди что-то дребезжит. — Разве нет? — И что же, хён? — всё ещё недоверчиво уточняет Чонгук и чувствует, как его ладони становятся влажными. — Весь я, например.       То, как Тэхён умело влияет на Чонгука, не поддаётся объяснению. Ни один психолог и даже психотерапевт, ни один учёный не сможет разгадать эту загадку, ведь Чон, только что бесновавшийся, теперь оттаивает и смотрит на своего мужа с таким обожанием, о котором пишут в самых романтичных сказках… Да, хитрец Ким Тэхён всегда умеет подобрать верные слова и успокоить своего любимого человека. Или же он не хитрец вовсе, а мудрец?       Как бы там ни было, Чонгук уже тащит его в их спальню, прихватив заодно и бутылку Ламбруско, чтобы осуществить то, чего так сильно желал. Чуть толкает Тэхёна в грудь, и тот падает на кровать; смотрит призывно, закусывает губу, а у Чонгука уже стоит член, но он… Он не хочет сегодня торопиться. И они жадно целуются, пока Чон не опускается к шее и не прикусывает кожу, оставляя на ней отметину. Тэхён выругивается, потому что его стилистам и визажистам снова придётся ломать голову, дабы скрыть след, но Чонгуку дела нет, потому что это их прямая обязанность, и он медленно мажет языком по шее в месте пылающего укуса, заставляя мужа издать первый стон.       Чонгук поднимается, стягивает с Тэхёна полотенце и застывает на пару мгновений, скользя довольным взглядом снизу вверх: от паха к животу, а там и к соскам. До спины, о которой думалось весь день, он тоже доберётся, но пока обхватывает пальцами уже возбуждённый орган и продолжает целовать в губы. Большим пальцем свободной руки проводит по соскам Кима, а у того вспыхивают щёки — эрогенная зона даёт о себе знать. Чон выпускает из второй руки член и уже обоими большими пальцами играет с сосками, пока его муж тяжело дышит и едва не хрипит — он всегда так быстро возбуждается… — Я так зол был сегодня, — шепчет Гук, прикусывая мочку уха, — так зол и обижен, что подумал было оставить тебя одного этим вечером, уехать из дома, а поговорить позже, но затем вспомнил, что это далеко от здоровых отношений, которых мы стараемся придерживаться. — Ты наказал бы и себя тоже, Чон, — справедливо подмечает Тэхён, — а так… Можешь наказать… Меня?       Чонгук отрывается, снова приподнимается, смотрит в его глаза внимательно, а там — настоящее кострище. И Чон самовоспламеняется, потому что иначе рядом с Ким Тэхёном и быть не может. Он достаёт из тумбочки чёрную бархатную коробку, купленную недавно в магазине для взрослых. Вытаскивает оттуда два зажима для сосков на серебряной цепочке — и пусть это далеко от наказания, потому что его муж любит такие игры.       Зажимы в один миг оказываются на сосках, и Чонгук регулирует силу сдавливания с помощью двух специальных болтиков, а Тэхён уже сходит с ума и прикрывает глаза от наслаждения. Чон же разворачивает его к себе спиной, ставит на колени и припадает губами к коже цвета миндаля. Делает пару глотков вина из бутылки, что стоит на тумбочке, и немного липким, сладким языком выводит узоры на спине, что стала практически достоянием общественности и массово обсуждается во всём мире добрые несколько часов. Снова кусает, вспомнив о фото, любуется ямками Аполлона и касается их кончиком языка.       Шарм Тэхёна чувствуется в каждом его миллиметре… Даже так, когда он стоит на коленях и спиной к своему мужу, он выглядит самым обворожительным, но и горячим одновременно. И Чонгук думает, что выкрал бы его отовсюду, забрал бы даже с другой планеты, потому что уже попросту не представляет своего существования вдали от этого человека.       У Тэхёна ноют колени. Нет, не от усталости, хотя это тоже сказывается, но его захлёстывают чувства, обдают пылающими волнами, потому что возбуждённые соски немного болят, но это приятное ощущение, а член его давно требует внимания, и Ким тянется к нему рукой, но его запястья окольцовывают, а после заключают в наручники, что дожидались своего часа под подушкой. Это возбуждает ещё сильнее. Руки Тэхёна теперь за его спиной, на разгорячённой груди холод металла — и всё это ощущается слишком хорошо. Это распаляет, заставляет дрожать, но Ким готов стать рецидивистом, чтобы снова и снова чувствовать то, как язык его мужа оказывается на его ягодицах, а потом и пальцы Чона, смазанные лубрикантом, проникают внутрь, чтобы растянуть, но… — Так ты уже? — удивляется Гук, обнаружив, что Тэхён подготовился. — Я хотел сам это сделать, — с укором. — Прости, но я не стерпел, — признаётся Ким, немного повернув на него голову. — Давай уже, Чон, давай, — вильнув задницей.       Спина Тэхёна покрывается потом совсем скоро, потому что движения Чонгука настойчивые и резкие; потому что тот зарывается рукой в густые тёмные волосы, а потом обхватывает за шею и чуть притягивает к себе — ровно настолько, насколько это позволяет положение и наручники. Ким часто и громко дышит, из его горла вырываются хрипы, а Чон второй рукой юркает вниз и сам ласкает его член, что сочится и легко дёргается от каждого из прикосновений. Они в огне. Они оба трясутся и скулят, и Тэхён мысленно благодарит вселенную за этот вечер и за мужа, что является для него синонимом идеала. Ким не подарок, но Чонгук всегда стойко выносит любые его выходки, а потом мудро решает сложившиеся ситуации. И даже сейчас, когда он мог закатить скандал по поводу откровенной фотографии, — всё пошло совсем по другой линии, благодаря чему они теперь вместе кончают и взлетают… Взмывают ввысь, разорвав все невидимые цепи; сгорают друг в друге и чувствуют лёгкость, будто и правда парят в небесах.       Сколько прошло времени? Минут десять? Полчаса? Тэхён никогда не следит за этим рядом с Чоном, он просто растворяется в мгновениях и получает наслаждение — совсем не имеет значения, чем они занимаются. Они не чувствуют себя одинокими даже на расстоянии, потому что знают, что есть друг у друга, но когда они рядом, когда проводят вместе дни и ночи — весь мир кажется каким-то далёким и второстепенным.       Их тела скручивает судорогой, но скоро наступает расслабление. Зажимы отправляются на тумбочку, а бутылка с остатками Ламбруско — наоборот — в постель. Они допивают полусладкий напиток, липко целуются, обнимаются, а потом вспоминают, что запланировали на сегодня ночные катания на машине, но алкоголь внутри них против этого, потому всё решают перенести на завтра — благо у обоих будет свободный вечер.       Так всё и получается, когда мужья встречаются дома и ужинают. Одевшись смешно: в пухлые куртки и шапки гномов, они выбираются на улицу, садятся в машину Чонгука, чтобы ближайшие часы рассекать тьму и любоваться яркими огнями города, а потом редкими фонарями пригорода. — Так что за фото? — возвращается к теме Чонгук, умело управляя автомобилем и следя за дорогой. — Откуда? Кто его сделал? — Из прошлой рабочей поездки. Это сад на заднем дворе отеля, в котором я жил, — отвечает Ким, любовно наблюдая за Чоном. — Сфотографировал менеджер. Настроение у меня было такое… Пошалить. — С менеджером? — хмурится Чонгук, но в ту же секунду мысленно сам себе заряжает подзатыльник. — Дурак или да? — покачав головой, задаёт риторический вопрос Тэхён и недовольно цокает. — «Пошалить» — это всегда по другому адресу. И ты, Чон Чонгук, по этому адресу даже прописан. — Ладно, прости, не сдержался, — извиняется Чонгук, продолжая мысленно ругать себя. — Ты слишком хорош на этом снимке. Невыносимый! — Знаю! — самодовольно заявляет Ким и сияет. — Я специально держал это фото в секрете от тебя, хотел выложить перед приездом, чтобы немного подразнить тебя на подходе к вечеру… — Вот же засранец, — пыхтит Чон и теперь уже сам качает головой. — Что ж, тебе это удалось! Я был вне себя! — Конечно, потому что ты был во мне, — хихикнув, подшучивает Тэхён. — Но на самом деле, я понимаю твои чувства. Выложи ты такое — я бы заказал ракету и прилетел к тебе с другого конца Земли. — Чтобы… — Чтобы сделать с тобой всё то же самое, что ты сделал вчера со мной, разумеется. — Звучит заманчиво, — ухмыляется Чонгук, — в таком случае, я подумаю об этом в какой-нибудь из своих следующих поездок… И если в один из дней ты увидишь в интернете подобное фото — заказывай ракету, как обещал!       Они смеются, а потом берутся за руки. Чон ведёт аккуратно, едет неспешно, управляет машиной одной рукой, и они невольно вспоминают те времена, когда были совсем-совсем молодыми и незрелыми… Как сближались. Как сбегали ото всех. Как получали от стаффа. Однажды они взяли машину менеджера и глубокой ночью уехали кататься, а потом эта машина сломалась — и им пришлось во всём сознаться. Однако никто не жалеет, потому что те времена были счастливыми и наполненными любовью. Они, времена, и сейчас для них такие, но тогда, когда всё ещё только начиналось, когда никто не знал, когда чувства были под запретом — всё ощущалось острее. Теперь же они — официальные мужья, которые по-прежнему друг друга любят, несмотря ни на что. Теперь они — семья.       И этой семье суждено сегодня заглохнуть едва ли не посреди леса, потому что Чонгук забыл проверить бензин. Им придётся вызванивать кого-то из менеджеров, что уже спят, а тем — ехать к чёрту на кулички, чтобы отвезти этим двум беспечным влюблённым бензин. Парочка не станет терять время в ожидании подмоги, потому оба переберутся на заднее сиденье, где Тэхён, снова вспоминая былые времена, сделает Чону чувственный минет, а тот, поддавшись порыву, вновь оставит на его теле следы от укусов — вчерашним нужны братья-близнецы.       Конечно, их вызволят из этой тьмы; немного поворчат, помогут заправиться, а потом отправят домой, потому что завтра — очередной рабочий день. И рабочий он не только касаемо их деятельности, но и их отношений, потому что каждый день, да, буквально каждый день нужно работать над собой, чтобы не огорчать партнёра и лишь укреплять семью.       Их отношения действительно можно назвать здоровыми, но даже в них бывают обиды, кратковременная ревность и подколы. Необходимо решать эти моменты своевременно, не запускать, не таить в себе, выговариваться, обсуждать — и тогда не останется ничего, что могло бы отдаваться на душе горькой полынью; не останется ничего, что будет заставлять кривиться, как Гринчу, и желать похитить своего же мужа, выкрав у всего мира. Хотя… Чон и так это провернул. Он каким-то образом ограбил всю планету и даже рай, забрав себе этого прекрасного мужчину. Мужчину, что сейчас мягко улыбается и смотрит с такой любовью, что от полыни на душе не остаётся и следа, а на замену ей приходит лишь приятное обволакивающее чувство, сладость Ламбруско из чёрного винограда, которое они обязательно как-нибудь вновь разопьют вдвоём, и бесконечное внутреннее тепло.