Not a Monster, Just a Human

      Нил знал, что старшекурсникам не нравится Эндрю. Это не было секретом, и они почти не пытались скрыть свои ехидные замечания или ненавистные взгляды всякий раз, когда Эндрю входил в комнату. Сначала Нил думал, что сможет с этим справиться. Он думал, что сможет настроиться, как это сделал Эндрю, и сделать вид, что они никогда ничего не говорили.       Он понял, как ошибался в середине первого года обучения.       «Лисы» выиграли последнюю игру осеннего сезона у «Шакалов». Это была тяжёлая борьба, и трое его товарищей по команде выбыли из игры к перерыву из-за вывихнутых лодыжек и незначительных сотрясений (по крайней мере, «незначительные» — это то, что они заявили, когда Ваймак отправил их с площадки к Эбби).       Нил был примерно на семьдесят восемь процентов уверен, что его тело было скорее фиолетовым, чем нет, а в левом ухе всё ещё звенело от особенно жёсткого подката в последние шесть секунд игры.       Излишне говорить, что он едва ли был в настроении для светского собрания, не говоря уже о запланированной Эллисон вечеринке по обмену подарками /ночёвке/ воссоединению. Но это был единственный раз, когда все выпускники-лисы (за исключением Ники, который находился на последнем этапе согласования усыновления с Эриком) могли прийти бесплатно, так что Нил решил, что сможет смириться на одну ночь.       Не то чтобы он не хотел идти, ну, может быть, и не хотел. Каникулы ничего не значили, когда он был молод, и ещё меньше, когда он был в бегах. Его единственное приятное воспоминание об одном из них было на прошлое Рождество, когда Эндрю возил его через пригород, чтобы посмотреть на рождественские огни, а после целовал на заднем сиденье. Он бы предпочел сделать это, чем сидеть на полу, втиснувшись между Кевином и Аароном, пока Эллисон раздавала первый из подарков.       Эллисон отправила приглашение несколько месяцев назад вместе со ссылкой на какой-то список Секретного Санты, который случайным образом назначил вас другой лисе. Правила были просты: получите продуманный подарок и никому не говорите, кому подарок отправили вы. Простые, но Нил знал, что сломает их, как только имя Рене появится завихряющимся рождественским шрифтом в окружении танцующих леденцов. Он спросил Эндрю почти сразу и закончил тем, что поставил серебряный свёрток с элегантной подвеской в ​​виде креста и экземпляром новой книги, которую она сказала Эндрю, что хочет прочитать.       — Нил, — Эллисон протягивала ему пакет среднего размера, — это для тебя.       Он взял его у неё, стараясь не толкнуть, вдруг что-нибудь сломается.       — Мэтт и Дэн, — выпалил Нил, пока Эллисон раздавала остальные подарки по комнате. Эндрю сидел в кресле слева от него, отодвинув его в сторону, чтобы все остальные могли сесть. Нил изо всех сил пытался уговорить Эндрю пересесть с ним на диван, но тот только смотрел на него, пока Нил не смягчился и не втиснулся между Мэттом и Кевином.       Он не мог видеть его с этого ракурса, но предполагал, что Эндрю всё ещё сидит, перекинув ноги через подлокотник кресла, и прокручивает всё, что он делает в своём телефоне. Или, может быть, он тихо разговаривал с Би. Нил почти ничего не слышал из-за того, что Эллисон кричала людям, чтобы они обращали внимание, когда она звала их по имени.       — Хорошо, — Эллисон дважды хлопнула в ладоши, чтобы успокоить комнату. — Кто идёт первым?       Единогласное «Тренер!» пробежало через комнату, пока Ваймак не смягчился и не открыл маленький красный пакет, который ему дали. Это была книга с фотографиями всех игр, которые «Лисы» выиграли с тех пор, как Нил был в команде.       — Кто из вас это был? — спросил Ваймак хриплым голосом и скрестив руки на груди, как будто ему было наплевать на это. Все знали, что он притворяется.       Дэн подняла руку.       — Пришлось напомнить тебе, каково это — побеждать. В этом сезоне ты мало что делал, — пошутила она. Это правда, лисы потеряли столько же, сколько и выиграли. Первокурсники всё ещё привыкали к команде, и у них практически были нарисованы мишени на спинах как у единственной команды, которая когда-либо побеждала Эдгара Алана.       Ваймак проворчал что-то, чего Нил не мог расслышать из-за визга Кевина, но это звучало подозрительно похоже на «мудак».       Следующей была Дэн. Она получила от Кевина индивидуальную книгу игр для своей новой должности помощника тренера в какой-то государственной школе в штате Мэн. Кевин получил новые перчатки от Аарона, Аарон получил подарочную карту в какой-то модный ресторан от Мэтта.       — Хоть раз выведи свою девушку на свидание, — рассмеялся Мэтт. Аарон поблагодарил его, но Нил не пропустил скептический взгляд, брошенный им на Эндрю. Это было смешно. Эндрю освободил Аарона. Нил знал, что не откажется от этого, но Аарон, казалось, всё ещё думал, что Кейтлин нельзя было даже упоминать, не вызывая вечный гнев его двойника.       Рене получила Мэтта, а это значит, что настала её очередь открывать подарок Нила (технически подарок Эндрю).       — Очень мило, Нил. Спасибо. — Её улыбка такая же безмятежная, как всегда. У него до сих пор мурашки по коже. Он не пропустил взгляд, который она бросила на Эндрю. Она знала, конечно знала. Тем не менее, Нил не мог найти в себе силы сожалеть о том, что нарушил правила Эллисон.       Теперь настала очередь Нила. Он чувствовал, как все смотрят на него, когда он разворачивал зелёную и красную оберточную бумагу. Это была новая пара кроссовок. Специальная серия от бренда, о котором Нил не слышал и, вероятно, никогда не купил бы для себя. Тем не менее, они были блестящего оттенка оранжевого и черного, красивее, чем любая пара, которая у него была раньше. Внутри была карточка, немаркированная и ничего не подозревающая. Она была спрятана под одним из туфель, и Нил понял, что это означает «открой позже, подальше от посторонних глаз».       — Они остановят движение. — Эллисон огрызнулась, хотя он знал, что она хотела пошутить. «Кто, черт возьми, дал Нилу больше оранжевого?»       Ваймак с раздражением скрестил руки на груди.       — Устал от того, что он спотыкается в одной и той же паре, которая была у него годами.       Это значило больше, чем думал Нил, получить что-то подобное от Ваймака. Это были просто туфли, но они были его, и они были от первого человека, который дал ему шанс на нормальную жизнь. Он решил, что будет носить их, пока подошвы не отвалятся.       Их цепочка была разорвана, так как Ваймак уже открыл свой подарок первым, поэтому они подошли к Эбби, которая получила причудливый браслет от Эллисон. Эллисон получила от Би серьги с камнями Сета и Рене, а Би получила классную лису, держащую снежинку. На её подарке не было маркировки, но Нил знал, что он исходил от Эндрю.       Эндрю, который всё ещё сидел в кресле Эбби, когда Эллисон снова хлопнула в ладоши и заявила, что пора украшать рождественское печенье.       Нил встал, когда все начали выходить из комнаты, но не двинулся с места.       Эндрю сидел там, возясь с фигуркой лисы, которую Би дала ему подержать, пока она шла в туалет. Подарок он не открывал, и у него его не было ни в руках, ни в кресле, ни на полу рядом с ним, ни где-либо ещё. Быстрый взгляд под уже опустевшее дерево сказал Нилу, что оно не потерялось, пока Эллисон играла в Санту.       — Эндрю… — начал Нил, но его оборвали, когда Эндрю сжал лису в руке, как всегда с пустым лицом, и вышел из парадной двери с сигаретой в одной руке и ключами в другой.       Нил хотел последовать за ним, но тяжесть стакана в его руке подавала четкий сигнал. Эндрю не нуждался в компании, и Нил не стал бы пренебрегать этим. Тем не менее, он чувствовал, как гнев клокочет в его груди, когда он шёл на кухню, где болтали другие. Мэтт и Дэн раздавали разноцветные баночки с глазурью, а Эллисон уговаривала Кевина выбрать трафарет, не связанный со спортом.       — Где подарок Эндрю? — В комнате стало тихо.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Ваймак, вытирая крошки печенья с рук полотенцем. Он отправился в гостиную. — Вероятно, его просто оставили под деревом.       — Это не так. — Нил почувствовал, как в его голос вкрадывается холодок, а в его груди булькает раскалённая до белого каления ярость, грозящая выплеснуться в его слова. — Эллисон, у кого Эндрю?       Сначала она не ответила, и это сказало Нилу всё, что ему нужно было знать.       — Нил…       — Вы ведь не назвали его имя? — Его уши горели, и он был уверен, что его лицо приобрело тот оттенок красного, какой бывает только тогда, когда он злится (или когда Эндрю его целовал).       Остальные перестали делать то, что они делали, и смотрели широко раскрытыми глазами между Нилом и Эллисон. На рукав Кевина капала апельсиновая глазурь, а одна из щек Аарона была надута половиной печенья, которое он перестал жевать, чтобы поглазеть на сцену перед ним. Дэн и Мэтт пошли с Ваймаком проверить гостиную, а Рене исчезла через заднюю дверь, вероятно, чтобы увидеть Эндрю. Эбби и Би ещё не вернулись вниз.       — Я не думала, что он придет, — Эллисон пожала плечами, отказываясь от снобистского безразличия, которое она проявляла, когда знала, что кто-то на неё расстроен. Как будто ей было всё равно с самого начала и до сих пор.       — Значит, вы просто не включили его? — Ярость переполняла. — Я же говорил тебе, что мы приедем две недели назад.       — Я уже составила список. — Она перекинула волосы через плечо и повернулась к прилавку с печеньем.       С Нила было достаточно. Она не могла отмахнуться от этого, как будто это была простая ошибка. Как будто ничего не было. Как будто Эндрю был ничем.       Эндрю, который провел свою жизнь в приемной семье, наблюдая, как биологические дети открывают подарки в рождественское утро, в то время как он проводил день с пустыми руками и убирал выброшенную оберточную бумагу от подарков, которые он никогда не получал. Эндрю, который взял за правило проводить Рождество в одиночестве, даже когда он переехал к Ники, потому что не мог вынести воспоминаний о руках Дрейка на нём, когда он возвращался домой на каникулы. Эндрю, у которого ничего не было. Эндрю, с которым по-прежнему обращалась «семья», которую они нашли, как любили выражаться старшеклассники, как с никем.       Нил шагнул вперёд, встав между Эллисон и прилавком.       — Неужели нельзя было догадаться? Ты не дура, Элисон.       — Нил, — снова вошла Дэн с Мэттом и явно разозленным Ваймаком. — Это была просто оплошность. Она ничего не имела в виду.       — Это не просто оплошность! — Ярость в груди взорвалась. — Ты всегда так делаешь! Вы все ходите вокруг, как будто если вы просто проигнорируете его, он уйдет. Вы думаете, что если вы будете обращаться с ним как с невидимкой, он перестанет существовать. Это так не работает.       — Давай, мужик. — Мэтт подвинулся, чтобы положить руку на плечо Нила. Обычно он стерпел бы это, но в данный момент он чувствовал себя далеко не так, как обычно. Нил оттолкнул руку Мэтта, который поднял их, сдаваясь. — Я уверен, что это был несчастный случай.       Это не было несчастным случаем. Нил не мог смириться с тем, что это было потому, что это означало бы, что Эндрю был для них незначительным, хотя они точно знали, как много он значит для Нила.       — А ты бы заметил, если бы я ничего не сказал? — спросил Нил. Никто из них не ответил. — Не думаю.       Эллисон отступила на шаг от Нила, прежде чем снова заговорить.       — Послушай, я не думаю, что его это волнует.       — Почему, чёрт возьми, ты так подумала? — Он уже знал ответ. Конечно, он знал. Эндрю было бы всё равно, потому что он монстр. Он ничего не чувствует. Он не человек. — Ребята, вы понимаете, что он человек, верно?       Эллисон подошла к шкафу, чтобы взять карандаш для глазури.       — Едва.       И это было всё. Это слово довело Нила до предела.       — Вы вообще что-нибудь знаете о нем? — отрезал Нил. Кевин и Аарон открыли рты, чтобы ответить, но Нил оборвал их, указав пальцем в их сторону. — Не вы. — Он повернулся к старшекурсникам. — Если кто-нибудь из вас может сказать мне хоть одну положительную вещь о нем, я пропущу это.       Он ждал, наблюдая, как Дэн и Мэтт открывали и закрывали рты, пытаясь найти ответ, которого у них не было.       — Он отличный игрок, — вмешалась Эллисон.       — Очень мило, Эллисон. Тебе удалось указать на одну вещь, которую знают все в колледже. Хочешь награду? Попробуйте ещё раз. — На этот раз она промолчала.       — Никто из вас не разбирается в этом дерьме. — Нил, повысив голос, ворвался обратно в гостиную, чтобы схватить свои туфли, как те, что он носил там, так и те, которые ему подарили. Он продолжал разглагольствовать, засовывая туда ноги, даже не удосужившись развязать шнурки. — Он забрал у меня подарок Рене. Я понятия не имел, что ей подарить. Эллисон, он выбрал платье, которое я подарил тебе на день рождения. — Он старался не чувствовать себя удовлетворённым, когда малейшее чувство вины отразилось на её лице.       — Дэн, он запомнил каждую игру USC, потому что хотел убедиться, что мы выиграем первую игру, когда ты помогала тренировать Ваймаку. — На лице Дэн появилось выражение, отражающее выражение Эллисон. — Мэтт, это он следит за тем, чтобы в нашем общежитии не было пыли от крекеров, травки или чего-то ещё, когда вы приходите. Или дом Колумбии, когда ты поехал с нами. Но он монстр, верно? У него нет чувств? Наоборот. Может быть, не для вас, но вы ничего не сделали, чтобы заслужить его расположение. Всё, что ты делаешь, это говоришь о нём дерьмо и обращаешься с ним, как будто он шоу уродов. Ты не только проявляешь дикое неуважение к нему, ты проявляешь неуважение ко мне. Эндрю единственный, единственный человек в этом доме, который, я знаю, будет выбирать меня каждый раз, даже когда мне нечего ему предложить. Но вы этого не понимаете. Вы знаете, как много он для меня значит, и даже не можете найти в себе силы обращаться с ним как с человеком ради меня. Ты его не понимаешь, ты его не заслуживаешь. Ты никогда не будешь.       Нил был уже почти у двери, когда снова заговорил.       — Если вы думаете хоть на секунду, что я оставлю его ради вас, ради кого-то из вас или ради всех вас, вы ошибаетесь. В следующий раз, когда ты решишь оставить его вне этой маленькой семьи, давай, считай и меня тоже.       Горький зимний воздух обжигал ему щеки, когда он мчался обратно к «мазерати». Окно было опущено, но запах дыма всё ещё держался на обивке, когда Нил забрался внутрь. Он, должно быть, прошел мимо Рене, выходя на улицу, но не заметил этого, слишком поглощенный гневом, который он чувствовал.       — Не хочешь поделиться, кролик? — Эндрю включил передачу, а Нил захлопнул дверь.       — Нет. — Нил пожалел, что сказал это, как только сказал, потому что это неправда. Он хотел поделиться. Хотел кричать об Эндрю с крыш, пока копы не накачали бы его наркотиками за нарушение общественного порядка. — Мне просто… Мне не нравится, как они с тобой обращаются.       Безразличие Эндрю не сломить.       — Меня не волнует, что они делают.       Это не было ложью, но и не было правдой. Нил знал, что ему больно, по крайней мере, на каком-то уровне, быть изгоем среди изгоев. Даже люди, которых общество выбросило, думали, что он бесполезен, как и все остальные в жизни Эндрю.       Гнев снова закипал, но Нил не хотел этого чувствовать. Не сейчас, может быть, никогда.       — Мы можем поехать домой? — спросил он, хотя знал, что Эндрю всё равно направляется именно туда.       Эндрю ничего не сказал, только протянул руку, чтобы взять Нила за руку и посмотреть, как мерцают рождественские огни соседей, пока они направляются в Колумбию.