Двое

       Дыхание призрачными облачками пара вырывается из груди. На крыше прохладно, сумерки окутывают очертания крыши, на которой он сидит. Подняв голову, он смотрит на звёзды. Они облачены в плёнку дыма, однако по прежнему светят так ярко. Откуда-то из глубины появляется слабое, очень слабое, ощущение нереальности. Словно не верится, что это происходит на самом деле. Словно не верится, что это тот же мир, который он знал и любил. В котором он пришел на свет и вырос. В котором провел столько прекрасных моментов жизни.        Но он знает, что этому миру конец. Просто знает, и всё. Он не удивлён, что ничего не испытывает. Он один из тех немногих, кому повезло больше, чем другим. Эмоции, еще теплившиеся в его теле, медленно ослабевают, но они ещё не устали бороться за своё существование. Но он устал.        Ещё темно, но скоро рассвет. Он знает, что в любой другой предрассветный час он давно был бы внутри. Но не в этот. Он уже всё решил для себя. Ведь он устал бороться и жить в постоянном стрессе, закованный в оковы страха и попавший в сети забот и морок. Ему хочется тихо уйти, что ему может обещать рассвет. Немного жаль подталкивать этот мир к конечной черте, но он должен. Должен закончить это, пока он хоть что-то чувствует. Ему хочется уйти по своей воле. Ему хочется быть свободным даже в свой последний час.        Он сидит, накинув на плечи шерстяной плед. Ему не холодно, он ощущает лишь зябкое прикосновение ветра к коже. Он мало что чувствует нынче. Солнце выжгло эмоции, как и потеря остальных. Она стала для него страшным ударом, но ему повезло. Он не закоченел, как другие. Не пополнил бесконечную череду каменных фигур. Но даже если так, он думает, было бы лучше, если бы встал в их ряды раньше. Но беспокоится не о чём. Скоро он тоже подойдёт к финалу. И, может быть, узнает, что же там за белой полосой. Возможно, он вновь встретит других.        Тихий шелест дополняет его всё ещё державшийся слух. Куромаку неслышно садится рядом, и Пик поворачивает к нему голову. На плечи второго и последнего, не считая самого Пика, оставшегося человека в этом мире, тоже накинут шерстяной плед. Но он знает, что тот тоже мало что чувствует и не страдает от дефицита тепла.        В мозгу вспыхивает какая-то искорка, и в голове появляются буквы, которые складываются в слова, аккуратно выведенные замысловатым почерком.        Мне не холодно.        Мне тоже. Но ты мало что чувствуешь, как и я, после всего, что с нами произошло.        Он видит тень удивления на лице его друга. Солнце немало повлияло на их обоих, но то, что они потеряли других, гораздо страшнее. Он смутно помнит вспышки блеклой боли, которая сопровождала его при каждом луче солнца, скользящем по коже его друзей. Тех, кого он не смог спасти.        Ты можешь слышать меня?        Пик рад, что теперь может контактировать с Куромаку, не используя голоса. В горле саднит, иногда дыхание выходит наружу с хриплым свистом. Язык словно превратился в сухой осенний лист.        Да, мне даже не нужно раскрывать рта.        Значит то, что когда два существа очень близки, они могут обмениваться мыслями, правдиво.        Он не сильно удивлён. Они с Куромаку пережили очень многое вместе, но тут не обошлось без событий прошлой ночи. Пик помнит, что он лежал на кровати Куромаку на боку, слыша дыхание друга на другой стороне кровати. В тот вечер было холодно, но не это заставило его решиться поделить постель с Куромаку. Уже тогда он решил, что хочет подойти к финальной черте, и ему не хотелось быть одним в последние часы.        Ничего плотского, конечно. Они оба лежали на краю, на значительном расстоянии друг от друга. Этот же плед, которым он укрывался несколько часов ранее, лежа без сна и слушая тихое тиканье часов, которые потихоньку приближались к их последнему часу, как и этот мир, сейчас был накинут на его плечи.        Он замечает, как по лицу Куромаку скользит тень улыбки, и Пику становится легче. Ему стоит сказать другу о своем решении, но скорее всего тот уже знает, ибо он вряд-ли бы был бы тут в предрассветный час.        В голове появляется образ девушки в белом лабораторном халате с морковно-рыжими волосами. Николь. Пик помнит её немного расплывчато, но образ, похоже, был послан Куромаку.        Неслышно повернув голову, он смотрит в затуманенные глаза его друга. Взгляд серых глаз последнего устремлён на расстилающийся перед ними пейзаж города с унылыми карикатурами многоэтажных зданий. Пик вынимает руку из-под пледа и мягко накрывает руку Куромаку своей, посылая ему свою мысль.        Я тоже по ним скучаю.        Куромаку вздрагивает, переводя виноватый взгляд на Пика. — Прости. Я не подумал о тебе. Я просто.. я не могу её забыть. Мы столько всего изобрели и придумали вместе.        Его голос звучит сипло, словно он не говорил уже много дней. Пик мягко сжимает ладонь друга в своей, не отрывая взгляда от застывших серебристых глаз. — Я тебя не виню. Я много думаю о тех, кто остался внизу.        Воспоминание жгучей волной прокатывается по голове, сдавливает череп изнутри, стягивает ребра стальным обручем. Оно яростно вспыхивает искрами палящего огня, мешая дышать. Пик изо всех сил сдерживает сдавленный хрип, пытаясь бороться с давящим потоком, который неумолимо бросает его в облако прошедших дней.        Он снова оказывается в том кафе в тот роковой день. Снова видит себя со стороны, рассматривая непослушные лиловые волосы с темным отливом и ярко-желтые глаза.        Его прежняя версия беззаботно ведёт диалог с остальными, не имея ни малейшего понятия о том, что всего через несколько минут всё разрушиться. Он жадно обводит глазами тех, кого потерял, стараясь запечатлеть их образы в памяти. Он знает, что больше не увидит их такими же.        Вот Хелен, слушающая Вару с восторженной улыбкой и нежным обожанием, светившимся в её глазах. А вот и виновник её восхищения, вальяжно расположившийся рядом, рассказывающий очередную из своих шуток. Кажется, что-то насчёт улитки в баре. Голоса звучат для Пика приглушенно, словно они находятся под водой. Он видит золотистую пыль, витавшую в воздухе, согретую лучами ещё дружелюбного их миру Солнца.        Рядом, во главе стола, сидит Данте. Как обычно, он невозмутимо отвечает на вопросы Габриэля, который вертит головой в разные стороны и забрасывает его вопросами. Острая боль тоски сжимает сердце Пика. Он осознает, что очень скучает по остальным.        Напротив Хелен, на диване, Феликс что-то рассказывает Зонтику с привычной ему позитивной интонацией и весёлыми искрами в глазах. Зонтик внимательно слушает, в его глазах светится привязанность к своему другу. Пик помнит, что оба превратились в камень вместе. Тоска потихоньку отступает, потому что он понимает, что его друзья хотя бы не угасли в одиночестве. Это приносит облегчение, помогая избавиться от тяжкого груза вины, лежавшей на его плечах.        Его сердце вновь сжимается, когда он видит знакомые ему иссиня-светлые волосы и золотые серьги. Клео непринужденно болтает с Эммой, которая улыбается, отвечая подруге. Боль накатывает с новой силой, и Пик сжимает руки в кулаки, пытаясь не дать слёзам прорваться наружу.        Ромео сидит в кресле, просматривая меню и изредка вскидывая голову, что бы полностью не отключаться от разговора. Николь смотрит в меню из-за его плеча, увлечённо рассказывая о своих экспериментах. Её волосы всплывают в лучах солнца, придавая им медный оттенок.        Пик обводит глазами тех людей, с которыми он провёл столько времени и моментов, тех, кто так дорог его сердцу. Тех, кто поддерживал его и помогал на его пути. Тех, кто не оставлял его без своего присутствия, тех, кто всегда был рядом. Тех, кто всегда был на его стороне. Тех, кого он знал и любил.        Он вспоминает, как говорил, что не любит их, вспоминает, что думал, что они ему не нужны. Вспоминает, что говорил, что они бесполезны. Вспоминает, как грубил или обижал некоторых. Вспоминает, как злился на них.        Не в силах больше сдерживаться, глаза щиплет, а первые дорожки слёз струйками прокладывают себе путь. К ним присоединятся вторые, и перед глазами все расплывается, очертания теряют фокус, превращаясь в размытое пятно.        Теплая ладонь мягко берет его за руку, и размытые пятна вновь обретают фокус, видя того, кого не было за столом.        Куромаку сочувственно смотрит на него, поглаживая по руке, успокаивая. Постепенно горячие слёзы перестают стекать по щекам Пика, и он с облегчением делает вдох. В глазах всё еще щиплет, и они влажно поблескивают, но ему уже лучше.        Пик с немой благодарностью смотрит на друга, и сделав медленный вдох, вновь смотрит на стол, и тут слова застревают у него в горле, а выдох отказывается выходить наружу. Сердце сковывает холодный страх, когда он замечает, что к столу подошёл официант и принимает их заказ. Ужас окутывает его мрачной пеленой, и он судорожно втягивает воздух, не чувствуя, как кислород проникает в лёгкие. Куромаку яростно сжимает его ладонь, глаза друга застыли, в них отчётливо виден страх. Этот роковой час настал.        Начинается.        Пик яростно жмуриться, с силой сжимая веки, его посылаемые мысли молниями бьют в сознании Куромаку.        Нет! Я не хочу это видеть! Уберите это с моих глаз, я не хочу вновь это ВИДЕТЬ!        Но судьба — жестокая штука. Что-то заставляет его разлепить судорожно сжатые веки, и через долю секунды солнечные лучи перестают светить. Кафе на несколько секунд погружается в кромешную тьму. Только мягкий свет, отбрасываемый слабыми лампочками кафе, освещает испуганные лица. Пик яростно пытается сомкнуть веки вновь, но их будто приклеили кверху, заставляя созерцать это безжалостное воспоминание.        Время будто замедлилось, а все звуки резко потеряли свою громкость.. Но тут, солнце вновь осветило планету, и, казалось было, всё хорошо, но.. если бы только не этот странный, невесть откуда-то взявшийся серый оттенок лучей же враждебного Солнца.        Тишина давит на уши, словно продавливая череп внутрь, в зубах что-то противно свербит, а колени дрожат. Тревога окутывает Пика, от этой висящей тишины липкий душок страха проникает в голову, живот завязывает узлом. И тут тишину разрывает жуткий душераздирающий крик, от которого леденеет кровь.        Истошно кричит женщина, вытаращившись на свою ногу, на которую попали лучи Солнца. Та уже отяжелела, каменея и неумолимо приобретая холодный оттенок камня. Лучи уже продвинулись ей по талию, и крик резко обрывается, когда все головы поворачиваются к тому столику, за которым она сидела. Однако видят лишь каменную фигуру, застывшую в попытке встать из-за стола.        Тишина взрывается от множества голосов, в которых отчётливо проступает паника и страх, каждый кричит, вопит, визжит. Пик замечает недоумение в глазах Габриэля за долю секунды до того, как того накроет каменной волной. Это недоумение так и осталось на его лице.        Феликс уже на ногах, и он пытается собрать остальных и не предаваться панике. Но уже поздно. Лучи Солнца с убийственной скоростью цепляют валета, и он с глухим стуком оседает на землю. Крича от ужаса, к нему бежит Зонтик, но Феликс изо всех сил пытается оттолкнуть его. Лучи, не знающие жалости, подсекают его, и Зонтик падает на землю рядом с Феликсом.. Из последних сил оба тянут друг к другу руки и крепко держатся друг за друга, когда их накрывает первая и последняя для них волна серого камня.        Боль сковывает Пика, воспоминания ярким пламенем диких роз расцветают в памяти, гложут изнутри, его бьет дрожь, липкий пот выступает на спине и на лбу, кровь леденеет, он в ужасе, но не в силах оторвать взгляд от происходящего, оставленный созерцать ужас своих минувших дней.        Мимо проносится Ромео, который тащит за руку Эмму. Однако они опоздали. Лучи не оставили никому ни малейшего шанса. Менее чем через несколько секунд оба стали лишь каменными фигурами, на лицах которых написан ужас и недоумение.        С болью в голове, в груди, в руках и ногах, Пик поворачивает голову, уже зная, что его ждёт.        Клео в растерянности смотрит на пробегающих мимо людей в судорожных попытках спастись. Чья-то сумка ударила её по лицу, рассекла кожу над бровью до крови, но даже это не вывело её из оцепенения. Уже начиная каменеть, её взгляд останавливается прямо на том месте, где он стоит, сжимая руку Куромаку.        Данте, закрывающий собой какого-то ребенка. Руки мудреца с ужасающей быстротой превращались в камень, но даже это не остановило того до конца защищать других.        Вару и Хелен застыли, невидяще глядя перед собой, по прежнему сидя, по прежнему держась за руки.        Пик оглядел кафе, и дыхательные пути сжались до размера игольного ушка. Воздуха катастрофически не хватало. Яркая белая вспышка полыхнула перед глазами, и всё начало темнеть. Воспоминания накладывались друг на друга, напирали, голоса становились все громче, грозя тем, что он оглохнет, сдавливали ребра, и Пик вдруг подумал, что это его конец, пока во всем этом безумии не прозвучал громовой голос: ДОВОЛЬНО!        Чувствуя оглушительное головокружение, он дергается, ударять о что-то, и это приводит его в чувство. Широко раскрыв глаза, Пик смотрит перед собой и с облегчением выдыхает, смотря на узнаваемый пейзаж. Эмоции потихоньку сходят на нет, учитывая, что он вынырнул из воспоминаний. Слёзы уже засохли, и через несколько мгновений его глаза вновь сухие. Сосредоточившись, он посылает мысль Куромаку.        Спасибо, что вытащил меня оттуда.        Я должен был. Мы бы там долго не продержались.        Куромаку бросает взгляд на небо, которое уже начинает светлеть, и поднимается на ноги, плед свешивается с его плеча, будто лисья шкура. Нам пора. Скоро рассвет.        Я не могу.        Он чувствует затылком изумленный взгляд Куромаку, и он внутренне напрягся, ожидая худшего. Глубоко вздохнув, Пик указывает рукой на небо.        Это конец, Маку. Смотри.        Звёзды угасают, одна за другой. Вот исчезла Полярная Звёзда. Не стало и Сатурна. Венера медленно становится блеклой, а после исчезает. И он знает, что навсегда. Они оба знают.        Но.. почему?        Я устал бороться. Устал сражаться за свою жизнь, жить в вечном страхе и череде забот. Я хочу уйти по своей воле.        Пик прикрывает веки, ожидая реакции друга. Он не сомневался, что ему придётся уйти одному, но Куромаку садится рядом, берёт его ладонь в свою.        Я тоже. Я не оставлю тебя одного.        Он поворачивается к Куромаку, смотря в его глубокие, умные серебристые глаза. Но главное, они были красивыми. Можно сказать, даже завораживающими, и никакие очки не могли этого испортить. И только сейчас он понимает, насколько дорог ему Куромаку.        На горизонте появляется ярко-оранжевая полоса, предвещая рассвет, но Пик смотрит, не отрываясь, в глаза Куромаку, утопая в них. Медленно выдыхая, он и не замечает, что они уже совсем близко друг к другу.        Когда алая полоса сменяется первыми лучами враждебного Солнца, он чувствует на своей щеке теплое дыхание. Их губы соприкасаются, сначала осторожно и мягко, после сливаясь в нежном поцелуе.        Лучи солнца скользят по концу крыши, приближаясь к ним, но для него это уже неважно. Он прикрывает глаза, касаясь губ Куромаку своими, стремясь укрепить поцелуй, но тот легко отстраняется.        Не сейчас.        Если нет, то когда? Наше время на исходе.        Куромаку приоткрывает веки, и в его глазах Пик видит бесконечную любовь. Выдыхая в поцелуй, он закрывает глаза, полностью доверяя Куромаку.        Я хочу, что бы ты помнил обо мне только светлое.        Эта мысль стучит в голове Пика, когда он чувствует онемение на ногах, зная, что отпускает этот мир. И собрав все терпение, он посылает мысль, вместе с Куромаку, одновременно.        Я люблю тебя.        Эта мысль остается в его голове навсегда, когда они скрываются под каменной волной, что бы после выпрямится, выпрыгнуть из своего плена и пройти к полосе света рука об руку, оставляя за собой этот покинутый ими мир, забирая с собой его последнее дыхание и подводя его к финальной черте. Они многое что пережили, но теперь, их ждут те, кого они потеряли и любили. Их ждёт счастье.