Forever in my mind

      Перелет длился долго.По крайней мере девушка успела сильно заскучать за полетом.В аэропорту семью встретил один из новых коллег Юрия и предложил свою помощь в перевозке вещей, несмотря на позднее время.Семье выделили достаточно большой дом неподалеку от новой работы мужчины.Мебели там было немного, но для удобства хватало.Мать только и всплескивала руками от негодования — половину оборудования нужно покупать и причем срочно.Разница с Волгоградом и Владивостоком была в семь часов.Очнулась девушка только на утро.Приехали домой все поздно да и вещи разбирали почти что до утра.Анастасия Юрьевна любит делать все и сразу.       Ее разбудил шум на втором этаже, мама во всю гремела сковородками, которые она чудом смогла увезти.Она готовила завтрак.       Было достаточно холодно, ведь окно было открыто на распашку.Протерев глаза, Алиса шмякнулась с кровати и потянулась за телефоном к столу. «Как ты долетела?» — гласило сообщение Тимура.       И ноль от Эда.Ну кто бы сомневался.Нарцисс, прикидывающийся любящим делает вид, что ему пиздец как нужна Алиса.Больше всего сейчас Алису волновала учеба — переход в другую школу всегда ее пугал.А общение с новыми одноклассниками уж тем более.Конечно, документы никто еще не подал, хотя мама Алисы задумывалась об этом еще в самолете и пыталась сделать это онлайн.       Омлет с помидорами был готов.Девушка быстро примчала вниз, не успев даже ответить на сообщения.На часах была половина одиннадцатого, значит что у ребят в Волгограде сейчас пол шестого вечера.Наверняка Соня сейчас сидит с Костей, Тимур со своим парнем, а Мартин стоит в переходе.Интересно, как там Эд? — О чем задумалась? Скучаешь уже, да? — поинтересовалась женщина, присев рядом. — Да нет мам, что ты.Мне еще здесь адаптироваться надо, а вдруг я друзей не найду.Не было городов поближе? Почему сразу не в Австралию. — Ешь молча.Все у тебя нормально будет.Кто же виноват теперь? — И правда.

***

      Соня пришла домой, швырнула пакеты на кровать и села рассматривать свое наследство от Алисы.Те блузки, которые девушка постоянно тырила у подруги, лежали в пакете, чему она была очень довольна.Всякие бумажки, фотки, все валялось на дне еще одной коробки. — Опа, чмен — хихикнула девушка — так и думала, что она мне ее оставит.А это что? Руки потянулись к дневнику.Пролистав несколько страниц, она захлопнула его и отложила в сторону — Отдам это Эду.Ему будет нужнее.       Развесив остальные вещи на вешалки, девушка вышла из комнаты и отправилась к Эду.Дверь была открыта, в комнате было жутко темно, только неоновая подсветка создавала какую-то атмосферу.       Парень лежал на кровати, на спине.Устремляя свой взгляд в потолок, он монотонно водил глазами вправо и влево, будто следил за какой-то точкой. — Эй, самый милосердный! Это пожалуй твое. — гаркнула рыжеволосая, войдя внутрь.       Не взглянув на подругу, он рявкнул — Разве я разрешил заходить? — Мне твое разрешение не нужно.Лежи молча.Короче, забери, почитаешь, если мозги появятся. — Идиотка. — Поумнее тебя буду.       Эд фыркнул, не сдвинувшись с места.Рыжеволосая кинула дневник на кровать и скрылась из виду.Парень полежал еще минут пятнадцать в таком состоянии, а потом дотянулся рукой до вещи.       «Меня зовут Алиса.Это мой дневник.Если ты не Соня, то захлопни его нахуй!» — В своем репертуаре.Потом почитаю как нибудь.       Эд поник.Каждый божий день начинался с бокала, сигареты, а может и таблеток.Он свято верил, что подружка приедет на каникулы.Он противостоит себе, затискает ее, прижмет и больше не отпустит.Но это были лишь мечты.       Первые два месяца дались молодым людям легко — они переписывались, Эд покрывал ее заботой, иногда она конечно переходила границы, и это уже был контроль, но Алиса не замечала этого.       Алиса рассказывала Эду о новых знакомых в школе, а он фыркал, и говорил, что они ей не друзья.Он же ничего ей не рассказывал — ни о девушках с бара, ни о новых подругах.Говорил, что нет ничего нового, все по старинке. Позже все изменилось.       Алиса пропала.Влет перестала отвечать на сообщения, звонки.Не только Эду с нарциссическим расстройством, всем.И Тимуру, и Соне, и Мартину.Пытались дозвониться до ее родителей, но и те не отвечали.       Девятнадцатое февраля — дата, когда Эд окончательно сошел с ума.Ему не нужен был никто, даже те девочки, которых он называл одноразками, они не смогли заменить ему Лиссу.       Ему стало противно.Парень стал ненавидеть себя до кончиков пальцев на ногах.Ненавидел каждое свое действие, не хотел просыпаться, есть, даже спать не хотел.Мониторил ее страницы в социальных сетях, пытаясь найти хоть малейшую зацепку.Но снова ничего.       Каждое утро, по словам Мартина, начиналось с бутылки спиртного вперемешку с антидепрессантами, потом сигарета.А дальше Эд исчезал, на позывы не откликался, не выходил из комнаты, валялся в отрубе на полу или на кровати.Позже, к вечеру, уходил на улицу и возвращался невесть когда.Один раз пришел вовсе через три дня.       Гера отвечал — Да, приходил пару раз.Просил дозу, выпил несколько шотов, потом водку хлебал.А потом его уже с помощью трех барменов и официантов вытащили на улицу, потому что невменяемый был.И дозу так то серьезную.Метадон он искал, я ему говорил, что нельзя это употреблять.Вы смотрите за ним, а то помрет, а вы даже и не узнаете.Его недавно на скорой увозили отсюда, подрался с каким-то мужиком, тот сказал что-то про Лиссу, а этот как начал бузить на него.Я и охрану вызвать не успел, как Эд бил его во все стороны.А потом его бутылкой ебнули по голове и он отрубился.Короче, пизда мальчику, если в руки себя не возьмет.       На вопросы Кости Эд не отвечал, манипуляциям не поддавался, всегда молчал, иногда истерично хохотал и зловеще улыбался.При входе в дом Тимур крестился, крестил Марти и Костю, а потом дверь.В одну из ночей марта Костя позвонил в психиатрическую больницу и попросил поступок.       Он знал что Эд его не простит, но не сделать так не мог.Юноша боялся за его судьбу, поэтом так поступил.Страшно было наблюдать, как парень ростом под потолок пытался вырваться от рук врачей, а потом его потащили вниз и он уехал.       Отцу Эда сообщили о его похождениях позже.Мужчина был не на шутку расстроен, желал поскорее увидеться с сыном, но в больницу его не пускали.       В больнице происходили более страшные вещи — его накачивали снотворным, психоделиками, успокоительными выше нормы.Еда там была ужасная, поэтому Эд истощал.По вечерам после шести в коридор было страшно и выходить — более шизанутые больные бегали по территории от врачей и пытались спрятаться за кем-нибудь.Во сне Эда пытался задушить сосед по палате.Когда Эд чуть ли не прибил его в ответ, парня положили в палату, одного.       Стены были белые, как во всяких фильмах, вот только связи с окружающим миром не было.Даже книг, которые Эд не особо любил читать там не было.Полная изоляция.Но ему можно было рисовать.И тот рисовал.Криво, косо но рисовал.За две недели там научился рисовать лицо и врать.Смог прикинуться адекватным, чтобы его выпустили.А как только вышел за порог больницы, пошел в бар, надеясь, что там будет Алиса.Но ее не было.       Она виделась ему везде, во всех прохожих с белыми волосами.Гера был рад его видеть, но уже успел написать Тимуру о его пришествии в бар быстрее, чем Эд заказал спиртное. — Когда ты уже займешься полезными делами? Мне бармен требуется, не хочешь занять его место? — качая головой, спросил Гера.Парень монотонно потянулся за стопкой и стал разливать напиток. — Наливай молча.Сперва я закопаю заживо Костю, а потом поговорим о работе.Эта мразь закрыла меня в психушку, а я закрою его в гроб. — угрюмо прохрипел он.В психушке он потерял не только здравый разум, но еще и голос.Конечно, поори во всю глотку каждый день и не жалуйся на сорванные голосовые связки. — Не неси ерунду ради Бога.Держи.       Эд взял стопку и одну за другой закидывал внутрь.Спирт обжигал глотку — давно он этого не ощущал.В психушке у него была ломка — он бился о стены и кричал как резанный, из-за чего врачам приходилось колоть его снотворным.Именно потому он был рад выходу — мог снова доставать дозу без зазрения совести.       Вид Эда был плачевным.На теле виднелись неоднократные синяки и ссадины, на лице было множество кровоподтеков.Мешки под глазами сравнялись с размером мешка картошки, а чернота под глазами была темнее глубины.Ярко выраженные скулы — их то и скулами назвать нельзя, кости, обтянутые кожей.И суровый взгляд.       Гера сморщенно взглянул на него и ушел за администратором, подменив себя вторым барменом, выглядевшим так же, как Эд.       Как утверждал блондин, доза ему нужна была не для кайфа, а для того, чтобы видеть Алису, мол только после принятия он видел ее рядом.Тимур крутил у виска за спиной Эда, считал его больным на голову, хотя таким он и являлся.       С Костей Эд не совладал — грозился выселить, но так ничего и не сделал.Поцапался с ним на кулаках, но не больше, хоть драку и разнимали чуть ли не всем подъездом.       На время парень уехал к отцу — тот обещал присматривать за ним, чтобы не натворил ничего.И опять же инициатором был Костя — парень уверял, что переезд на время даст ему сил на спокойную жизнь и тот забудет свою Лиссу.

***

      «Стоит мне только подумать о ней, и уже хочется лечь под поезд, да так, чтобы располосовало на две части» — произнес в голове Эд и взял в руки дневник, оставленный несколько месяцев назад в его комнате, под кроватью.       На первой странице была строка, которую Эд когда-то давно прочитал, а вот на следующей был сверток — очередное письмо.       «Здравствуй Эд.Я была уверена, что либо Соня тебе втюхает этот дневник, либо ты отожмешь его у нее.Я скучаю.Сделай вид, что это письмо я писала недавно, а не месяцами ранее.Ты — замечательный.Твои волосы, глаза, улыбка, и даже шрамы, которые ты скрывал — они замечательные.       Надеюсь ты обрел человека, который станет для тебя самым близким.       Спасибо тебе за все.За ночные прогулки, за объятия, за то, что показал мне другую сторону общения, за защиту, за поцелуи.Я любила тебя больше, чем себя.Будь счастлив»       Последний раз Эд плакал очень давно, но чтобы биться в истерике — такого не видел даже его отец.       Парень, трясясь от ужаса, свалился на пол и зарыдал.Выглядело это так, будто у него припадок.Он не мог успокоиться — кричал и бил кулаками, а потом вновь плакал.Костя незаметно вошел в комнату и наблюдал.Минут пятнадцать.Потом басистым, прокуренным голосом выдал — ты просто жалок. — Завались — рявкнул дрожащим голосом Эд. — А ты только это и умеешь говорить, больше же язык ни на что не способен.Жизнь идет Эд.Ты ее всрать хочешь на убивания по отсутствию Алисы или как? Мы с Соней ругаемся по сотне раз на дню, и живем.Да, мне тяжело это все тянуть, но я тяну. — Я не ты.Твоя девушка не взяла и не свалила. — Она свалила не по своей воле.Значит так, прекращай нытье.Давай восстанавливайся, иначе я опять позвоню в психушку, в этот раз закроют тебя на большее время. — Только попробуй.       Спустя четыре дня Эд опять оказался в белоснежной комнате, только вот уже для тяжело больных.Спасибо что один, а не с шизофренником каким-то.Сейчас ему лишь хотелось скрыться. Скрыться от ужаса, произошедшего за всю его жизнь. Он хотела начать свою игру, но даже она обернулась против него. Все слишком сложно и непонятно, и от этого его мозг просто взрывался.       Парень постепенно сходил с ума.Долбаный шизофренник — шептался Костя с Тимуром, когда забирал его на выходные.Он был абсолютно невменяем.Всюду искал дневник Алисы, а потом и туда стал записывать свои заметки по типу «День двенадцатый.Я снова видел ее.Вспоминал.Плакал и просил вернуться.Она не ответила»       Таких записок было ровно двадцать один — с первых дней в больнице, до дня выписки.И каждый начинался одинаково.Почти во всех записках упоминалась Алиса, Лисса, Мила, Стефания, Лекси — каждое из ее прозвищ было в этом дневнике.Ее записи он не читал, боялся увидеть там что то плохое.       Неожиданное уведомление — абонент появился в сети.Дыхание перехватило.Сердце ушло в пятки.Эд пытался проглотить воздух, но его не хватало, он задыхался.Стал набирать номер.Гудки идут.Господи, начался разговор. — Алиса! Лисса, это ты? — прокричал в трубку тот. — Молодой человек, вы ошиблись номером.Никакая я не Алиса, я вообще мужчина.       Звонок прервался.И вперед по новой.Трясущимися руками он положил телефон на тумбу и зарылся в волосы пальцами.Два выхода — или она умерла, или сменила номер, оставив нарцисса одного.       В спешке пересматривая все происшествия в новостях Владивостока, он не нашел ни одной ситуации с потерпевшей блондинкой.Значит она просто исчезла. Он не знал, чего хотел увидеть — катастрофу с ее безжизненным телом, узнать что она мертва или понять, что она решила забыть его.       Связи с ней не имел никто, даже Гера, которого пытали после рабочего дня за зданием торгового центра, не смог дать никакого номера.Ни школьные подруги, ни знакомые с тренировок — никто.       Она исчезла так же неожиданно, как и появилась.Он любил ее.Вечно.Навсегда оставил в своей памяти, выкинул оттуда важные моменты своей жизни и оставил только ее образ.Одно он знал точно — он ее найдет, или покончит с собой.