Такой специальный человек

Неспешной походкой я прогуливался по мостовым Ехо и пил кофе – на ночь глядя, потому что только час назад проснулся. Наслаждался закатом и размышлял о том, как Базилио все же вытащит меня на ярмарку, о которой щебетала последнюю неделю. Все же странное дело – взрослый уже дядька, казалось бы, могущественный и грозный Вершитель, а перед девичьими блестящими глазами все так же беспомощен, и ничего ты тут не поделаешь. Шагнув за поворот, я решил, что мне нужен какой-нибудь специальный человек, который будет в такие глаза смотреть и говорить им «нет, спасибо». А то знаю я себя – пойду на ярмарку, и уйду с этой ярмаркой в карманах, ни одного лавочника не минет участь быть сурово обогащенным за мой счет по велению блестящих девичьих глаз. Конечно, человек у меня такой был. И есть, и, надеюсь, будет если не всегда, то как можно дольше, потому что без него я гарантировано рехнусь. Проблема заключалась в том, что Шурф совсем, похоже, похоронил себя под табличками. Ни тебе внезапных визитов на крышу моего дома, ни тебе приглашений прийти на камру, ни даже зова по делу – ничего от этого ужасного парня слышно не было, вот уже около дюжины дней. На мои потуги послать ему зов первым он отзывался короткими «Прости, Макс, не сейчас. Давай позже.» Это, конечно, бывает – мой друг (со-опекун двух собак, наваждения-подростка и нескольких миров, вторая половина моей души и лучший любовник какого этот свет видывал) так вот он, в конце-концов ,не хухры-мухры занятой хтонический ужас, но даже таким великим занятым дядькам как он нужны выходные. А, раз мой чудесный товарищ о них часто забывает – что ж. Для этого у него есть я. А у меня есть склонность давать случайным ветрам заносить меня к нему в кабинет, как какое-нибудь волшебное перекати-поле. Что я, собственно, и сделал – при первом же дуновении ветра мне в спину я шагнул вперед и исчез. Мостовая, наверное, жутко расстроилась, но что поделаешь, хорошеньких ужасных магов должно быть в меру. Я приземлился прямо на стол Великого Магистра Ордена Семилистника – то есть моего лучшего друга – и тут же поехал вниз по горе неаккуратно сложенных самопишущих табличек, после чего грохнулся на пол с грациозностью мешка плодов буракки. Десяток табличек съехали следом и приземлились на мое многострадальное тело. Жалкое, в общем зрелище. Грозный маг, называется. Я, конечно, заржал. Шурф встал из-за стола и обошел его, видимо, чтобы удостовериться в моем сомнительном благополучии. Мало ли, может, я все же сломал себе шею и смехом заливается мой новоиспеченный призрак, с меня бы сталось. Я приветливо помахал ему с пола. На его лице сменились микроскопические признаки беспокойства, раздражения и глубокого, буддийского смирения. - Хороший вечер, Макс, - сказал он флегматично и подал мне руку. Я позволил ему поднять меня на ноги и хлопнул его по плечу, облаченному в бело-голубую мантию. - И тебе, свет очей моих, - с широченной улыбкой сказал я. – У меня к тебе дело. - Ты мог бы послать для начала зов, - лекторским тоном заметил Шурф, затем махнул рукой на таблички, и те послушно полетели складываться обратно в груду на столе. - Чтобы ты мне снова сказал «потом, не могу, я занятой и важный?» - поинтересовался я, и водрузил свою задницу на небольшой свободный уголок стола. - Именно так, - подтвердил мой невыносимый друг. Затем посмотрел на меня внимательно. – Это что-то срочное? - Срочнее некуда, - важно подтвердил я. – Надо Базилио на ярмарку сводить. Шурф уставился на меня как на печальный случай сильной мозговой травмы. - Макс, - начал он, но я бессовестно его перебил. - Нет, ты послушай, ярмарка через пару дней, тебе надо проветриться, а если ты туда не пойдешь, то пойдем только мы с Базилио, а это означает что мы там купим абсолютно все что будет блестящим, крутящимся, вкусным или механическим. А это все надо где-то складировать, а складировать уже считай негде, а значит я это запихну в наш с тобой кабинет в башенке, и тогда хрен тебе а не ночевки на диване, - на одном дыхании выпалил я. Шурф пару секунд переваривал информацию, затем многострадально вздохнул. - То есть ты просто хочешь прогуляться вместе, - резюмировал он, прекрасно видя насквозь меня и мои пустые угрозы с целью шантажа. Я бы смутился, но совесть сегодня осталась дома в тумбочке, так что я только нахально заулыбался. - Я хочу, чтобы ты выбрался из этого кабинета и хорошо провел время, - признал я. – И заодно грозно смотрел на Базилио, когда она будет просить купить ей кучу безделушек. - Ты же все равно купишь, - флегматично поднял бровь Шурф. Шах и мат. Пора менять тактику. Как там делали малахольные женщины в сериалах моей родины? - Ладно, - вздохнул я и пару раз хлопнул ресницами. – Не хочешь ты проводить с нами время, так и скажу ребенку. Шурф подозрительно сощурился. Затем, похоже, оценил актерское мастерство, вздохнул и сдался. - Сначала я должен разобраться с этим, - показал он на таблички. - А что это? – поинтересовался я. – И почему такой грудой, это на тебя совсем не похоже. - Это отчеты об ошибках и оплошностях младших магистров, которые были достаточно ужасны, чтобы дойти лично до меня. Как оказалось, один из старших магистров собирал их, чтобы отдать мне в конце года. Похоже, он за что-то был серьезно на меня обижен, и выбрал это как способ отомстить. - Земля ему пухом, - вздохнул я. - Странное выражение, - повел плечом мой друг. – Но, в общем, ты прав. Больше он не совершит такой ошибки. Меня передернуло. Я решил не спрашивать. Мой друг улыбнулся уголками губ. - Ну что ты, - сказал он. – Теперь он сам – младший магистр. Не съел я его, не переживай. Я пожал плечами. - Леший тебя знает, - сказал. Затем повернулся к груде табличек. – И что с этим делать теперь? - Рассматривать, - хмуро ответил Шурф. – И выносить меры наказаний. Я почесал затылок. - А разве нет какого-то орденского адвоката, который это бы все сам разложил по полочкам? Шурф качнул головой. - Это особенные случаи. – Он взял одну из табличек и зачитал вслух. – Младший магистр Хонна Фенки написал книгу о целительстве, полностью состоящую из ложных фактов и рецептов, и оставил ее в орденской библиотеке. Его друг, которому он посоветовал эту книгу, приготовил противопохмельное зелье по этому рецепту и заработал себе серьезные проблемы с желудком на три дня подряд. Все бы ничего, но Хонна не успел убрать книгу из библиотеки до того, как ее получил в свое распоряжение старший магистр Тодаш Мафт, который решил использовать этот же рецепт для предотвращения похмелья у своих коллег во время сезонной церемонии Укрепления Духа Общности. По итогу около шестидесяти старших магистров Ордена Семилистника оказались в очень неловком и некомфортном положении, а церемония была испорчена. Я едва сдерживал хохот. Когда мой друг отложил табличку и потер пальцами переносицу, я все же заржал. - Ты смеешься, а я обязан с этим что-то сделать, - монотонно заметил Шурф, и в его ровном голосе сквозила вселенская тоска. - Скажи Тодашу Мафту, что если он не распознал липовый рецепт, то хреновый из него Старший Магистр, - посоветовал я. – А книжку Хонны добавь в учебную программу, чтобы все знали, как не надо делать, и могли объяснить, почему. - Это понятно, - кивнул мой друг. – А вот что с самим Хонной делать? Он оскорбил много старших магистров, которые требуют его немедленного изгнания из Ордена. Я задумался. - А ты изгони, - сказал. – А потом найми снова в качестве автора липовых книг, пусть тебе библиотеку пополняет. А когда магистры остынут, примешь заново, если парень сильно захочет. Шурф задумался. Затем кивнул, перевернул табличку чистой стороной вверх, положил на нее руку и отпечатал вердикт. - Тем не менее, осталось еще четыреста тридцать шесть таких дел. Я посмотрел на груду, в которой явно было меньше названного числа табличек. - Так это еще и не все? – восхитился я. – Вот это у тебя магистры, любо-дорого. Шурф посмотрел на меня так, будто ему хотелось либо взвыть, либо вспомнить свои людоедские тенденции и попрактиковать их на особо умных гостях его кабинета. Я поднял руки вверх. - Ну ладно, все, - сказал я. – Но слушай, это же отличное чтиво, очень забавные ребята здесь у тебя работают. Я бы растянул удовольствие, зачем сразу все решать? Достаешь себе кофе вначале тяжелого рабочего дня, достаешь дел пять из этой кучи, решаешь спокойно, занимаешься всем остальным в течении дня. Как раз до конца года управишься. Не горит же. Шурф задумчиво посмотрел на груду табличек перед собой. - А еще можешь приносить их ко мне на крышу, - предложил я. – Я бы помог с креативными дисциплинарными методами, я как раз начал во вкус входить. И вот на этом его, наконец, отпустило. Он медленно выдохнул и махнул на таблички. Те слетели на пол его кабинета и выстроились в ровные столбики под одной из стен помещения. - Ты прав, - согласился он. – Хочешь заняться этим сейчас? Я хлопнул своего друга по плечу. - Я думаю, тебе нужно забыть об этом хотя бы на пару часов, а то ты никакого удовольствия не получаешь. Давай лучше я тебя чаем на крыше напою? В микроскопических изменениях выражения лица этого невозможного типа отразился глубокий внутренний конфликт. - Я достану нам бутербродов, - подкинул я аргумент на весы его раздумий. Похоже, бутерброды помогли. Шурф медленно вдохнул, медленно выдохнул, после чего решительно встал из-за стола и сомкнул свои длиннющие пальцы у меня на запястье. - С яйцом? – спросил он, наклоняясь ко мне и закрывая собой свет, серьезный и грозный как персонификация шторма. Я моргнул. - Да? – сказал я, почти вопросительно. – В смысле если хочешь, то будут с яйцом? Он кивнул, затем потащил нас обоих Темным Путем на крышу моего дома. Я счастливо зателипался следом. - И что это за фестиваль? – спросил мой друг на следующий день, хмурый и растрепанный, потому что заснул у меня глубокой ночью и проснулся только к полудню. К моему удивлению, он даже не стал подрываться и тут же уматывать обратно к своим табличкам, а просто уселся у меня в гостиной, завернутый в одеяло, и потребовал еще бутербродов с чаем. Я, как любой хороший хозяин дома и наблюдатель за невиданным до этого поведением редких подвидов ужасных магов, обескураженно повиновался. - Ярмарка, - поправил я. – Просто событие, Базилио говорит, что там будет море безделиц из разных стран, хочет пойти посмотреть. - Нужно запланировать маршрут, чтобы она ничего не упустила, - рассудил мой друг. – Ярмарки в Ехо проводят масштабно, если хочешь все увидеть, надо подходить к вопросу основательно. - Если тебе так будет легче, - пожал плечами я. – Мне проще шататься по таким местам по наитию, обычно в таком случае любая находка кажется подарком лично для меня, а не целью, за которой я пришел. - Значит, тебе я ничего говорить не буду, - кивнул Шурф. - Только не нужно делать из этого что-то сложное и безумно важное, ладно? – попросил я. – Я хочу, чтобы ты расслабился и получил удовольствие от процесса, потому что это выходной и было бы здорово выветрить орденские дела из твоей забитой головы. Шурф только задумчиво откусил кусок бутерброда. Ответить он не успел, потому что в гостиную спустилась Базилио, которая тут же кинулась ему на шею. Когда мы сообщили ей, что пойдем на ярмарку вместе, она издала звук, от которого Шурф на несколько минут оглох на левое ухо (ближайшее к эпицентру звуковой волны) а стекла моего дома угрожающе задрожали. Ярмарка оказалась и правда совершенно восхитительным местом. Ее развернули на большом участке города, состоящем из трех площадей – Звонких Песен, Цветных Лент и Ярких огоньков. Прямо у входа вытворяли волшебные фокусы люди в костюмах, явно гласящих об их Куманском происхождении, чуть дальше уже виднелись ряды шатров, палаток и расписных деревянных лавок. Когда Шурф к нам присоединился у входа, я ожидал увидеть в его руках карту или что-то вроде того, а потом вспомнил что, даже если мой друг и узнал план ярмарки, он мог его просто запомнить. Базилио сразу же умчалась вперед, а мы пошли за ней – размерено, как и положено таким серьезным великовозрастным дядькам. За тот день я увидел больше всяких всячин, чем, наверное, за весь год до этого. В глазах рябило от разнообразия – украшения, одежда, странные сладости, духи и благовония, картины, ткани, сувениры, игрушки, статуэтки, карты и книги, деревянные конструкторы и сложные декоративные механизмы – чего тут только ни было. Шурф, конечно, застрял на книгах с поэзией. Я проторчал минут десять, уставившись на аквариум с огромным разнообразием сияющих рыбок. Базилио не задерживалась нигде больше чем на три секунды, но металась от прилавка к прилавку с энтузиазмом электровеника. И вот настал момент, когда она подшмыгнула ко мне и посмотрела на меня своими огромными блестящими глазами и показала пальцем на что-то похожее на вечно движущуюся механическую схему солнечной системы, представленную в виде шара в центре и нескольких дуг вокруг него. Я спросил о цене. Продавец окинул меня оценивающим взглядом и заявил такую цифру, что я было дело принюхался, не пахнет ли от него безумием. Я повернулся к Базилио и хотел было сказать ей, что это ужас и кошмар и я столько за год в Тайном Сыске не зарабатываю. Однако ее глаза были огромны и, кажется, получили еще пару блесток для пущего эффекта. Я почувствовал полную беспомощность и уже собирался смириться со своей судьбой, когда меня спас мой специальный человек, как раз придуманный Вселенной, чтобы у меня все всегда было хорошо. - Вот, - сказал он Базилио, и вручил ей тяжелый кошель. – Здесь три сотни крон. Трать как хочешь, но больше не проси. Она выпятила нижнюю губу, расстроенно, так как механизм стоил намного больше, но кивнула и умчалась куда-то дальше. Я посмотрел на своего спасителя и прижал руку к сердцу. - Твоя мудрость превосходит любые ожидания, - сказал я. – Давай я куплю тебе ту книгу, на которую ты смотрел голодным взглядом. Шурф только отмахнулся. - Я хотел разорвать ее больше, чем купить, - сказал он. – Это перевод поэзии Ариты Кок-та, неправильный в своей самой глубокой сути. - Ты мог бы потихоньку скупить все экземпляры и медленно и методично уничтожить их все, - предложил я. Мой друг, похоже, серьезно задумался над этим предложением. Потом посмотрел на меня душевным, пробирающим взглядом и сказал: - Давай. Я пошел и скупил для него все экземпляры книги, какие были у продавца. Технически их было всего двадцать, но моего друга они, похоже, очень утешили. Он спрятал их в пригоршне, а остаток ярмарки ходил такой довольный, что я даже побоялся подумать, что он будет делать с несчастными изданиями. В конечном счете мы провели там весь день. Шатались, глазели, жрали мороженое, смотрели как Базилио скупает кучу мелочи, для которой ей, наверное, пригодилось бы ведро, так как в карманы она в какой-то момент перестала помещаться. Ближе к вечеру мы с моим другом уселись на каменный бортик фонтана на площади Ярких Огоньков в ожидании заявленного светошоу. Это должно было быть что-то вроде феерверков. Базилио к этому моменту вымоталась и улеглась головой на мои коленки, чтобы немного восстановить силы. Шурф посмотрел на меня. - Хочешь после этого я прийду к тебе на крышу с табличками? – спросил он. Я заулыбался. Конечно, я устал, но и вечер заканчивать пока не хотелось. А вот продолжить его, перемывая кости каким-то непутевым колдунам, попивая чашечку какао – вот это было по мне. - Я буду безумно рад аудиенции, сэр Великий Магистр, - чопорно ответил я. Он хмыкнул и спрятал улыбку в уголках губ. - Прекрасно. Он накрыл своей рукой мою ладонь на бордюре, и я заулыбался как дурак, потому что Шурф очень редко делает такие вещи. Он, как и я, не самый тактильный парень в Мире, а это значит, что если уж он прибегает к прикосновениям – это значит, что он действительно хочет почувствовать себя ближе со счастливым реципиентом, которым сегодня оказался я. Вокруг нас заиграла музыка, и под тихие ахи зрителей темное, вечернее небо стали подниматься яркие желтоватые огоньки, которые стали складываться в разные красивые фигуры, танцевать фрактальные танцы в небе и вспыхивать ярче, когда этого требовало зрелище. Это было чертовски красиво. Досмотрев один танец, я нашел в себе силы оторваться и посмотреть на своего невозмутимого спутника. Шурф смотрел вверх с непередаваемо теплым выражением во взгляде. У меня мелькнула мысль что, похоже, идея о сожжении тех книг прямо ну очень сильно греет ему душу – однако именно в этот момент от посмотрел на меня в ответ. И улыбнулся. Я, конечно, его поцеловал. А какой у меня был выбор? Или целовать, или умереть от счастья. Надо было спасаться, а то ведь этот кошмарный товарищ меня и из мертвых достанет, и замучает лекциями. Мы этого оба, конечно, не хотим. Над нами в воздух взлетели настоящие фейерверки. Мы не то, чтобы обратили внимание. Спустя несколько часов, когда мы оба уселись на крыше с вином и купленными сладостями, мой друг посмотрел на меня. - Я благодарен за то, что ты напомнил мне об отсутствии необходимости разбираться с этим за один раз, - сказал он очень серьезно. – И за то, что решил сделать процесс приятным для меня. Я похлопал его по спине. - Я тут, чтобы делать твою жизнь веселее, - сказал я. – А то, похоже, весь Мир мне противодействует, непорядок. Кто-то должен балансировать. Шурф тихо рассмеялся. - Спасибо, - сказал он. – Это, похоже, действительно правда. Я улыбнулся. - Ну что там натворили твои младшие магистры? – поинтересовался я. Шурф прочел отчет на табличке. Я не мог перестать ржать минут десять. Мы вынесли несчастному очень щедрое и очень смешное наказание. А потом пили вино и целовались пока не взошло солнце.