Друг

— О, мой друг, давно ли мы сидели рядом, пронзая взглядом товарища могильную плиту? — Давно ли?.. Сотри слезу, мужчине не пристало оставлять глаза на мокром месте. Должна быть воля стойкая, как вол, да и упрямство с долей эгоизма. Чего же слезы льешь, дружище? Неужто повод бы нашелся пустить достоинство к чертям? Не опускай свои мозолистые руки, избитые тренажем стольких лет. Остановись, впадать в забвенье не пристало ныне. — Ты прав, старик, ты прав. Но не остановить соленого потока вод, покуда боль сжирает душу отовсюду и нигде. Выходит, всем бывает нужно голосить в пучину бездны, чуя жаркий обжиг по щеке. — Быть может, — неубедительно замявшись, продолжал — узнаешь истину лишь только испытав. ... — Так я сказал в тот холодный вечер, перевирая все твои слова. Как жаль, что друг, острую познавший боль, не выискал поддержки в сидящем рядом друге. Хотя... Имею я назвать так право? Друг... — горячая слеза стекла обожженым пеплом по лицу, не знавшему невзгод небесконечной жизни — Давно ли мы сидели рядом, пронзая взглядом товарища могильную плиту? Теперь я здесь один, дружище. Один, средь множества могил.