Несправедливо отобранный

                               В тот момент, когда ты ушел, я понял, что не хочу дышать без тебя.       У влюбленных людей мир всегда меняется, как только они находят своих возлюбленных. Он, мир, делится для них на «до» и «после». Они встречаются, влюбляются сильнее, дарят теплоту и клятвы о вечной любви, провозглашая их своим кислородом и второй жизнью. Связывают друг друга нитями крепкими.             Но что же делать людям, которые потеряли свой кислород? Которые умирают в своем горе, словно цветок без воды, что увядает на глазах. — У вас обнаружена злокачественная опухоль мозга. Четвертая стадия.        Тишину кабинета разбавил звук разбитого стекла. Рука Тэхён, в которой он держал стакан, дрогнула от слов врача, отчего стакан со звоном ударился о паркет, разливая воду. — Я… Умираю? — он потерянным взглядом глянул на врача, который лишь с жалостью смотрел на юношу.       Он умирает. Прозвучало как выговор для смертника. Ему всего лишь двадцать восемь. Он ничего не успел сделать за эту короткую жизнь. Не успел повеселиться с друзьями, насладиться любимым человеком, не успел пожить с ним, как следует облюбить и получить ласки в ответ. Не успел осуществить свои мечты и цели. Ему нельзя умирать… Он не хочет, не может. Ведь было столько всего запланированных дел… — Мы еще можем провести операцию, но она будет слишком сложной. Риск смерти слишком велик. — Сколько… Мне осталось? — Вы пришли слишком поздно, господин Ким, — обреченно произнес врач, снимая очки и потирая переносицу. Это его работа и сообщать ужасные новости тоже входит в список обязанностей, но это всегда бывает трудно, будто в первый раз. –Опухоль уже достаточно большая. Она прогрессирует и убивает клетки мозга. Максимум две-три недели.       Так мало… Жизнь так жестока, что предоставила так мало времени, за которое он не успеет толком насытиться запахом любимого. Он умрет, оставив своего малыша одного в этом жестоком мире. Один на один с горем.       Тэхён долго тогда гулял по ночной улице словно потерянный щенок. Не замечая ни людей, ни сигналящих машин. Не слыша ничего, помимо того, как мир внутри него, с трепетом когда-то построенный его мальчиком, медленно рушится. Осознание слишком поздно пришло к нему.       Он не знал на какой сейчас улице, где находится и какой сейчас час. Не знал как сейчас волнуется Чонгук, сидя дома и в который раз набирая номер Тэхена. Он так боится возвращаться домой и смотреть в шоколадные глаза. — Малыш, что ты будешь делать, если меня не станет? — Я умру без тебя. Мое сердце не выдержит тоски, — Чон, заканчивая с посудой, сел напротив Тэхёна, складывая руки на столе. — А ты? — Задохнусь, — хрипло произнес он, разглядывая свое остывшее кофе. — Встретившись с тобой, я научился дышать по-настоящему. Видеть мир по другому. Ты стал художником, что раскрасил мой серый мир яркими красками, и если тебя не будет рядом, я задохнусь. Утону в этом сером мире.       В горле болезненный ком стоит, когда Тэхен их встречи вспоминает. Искры в любимых глазах, широкая улыбка на розовых губах. Великое счастье собирается в этом маленьком чуде, стоит Тэхену прикоснуться к нему и прошептать на ушко слова о Великой любви.       Проходящие тогда люди,смогли узреть слезы,в которых было заложено нескончаемое количество боли. Ким впервые Богу взмолился и во все горло кричал, чтобы Он с ним так не поступал. Чонгук так сильно любит, что не переживет. Но он все же узнал…       Тэхён правда хотел рассказать все Чонгуку. Хотел, но стоило посмотреть в любимые глаза, все сразу переносилось на завтра. И всегда одна отговорка: «Завтра обязательно расскажу». Он каждый день откладывал разговор, скрывая боль сильными обезбаливающими, которые прописал врач и которые Тэхён надежно прятал.       Но в один день, он просто забыл убрать флакончик на место… — Тэхён, — Чонгук выйдя из душа, привлек внимание парня, который обернувшись, так и замер на месте. — Что это такое? — в маленьких пальчиках был зажат оранжевый флакон с таблетками. С теми самыми таблетками, которые помогали при ужасных болях. –Чонгуки…       Чонгук был третьекурсником медицинского университета. И вообще то он знал, что это за таблетки и отчего они. — Тэхён…зачем тебе такие сильные болеутоляющие? — слезно произнес он, пытаясь найти ответ в любимых карих глазах.       И в тот вечер, Тэхёну пришлось рассказать все Чонгуку. А от ужасной правды, коробочка выскользнула из рук, рассыпая белоснежные таблетки по полу. — Тэхён, — дрожаще произнес Чонгук, пытаясь остановить рвущуюся истерику. — П-почему не сказал мне раньше?       Он тогда долго рыдал, прижимаясь к боку старшего. Умолял пройти обследование и согласиться на операцию, кричал о том, что не сможет без него, что умрет вместе с ним. Оборвет жизнь свою. — Тэхен-а, я не смогу жить на этом свете без тебя, пойми же ты! — швыряя в стену вазу, Чонгук не давал Киму и близко подойти к себе. Осколки посыпались вниз, на стене мокрое пятно от воды, а на стекле, одиноко лежащая роза. — Хватит упираться! Прошу, ради меня!       Но Тэхён не мог. Ему с самого начала рассказали о больших рисках, и ему не хотелось умирать на операционном столе, пока Чонгук будет сидеть с утекающей надеждой и ждать хороших новостей, которых точно не будет. –Чонгук-и, я все равно умру. В любом случае, чтобы не выбрал. Не хочу оставлять тебя так. Не хочу чтобы незнакомые врачи сообщили о моем уходе. Хочу провести последние минуты тобой одним, — мягко произнес старший, смотря на то, как истерика и крики становяться все громче.        Тогда Чонгуку стало так плохо, что пришлось вызвать скорую. Его забрали и накачали успокоительными, а Тэхён до утра лежал, смотря на безмятежное заплаканное лицо мальчишки. Он пытался отвлечься на приятные воспоминания проведенные с юношей, но сознание все равно возвращало в этот момент, что острой болью по телу проносилось.       Сердце отстукивало больной ритм, разрывая грудную клетку. Им обоим всегда было тяжело переносить разлуки, будь то командировки или стажировки в больницах. Они всегда скучали друг по другу невыносимо.       Чонгук смириться никак не мог, клялся, что пойдет за ним следом или просто погибнет от тоски. Тэхён, вспоминая слова, которые юноша пытался донести до него, чувствал как скапливаются слезы на глазах, скатываясь по виску и разбиваясь о подушку.       Он продолжал тихо плакать, глотая противный ком в горле и смотря на спящего Гука.       Сам Чон с болью смотрел на медленную смерть старшего. После пробуждения, он все же уговорил его остаться в больнице. Под пристальным присмотром врачей ему будет хоть немного спокойней. А Тэхён возникать не стал и молча кивнул в знак согласия, на предложение Гука.       Утром ходил к нему. Улыбался сквозь тянущую боль в сердце. Давил в себе слезы, не позволяя им выйти. Стоило увидеть улыбку любимого или услышать смех, сердце рвалось на кусочки, горло сдавливало боль, а легкие наполнялись колючим воздухом.       Ему с этим придётся навсегда попращаться. — «Он умирает.»,— эти слова обвязали вокруг мягкого и невинного сердца длинный стебель с шипами, что впились в орган, оставляя кровоточящие раны, которые врядли когда-то заживут.       Утром он улыбался ради его кислорода, а вечером, когда Тэхён засыпал, он сидел на скамейке в пустом коридоре, освещенном одной лампой и плакал. Кусая ребро ладони, он выл от невыносимой боли и несправедливости этого мира, давая волю слезам, что сдерживал весь день.       Он наивно полагал, что на утро Тэхён просто не увидит его красных и опухших глаз и искусаных до ссадин ладоней. Что не слышит хриплый голос, который он срывает по ночам. Знает, но игнорирует.       Один изо дня в день изводит себя слезами, опустошая душу и срывая боль, а другой умирает не только от физической боли, но и от моральной. Оба, не смотря на любовь, истощают друг друга, ведь сама жизнь связала их крепкими узами. Они, отныне, и боль на двоих делят. По-другому уже нельзя.             Они еще вместе, но Чонгук уже объявил траур самому себе, облачившись в черное. — Чонгук-и — привлекая внимание младшего, который читал книжку, Тэхён лаского ему улыбнулся, подзывая. Чон отклыдвая книгу и выпутываться из пледа, подошел к Тэхёну. — Дай руку.       Он обхватил тонкое запястье Чона, который покорно смотрел на действия старшего, понимая, что тот собирается делать.       Тэхён, закатывая рукава светло-голубой толстовки, поднес свое запястье к его, прижимая их вместе и улыбаясь еще шире, смотрел искрящимися глазами на Чонгука.       У обоих на руках аккуратным и красивым шрифтом выведена их фраза, поделенная на двоих: « Мое сердце, в твоих руках » — Я обожаю эту татуировку, — шепотом произнес Ким, смотря со слезами на глазах на соедененные руки. Он жил с этой фразой, и хоронить его будут вместе с ней. — Это же твои слова, — Чонгук сел около старшего, укладывая его голову себе на плечо и так же любуясь их сокровенной тайной, тепло улыбнулся. Он — в своей манере, гладил его по шелковистым кашатановым волосам, прижимаясь губами к макушке и вдыхая аромат.       Слезы с новой силой катились с глаз от осознания того, что он больше не почувствует его. Никогда не прижмется, не поцелует и не почувствует неповторимого аромата. Роняя слезы, он тихо всхлипнул наблюдая за Тэхеном.       Ким, отпуская чужую руку, вытянул свою, укладывая на грудь Чонгука. В то место, где бьется его сердце. Бьется ради него одного. — Оно не сможет долго без тебя, — всхлипывая, шептал Чонгук, прижимаясь к Тэхёну сильнее, словно боялся, что тот исчезнет. — Оно бьется ради тебя. — Я знаю, — так же шепотом произнес он, глотая слезы, — Я чувствую. Оно такой же ритм отбивает, что и моё. — А какое оно у тебя? — Чонгук чуть ниже сполз, облокачиваясь на спинку койки и укладывая свою ладошку на вздымающаяся грудь. Туда, где сердце стучит, ради него одного. — Болезненное. От осознания того, что не успел осуществить желания, что не успел подарить поцелуи, что вот так эгоистично ухожу. Прости меня, Чонгук-и. Прости, что бросаю, — Чонгук впервые увидел как Тэхён плачет, от чего на душе становилось тоскливее. Сердце сжалось от боли. — Чонгук я не хочу умирать, — признался он, прижимаясь своим лбом к чужому, рыдая сильнее. В голосе столько отчаяния и безысходности. — Незнаю где я согрешил, но готов раскаиваться ради тебя одного, если меня оставят. Я хочу жить с тобой, хочу остаться с тобой. Хочу встретить еще множество рассветов и проводить закаты. Хочу подарить бесчисленное количество клятв. Хочу продолжать видеть твою теплую улыбку и жить ради неё.       Оба сидели в темной палате, освещенную лишь тусклым светом лампы. Оба плакали, роняя хрустальные слезы и чувствуя как сердца ломаются, кусочек за кусочком.       Судьба им на мизинцы повязала красную нить, соединяя, а жизнь нещадно пытается их разлучить, пытаясь срезать эту нить. — Я умру без тебя, — шмыгая, произнес Чонгук, смотря в любимые покрасневшие от слез глаза.

***

      На следующее утро, Чонгуку пришлось отлучиться на некоторое время. Перед уходом, он обещал Киму, что не задержится на долго и вернется как можно быстрее.       Тэхён одарив юношу любовной улыбкой, отпустил младшего, а сам долгое время сидел в кровати, слушая пищащий звук аппаратов, что стал уже как родной. В последний раз смотрел на солнце, наслаждаясь его лучами. Перед глазами образ любимого, с котором он пообещал уйти из этого мира.       Он в Чонгука всегда влюбляется с силой, что с каждым днем возрастает. Каждая встреча как первая, каждый поцелуй как первый, а любовь все сильнее и сильнее. — Господин Ким? — вошедший врач, вывел Тэхёна из приятных мыслей, обращая на себя внимание. — Я бы хотел с вами поговорить…       Улыбка, что была на бледных губах от воспоминаний о любимом медленно сползла, стоило ему увидеть хмурое и удрученное лицо доктора. Складывая руки на белоснежном одеяле, он сглатывая, слезно смотрел на мужчину. — Сколько?

***

— Тэхён-а! — радостный Гук залетел в палату, держа в одной руке пакет любимых фруктов хёна. — Я принес тебе твои люб…       Пакет тут же с грохотом упал на пол, а апельсины, что были там, рассыпались по паркету, закатываясь под тумбочку. Чонгук озирался по разным углам, пытаясь найти старшего, но палата была пуста. В груди болезненно кольнуло, а в голову закрадывались плохие мысли. — «Нет, нет, нет!» — крутилось в голове у младшего, пока он, распахивая дверь ванной комнаты, пытался отыскать старшего, но и там его не оказалось. — Тэхён! — выбегая из палаты и с грохотом закрывая двери, Чонгук как умолешенный бегал по коридорам больницы, пытаясь найти Кима. Он был словно потерявшийся ребёнок, который пытался найти мать. — Тэхён, ты где?!       Проходящие медсёстры оборачивались смотря на подростка, что со всей силы кричал и искал пропавшего. Заглядывал в каждую палату, пугая пациентов, в процедурные, но там не было.       Не может быть… Только не это… — Доктор! Д-доктор! — подбегая к лечащему врачу Тэхёна, Чонгук схватил его за плечи, слезно смотря. У мужчина на лице был немой шок от заплаканного и испуганного лица парня. — Г-где он? Где Тэхён?! Он… Он… — Чонгук-и? — сзади послышался знакомый хриплый голос, от которого мурашки бежали по коже. Чонгук обернувшись, ошарашенно смотрел на недоуменного Тэхёна. Живого Тэхёна. — Ты чего тут…       Ким не успел толком договорить предложение, как младший набросился на Тэхёна, обвивая руками торс и крепко обнимая. Он зарылся носом в пижаму Тэхёна, продолжая тихо всхлипывать, пока сам Тэ лаского гладил того по макушке. — Я… Я думал что ты… Что тебя забрали… Что я не успел… — оставляя слезы на ткани, что неприятно липла к коже, Чонгук крепче прижимался к хёну, чуть ли не ломая ребра. Шептал на грани истерики, пытаясь привести в норму бушующее сердце. — Тише малыш, я здесь, все в порядке. Я тут. Я просто хотел прогуляться. — Я так испугался, — продолжал шептать парень. Мужчина, наблюдающий со стороны, с горечью смотрел на Тэхёна, который сам еле сдерживался от слёз. Они оба знали правду. И знали, что младший просто не переживет ее. — Чонгук-и… Пойдем на крышу? — Гук, оторвавшись от груди парня, снизу вверх смотрел щенячьими глазками на Тэхёна, который лишь усмехнулся, стирая пальцами дорожки слёз. Он из-за него столько плачет и знает, что будет плакать сильнее. — На крышу? — Там такое небо красивое, хочу на звезды посмотреть, — прижимаясь к чужому лбу, Ким оставил мягкий поцелуй на губах Чона, широко улыбаясь. В груди сердце отбивало невероятно сильные удары, от которых хотелось кашлять и задыхаться, но Тэхён сдерживался ради Чона. Ради его кислорода.       Он кивнул мужчине в след, когда чуть успокоившись Чонгук все же согласился на предложение. Они всегда любили сидеть на крыше дома и любоваться звездами, высматривая созвездия. Доктор в ответ кивнув, проводил пару взглядом, печально выдыхая. — Освободите палату через три часа, — смотря на свои часы пробасил доктор, как только парни скрылись из веду.       Чонгук, подталкивая железные двери, помог Тэхёну выйти наружу, вдыхая свежий воздух. Ким был настолько упертый, что отказался от коляски, настаивая, что еще справляется со своим телом и сам может идти. На самом деле он скрывал от них то, что при каждой попытке встать, ноги предательски дрожали, отказываясь везти хозяина и подводя его. Голова кружилась, а тело слабело, но он не смел показывать это Чону. Раз он скрывает боль за улыбкой, то и Ким будет держаться, до последнего притворяясь.       Прохладный воздух сразу окутал с ног до головы, пробравшись под одежду и пуская мурашки. Тэхён, опираясь на Чонгука, прошел вместе с ним к краю крыши, присаживаясь.       Он осматривал открывшийся перед ним вид, пока Чонгук так же стоял на месте, смотря на него. Сжимая чужую руку, Гук растирал пальцами ледяную ладонь, отдавая свое тепло. — Сядь со мной, — потянув младшего на себя, Тэхён посмотрел на него. Тот не возникая, сел возле хёна, так же свесив ножки с крыши и упираясь руками назад. Они оба смотрели на яркие огоньки в небе, любуясь любимым временем суток — ночь.       По их мнению ночью всегда происходят все самые лучшие моменты. Именно ночью влюбленные уеденяясь, бесконечно говорят друг другу о любви, говорят красивые слова, от которых сердце замирает, клянутся в вечности чувств и о том, что будут рядом, не смотря ни на что. А Луна слушая Великие клятвы, скрывает их в ночи и в звездах.       Именно ночное время суток для них особенное, потому что в это время было произнесено так же много красивых слов, было подарено много поцелуев и незабываемых моментов. Но раз они сейчас сидят не у себя дома, а на крыше больницы, значит жизнь посчитала кого-то из них слишком счастливым. Решила так жестоко наказать и ранить. — Гуки, вечность моя, ты знаешь, в латыни существует такая красивая фраза как: «memento mori sed memento vivere.», — Тэхён мечтательно смотрел на звездное небо, покачивая ногами.       Чонгук долго обдумывая слова старшего, все же повернулся к нему, мягко улыбаясь. — И что это значит? — Тэхён оторвав взгляд от неба, перевел его на Чона, в ответ улыбаясь. Он ближе придвинулся к Гуку, укладывая на коленки голову и облегченно выдыхая. — «Не забывай о смерти, но так же помни и о жизни», или как-то так, — Тэхён усмехнушись, прикрыл глаза, чувствуя как тепло и трепет растекаются внутри, от мягких прикосновених. Приятно ощущать это чувства в такой момент. В момент, когда Чонгук лаского гладил по темной макушке, одаривая нежностью любимого. — К чему ты это? — чуть нахмурился он, но руку с головы не убрал. — Даже надоходясь ближе к смерти, чем я себе представлял, я все равно вспоминаю все счастливые моменты с тобой, Чонгук-а, — в голосе слышалась тоска и горечь, но Тэхён всеми силами старался их скрыть.       Чонгук замер, прекращая свои действия и понимая о чем речь. Улыбка медленно сошла с губ и он почувствовал влагу на глазах, которые продолжали смотреть на шелковистые волосы, но не на умиратваренное лицо Тэхёна. — Ты… Сколько? — сглатывая болезненный ком, Чон всхлипнул, закусывая дрогнувшую губу. Сердце сдавливали тиски, будто те самые шипы с новой силой сжимались сильнее, впиваясь и оставляя более глубокие раны. — Не знаю, — широко улыбнулся Тэхён, а Чон все же заметил как с прикрытых глаз скатились слезы, что приносило еще больше боли. — Совсем мало. — Тэхён… — Memento mori, Чонгук, — он открыл глаза, продолжая ронять хрустальные слезы, что разбивались о чужие коленки. — Я люблю тебя, вечность моя. — Я тоже. Невыносимо сильно люблю, — с комом в горле сказал Чонгук.       Они так и сидели до самой глубокой ночи. Тэхён до последнего держался, смотря на ночной город, слушая биение своего сердца и тихие всхлипы возлюбленного. Ветер раздувал локоны, обласкивая и на ушко шепча о том, что пришел и его конец.       Тяжелые веки слипались, а парень все же соблазну потдался прикрывая их. Сердце совершало последние решительные, но такие громкие удары, а Тэхён мысленно их отсчитывал. Страх перед происходящим окутал сознание, но он до последнего слушал чужой плач, который позже стих. Прикосновения перестали чувствоваться, а вокруг леденящая душу темнота.       Чонгук, заметив как голова Тэхёна спала вниз, а грудь перестала вздыматься, все же не сдержался, срываясь на громкий плач и выкрикивая родное имя, надеясь достучаться. Он оставшись один на один с болью, оплакивал человека, который так внезапно появился в его жизни. Научил любить и показал, какого это быть любимым. Горячие слезы катились на уже холодную кожу.       Сердце разбилось вдребезги и он определено почувствовал, как рыдает его душа от бесконечного горя.       Он остался на крыше, истошно крича во всё горло и срывая связки. Не замечая вокруг врачей, что пытаются забрать мертвого из рук у самого главного скорбящего.       В ту ночь, он позволил забрать свою душу человеку, что стоя рядом, с тоской и слезами наблюдал за убитым горем любимым, которого оттаскивали от тела.       В ту роковую ночь, смерть крепко держала руку Тэхёна, который бросив последний взгляд на Чонгука, ушел навсегда. Сердце остановилось, но боль в груди все равно оставалось с ним.       Жизнь, которую он так любил и благодарил за подарок в виде бесконечно любви, решила сделать всё по-своему. Жестоко оставила возлюбленного страдать одному на земле, медленно задыхаясь от горя и хороня себя в сырую землю вместе с Тэхёном. Чонгук свое сердце в чужие ладони вложил и все это время смотрел, как трепетно относились к нему. И в ту самую ночь, его сердце вместе с чужим остановилось. Душа Чонгука вместе с Кимом ушла из этого мира.       Любовь — это чувство, которое дарит второе дыхание и позволяет мертвой душе воскреснуть. Любите до последнего вздоха.