The language of Flowers (Язык цветов)

— Знаешь, я однажды тебя задушу. Чонгук вскочил из-за своего стола в углу гостиной с широко раскрытыми глазами и настороженными очками на носу. Он был главным редактором музыкального журнала, и иногда ему приходилось работать по выходным, чтобы уложиться в сроки подачи своих работ, но он всегда старался закончить до того, как Тэхён вернётся домой. Альфа покрутился на своём месте и увидел, как Тэхён входит в парадную дверь с охапкой цветов, которые он, должно быть, принёс с работы. Тэхён любил цветы, он был абсолютно одержим ими задолго до того, как они стали встречаться, и Чонгук знал почему, хотя никогда не говорил об этом. Его пара ужасна в выражение своих чувств. Настолько плохо, что они давным-давно почти расстались из-за этого, но это было тогда, когда Чонгук не понимал, как работает Тэхён. Раньше его пугало то, что Тэхён никогда не отвечал на его вопросы прямо. Он спрашивал: «Я тебе нравлюсь?», потому что так они работали в подростковом возрасте, а потому был не уверен в себе, когда Тэхён едва отвечал. А омега никогда не отвечал на этот вопрос, ему было неловко, он колебался и ненавидел говорить о таких вещах, как чувствах. Чонгук до сих пор не мог поверить, что чуть не расстался с Тэхёном из-за того, что тот просто не сказал, что ты мне нравишься, когда на следующий день омега принёс ему гвоздику. Гвоздики, которые, как он знал теперь, означает любовь и восхищение. Но тогда он этого не знал, он был в неведении и был слишком занят тем, что дулся на то, что омега, с которым он хотел бы создать пару, не может даже сказать ты мне нравишься. Но всё было не так просто для Тэхёна. Тэхён чувствовал себя неуютно, когда упоминались подобные вещи, и Чонгук понял это только тогда, когда Тэхён тихо спросил: «Разве действий недостаточно?» Их было достаточно. Их было более чем достаточно. Теперь Чонгук понимал, что слова не могут передать то, что они чувствуют друг к другу. Он бы предпочёл, чтобы Тэхён не чувствовал давления из-за трёх маленьких слов, которые никогда не могли заставить Чонгука почувствовать что-то большее, чем цветы от своей пары и поцелуй. В конце концов, они означали одно и тоже — всё это означало любовь. Было грустно, что Чонгук никогда не понимал этого, пока они не перешагнули через барьер от ты мне нравишься к я люблю тебя где-то на втором году их совместной жизни. Он очень много сожалел по поводу того, как отнёсся к неуверенности Тэхёна в глубине души. Впервые, когда он услышал, как Тэхён сказал: «Я люблю тебя» во время спора по этому поводу, Чонгук хотел услышать это, но как только Тэхён сказал это… он понял, что это не сильно отличается от всего, что Тэхён когда-либо заставлял его чувствовать. А Тэхён дрожал, плакал и ему было так неуютно сидеть в наступившей тишине; он разрыдался и сказал Чонгуку, что никогда не говорил этого никому, кроме своих родителей. Родителям, которые оставили его жить с бабушкой во втором классе. Тогда альфа долго крепко сжимал свою пару в объятьях, успокаивая. Чонгук больше никогда не просил его сказать я люблю тебя, он слышал это только тогда, когда Тэхён хотел сказать это, что случалось редко, и это было совершенно нормально, потому что Тэхён любил его, даже если он не всегда говорил это. — Чего уставился? — прокомментировал Тэхён. Чонгук фыркнул и снял очки. — Ты только, что сказал, что хочешь меня задушить? — О, да, — прищёлкнул языком Тэхён, снимая ботинки в прихожей, — Мои ноги в синяках, распухли и болят. Глаза альфы мгновенно расширились, он смотрел, как Тэхён возится с голубой бумагой, в которую были завёрнуты цветы, когда омега подошёл к нему. Его запах корицы был покрыт ароматом нектара, что было нормально для Тэхёна после работы, и от этого нос Чонгука слегка пощипывало, но он всё равно принял Тэхёна к себе на колени. — Это всё твоя вина, так что однажды, если ты проснёшься с моей подушкой на лице, просто облегчи мне задачу, хорошо? — Тэхён вздохнул, как будто это была серьёзная мысль, которую он обдумывал, закинув ноги на сиденье Чонгука и расставив пальцы ног. Чонгук побеспокоился о его ногах, которые действительно распухли, и обхватил Тэхёна рукой за талию, чтобы погладить выступающий живот. Ему было всего три месяца, но Тэхён и до беременности был маленьким, так что он быстро показал себя. — Если ты попытаешься меня убить, я буду с тобой помягче, солнышко, — пообещал он, целуя раковину уха, а затем заглянуть в букет цветов Тэхёна, делая вид, что не делает этого, потому что Тэхён сам решит, когда их отдать. У Тэхёна был распорядок дня. Чонгук считал это рутиной, хотя на самом деле это был просто его способ говорить с ним серьёзно. Цветы были неотъемлемой частью их жизни. На седьмую годовщину их свадьбы Чонгук пришёл домой к кровати, усыпанной розами, и ему не нужно было объяснять, что они означают — любовь и страсть, все это знали. Но были и другие цветы, о которых он не знал, и у Тэхёна был самый милый способ научить его. Когда Чонгук получил известие о беременности своей пары, ему подарили цветы, необычные одиночные цветы, которые он получал по крайне мере раз в неделю. Огромный букет был отправлен прямо в его кабинет на работе в белой вазе. Между множеством цветов лежала рукописная открытка, что-то уже знакомое Чонгуку, но конверт и тот факт, что её прислали в его офис, были новыми. Он засунул записку в рамку прямо рядом с узи, которая была спрятана в конверте, прямо на прикроватной тумбочке. Он тайком просматривал ей каждое утро, когда Тэхёна не было рядом, потому что находил утешение в своём пузырчатом письме. «Чонгук, Светло-розовый, многолепестковый называется цинния — для прочной любви. Розовый с фиолетовым — это гортензия для благодарности и искренности чувств. Те, что поменьше — цветки сакуры, они означают новую жизнь, я уверен, ты понимаешь, почему я выбрал именно их. Я стараюсь выбрать самые лучшие цветы, чтобы подарить тебе, но в этот раз я не смог выбрать только один. Увидимся дома, альфа.» Так просто. Итак, к делу. Всё было в духе Тэхёна, вплоть до того, что Чонгук мог видеть, как он нервничает по его немного корявому почерку в письме. С тех пор он всегда просил, чтобы его кабинет украшали только этими тремя цветами. Цветы, подаренные не Тэхёном, казались — что им не хватает всякого смысла — бессмысленными. — Я помассирую тебе ноги, пока мы будем смотреть кино, — предложил Чонгук, разглядывая профиль Тэхёна, и потянулся, чтобы убрать волосы с его лица. Его омега был настолько красив, что половину времени он чувствовал, что Тэхён был нереальным. — Я посмотрю одно из твоих скучных кулинарных шоу, а? — поддразнил он, звонко чмокнув Тэхёна в щёку, а затем уткнулся носом в его челюсть после нескольких вдохов. — Ты приготовишь ужин? — Я приготовлю тебе ужин, малыш, иди прими ванну, а я всё приготовлю, — Чонгук подтвердил, осторожно подтолкнув бёдра, чтобы дать ему сигнал встать. Тэхён так и сделал с мягкой ухмылкой, мол, я своего добьюсь, что Чонгук часто замечал, потому что он был очень настырным. Омега зашаркал взад-вперёд на его ногах, прижимая цветы к груди, а затем продолжил: — Ладно. Думаю, сегодня вечером я не буду тебя душить. — Не надо меня пока душить, я жду, чтобы увидеть, какие цветы мне подарят сегодня, — Чонгук с нежностью закатил глаза. Затем он прижался к его щеке, чтобы Тэхён не успел убежать, и впился в его губы глубоким, звучным поцелуем, а Тэхён, отстранившись, впился в его губы несколькими лёгкими поцелуями. После нескольких обожающих поцелуев Тэхён отстранился с выражением лица, которое выражало нечто не менее важно, чем простое я люблю тебя. Это было выражение ты меня понимаешь, и Чонгук в любой день согласился бы на это, а не на вынужденное признание, которое ему было не нужно, когда он уже знал, что Тэхён любит его. Она была написана на огромных, круглых, розовых и фиолетовых цветах. — Я буду быстрым. — Я буду ждать, чтобы накормить тебя и щенка, — прокричал Чонгук, наблюдая за тем, как нос Тэхена сморщился, прежде чем омега выбежал из комнаты. Он всегда так делал, когда вручал цветы Чонгуку, но это было совершенно нормально. Первое, что он сделал, это вытащил маленькую открытку из букета, прежде чем положить её на стол. «Это китайские астры, я увидел их и не мог вспомнить, дарил ли я тебе их раньше? Скажи мне, давал ли я их тебе раньше. Есть тысячи разных цветов, я хочу дарить тебе только новые. Эти означают верность и вдумчивость… Я много думал в последнее время, поэтому они хорошо подходят.» — Я тоже много думал, любовь моя, — пробормотал Чонгук и повернулся, чтобы добавить открытку в растущую стопку на своём столе.