Пригласи меня войти

Вся стая собирается в назначенном месте, не хватает только Стю. Антон не одобряет опоздания, но Стю честно предупредил, поэтому все стоят и терпеливо ждут. И хотя Дион постоянно ворчит, что сил уже никаких нет и почему так долго, Антон его игнорирует, пока тот не ругается и ведет себя относительно спокойно. В конце концов, полнолуние уже прошло, и можно не беспокоиться, что ребята слетят с катушек от любой мелочи. Стю появляется в компании Ника, впрочем, как и всегда. Эти двое неразлучны, и стая и другие вампиры к этому привыкли и не имеют ничего против. Стю нравится всем, а Ник — терпимое приложение. — Почему опоздали? — хмурится Нейтан. — Моя вина, нужно было перекусить, — пожимает плечами Ник, Антон пропускает упоминание убийства и употребления людей в пищу мимо ушей. За время тесного общения с вампирами он научился не придавать этому большого значения, все живут и выживают по-разному. — Народ, у нас для вас неприятная новость, — неуверенно начинает Стю. И тут уже Антон хмурится, ему не нравится такое начало. Они просто собирались в гости к вампирам, сюрпризы совсем ни к чему. — Что случилось, Стю? — Ник, расскажи им, — кивает тот в сторону друга. Ник переминается с ноги на ногу и засовывает руки в карманы. — Тут такое дело, пацаны. У нас на прошлой неделе был Маскарад нечисти. Ну тот, на котором год назад Стю чуть не сожрали вампиры, а потом все равно почти сожрали вы. Помните, да? Стая активно кивает, а Антон упорно не понимает, к чему клонит вампир. Кажется, ту досадную ситуацию обращения они обсудили не один раз. Антон лично, как вожак, принес извинения Стю за инцидент и с радостью принял его в стаю. — Короче, пацаны, мы с другими вампирами в этом году тоже были на Маскараде, и там кое-что произошло, — Ник мнется, явно подбирая слова. — В общем, на Маскараде Катерина встретила какую-то вампиршу, и та уговорила ее поехать с ней в Европу… и… Стю заканчивает за него: — Катерина бросила Вьяго. — Во, точно, Стю! Это я и пытаюсь сказать, — Ник довольно хлопает друга по плечу и смотрит с благодарностью. — И мы решили вас предупредить заранее, потому что Вьяго ужасно расстроен, а когда он расстроен, все остальные тоже не в настроении, так что лучше в его присутствии не упоминать Катерину, если не хотите, чтобы наш вечер покера накрылся медным тазом. Антон с беспокойством оглядывает заворчавшую стаю, ребята явно переживают, что их ежемесячная традиция ходить на покер к вампирам может сорваться. Обычно они ждут этого и считают веселым времяпрепровождением. Честно сказать, Антону тоже нравятся эти ночи, но в данной ситуации он сильно сомневается, что их присутствие будет уместным. — Может, нам лучше не приходить? — все же озвучивает Антон, суровым взглядом обрывая недовольное ворчание Клифтона. — Не хотелось бы беспокоить Вьяго в такой момент. — Не, пацаны, вы не поняли, — машет руками Ник. — Наоборот будет круто, если вы придете. Влад и Дикон уже устали придумывать причины, чтобы выманить Вьяго из его комнаты, а на ночь покера он обещал прийти. Просто постарайтесь не говорить при нем о Катерине, и все. Сможете? Оборотни активно кивают, а Антон только вздыхает, наблюдая за их чрезмерным энтузиазмом. И когда они только успели так сдружиться с вампирами? — Я прослежу за ними, — обещает Антон и прибавляет про себя: «Впрочем, как и всегда». Ник и Стю радостно переглядываются, явно довольные результатом беседы, и уже все вместе они отправляются в гости. *** За столом для покера они рассаживаются как всегда, только справа от Вьяго вместо Катерины место занимает невозмутимый Влад, Антон садится слева, чтобы удобнее было следить за стаей, которая устроилась на другой стороне круглого стола. Ник и Стю всегда садятся рядом, притом Ника никогда не напрягает, если вокруг сидят одни оборотни. У него нет проблем с запахом псины, и он не настолько высокомерен, как Владислав, который при каждом разговоре делает вид, что нисходит до собеседника, хотя Антон и допускает, что это всего лишь часть его имиджа. Дикон старается держаться поближе к Владу, но не может отказать себе в удовольствии позадирать гостей, поэтому любит сидеть около вспыльчивого Клифтона или несдержанного Нейтана. У остальных явных предпочтений нет, и они занимают пустующие места. Антон же придерживается одного правила: чтобы вся стая была на виду. Исключение составляет только Стю. Он самый спокойный и рассудительный из всех, за ним не нужен неусыпный надзор. В тайне Антон даже рад, что его обратили. Игра идет достаточно спокойно по их меркам. Дикон регулярно спорит с одним Нейтаном и шипит на Диона, Клифтон огрызается, когда Владислав отпускает очередной грубоватый комментарий про собак и собачьи привычки, Ник бесшабашно повышает ставки и пытается всех убедить, что карты у него высший класс, Стю ведет крайне осторожную игру и не рискует без надобности. В этой привычной атмосфере Антон как-то остро реагирует на очень спокойное, ничего не выражающее лицо Вьяго. Обычно по вампиру можно легко сказать, когда он блефует, а когда нет. Но сегодня первый раз за весь год Антон решительно не понимает, что за карты у Вьяго. Он иногда пасует, а иногда поднимает или поддерживает ставки, но как будто мыслями витает далеко-далеко. Несколько раз невпопад улыбается и даже не замечает, когда Деклан отпускает пошлую шуточку про жабо. Антон помнит, как Дион когда-то получил перчаткой по щеке за подобный комментарий, но сегодня колкость уходит в никуда. И, наверное, ночь покера могла бы пройти хорошо, Антон даже немного успокаивается, рассудив, что раз ребята в течение первого часа ничего не испортили, то дальше должно быть легче, но не тут-то было. Клифтон резко повышает ставку на очередном круге, и Дикон шипит на него, пытаясь доказать, что так делать нельзя. Оборотни не остаются в долгу и тут же вступаются за товарища, даже Владислав подтверждает, что повышать ставку можно, но Дикон продолжает возмущаться, тогда Дион выразительно фыркает и заявляет: — Ты знаешь правила хуже Катерины. После этих слов Антон мгновенно вскидывает голову, но поздно, все замирают, поняв, чье имя только что прозвучало за столом. Дикон и Влад с опаской косятся на Вьяго, но тот продолжает смотреть в никуда, как будто ничего не слышал. — Дикон, принимай или пасуй, — нарушает молчание Ник, и все сразу выдыхают. Вампир дуется, но ставку принимает, Владислав тоже, а вот Вьяго внезапно пасует и, извинившись, выходит из-за стола. Антон провожает его взглядом, ему максимально неловко за поведение своих ребят. К тому же он обещал Стю и Нику, что приглядит за стаей. Знает же, что с ними нельзя расслабляться ни на минуту, как дети малые. Но нужно держать лицо перед вампирами, поэтому Антон невозмутимо принимает ставку, хоть у него всего лишь пара троек, и, пока Стю оценивает свои шансы на победу, а Ник подначивает его повышать, чтобы было интереснее, украдкой приподнимает карты Вьяго и сдерживается, чтобы не присвистнуть. Да у того были все шансы сорвать куш. Стрит флеш — это серьезная заявка на успех. Антон выдерживает еще круг и, в конце концов, пасует, понимая, что его мысли уже далеки от игры. Извинившись, он тоже встает из-за стола, давая остальным знак, что они могут продолжать развлекаться и он скоро вернется. Антон тихо надеется, что Дикон с Клифтоном не попытаются набить друг другу морду, а если что, остальные их удержат. Найти Вьяго оказывается несложно. Антон давно знает, как пахнет каждый из вампиров. И Вьяго обычно пахнет странной смесью стирального порошка, каких-то сладковатых духов и прохладой, словно он только что вернулся с прогулки по ночному городу. Странно, что, в отличие от других вампиров, от него почти никогда не пахнет кровью. Антон только раз уловил слабый запах, который исходил от нескольких капель, что остались на воротничке рубашки. Вьяго ужасно расстроился, когда Антон указал ему на испачканное место, и поспешил уйти, чтобы переодеться. Вот и сейчас знакомый запах ведет Антона в гостиную, где на диване сидит грустный Вьяго с фотографией в руках. Он неотрывно смотрит на фото и словно не замечает, что больше не один в комнате. — Извини, что помешал? — немного неуверенно начинает разговор Антон. Он уже сильно сомневается, что стоило идти и проверять, как дела у вампира. Но так быстро отказываться от принятого решения не в его характере, так что уходить прямо сейчас Антон точно не собирается. Вьяго вздрагивает, будто и правда не слышал шагов оборотня, и поворачивается к нему с неуверенной улыбкой. — Все нормально, проходи, пожалуйста. Антон подходит чуть ближе к дивану и спрашивает: — Могу я присесть? — Да, конечно, — отвечает Вьяго и чуть сдвигается с середины, освобождая место. Антон опускается на красный антикварный диван, ощущая, как тот приятно пружинит. Несколько секунд они молчат, а Вьяго продолжает грустно смотреть на фото, на котором, как теперь видит Антон, они с Катериной стоят на фоне какой-то неоновой вывески. — Послушай, мне жаль, что Дион ляпнул глупость. Он не хотел тебя задеть или расстроить. — Я знаю, — спокойно отвечает Вьяго, продолжая неотрывно смотреть на фото. Антон слегка смущается, но все же добавляет: — И мне очень жаль, что так вышло с Катериной. Она была отличной… эээ… вампиршей. — Спасибо, — коротко кивает Вьяго, а потом тяжело вздыхает. — Как говорит Влад, — Вьяго явно пытается в меру сил передразнить акцент друга: — «Она не твоя судьба. Забудь и живи свою вечную жизнь дальше». — Владислав так сказал? — сам не зная зачем, переспрашивает Антон. Может, чтобы поддержать разговор, а может, чтобы отвлечь собеседника от тяжелых мыслей. — Это лучше того, что обычно говорит Дикон, — усмехается Вьяго. — А что говорит Дикон? — «Вьяго, забудь эту потаскуху и сношайся с кем хочешь», — с явным отвращением цитирует вампир. — Оу, — искренне удивляется Антон. — Это звучит грубо. — Дикон никогда не отличался тактом, — подтверждает Вьяго и бросает мимолетный взгляд на Антона. — Но он хотел поддержать. Очень по-своему. — Да уж, — понимающе тянет Антон. На самом деле его стая тоже не отличается чувством такта и тонкой душевной организацией. И Антон прекрасно помнит, что ребята наговорили Диону в качестве поддержки, когда он расстался со своей девушкой. Хотя предпочел бы не слышать. А ведь даже не произнесли ни одного нецензурного слова, чем, конечно, Антон гордился. Они снова на какое-то время замолкают. Антон думает о том, что, может, стоит оставить Вьяго одного. Ведь Антон уже извинился за поведение Диона, но вампир выглядит таким потерянным и несчастным, что оборотень не хочет оставлять его вот так, поэтому говорит: — Красивое фото. Хорошо, что осталось на память. — Да, — уголки губ Вьяго дергаются, но все же не складываются в улыбку. — Какое-то время назад я увлекся фотографией. Стю помог нам купить фотоаппарат, и оказалось, что делать снимки всего и всех очень интересно. А потом можно собирать фотографии и самому делать альбомы. Это называется скрапбукинг. — Ты сам делаешь альбомы? — почему-то удивляется Антон. Нет, в его понимании Вьяго похож на парня, который может увлекаться чем-то подобным, но почему-то факт, что при этом он почти четырехсотлетний вампир, слегка смущает и сбивает с толку. — Мне очень нравится, — Вьяго чуть оживляется, наконец отрывается от фотографии и переводит взгляд на Антона. — Можно самому выбирать ткань для обложки, заказывать через интернет разные украшения, вклеивать засушенные цветы. Я хотел сделать фото нас всех вместе, когда вы придете на ночь покера, — тут Вьяго запинается и снова сникает. — Но всем вместе уже не получится. Антон внутренне чертыхается, понимая, что беседа, которая только начала выравниваться, снова пошла не в то русло. — Можем сфотографироваться вдвоем прямо сейчас, если хочешь, — внезапно даже для себя предлагает Антон. Вьяго с неподдельным изумлением смотрит на него. — Ты правда не против сфотографироваться? — Конечно, давай, — согласно кивает Антон, понимая, что пути назад нет. К тому же фото — это всего лишь фото. И если это поднимет Вьяго настроение, то почему бы и нет. Вампир порывисто вскакивает с дивана и быстро говорит: — Никуда не уходи, я сейчас приду, — и скрывается за дверью. Антон послушно продолжает сидеть на диване и прислушиваться ко всем звукам в доме. Вроде криков и ругани из комнаты не слышно, а значит, можно не дергаться. Не проходит и трех минут, как возвращается Вьяго. Он деловито устанавливает фотоаппарат на столике напротив дивана, подложив под него пару книжек. — Сейчас я установлю таймер, — объясняет вампир. — Он отсчитает десять секунд и автоматически сделает фото. За это время я как раз успею сесть к тебе на диван. Мне Ник несколько раз показывал, как это работает, и вроде у меня получалось. Вьяго еще какое-то время возится около фотоаппарата, и Антон почти решает предложить ему свою помощь, но тут вампир выпрямляется и спешит к дивану. — Готово, сейчас будет фото. Вьяго довольно изящно опускается на диван очень близко к Антону и чуть наклоняет голову вправо. Антон вздыхает и выпрямляет спину, складывая руки на коленях. В конце концов, он никогда хорошо не получался на фотографиях, так зачем начинать. Вдвоем они застывают в этих позах, пока яркая вспышка не ослепляет их. — Надеюсь, что получилось, — взволнованно говорит Вьяго и идет обратно к фотоаппарату, чтобы посмотреть на маленьком экранчике результат. — По-моему, очень неплохо. Хочешь посмотреть? Вампир подносит фотоаппарат к Антону и указывает на превью. Картинка достаточно мелкая, но даже на ней Антон может различить свое крайне дурацкое выражение лица. — Как скажешь, приятель, — вздыхает он. — Я попрошу Стю напечатать мне фотографию, а потом вставлю ее в альбом. Спасибо, что согласился сфотографироваться, — благодарит Вьяго и смотрит так искренне, что Антон слегка смущается, ощущая, как начинают гореть уши. — Ерунда, — пытается отмахнуться он. — Я попрошу Стю сделать фотографию и для тебя, — улыбается Вьяго. — Заходи дня через три к нам, отдам ее тебе. — Хорошо, — неуверенно тянет Антон. — Замечательно! Вот и договорились, — Вьяго смотрит на него с настоящей радостью. И Антон проглатывает фразу про то, что Стю может сам передать ему фотографию и заходить совсем не обязательно. — Заскочу к вам в среду, — улыбается Антон. *** Антон делает как и обещал: с закатом отправляется к дому вампиров. Он немного сомневается в своем решении, но вспоминает, как радовался фотографии Вьяго и как смотрел с надеждой. Не хотелось его подводить. Дверной звонок отзывается глухой трелью. Антон слышит неторопливые шаги, и они кажутся слишком знакомыми. Дверь открывается и на него невозмутимо смотрит Стю. — Привет, Антон, — говорит Стю и отодвигается, освобождая вход. — Привет, Стю, — на автомате отвечает Антон и проходит внутрь. — А что ты здесь делаешь? — Сегодня киноночь, — пожимает плечами Стю. Антон помнит, что Стю и правда рассказывал о том, что они с Ником приходят в гости к вампирам гораздо чаще, чем стая, но почему-то сегодня не ожидал его увидеть. — Ты тоже пришел на киноночь? — Кто, я? Нет, — Антон ощущает себя не в своей тарелке, и ему это ужасно не нравится. Он альфа не первый год и не может себе позволить чувствовать растерянность слишком часто. Стю кивает в сторону гостиной: — Все там. Сегодня смотрим «Человек, который изменил все». — И Вьяго там? Антон прекрасно помнит цель своего визита, поэтому пытается перевести беседу в другое русло. Чем скорее он заберет фотографию и уйдет, тем быстрее перестанет испытывать эту ужасающую неловкость. Не хватало еще того, чтобы член его стаи почувствовал смятение вожака. — Не, — отрицательно качает головой Стю. — Вьяго в своей комнате. Ник говорит, он с ночи покера оттуда не выходит. Разве что вчера я занёс ему распечатанные фотографии, как он просил. — Вот как, — задумчиво тянет Антон. Почему-то от этих слов ему становится неуютно, ведь когда они с Вьяго попрощались пару дней назад, тот выглядел вполне бодро. А может, только показалось, ведь вампир совсем недавно пережил болезненное расставание. — И где я могу найти комнату Вьяго? — спрашивает Антон, потому что только что осознал, что понятия не имеет, где та находится. Стю машет рукой вправо от лестницы, где виднеется вход в небольшой коридорчик. — Первая дверь слева, — добавляет Стю, а потом уточняет: — Останешься на киноночь? — Нет, спасибо, — твердо отвечает Антон и направляется в указанную сторону. Перед дверью он останавливается и почти минуту просто смотрит на обшарпанную деревянную поверхность. Наконец поднимает кулак и стучит. Из-за двери не слышно ни шороха. Антон стучит еще раз, но уже настойчивее. — Я не буду смотреть ваш дурацкий фильм про спорт, — раздается приглушенный голос Вьяго из-за двери. — Уходи, Ник. — Это Антон, — говорит он. — Я обещал, что зайду в среду. За дверью слышатся торопливые шаги, и дверь открывается. На пороге стоит Вьяго. Он выглядит несколько растрепанным, на нем нет привычного камзола, только рубашка, жилет и брюки. В свете свечей Антон успевает разглядеть дорожки слез на щеках. — Привет, — неуверенно улыбается Вьяго. — Прости, я думал, что это Ник снова пришел уговаривать меня смотреть этот глупый фильм про спорт. — Не любишь фильмы? — Спорт, — вздыхает Вьяго. — Ник говорит, что дело в возрасте. Хотя Владиславу нравится спорт, а он старше меня, — вампир хмурится, но потом на его лице появляется виноватое выражение. — Извини, что держу на пороге. У меня в комнате беспорядок. Антон не уточняет, что подразумевается: разбросанные вещи и пыль или мертвое тело и лужа крови на полу. — Я пришел за фоткой, — осторожно напоминает Антон. Вьяго, который успевает зависнуть, смотря в одну точку, вздрагивает и снова виновато улыбается. — Конечно, фотография. Подожди минуточку, я сейчас принесу. Он скрывается за дверью, и Антон прислоняется к противоположной стене. Вампир кажется сегодня еще более потерянным и грустным, чем в вечер покера. Неужели он и правда не выходил из комнаты с тех пор? Все-таки отношения — опасная штука даже для бессмертных. Дион при расставании со своей последней девушкой так выл на луну, что сорвал голос, но зато парню после этого полегчало. Интересно, Вьяго делал хоть что-то, чтобы ему стало легче? Или он просто сидит в своей комнате и плачет? Антон хмурится. Такая перспектива кажется ему ужасно несправедливой и мрачной для кого угодно. Появление Вьяго прерывает ход его мыслей. — Вот, — Вьяго осторожно протягивает небольшую рамочку, которая украшена орнаментом с волками и какими-то растениями, на самом уголке примостилась маленькая летучая мышь. — Я решил, что отдавать фото без рамки как-то некрасиво. — Ого, — Антон берет рамку в руки и рассматривает с искренним восхищением. — Ты сам сделал? — Да, — пожимает плечами Вьяго. — Это так же интересно, как скрапбукинг. И, очевидно, то, что Катерина терпеть не могла, — добавляет он чуть тише. Антон поспешно пытается перевести тему и смотрит уже на фотографию: — Отличный снимок получился, — хвалит он, замечая, что, как всегда, на фото вышел отвратно: слишком серьезное лицо и напряженная поза. Зато Вьяго получился очень хорошо: удачный ракурс, изящный наклон головы, если бы не устаревшая одежда, то вампир вполне мог бы тянуть на модель с обложки журнала. — Рад, что тебе нравится, — чуть шире, чем обычно, улыбается Вьяго, показывая кончики клыков. — И спасибо, что зашел. — Это было нетрудно, — хмыкает Антон и пытается придумать, куда деть рамку с фотографией. В конце концов решает положить в карман куртки. — Тебе, наверное, пора, — грустно произносит Вьяго. Видимо, от него не укрылась некоторая нервозность Антона, за что оборотень себя тут же корит. — Да, пора, — кивает Антон и уже собирается развернуться, но опущенные уголки рта Вьяго заставляют его спросить: — Почему ты не предложишь посмотреть другой фильм, если тебе не нравится смотреть про спорт? Кино — это неплохой способ развеяться, когда грустно. Вьяго усмехается, когда слышит последнее слово, но никак его не комментирует, а просто отвечает: — Мне уже надоело сидеть в одной и той же комнате и смотреть на маленьком экране фильмы, из-за которых Ник и Дикон постоянно спорят, и которые Владислав почти никогда не понимает, — Вьяго тяжело вздыхает. — Стю как-то рассказывал про кинотеатры и большие экраны. Он говорил, что бывают даже ночные сеансы. — Бывают, — подтверждает Антон, наблюдая за тем, как на мгновение лицо Вьяго становится мечтательным, но потом снова принимает уставшее, грустное выражение. — Но никто из моих соседей не хочет идти в кино. Им нужны клубы, вечеринки… Они всегда говорят: «Вьяго, тебе что, не хватает интернета и наших киноночей? Пошли лучше в клуб, съедим девственницу», — Вьяго закатывает глаза, показывая всем своим видом, как его утомило такое отношение. — Да и к тому же никто нас не пригласит войти в кинотеатр. У Ника и Стю нет таких знакомых, а у нас и подавно. — У меня есть, — неожиданно даже для себя говорит Антон. — Джек — мой сосед с четвертого этажа. Он студент и подрабатывает на ночных сеансах. Если ты хочешь, я мог бы договорится с ним, и он бы тебя пригласил войти. — Правда? — с ноткой недоверия спрашивает Вьяго. Его взгляд проясняется. — Конечно, — подтверждает Антон. — Я буквально вчера столкнулся с ним у подъезда, и он рассказал, что в эту пятницу будет «Безумный Макс», а потом какие-то два стареньких, не таких кассовых фильма. Мы могли бы сходить, если хочешь. — Ты это серьезно? — Вьяго подается вперед и смотрит на Антона так восторженно, что тот даже теряется и отводит взгляд. — Конечно, почему бы и нет. Джек давно зовет меня прийти. Обещает скидку на билет. — Я бы очень хотел сходить, — почти шепотом произносит Вьяго и смущенно отступает к дверям своей комнаты. — Давай я заеду за тобой часов в десять в пятницу? — предлагает Антон. — Давай, — торопливо кивает вампир и широко улыбается, совсем не скрывая клыков. По опыту общения Антон знает, что Вьяго делает так крайне редко. Обычно он старается не показывать клыки лишний раз, в отличие от остальных соседей. — Тогда договорились, — отвечает улыбкой на улыбку Антон. — Увидимся в пятницу. И большое спасибо за фото и рамку. — До пятницы, — говорит Вьяго и коротко машет на прощание рукой. — Можешь не провожать, — зачем-то говорит Антон, хотя Вьяго явно не собирался двигаться с места. Антон уходит, не прощаясь больше ни с кем. С другой стороны, кроме как со Стю он вообще ни с кем и не здоровался. Уже в машине Антон думает, как так получилось, что он пришел забрать фотографию, а теперь идет в кино с вампиром в пятницу. И договорился ли он пойти только с Вьяго или со всеми остальными тоже? И нужно ли звать стаю? Антон откидывается в водительском кресле, пока стоит на светофоре. Пожалуй, он подумает об этом чуть позже. Во всяком случае, сегодня только среда. Бросив взгляд на электронные часы в машине, Антон видит, что время за полночь. Ну ладно, уже четверг. Но разве стоит волноваться по таким пустякам? Это всего лишь поход на ночной сеанс с Вьяго. *** Оказывается, что недостаточно сказать себе: «Не волнуйся по пустякам», чтобы перестать волноваться. И Антон глубоко разочарован в своем самоконтроле — он два дня мается, размышляя над простым вопросом: звать на сеанс стаю или не звать? В итоге решает не звать никого и обещает себе, что если Вьяго придет со своими соседями, то он просто поможет вампирам пройти в кинотеатр, а потом с чистой совестью сможет уйти. При это вариант: Вьяго приходит один, и я остаюсь — его полностью устраивает. В конце концов, именно Вьяго не нравились киноночи с соседями-вампирами, это он хотел выбраться посмотреть фильм на большом экране, это ему Антон искренне сочувствовал, когда увидел, насколько вампир расстроен расставанием с Катериной. Значит, именно с ним логичнее будет идти. Такое объяснение Антона вполне устраивает. После девяти вечера он выезжает в сторону дома, где обитают вампиры. Некое волнение и нервозность никак не проходят, но Антон привык игнорировать и глушить подобные чувства, иначе не быть ему альфой. Стоит Антону припарковаться у калитки и выйти наружу, как со стороны дома появляется небольшая летучая мышь, не долетая забора, она превращается во Вьяго, который одет, как всегда, по моде XVIII века, если не считать джинсовой куртки со стразами, подаренной когда-то Стю. По какой-то загадочной причине Вьяго любит эту вещь. Антон гадает, глядя на него, как бы смотрелся вампир в современной одежде. Например, джинсах и футболке. Вьяго видит его, коротко улыбается и торопливо выходит за калитку. — Привет, — кивает ему Антон. — Здравствуй, Антон, — снова улыбается Вьяго. — Поехали? — спрашивает Антон и делает пару шагов в сторону машины. — Кхм… Вьяго, а мне нужно пригласить тебя войти? Ну, чтобы ты сел в машину. Вьяго прикрывает рот рукой и смеется. Антон отводит взгляд, ощущая, как горят уши. Он явно сказал какую-то глупость, но ведь обычно вампиров и правда нужно приглашать, чтобы они могли попасть в помещение. — Нет, транспортных средств это правило не касается, — весело отвечает Вьяго и открывает заднюю дверь машины, собираясь сесть. — А почему не вперед? — удивленно спрашивает Антон. Вьяго озадаченно смотрит на него. — Я могу ехать впереди? — Конечно, — немного непонимающе отвечает Антон. Ему кажется логичным, что два человека в машине сидят рядом. — Я никогда не ездил на переднем сиденье в машине, — признается Вьяго. — Как-то мы ездили в такси. Его заказывал Ник, и он сидел впереди, а мы с Диконом и Владиславом сзади. — Ммм… Буду рад покатать, — неуверенно тянет Антон. Вьяго выглядит настолько восторженным, что ему снова неловко. — Садись, — Антон кивает на дверцу и сам усаживается на водительское сиденье. Вьяго осторожно опускается на кресло и бесшумно закрывает дверь, потом по-деловому пристегивает ремень безопасности. Видимо, у Антона на лице крупными буквами написано неподдельное удивление, потому что Вьяго поясняет: — Стю говорил, что это обязательно и на заднем, и на переднем сиденье. Или я что-то делаю не так? — Все верно, — откашлявшись, соглашается Антон. — Просто я как-то не ожидал… Ведь вампиры же… ну… — Бессмертные, — подсказывает Вьяго. — В общем, да. — Это не значит, что нам нужны неприятности с полицией, — пожимает плечами вампир. — К тому же я плохой гипнотизер. Всегда есть шанс, что тебе выпишут штраф, а мне бы этого совсем не хотелось. Антон думает, что это мило со стороны Вьяго заботится о штрафах, потому что в безопасности на дороге он очевидно не очень нуждается, но вслух этого не говорит. Поездка до кинотеатра проходит неожиданно легко. Вьяго со всей присущей ему непосредственностью задает кучу вопросов о музыке, которая играет в машине, о домах и улицах, которые они проезжают, даже интересуется, как дела у стаи и как прошел день на работе у Антона. Честно говоря, Антон не припомнит, кто последний раз спрашивал его о подобном. Возможно, это был Дион около трех лет назад перед очередным полнолунием. Перед входом в кинотеатр почти нет людей, но Вьяго все равно переминается с ноги на ногу, пока Антон покупает билеты. Один из них он протягивает вампиру, тот с любопытством рассматривает кусочек бумаги. — Мне никогда не покупали билет в кино, — признается Вьяго. — Мне нужно будет его вернуть? — Нет, — поясняет Антон. — На входе от него оторвут специальную часть, а потом можешь оставить билет себе. — Отлично. Я смогу вклеить его в свой альбом, рядом с нашей фотографией. Как раз думал, как оформить страницу. Антон хочет сказать, что он поставил подаренную рамочку с фото в комнате на комод, но почему-то сдерживается и просто предлагает пройти дальше. Джек приветствует их на входе, проверяет билеты и приглашает войти внутрь. Вьяго выглядит настолько довольным, что это кажется Антону забавным. Он никогда не видел, чтобы кто-то так радовался походу в кино. Уже внутри Вьяго чуть наклоняется к Антону и спрашивает: — А мы можем купить попкорн? — и кивает в сторону прилавка с напитками и снеками. — Зачем? — искренне недоумевает Антон. Он не раз слышал от Стю и Ника, что вампирам нельзя есть человеческую еду. — Мне нравится запах, — смущенно признается Вьяго. — А еще то, как он шуршит, если опустить руку в пакетик. Стю как-то делал попкорн, когда приходил к нам в гости. Мне очень понравилось, хоть я и не мог попробовать его на вкус. — Конечно, давай купим попкорн. Антон покупает два пакетика: один сладкий, другой соленый. Вьяго принюхивается к обоим и выбирает сладкий. Почему-то Антон не сомневался в его выборе. Свет в зале уже выключен, когда они заходят внутрь, но для оборотня и вампира совсем не проблема найти нужные места в темноте. Джек советовал брать места на последний ряд и пообещал, что подговорит кассира больше никому на этот ряд билеты не продавать. Антон хотел сказать соседу, что тот неправильно понял его просьбу, но потом передумал. В конце концов, сидеть вдвоем на пустом ряду очень удобно. Оказывается, Вьяго ужасно любит вертеться и комментировать все происходящее на экране во время трейлеров других фильмов и рекламы. Он увлеченно шуршит в своем пакетике с попкорном и постоянно спрашивает, когда же начнется фильм. Когда фильм и вправду начинается, Вьяго замирает, неподвижно уставившись на экран. Антон думает, что он настолько впечатлен большим экраном, качеством изображения и звуком, но через какое-то время вампир тихо произносит: — Как много тут солнца… — Дело происходит в постапокалиптической пустыне, — поясняет Антон. — Оно такое яркое… — Да, пожалуй. — Это так красиво… — на грани слышимости прибавляет Вьяго и продолжает жадно смотреть на экран. Антону от этого становится немного грустно. Он с трудом может представить, каково это — жить столетиями, не видя солнечного света. Но именно так выглядит жизнь любого вампира. Антон не слышал, чтобы они жаловались. Правда, сейчас, наблюдая за тем, как Вьяго подается вперед, словно тянется к яркому свету, он думает, что, возможно, и вампирам тяжело жить без солнца, ведь когда-то они были людьми. «Безумный Макс» пролетает незаметно. В перерыве между фильмами они не выходят из зала, в отличие от многих других зрителей. И Вьяго с восторгом делится впечатлениями от увиденного. Второй фильм оказывается исторической драмой «Король говорит». Вьяго негромко спрашивает: — А почему не все вернулись обратно в зал? Ведь фильм уже начался. — Наверное, кто-то уехал домой, — пожимает плечами Антон. — Так часто бывает. В основном на ночные сеансы приходят ради самого нового кассового фильма. — Разве остальные будут плохими? — Нет, но так как фильмы достаточно старые, многие их уже посмотрели. Скорее всего, к третьему фильму останется совсем немного людей. Вьяго понятливо кивает, хотя видно, что он не согласен с таким подходом. Он уже поделился с Антоном, что, по его мнению, кино и кинотеатры — лучшее изобретение человечества. — Знаешь, — где-то в середине фильма снова подает голос Вьяго. — Я когда-то был в Англии. И там и правда был король. — Там и сейчас есть. Правда, королева. — Ого, — удивленно смотрит на него Вьяго. — Немного там изменилось с XIX века, — и снова поворачивается к экрану. Антон еще какое-то время позволяет себе поизучать профиль, подсвеченный экраном. Все-таки странно осознавать, что существо, с таким детским восторгом относящееся ко всему происходящему в кино, живет уже не одну сотню лет. Хотя Антон не припомнит, чтобы замечал такую же черту у Дикона или Владислава, может, все дело в самом Вьяго и в его характере. Антон понимает, что это ему очень нравится в вампире. К третьему фильму в зале помимо них остается буквально пять человек. Одна парочка еще с конца предыдущего фильма забила на просмотр и увлеченно целуется на третьем ряду. Сначала они посматривали назад, явно примериваясь к последнему ряду, но, обнаружив, что он уже занят, видимо, просто решили остаться на своих местах. — Антон, — Вьяго осторожно дергает его за рукав куртки. — А часто в кинотеатрах целуются? — Чаще, чем ты можешь представить, — хмыкает Антон. — Их не смущает, что их все видят? — Обычно парочки сидят на заднем ряду, — объясняет Антон. — Как раз чтобы их не видели. И только закончив фразу, Антон понимает, что Вьяго как-то слишком внимательно смотрит. Антон ждет, что сейчас вампир спросит, почему они сидят на последнем ряду, но Вьяго молчит и потом переключает свое внимание на экран, так ничего и не сказав по этому поводу. Третьим фильмом оказывается «Завтрак на Плутоне». Антон смутно помнит, что когда-то уже смотрел его по телевизору, но помнит оттуда только Киллиана Мерфи в платье и парике и заглавную песню. — Я когда-то переодевался в платье, — внезапно сообщает ему Вьяго, не поворачивая голову от экрана. — Очень красиво, но очень неудобно. Все эти нижние юбки, шнуровка… Я уж молчу про корсет. Антон несколько секунд тупо смотрит на него, пытаясь переварить информацию, потом глухо отвечает: — Сейчас платья стали гораздо удобнее. — Правда? — отрывается от просмотра Вьяго. — Если судить по магазинам, — торопливо отвечает Антон. — И по кино, — он тыкает пальцем в экран, чтобы снова переключить внимание вампира. — Удивительно, — тянет тот и снова погружается в просмотр. Еще через полчаса Антон понимает, что им пора уходить. С начала третьего фильма он посматривал на часы, подозревая, что вряд ли сам Вьяго будет следить за временем. Наручных часов у вампиров никогда не наблюдалось. — Вьяго, нам пора, — чуть наклонившись, произносит Антон. — Что? Почему? — словно забыв, где они и сколько тут находятся, удивляется Вьяго. — Скоро рассвет. Нужно успеть отвезти тебя домой. — Но я же не узнаю, чем кончится фильм, — возражает Вьяго. Ему явно не хочется уходить. Антон вздыхает. Всегда неприятно сообщать плохие новости. — Прости, но кинотеатр не лучшее место для ночевки. А солнце встанет через час. — Но… — безуспешно пытается возразить вампир, как будто это что-то изменит. — Вьяго, мы же договаривались, — пытается убедить его Антон. После этих слов Вьяго сдается и тяжело вздыхает. — Конечно, пошли… Он кажется ужасно расстроенным. Черт, а ведь Антону так хотелось его подбодрить, а вместо этого получилось наоборот. Хотя начиналось все очень хорошо. — Извини, — смущенно говорит Антон и поднимается с кресла. — Ты не виноват, — Вьяго покорно встает за ним. — Не ты придумал рассвет, — и совсем тихо прибавляет: — И не ты сделал меня вампиром. От внезапности последней фразы Антон чуть не запинается о ступеньку, но в последний момент ему удается избежать этого. Если бы не острый слух оборотня, Антон бы вовсе не услышал бормотание Вьяго. Скорее всего, тот и не подозревал о том, что его слышат. Антон украдкой бросает взгляд через плечо: вампир продолжает спускать по ступенькам, то и дело с сожалением поглядывая на экран. Когда они выходят в холл и последняя фраза, брошенная им в спину персонажем фильма, стихает за закрывшейся дверью, Вьяго поворачивается к Антону и с чувством говорит: — Спасибо большое, что позвал меня в кинотеатр. Это было потрясающе! Мне давно не было так весело. — Пустяки, — отмахивается Антон. Взгляд темных глаз и правда кажется полным искренней благодарности, это слегка смущает. — Жаль, что не досмотрели фильм, — грустно улыбается Вьяго. — Но ничего не поделать. Рассвет ждать не будет, не так ли? Он разворачивается и идет к выходу. Почему-то Антону кажется ужасно несправедливым и обидным, что они так и не досмотрели фильм. Ему ведь тоже было интересно узнать, чем все кончится, и послушать мнение Вьяго на этот счет. — Знаешь, я мог бы скачать этот фильм, и мы могли бы досмотреть его у меня в следующую пятницу, — небрежно кидает Антон. Вьяго резко останавливается и изумленно смотрит на него. — Ты шутишь? — Нет. Почему я должен шутить? — Антон засовывает руки в карманы куртки и старается выглядеть максимально небрежно и не заинтересовано. — Ты правда приглашаешь меня в гости? — спрашивает Вьяго. — Да, — кивает Антон и думает, что, наверное, ни один оборотень в Новой Зеландии не делал подобной глупости. А может, даже во всем мире. — Меня очень давно никто не приглашал в гости по своей воле, — признается Вьяго, и снова его взгляд становится таким теплым, что Антону неловко, и он отводит глаза. — Без проблем, приятель, — дергает плечом Антон, словно отмахивается от этой теплоты. — Заеду за тобой после заката. — Буду ждать тебя на перекрестке около нашего дома, — с готовностью отвечает Вьяго. Антон не может понять, стоит ли ему начинать беспокоиться о том, что он только что пригласил к себе в гости вампира, уже сейчас, или у него еще есть целая неделя, чтобы поразмышлять об этом. *** Мысль о том, что вампиров не следует звать в гости, если не хочешь как-нибудь проснуться от укуса в шею, преследует Антона всю неделю. Но это не единственное, о чем он думает. Ещё он думает о том, что Вьяго оказался очень приятным собеседником, и смотреть с ним фильмы внезапно интересно, потому что вампир обращает внимание на те вещи, на которые никто из знакомых Антона никогда бы не обратил. А еще у Вьяго оказалось отличное чувство юмора, хоть и специфичное. Так почему бы просто не провести вечер, то есть ночь, в приятной компании? Антон настолько застревает в этих мыслях, что даже стая замечает, что вожак несколько рассеян. Хотя никто не лезет с расспросами, и это уже хорошо. В пятницу Антон приезжает на нужный перекресток сразу после захода солнца. Вьяго уже ждет его там. И стоит машине притормозить, как вампир с легкостью проскальзывает на переднее сиденье. И снова, к большому удивлению Антона, их поездка проходит за приятной болтовней. Он и забыл, когда вообще с кем-то кроме ребят из стаи вел такие ничего не значащие, приятные беседы. Около дома Антон начинает ощутимо нервничать, и вроде бы все в порядке, но внутренний волк словно бы всегда настороже рядом с вампирами. И сейчас один из вампиров должен получить доступ в его логово. Антон паркуется рядом с подъездом. Им неожиданно везет, и там есть свободное место. Антон забирает с заднего сиденья пакеты, которые возил с собой сегодня весь день. В основном там продукты на выходные, а еще пара пакетов попкорна для микроволновки. Вьяго тоже не спешит покидать машину. Он словно о чем-то размышляет и наконец осторожно произносит, стараясь смотреть строго перед собой: — Знаешь, тебе не обязательно приглашать меня в гости, если ты вдруг передумал. Я правда понимаю, что это может быть не совсем удобно… И я не обижусь. Так что если… Антон решительно прерывает его: — Не говори ерунды. Пошли, — и выходит из машины, приглашая вампира последовать его примеру. Вьяго так и поступает и потом идет за ним по пятам, словно давая шанс передумать и отказать на пороге. Антон думает, что ни за что бы так не поступил с Вьяго. Если обещал, значит, слово надо держать. Этому учил его не только отец, но и его первый вожак. Антон не собирается отступать. Он поворачивает ключ в замке и толкает входную дверь. — Вьяго, проходи, пожалуйста. Приглашаю тебя войти, — вежливо кивает Антон, чуть отходя в сторону и давая вампиру переступить порог первым. — Спасибо, — чуть улыбается Вьяго и заходит внутрь. После того, как это происходит, Антона словно отпускает. Ведь глупо переживать по поводу уже случившегося факта? Он включает свет в квартире и проходит в кухонную зону, чтобы разложить продукты в холодильнике. — Чувствуй себя как дома, — бросает Антон дежурную фразу и начинает шуршать пакетами. У него небольшая квартира: комната, совмещенная с кухней, спальня и туалет с ванной, но для одного Антона вполне достаточно. Вьяго медленно проходится по комнате, внимательно рассматривая вещи, но ни к чему не прикасаясь. На пару минут он замирает около комода, где стоят несколько фотографий: рамка, подаренная им самим, фото первой стаи Антона, фото нынешней стаи и родители на фоне своего загородного дома. Антон ждет, что сейчас Вьяго что-то спросит, но этого не происходит. После небольшого осмотра вампир поворачивается к нему и вежливо говорит: — У тебя очень уютно и красиво, — а потом с восхищением добавляет: — И так чисто! Никакой грязной посуды. — Грязной посуды? — удивленно переспрашивает Антон. Он, конечно, убирался накануне: вытирал пыль и мыл полы, но как-то не ожидал, что Вьяго сделает акцент на вымытой посуде. — Видишь ли, — вздыхает вампир. — Дикон вечно нарушает мой график уборки тем, что не моет посуду лет по пять. Антон пораженно смотрит на Вьяго, но ничего не может с собой поделать. Очень сложно уложить в голове, что кто-то способен так долго не мыть посуду. — Понимаю, звучит дико, — сконфуженно кивает Вьяго. — Мы не раз с Диконом ругались из-за этого. Но с молодыми вампирами всегда так сложно. Им кажется, что бунт — это единственная форма взаимоотношения с миром. — Разве Дикон молодой вампир? — Ему еще нет двухсот. — А как же Ник? — Он, можно сказать, новорожденный, — улыбается Вьяго. — У вампиров свое отношение ко времени. Антон честно не знает, что на такое ответить, поэтому интересуется, будет ли Вьяго попкорн. Тот с большим энтузиазмом соглашается, а потом живо интересуется тем, как устроена микроволновка и как она работает. После того, как попкорн приготовлен и пересыпан в миску, они устраиваются на диване, и Антон спрашивает: — Будем смотреть с начала или с того места, где остановились? — Если ты не против, давай с начала. Вьяго выглядит очень довольным, сидя с миской попкорна на коленях. Антон невольно улыбается, глядя на него. — Конечно, давай с начала, — соглашается он. Время за просмотром пролетает незаметно. Вьяго чуть чаще, чем в кинотеатре, отвлекается, чтобы что-то спросить или рассказать, но Антону это совсем не мешает. Он вообще привык воспринимать несколько потоков информации. Ребята в стае любят говорить одновременно, а вожаку нужно уметь слушать в любой ситуации. Когда фильм заканчивается, Вьяго довольно откидывается на спинку дивана и говорит: — Мне очень понравилось. Было бы здорово посмотреть что-нибудь еще с этим актером. — С Киллианом Мерфи? — уточняет Антон. — Да, — кивает Вьяго, а потом с беспокойством спрашивает: — Он же еще где-то снимался? — Конечно, — улыбается Антон. — Я знаю с ним минимум три фильма, но думаю, что у него гораздо больше ролей. — Прикольно, — выдыхает Вьяго, похоже, это слово он подцепил от Нейтана. Тот очень любит его повторять по поводу и без. — Хочешь, встретимся в следующую пятницу и посмотрим какой-нибудь фильм с Мерфи? Могу подобрать что-нибудь, — предлагает Антон. — Мне бы не хотелось навязываться, — смущенно отвечает Вьяго и кончиками пальцев проводит по остаткам попкорна в миске. Антон успел съесть почти весь. — У меня нет никаких планов, — пожимает плечами Антон. — Так что с удовольствием составлю тебе компанию. Если ты хочешь, конечно. Антон говорит это и понимает, что действительно не против провести еще одну ночь пятницы в компании Вьяго. — Я бы очень хотел, — с жаром отвечает вампир. — Вот и договорились, — подытоживает Антон. — А теперь давай я отвезу тебя домой. Вьяго улыбается и встает с дивана, отряхивая крошки от попкорна, которые умудрился уронить на него Антон. *** Для следующего просмотра Антон выбирает фильм «Пекло». Он рассуждает так: раз Вьяго было интересно смотреть на солнце и пустыню в «Безумном Максе», то, наверное, будет интересно смотреть на солнце в космосе. Так сказать, другой ракурс и другая точка зрения на небесное светило. И фильм действительно оказывается интересным, Антон внимательно наблюдает за происходящим на экране, иногда поглядывая на притихшего вампира. В какой-то момент он замечает, что Вьяго сильно вжался в спинку дивана, словно пытается максимально отстраниться от экрана. Это продолжается минут десять, и Антон не выдерживает: — Ты в порядке? — осторожно спрашивает он. — А? Что? — вздрагивает Вьяго, а потом смешно моргает, переводит взгляд на Антона и почему-то шепотом спрашивает: — Антон, это такой фильм, где страшно, да? Ник рассказывал про такое. Только говорил, что чаще всего там зомби или привидения. — Ты про ужасы? — непонимающе переспрашивает Антон. — Да, — несколько напряженно кивает Вьяго, косясь на экран. — Это ужасы? — Вроде нет, — озадаченно отвечает Антон. В фильме кто-то в панике бежит по коридорам космического корабля, пытаясь спастись. Вьяго смешно ойкает, когда яркий свет заливает экран. — Тебе страшно? — наконец доходит до Антона. Он никак не ожидал, что этот фильм может напугать. — Мм… немного, — откликается Вьяго, который только что зажмурился и теперь приоткрыл один глаз, чтобы продолжать смотреть. — Извини, не думал, что это может напугать, — Антон чувствует себя немного виноватым. Ему не хотелось бы, чтобы просмотр прошел плохо и оставил неприятное впечатление. — Нет, все в порядке, — отмахивается Вьяго, продолжая смотреть кино одним глазом. — Просто давай в следующий раз посмотрим что-то менее… напряженное? Антон даже не успевает задуматься над тем, что Вьяго предлагает встретиться еще раз, и отвечает: — В следующий раз выберу что-то максимально безобидное. Например, мультик. — Мультик? — заинтересованно поворачивается к нему Вьяго и даже открывает второй глаз. Антон пытается сдержать смех, потому что вампир выглядит очень забавно, пытаясь в очередной раз не испугаться яркой вспышки на экране и узнать побольше о мультипликации. В следующую пятницу они встретиться не могут, потому что полнолуние все ближе, и Антону нужно больше времени уделять стае. Вьяго понимающе кивает, и они решают, что первая пятница после ночи покера отлично подходит. Антону в какой-то момент кажется, что их договоренность не продержится две недели и вампир передумает, но ничего подобного не происходит. Вьяго, как всегда, ждет его на перекрестке в назначенный день. Вообще Антону ужасно нравится, что Вьяго никогда не опаздывает. А еще нравится, что тот всегда спрашивает у него, как дела, и действительно слушает ответ. Редкое качество для собеседника в современном мире, где многие просто задают кучу вопросов, не стремясь услышать ответ. Может, дело в том, что Вьяго родился в эпоху, когда люди еще никуда не торопились, но Антон не уверен в этом. После этой пятницы наступает другая, а за ней еще одна. И как-то входит в привычку, что они встречаются раз в неделю у Антона, чтобы посмотреть очередной фильм. Вьяго уже сам готовит себе попкорн в микроволновке, чем страшно гордится. Как-то Антон скачивает вместо одного фильма два, потому что один из них идет всего час, а он уже привык, что их ночные посиделки вместе с просмотром и обсуждением длятся как минимум три часа. Вьяго приходит в полный восторг от того, что можно смотреть целых два фильма за раз, можно подумать, что в кинотеатре было по-другому. Но Антону тоже на самом деле нравится эта идея, и после этого они всегда смотрят два фильма за ночь. В какой-то момент Антон предлагает посмотреть трилогию «Властелина колец», потому что нельзя же жить в Новой Зеландии, если ты ни разу не смотрел этот фильм. Но за одну ночь они, конечно же, не успевают. Вьяго выглядит взволнованным и расстроенным после конца второго фильма. — А вдруг Фродо и Сэм не доберутся до Ородруина? — спрашивает он. — Нужно ждать еще целую неделю, чтобы узнать. Антон прикидывает загруженность своего расписания и предлагает: — Можем посмотреть в ночь со вторника на среду. Я не очень занят, так что могу себе позволить лечь попозже. — О, спасибо, — радостно хлопает в ладоши Вьяго и аж подпрыгивает на диване от нетерпения. — Мне кажется, я бы только и делал, что думал, чем же закончится история. — Всегда можно прочитать книгу, — усмехается Антон. — Но тогда мне будет неинтересно смотреть, — с потрясающей непосредственностью парирует Вьяго. Антон решает ему не возражать и просто улыбается в ответ. Теперь они начинают встречаться и среди недели, потому что Антон понимает, что его график вполне позволяет короткие ночные сеансы в один фильм. К тому же ему по-прежнему интересно и приятно проводить время в обществе Вьяго, а Вьяго всегда выглядит ужасно довольным и радостным, когда приходит в гости к Антону. Антон не видит ничего плохого в их общении. Если Стю может дружить с Ником, то почему Антон не может с Вьяго? Правда, со стаей он об этом почему-то не говорит. Не скрывает, нет, просто к слову не приходится. У них и без того куча забот: то Клифтон заболеет чем-то прямо перед полнолунием, то оба Нейтана подерутся из-за пустяка, то Дион снова поссорится со своей девушкой. Проходит почти полгода, а Вьяго с Антоном по-прежнему продолжают встречаться по два раза в неделю и смотреть фильмы. Однажды в пятницу Антон, замотанный после работы, даже засыпает в конце второго фильма. Просыпается он с первыми лучами солнца и какое-то время пытается понять, почему лежит на диване, укрытый пледом, а не в кровати. Потом вспоминает, что они с Вьяго смотрели кино, и на мгновение пугается, видя рассвет за окном. Но волчье чутье быстро подсказывает, что он в квартире один. Антон встает и с удивлением обнаруживает, что миска из-под попкорна помыта, бутылка из-под пива в нужном баке для переработки, а входная дверь закрыта на защелкивающийся замок. Антон некоторое время стоит с пледом, который по-прежнему накинут на плечи, и в какой-то растерянности пытается понять, как так получилось, что он так крепко заснул в присутствии вампира и даже не среагировал, когда тот уходил. В следующий раз Вьяго не упоминает об этом, и Антон тоже молчит. В конце концов, что в этом особенного? Они так много времени проводят вместе, что Антон научился расслабляться в присутствии вампира, ведь тот всегда так безукоризненно вежлив и дружелюбен. А еще от Вьяго продолжает пахнуть не так, как от других вампиров, никакой крови. Антон думал, что так бывает не всегда, но теперь понимает, что это обычный запах Вьяго. Почему-то от этого тоже становится спокойно и легко. При просмотре очередного фильма Вьяго спрашивает: — А что такое «Достучаться до небес»? — Фильм, — отвечает Антон, припоминая, что смотрел его когда-то. — Выдуманный? — Нет, вполне реальный. Почему ты спрашиваешь? — Я уже третий раз слышу это название в фильмах, которые мы смотрим, — поясняет Вьяго. — Так бывает, — говорит Антон. — Если фильм культовый, то к нему могут делать отсылки или просто упоминать в других картинах. — А мы можем его посмотреть? — с надеждой спрашивает Вьяго. — Почему нет. Для этой пятницы мы еще не выбрали второй фильм. — Тогда давай выберем «Достучаться до небес», — улыбается Вьяго. — И пусть он будет первым фильмом. Мне очень любопытно посмотреть. — Без проблем. Антон всегда легко соглашается со всем, что связано с порядком просмотра фильмов. И только один раз они спорили, что нужно смотреть сначала — «Принцессу-невесту» или «Терминатора». В итоге победил Вьяго, но потом все-таки признал, что нужно было начать с «Терминатора». Антон тогда был крайне доволен этой маленькой победой. В четверг Клифтон внезапно предлагает Антону и Стю сходить в бар и пропустить по кружечке пива, пока до полнолуния еще больше недели и есть время немного расслабиться. Антон вежливо отказывается, понимая, что у него уже есть планы. А потом ловит себя на мысли, что уже давно вписал кинопросмотры с Вьяго в свое расписание, и поражается тому, что меньше чем за полгода эти встречи стали для него так важны. Клифтон не настаивает и достаточно спокойно принимает отказ, но украдкой переглядывается со Стю, когда думает, что Антон не видит. Наверное, стоит в какой-то момент рассказать стае о своей дружбе с Вьяго. Но не перед полнолунием же, решает Антон. Антон замечает, что Вьяго начал чувствовать себя свободнее в его квартире. Он больше не стесняется залезать в посудный шкаф за миской для попкорна или аккуратно складывать плед, который Антон бросил на спинку дивана накануне. Это распространяется не только на квартиру, но и на самого Антона. Вьяго чаще смеется в его присутствии, не пытаясь скрыть клыки, жалуется на соседей и их постоянные попытки увильнуть от домашних обязанностей, честно отвечает на вопрос «как дела», не пытаясь прикрыться стандартным «все нормально». Однажды Вьяго даже говорит: — Спасибо, что проводишь со мной так много времени. Я очень признателен. Не знаю, как бы я пережил уход Катерины, если бы не наши совместные просмотры. От такой честности у Антона мурашки бегут по шее. Он осторожно похлопывает Вьяго по плечу и говорит: — Не за что, приятель. А сам не может перестать думать о том, что Вьяго говорит о своем переживании в прошедшем времени. Возможно, Антону и правда удалось помочь. Хотя это совсем не значит, что он готов отказаться от их регулярных встреч. «Достучаться до небес» оказывается именно таким, каким Антон его запомнил: трогательным, забавным, но очень грустным. Вьяго совсем затихает во время просмотра, а в особо напряженных, драматичных местах начинает как-то медленно двигаться по дивану в сторону Антона. Антон и раньше замечал эту склонность Вьяго быть ближе, когда он слишком нервничает или переживает из-за происходящего на экране, но обычно между ними всегда оставалось пространство. Сегодня первый раз плечо Вьяго мягко касается его плеча, а вампир даже не замечает этого, не отрываясь от фильма. Антон украдкой смотрит на руки Вьяго, которые тот положил себе на колени. Пальцы непроизвольно сминают брюки. Похоже, вампир в самом деле принимает фильм близко к сердцу. Эта черта Антону тоже ужасно нравится во Вьяго, наравне с его умением приходить вовремя и аккуратностью, а может, даже больше. Главные герои наконец достигают пляжа, и Вьяго восхищенно выдыхает, видимо, впечатлившись видом моря. Но уже через мгновение он хмурится, вслушиваясь в последний диалог персонажей. Наверное, если бы кожа вампира и так не была бледной, то костяшки пальцев точно бы побелели от того, как сильно он сжимает кулаки. Антон больше не может смотреть на эти эмоциональные метания, ощущая, как вздрагивает его плечо. Он решительно тянется и опускает свою ладонь поверх руки Вьяго, пытаясь как-то поддержать. Кожа вампира очень гладкая и прохладная, касаться ее на удивление приятно. Когда один из персонажей опускает голову на плечо другого, Вьяго резко выпрямляется и замирает. Антон чуть сжимает руку, ощущая, как медленно расслабляются пальцы вампира под его ладонью. Он очень надеется, что Вьяго не сочтет его жест грубым. На экране уже идут титры и звучит музыка, Антон не помнит, в какой момент закончился фильм. Он сидит и смотрит то на свою руку, которая по-прежнему лежит поверх руки Вьяго, то на вампира, который, судя по застывшему взгляду в никуда, вряд ли читает список ролей. Проходит еще несколько минут, одна музыка сменяет другую, и тут Вьяго негромко произносит, не поворачивая головы: — Я никогда не был на пляже. Антон вздрагивает при звуке его голоса и поспешно убирает руку, чувствуя себя немного неловко. Он откашливается, чтобы прочистить горло, но звучит все равно несколько хрипло: — Ты же живешь в Веллингтоне не первый десяток лет, неужели никогда не видел моря? — Видел, — Вьяго наконец поворачивается к Антону и грустно улыбается. — Когда отплывал на корабле за Катериной и потом, когда приплыл в Новую Зеландию. — И ты ни разу не ездил к морю? Ну, после того как поселился тут. Вьяго качает головой. — Я как-то упоминал, что Влад и Дикон любят бывать в клубах и центре города, там легче найти жертв. И совсем не любят природу. Антон снова ощущает это странное желание: сказать и сделать что угодно, лишь бы это печальное выражение стерлось с бледного лица. Он борется с собой буквально несколько секунд, потом понимает, что это не имеет смысла, и предлагает: — Хочешь, съездим на пляж? Вьяго пугающе долго молчит и внимательно смотрит на Антона. Его взгляд кажется особенно темным и глубоким в отсветах телевизора. — Ты сделаешь это для меня? — робко спрашивает Вьяго. — Это как-то неправильно, что ты столько здесь живешь и ни разу не был на пляже, — говорит Антон. — Я знаю одно классное место. Мы с парнями иногда ездим туда в полнолуние. Там безлюдно по ночам и можно побегать, не боясь, что кто-то попадется стае, — сделав короткую паузу, Антон чуть тише добавляет: — А еще там очень красиво. Если хочешь, поехали. — Очень хочу, — легко улыбается Вьяго. — В следующую пятницу? — Давай завтра, — решается Антон. — У меня нет планов на субботу, я могу выспаться днем, а после заката заеду за тобой. Глаза Вьяго восторженно расширяются, и на мгновение Антону кажется, что сейчас вампир от радости его обнимет, но этого не происходит. И Антон старается игнорировать странный укол сожаления. — Буду ждать с нетерпением, — Вьяго снова улыбается и откидывается на спинку дивана. — Можно сказать, что уже жду. Антон улыбается в ответ, ощущая радость предвкушения от скорой поездки. Он и сам давненько не выбирался на пляж. В последнее время они с парнями проводят полнолуние в городе, приковавшись цепями к деревьям в особо безлюдных местах. Они с Вьяго обмениваются еще несколькими фразами, а потом вампир собирается уходить. И в этот раз решает, что его не нужно подвозить. Антон наблюдает, как Вьяго мгновенно превращается в летучую мышь и, сделав круг под потолком, вылетает в открытую форточку, пискнув на прощание. Еще как-то время Антон в задумчивости смотрит на последний кадр титров, что завис на телевизоре, и думает, что вообще-то они собирались смотреть два фильма. Но Вьяго уже ушел, а продолжать просмотр одному нет никакого желания. Антон ложится спать непривычно рано для пятницы и очень долго не может уснуть. Ему не дает покоя то ощущение прохлады, что исходило от руки Вьяго, когда он к ней прикоснулся. *** Антон берет с собой термос и свитер на случай, если ночь окажется холодной. Около моря часто бывает сильный ветер. Немного подумав, кладет в машину плед. Вряд ли он пригодится, но все же. Сегодня Вьяго не стоит на привычном месте, когда Антон подъезжает к перекрестку. Он появляется через пять минут и, заметив машину, машет рукой. Антон думает, что Вьяго выглядит просто потрясающе в белоснежной рубашке с жабо, в изящном черном галстуке на шее и в темно-фиолетовом камзоле, который раньше не надевал. Во всяком случае, Антон не может вспомнить, чтобы видел на вампире такой раньше. Вьяго садится на привычное место. Мало кто ездит вместе с Антоном в машине, поэтому переднее сиденье давно отрегулировано под Вьяго, чтобы ему было удобнее. — Не терпится попасть на пляж, — признается вампир и смотрит на Антона сияющими глазами. Он явно очень воодушевлен и взволнован предстоящей поездкой. Антон чувствует себя точно так же, хотя это далеко не первая его поездка к морю. Пока они едут по городу, Вьяго рассказывает забавные истории про своих соседей: про то, как Дикон как-то не закрыл форточку, и к ним влетела чайка. Птица перепугала всех своим криком, заставив проснуться в полдень. И если бы не Петер, который поймал и сожрал чертово создание, они бы до самой ночи носились по дому, пытаясь отловить нарушительницу спокойствия. Когда городская трасса сменяется шоссе, Вьяго замолкает, жадно всматриваясь в ночь. Он даже приоткрывает окно, чтобы свежий ветер задувал в салон. Антон делает музыку погромче, и какое-то время они просто наслаждаются дорогой. Потом по радио начинает играть трек, который очень любит Деклан, и Антон вспоминает, как они стаей ехали на пляж в полнолуние, чтобы вволю побегать, не опасаясь столкновений с людьми. Вьяго внимательно слушает и тихо хихикает, когда Антон рассказывает историю, как перевоплотившийся Дион пытался пройти по лунной дорожке, которая так красиво блестела на воде, а потом доказывал всем, что где-то слышал, что оборотни так могут. За этими разговорами они не замечают, как доезжают до места назначения. Антон сворачивает к кустам, паркуя машину так, чтобы ее не было видно с дороги. Прихватив с собой свитер, он первый идет сквозь деревья, указывая дорогу. Ветер усиливается, бросая в лицо мелкий песок. Антон чувствует, какой мягкой становится почва под ногами. Отодвинув ветки, он проходит чуть вперед и замирает, вдыхая первый порыв соленого ветра. Рядом шуршит листва, и Вьяго встает рядом, вглядываясь в горизонт. Перед ними раскинулось темное море, которое плавно перетекает в небо, наполовину затянутое облаками. Кое-где в разрывах облаков просвечивают яркие колючие звезды. Песчаный берег, огражденный с одной стороны скалами, тянется очень далеко, скрываясь за особо крутым изгибом линии моря. — Как красиво, — завороженно глядя перед собой, выдыхает Вьяго. — Да, здесь здорово, — мягко улыбается Антон. В глубине души он очень рад, что его любимый пляж произвел такое впечатление на Вьяго. Еще немного они стоят, разглядывая окрестности, потом Антон предлагает спуститься ближе к морю. Они идут рядом вдоль кромки воды, оставляя следы на мокром песке. Один раз волна доходит до самых кроссовок Антона, и Вьяго смешно ойкает, отходя подальше, чтобы не замочить свою обувь. — Значит, вы со стаей приезжаете сюда, чтобы провести полнолуние? — внезапно нарушает приятное молчание Вьяго. Уже какое-то время они идут, не произнося ни слова, лишь изредка улыбаясь друг другу и проглядывающим сквозь облака звездам. Ветер давно растрепал обычно уложенные кудри вампира, и от этого он выглядит очень по-человечески, несмотря на свой устаревший костюм. — Иногда приезжаем, — кивает Антон, пытаясь перестать так откровенно пялиться на собеседника. — Вообще парням нравится свободно бегать после обращения. Никаких тебе цепей, которые неприятно врезаются в тело. У Деклана даже как-то осталась рана, которая достаточно долго заживала. Для оборотня, конечно. — Антон, — как-то неуверенно зовет его Вьяго. — Могу я задать личный вопрос? — Конечно, — несколько удивленно отвечает Антон. Он не может вспомнить, чтобы вампир когда-то спрашивал что-то настолько личное, на что требовалось отдельное разрешение. — А обращение — это больно? — спрашивает Вьяго и даже останавливается в ожидании ответа. — Оу, — Антон немного теряется от подобного вопроса, но не видит в нем ничего плохого. — Зависит от того, насколько оборотень сопротивляется обращению. Вьяго продолжает выжидающе смотреть, и Антон понимает, что нужно рассказать несколько подробнее. — Обращение в полнолуние — это не совсем добровольная штука. По сути, оборотни не могут иначе. В другие дни мы способны выбирать, в какой форме находиться, но только не в полнолуние. Поэтому определенные болевые ощущения мы испытываем. Но чаще всего это похоже на короткий всплеск боли. Как будто ты с разбегу ударился обо что-то твердое. — А что будет, если сопротивляться? — тихо интересуется Вьяго. Антон хмыкает, вспоминая слова своего первого альфы про то, что нужно дать внутреннему зверю свободу, и тогда он не причинит вреда. — Обычно всех новообращенных предупреждают, что сопротивляться зову луны не надо. Просто стоит довериться своему телу. Но не всем везет сразу встретить стаю и обзавестись альфой. К сожалению, бывают случаи, когда оборотень, укусивший человека, убегает, и человек еще не знает, что с ним произошло. Тогда первое обращение может быть очень болезненным. Среди оборотней вообще ходят легенды, что можно умереть, если слишком долго сопротивляться обращению. Обычно ими запугивают новичков, — Антон усмехается. — Нейтан М. активно запугивал этим Диона, когда тот только присоединился к нам. — Но это неправда? — почему-то дрогнувшим голосом спрашивает Вьяго. — Гарантировать, конечно, не могу. Но Дилан, мой первый вожак, всегда говорил, что это сказки. — А ты… ты когда-нибудь сопротивлялся обращению? — волны почти заглушают слова Вьяго, и если бы не волчий слух, то Антон бы не расслышал, что он сказал. — Первые обращения были не из приятных, — признается Антон, но, замечая странное несчастное выражение на лице вампира, поспешно добавляет: — Но мне очень повезло, что я сразу попал в стаю, и наш альфа был рядом каждое полнолуние, чтобы помочь, если вдруг что-то пойдет не так. — Это же твоя не первая стая, не так ли? — осторожно спрашивает Вьяго. — Я видел фотографию у тебя на комоде. Там были оба Нейтана, Деклан и еще четверо, которых я не знаю. — Так и есть, — улыбка против воли выходит грустной. Антон уже давно смирился с потерей, но не может заставить себя вспоминать о друзьях без этого щемящего чувства тоски в груди. — Извини, — тут же говорит Вьяго, явно замечая перемену в настроении Антона. — Мне не стоило спрашивать. — Все нормально, — спокойно отвечает Антон и понимает, что говорит чистую правду. Более того, ему кажется, что именно здесь и сейчас он готов поговорить об этом. Он готов поговорить об этом с Вьяго и больше ни с кем. Деклан и оба Нейтана не стремятся вспоминать их общее прошлое, да и Антон не настаивает, но иногда на него накатывает тоска и хочется выть на Луну, даже если она еще не появилась на небе. — Знаешь, я же не родился оборотнем, — начинает свой рассказ Антон и делает приглашающий жест, чтобы они продолжили прогулку. — Оборотнями вообще не рождаются. Даже если кто-то из родителей превращен, — и, подумав, поясняет: — Даже если оба родителя оборотни, все равно родится человек. И будет таким, пока его не укусят. Забавно, правда? Вьяго неопределенно пожимает плечами, по нему непонятно, о чем он сейчас думает, но явно слушает очень внимательно. И Антон продолжает: — Мне было двадцать восемь. Я тогда подрабатывал на складе и брал вечерние смены, чтобы поднакопить на первый взнос по ипотеке. Возвращался с работы позже обычного, было слегка за полночь, решил срезать через парк, — Антон качает головой, поражаясь собственному идиотизму. — Там-то на меня и напал оборотень. Я плохо его рассмотрел, фонари не горели, было темно. Подумал, что это огромная бродячая собака. Это хотя бы звучало разумно. Покусали меня несильно, я даже смог самостоятельно добраться до больницы. Там мне уже обработали раны, перевязали, поставили уколы от бешенства, сказали прийти на осмотр через пару недель. Я, собственно, так и хотел сделать, но Дилан нашел меня раньше. — Дилан, — почти по слогам повторяет Вьяго. — Это мужчина на фотографии, который выглядел старше всех? — Все верно, — кивает Антон, поражаясь наблюдательности вампира, а ведь казалось, что в первый раз, когда пришел в гости, он рассматривал фотографии совсем недолго и больше не уделял им внимания. — Дилан был альфой нашей стаи. Он искал меня после того нападения, потому что чувствовал ответственность за произошедшее. Новенький в стае, Тейн, сбежал от него в полнолуние и бродил по парку, когда через него шел я. Таким образом стая увеличилась на двух оборотней за короткий срок. — И ты сразу поверил в то, что стал оборотнем? — вопросительно смотрит на него Вьяго. — Нет, вовсе нет, — смеется Антон, вспоминая свой первый разговор с Диланом. — Я послал его… — он сглатывает ругательное слово, — далеко и надолго. Вьяго улыбается на эту заминку, Антон улыбается в ответ, понимая, что временами слишком трепетно соблюдает девиз «Оборотни не ругаются» даже вне стаи. — Но Дилан был очень настойчивым. Он почти месяц ходил за мной, объясняя, что к чему, и уговаривая обратить внимание на изменения, что происходят со мной. — Это было сложно? — шепотом говорит Вьяго. — Сложно, — вздыхает Антон. — Оборотни — ведь это что-то из мифов, что-то страшное и не существующее в реальной жизни. Сложно поверить, что теперь ты и есть это что-то. Вьяго ничего на это не отвечает, но Антон знает, что сейчас они точно понимают друг друга. Оборотень, вампир — не важно, ощущение нереальности момента, когда ты понимаешь, что больше не человек, всегда ужасно. — А потом было полнолуние. И тогда я поверил всему, что говорил Дилан. Хорошо, что он был рядом и не дал мне наделать глупостей. И так я попал в свою первую стаю. — А что случилось потом? — осторожно интересуется Вьяго, но тут же поспешно прибавляет: — Можешь не отвечать. — Это не секрет, — отмахивается Антон, а про себя прибавляет: «Для тебя не секрет». — На часть нашей стаи напали охотники на оборотней. Как ты можешь догадаться, меня, Деклана и Нейтанов не было тогда в городе. Мы узнали о случившемся, когда вернулись, от стаи из соседнего района. Они сказали, что была настоящая бойня. Наши четверо против семи охотников. Не выжил никто. Тейн скончался последним от серебряной пули, успев перегрызть глотку оставшемуся охотнику, — Антон на мгновение замолкает, пытаясь отогнать воспоминание о бетоне, залитом кровью друзей, и запахе смерти, который стоял в маленьком помещении бильярдной, куда они частенько ходили все вместе. — Мне жаль, — искренне произносит Вьяго, легко дотрагивается до плеча Антона и чуть сжимает, выражая поддержку. — Спасибо. Они были отличными ребятами, — Антон чувствует, как дергаются уголки губ, но не может заставить себя улыбнуться. — После этого в нашей стае альфой стал я. Ребята говорили, что Дилан изначально готовил меня к этому. Но он бы еще долго был вожаком, если бы не проклятые охотники. Антон думает, можно ли считать слово «проклятые» ругательством, но решает, что другого найти не в силах. Он сглатывает комок, появившийся в горле, и пытается отвлечься на волны, мерно бегущие к берегу. Вьяго не убирает руку с его плеча, пока Антон снова не начинает говорить. — Где-то через полгода к нам присоединился Клифтон. Мы нашли его на окраине нашего квартала. Судя по всему, на него напали какие-то заезжие оборотни и просто бросили, надеясь, что он умрет. Но Клифтон упрямый, — хмыкает Антон. — Он выкарабкался, и мы предложили присоединиться к нашей стае. Позже произошел инцидент с Дионом. Тут полностью моя вина, — Антон вздыхает, зная, что совершил почти ту же ошибку, что когда-то Дилан. — Я не уследил за Клифтоном в его второе полнолуние. Не учел, что парня слишком разносит. Дерево, к которому он был прикован, сломалось, как прутик. Очень долгое время наша стая не пополнялась. Честно сказать, я делал все возможное, чтобы этого не случилось. Но было полнолуние, а вы возвращались после Маскарада… — Антон разводит руками, показывая, что там он уже был бессилен. — Остальное ты знаешь. — Так к вам присоединился Стю, — заканчивает за него Вьяго. — Именно так. — Знаешь, а ведь Дикон даже извинился перед Стю. Он очень долго считал, что все произошло из-за того, что он вас задирал. — Отчасти это правда, — соглашается Антон. — Плюс не то время и не то место. — С одной стороны, мне жаль, что так вышло, — говорит Вьяго и смотрит прямо в глаза Антону, а потом переводит взгляд на темный горизонт. — А с другой стороны… благодаря этому мы познакомились со стаей ближе. Я познакомился ближе с тобой. Антон не находит, что возразить. Он уже не раз думал об этом и до сих пор не может себя заставить пожалеть о том, что Стю стал частью стаи. Мало того что Стю отличный парень, так он и правда очень поспособствовал примирению и сближению с вампирами. Антон уже не представляет своей жизни без постоянных киноночей с Вьяго, без их общения, да и ребята очень любят ночной покер и прочую дружескую возню. Вьяго, возможно, принимает его молчание за сомнение или нежелание об этом говорить, потому что поджимает губы и ускоряет шаг. Антон мысленно чертыхается и тут же укоряет себя, и пытается догнать вампира. — Знаешь, — говорит Антон, подстраиваясь под быстрый шаг. — Я тоже рад, что Стю теперь в стае и что мы познакомились ближе. Антон сам поражается своей смелости. Он не собирался говорить это вслух. Никогда. Но оно явно того стоило, потому что Вьяго замедляется, а потом и вовсе останавливается и спрашивает: — Правда? — темные глаза смотрят с откровенной надеждой, и Антон немного теряется и бормочет: — Ну конечно. Вьяго переминается с ноги на ногу, а потом все-таки говорит: — Могу я задать еще один вопрос? — Я думал, что мы уже с этим определились, — тепло улыбается Антон. — Конечно, можешь. Вампир закусывает нижнюю губу, от чего становится видно кончики клыков. Антон может поклясться, что тот нервничает, но не может понять причину. Наконец Вьяго решается и спрашивает: — Антон, как долго живут оборотни? Как люди? Антон озадаченно смотрит на Вьяго. Его вопросы сегодня застают врасплох. А еще почему-то кажется, что вампир уже не один раз думал о них и только сейчас решился задать. — Обычно оборотни живут раза в три дольше людей, — медленно говорит Антон, пытаясь обдумать, что можно еще прибавить. — Мы стареем медленнее. У нас очень быстрая регенерация. Частенько кому-то из наших приходится уезжать в другой город и менять имя, потому что люди начинают нервничать, когда тебе уже за восемьдесят, а выглядишь ты все еще на тридцать или даже меньше. Но вообще у оборотней редко бывает шанс дожить даже до двухсот. — Почему? — обеспокоенно спрашивает Вьяго и мнет рукав своей изысканной рубашки. — Несчастные случаи, драки друг с другом, охотники, — перечисляет Антон. — Был случай, когда одного оборотня из соседнего района в лесу задрали медведи. Глупо вышло, но не стоило заходить на их территории во время брачного периода. — А сколько было Дилану, когда он погиб? — Оу… — необычная дрожь в голосе Вьяго снова сбивает с толку и заставляет замедлить шаг. — Ему было чуть за сто, если не ошибаюсь. — А сколько сейчас тебе? — тут же следует вопрос. — Пятьдесят восемь, но выгляжу почти так, как когда меня укусили, — улыбается Антон в ответ. — Я, по сути, живу свою первую человеческую жизнь. Разве что работы стараюсь менять почаще, чтобы не примелькаться. — Тебе нравится жить среди людей? — Никогда не задумывался об этом, — честно отвечает Антон и немного хмурится, наблюдая, как грустнеет Вьяго с каждым его ответом. — Я всегда так жил. Некоторые привычки пришлось пересмотреть… Но в целом… Иногда все еще бывают моменты, когда мне кажется, что я человек. — А я вот уже давно не помню, каково это… быть человеком и жить среди людей, — тихо говорит Вьяго. Они останавливаются у подножья скал, которые уходят в море, перекрывая путь дальше. То, что с пляжа есть всего один выход через сушу, если конечно не начинать карабкаться вверх, Антон тоже считает плюсом для полнолуний, но, пожалуй, сейчас он бы предпочел продолжить движение, а не делать эту заминку, чтобы развернуться и пойти назад. Между ними повисает напряженное молчание, которое неприятно щекочет нервы. И если бы у Антона была сейчас шерсть на загривке, то она непременно встала бы дыбом. Вьяго смотрит себе под ноги и даже не отскакивает, когда волна доходит до подошвы его сапог. Антон неуверенно тянется и дотрагивается кончиками пальцев до рукава камзола, привлекая внимание. Вьяго вскидывает голову и несколько растерянно смотрит на него, словно на какое-то время потерялся в своих мыслях и только сейчас осознал, где и с кем находится. — Вьяго, — решаясь, говорит Антон. — А могу я тоже кое-что у тебя спросить? — Все что угодно, — с готовностью отвечает тот. И Антон чувствует странный укол вины за то, что не ощущал в себе такой же уверенности, когда вопросы задавал Вьяго. Но он точно знает, что давно хотел и боялся спросить. — Вьяго, как ты стал вампиром? — негромко спрашивает Антон и старается не отводить взгляд. Если набрался смелости спросить, имей смелость услышать ответ, даже если Вьяго скажет, что это не его дело. — Не самая интересная история, — спокойно отвечает вампир. — Но я могу рассказать. — Я бы хотел послушать, — Антон пытается вежливо подтолкнуть Вьяго к рассказу, хотя вампир явно не очень сопротивляется, скорее собирается с мыслями. — Я умер достаточно давно, — наконец начинает Вьяго. Его шаг становится более размеренным, в такт словам. — Но, знаешь, сложно забыть собственную смерть даже через триста лет. Хотя она уже не вызывает столько эмоций, как раньше, — усмехается Вьяго. — Мой отец был небогатым землевладельцем. Раньше в Германии таких было много. Титул есть, а денег почти нет. Моя мать — египетская танцовщица — проезжала через нашу провинцию с цирком. Ей чем-то понравился мой отец, и она задержалась. Может быть, зря… — Вьяго поднимает взгляд на просвет между облаками, и звезды отражаются в его темных глазах. — Через какое-то время родился я. Но, к сожалению, мама не выжила. Я знаю о ней только по рассказам отца. Он был неплохим человеком, хоть и слишком религиозным. Считал, что должен молиться минимум три раза в день, чтобы парень наверху простил его за связь с женщиной вне брака. Но в то время это было нормально. Многие сначала делали, потом молили о прощении греха, — Вьяго криво улыбается и продолжает: — Вся семья отца погибла несколькими годами ранее от вспышки холеры, может, поэтому он оставил меня при себе. У меня не было никаких прав на имение и землю, потому что я был незаконнорожденным. Но отец все равно дал мне хорошее воспитание и образование, — Вьяго смотрит на Антона и спрашивает: — Наверное, тебе все это кажется таким далеким и диким? — Нет-нет, — мотает головой Антон. — Продолжай, пожалуйста. Все, что он знал о прошлом Вьяго до этого, было в основном почерпнуто из насмешливых комментариев его соседей-вампиров о том, что тот педантичен, слишком любит наряжаться и родился в XVII веке. Последний факт Антону всегда было сложно уложить в голове, несмотря на то что Владислав, например, явно еще старше. — В общем, я рос в имении вблизи небольшой деревни, — Вьяго послушно продолжает рассказ и с его лица пропадают всякие эмоции, теперь это только красивая маска. Антону это кажется неправильным, но он старается не прерывать вампира и просто неотрывно следит за его профилем, давно забыв о том, что они приехали любоваться морем и пляжем. — Слуги меня не слишком любили. В XVII веке в Германии с моим цветом кожи дворян не было, но им приходилось со мной считаться, потому что отец приказал. Кажется, их это злило, — голос Вьяго звучит так ровно, словно он читает страницу старой летописи. — Я почти не общался со сверстниками, меня сторонились. Деревню отец запрещал посещать. Ходили слухи, что оттуда регулярно пропадают люди, но в поместье считали, что это лишь сказки, — легкая усмешка кривит губы Вьяго. — Поговаривали, что владелец соседних земель — какой-то монстр, охотящийся на людей. Антон вздрагивает от этой фразы. Ему очень сложно представить, каково это — расти в такой враждебной среде, когда слово «цивилизация» не имеет ничего общего с современностью. Никакой защиты прав людей, никакой медицины — ничего. Но вот он — Вьяго, спокойный, рассудительный, очень дружелюбный и милый (особенно для вампира). Совсем не похож на представителя своего времени. Может, это долгая жизнь сделала его таким, а может, он был таким всегда. Антон не знает, но у него возникает странный порыв — протянуть руку и обнять Вьяго за плечи, чтобы защитить и поддержать. Естественно, он давит в себе это желание, продолжая идти рядом с вампиром, иногда касаясь рукавом куртки его камзола. — Отец умер зимой от какой-то лихорадки, когда мне было двадцать пять или двадцать семь. Я уже и не вспомню, — Вьяго звучит как-то потеряно. — Его лечили кровопусканием. Тогда все лечили кровопусканием. Болит голова — лекарь сделает кровопускание, поднялась температура — кровопускание поможет. Это был ответ на любой вопрос. Глупо, правда? — между бровями Вьяго залегает складка, которую Антону отчаянно хочется разгладить, проведя указательным пальцем. — Ник не так давно рассказал, что медицина шагнула далеко вперед. И давно доказала, что нельзя вылечить кровопусканием все болезни. Я, конечно, рад, что больше не могу заболеть, но это все равно приятная новость. — Определенно. Медицина очень продвинулась с XVII века, — соглашается Антон, видя, что Вьяго ждет подтверждения своим словам. — После смерти отца я остался один, — продолжает вампир после того, как убеждается, что Антон полностью поддерживает его позицию по поводу современной медицины. — Слуги меня не признавали, никаких прав на поместье я не имел, так что решил уехать в город с тем немногим, что у меня было. И хотя лицо Вьяго остается непроницаемым, Антон понимает, что говорить ему стало тяжелее. — Я взял лошадь, которую подарил мне отец. На дворе была ранняя весна… Ужасно промозглая погода, мелкий дождь, грязь на дорогах. Не лучшее время для долгого путешествия, но и оставаться совсем не хотелось. Когда я ехал через лес, пересекая границу земель отца, наткнулся на банду разбойников. Мы в поместье не слышали, что в наших лесах завелись разбойники, а крестьяне бы точно об этом говорили. Возможно, собрали бы ополчение, чтобы избавиться от банды. Так уже делали… Но эти, наверное, были проездом или появились недавно. Не знаю… — Вьяго разводит руками, показывая, что у него нет достоверных фактов, как будто это важно. — Я был легкой добычей. Никогда не умел хорошо драться. Вьяго замолкает, Антон чувствует, как кулаки сжимаются сами собой. Ему отчаянно хочется сделать хоть что-то… хочется переместиться в прошлое и разорвать тех людей в клочки. Это плохие мысли. Антон не одобряет убийство людей, но сейчас он просто не может себя убедить, что каждая жизнь ценна. Только не тогда, когда губы Вьяго ломаются в подобии улыбки, а лицо при этом кажется неестественно спокойным и отстраненным. — Им явно было скучно, — ровно говорит вампир. — Они ждали ночи, чтобы двинуться дальше через леса. А я был каким-никаким, но развлечением. Только поэтому меня не прирезали сразу после того, как забрали лошадь и деньги. Антон не верит, что произносит это, но слова вырываются раньше, чем он успевает себя остановить: — И что случилось? Они убили тебя? — Нет, вовсе нет, — качает головой Вьяго. — В какой-то момент я надеялся, что они убьют меня, но этого не произошло. Просто, когда стемнело, бросили меня едва живого около какого-то дерева, — он задумчиво смотрит на свои пальцы, чуть выглядывающие из-под манжетов. — Я очень жалел, что они забрали мою шпагу… Просто надеялся, что скоро истеку кровью и все закончится. Но, как ты можешь догадаться, этого не произошло, — Вьяго внезапно смешно морщит нос и убирает волосы, прилипшие ко лбу. — Зато я убедился, что все слухи о нашем соседе правдивы. Он действительно был монстром. Точнее вампиром. Он проезжал со своими слугами по лесу. Ему показалось, что я неплохое дополнение его коллекции. Оказалось, что у него есть увлечение: создавать новых вампиров, а потом селить в своем замке… для украшения. Антон слышит короткую паузу в словах Вьяго, но ничего не уточняет. Если Вьяго не хочет об этом говорить, это его право. Он и так рассказал гораздо больше, чем Антон мог вообразить. — Кстати, Фридрих — так звали вампира, что меня обратил — познакомил меня с Владиславом, — оживляется Вьяго и первый раз за весь рассказ улыбается как обычно. — В замке Фридриха часто устраивались ночные балы, и как-то Владислав заглянул на один из таких. Тогда он был несколько другим, но его общество было гораздо приятнее, чем общество обычных гостей Фридриха. — И ты ушел с ним? — негромко спрашивает Антон. Ему отчаянно хочется, чтобы это было так, чтобы надменный Владислав забрал того Вьяго из чертового замка, в котором, судя по всему, не происходило ничего хорошего. — Нет-нет, я сбежал гораздо позже, — несколько легкомысленно отмахивается Вьяго. В его речь возвращается привычная легкость и живость. — Забавно, но это произошло очень вовремя. Пожалуй, в первый раз в жизни мне по-настоящему повезло, — Вьяго коротко и широко улыбается, демонстрируя белоснежные клыки. — Позже я узнал, что на следующий день после моего побега в замок Фридриха пришли крестьяне с факелами и осиновыми кольями. Они сожгли все дотла и убили всех, кого превратил Фридрих. И его самого тоже. Ходили слухи, что какое-то время его труп висел на обгоревших воротах, куда его пригвоздили колом. Но это, конечно, полнейшая ерунда. Они почти доходят до холма, с которого спустились на пляж, и останавливаются. Антон смотрит на Вьяго и не знает, что нужно сказать. Какая-то часть его жалеет, что он задал этот вопрос, но другая искренне рада, что теперь он знает и что Вьяго настолько ему доверяет, что рассказал правду о своем обращении. Вот только что теперь с этой правдой делать, Антон не понимает. — Вьяго, мне так жаль, — как можно мягче произносит Антон и пытается поймать взгляд карих глаз. — О чем ты? — удивленно моргает вампир, словно искренне не понимает. — Это все… то, как ты умер, — пытается объяснить Антон, но сбивается, ощущая накатывающие волны гнева. Хорошо, что до полнолуния еще пара недель и волка, живущего внутри, можно сдержать, несмотря на то что он рвется мстить давно умершим людям. — Ерунда, я же сказал, что это было больше трехсот лет назад. Раньше я даже плакал, когда вспоминал отца, поместье и жизнь человеком. Но нельзя же плакать и скорбеть вечно? Хотя… — Вьяго замирает и смотрит на горизонт. Антон понимает, что вампир безошибочно определил то место, где восходит солнце. — Иногда я скучаю по солнцу, — признается Вьяго и выглядит при этом почему-то виноватым. — По теплу от солнечных лучей на коже. По тому, как оно слепит глаза… Этот согревающий свет. Никакой огонь и лампы не заменят его. Хотя люди достаточно теплые, — а потом Вьяго прибавляет: — Ты очень теплый, Антон. От тебя исходит тепло, почти как от солнца. — Это потому, что температура тела оборотней выше, чем температура человеческого тела, — на автомате отвечает Антон. В этот момент в его голове творится форменный кавардак. История Вьяго все еще звучит в ушах, отдаваясь ноющей болью в сердце. Вампир как никогда выглядит одиноким и хрупким в своей старомодной одежде. Антон понимает, что это совсем не так, что Вьяго не слабый и уж точно не беззащитный, но то, как он говорит про солнце, то, как он пытается отрицать, что до сих пор переживает из-за произошедшего с ним больше трехсот лет назад, заставляет Антона негромко спросить: — Хочешь, я тебя обниму? Глаза Вьяго удивленно расширяются, и сам он выглядит несколько растерянным, и Антон снова жалеет о своих словах и поспешности, уже который раз за ночь. Но внезапно Вьяго делает маленький шажок вперед, оказываясь очень близко к Антону, и шепотом произносит: — Хочу. Дыхание Антона сбивается, но он не медлит ни секунды, боясь спугнуть или обидеть долгой заминкой. Он осторожно притягивает Вьяго к себе и крепко обнимает за плечи, позволяя вампиру уткнуться носом себе в шею. Ладони мягко скользят под расстегнутую куртку Антона, ложась на поясницу. Вьяго такой холодный, почти как ночной воздух, но это ощущается совсем иначе. Приятнее. Место, где щека вампира соприкасается с открытой шеей, словно горит. И Антон чувствует легкую дрожь, пробегающую по телу от этого жара. Фиолетовый камзол такой приятный на ощупь, что Антон бережно проводит по нему ладонями, пока не замирает в районе лопаток Вьяго. Его неожиданно приятно держать в объятиях. Это кажется очень правильным. От этого становится спокойнее. Антон не знает, сколько времени они так стоят. Он слышит свое учащенное сердцебиение и чувствует легкое дыхание Вьяго, хотя очевидно, что ему не нужно дышать, когда он не говорит. Антону не хочется двигаться, не хочется думать. Холодный ветер треплет его волосы, залезает по куртку, но вопреки логике ему совсем не холодно. Антон думает, что может стоять так вечно, но в какой-то момент его наручные часы начинают вибрировать. Он сам настроил их на оповещение, чтобы знать, что пора возвращаться. Рассвет уже скоро, а им еще нужно успеть доехать до города. — Вьяго, — нежно зовет Антон и проводит ладонью к воротнику камзола, почти задевая кончиками пальцев темные вьющиеся волосы на шее. — Нам пора уходить. — Еще чуточку, — просит Вьяго, чуть сильнее сжимая объятия. И они стоят еще какое-то время, пока Антон не вздыхает и не повторяет: — Вьяго, нам правда пора. — Я знаю, — тихо отвечает вампир и медленно отстраняется от него. Антон чувствует сожаление, когда Вьяго выскальзывает из его объятий. — Мы можем приехать сюда еще раз, — пытается подбодрить его Антон. — Было бы чудесно, — с готовностью отзывается Вьяго и улыбается. Антону отчаянно хочется поправить растрепанные волосы вампира. — Пойдем? Вьяго снова улыбается и кивает. А когда они поднимаются по холму вверх, почти невесомо берет руку Антона в свою. Антон в ответ осторожно сжимает холодные пальцы и не отпускает, пока они не садятся в машину. В голове у Антона мелькает мысль, что, возможно, это лучшая ночь в его жизни, несмотря ни на что. *** Они продолжают вместе смотреть фильмы и на следующей неделе встречаются трижды. Но теперь это ощущается совсем иначе, потому что Вьяго в самом начале придвигается поближе к Антону, а он вытягивает руку вдоль спинки дивана. И уже к середине фильма понимает, что обнимает вампира за плечи, а тот уютно привалился к его боку. Если бы не ответственность за стаю, Антон бы встречался с Вьяго каждую ночь. Эта мысль поражает, и Антон снова чувствует прилив вины за то, что меньше времени стал проводить с остальными оборотнями. Нет, они не сомневаются в своем альфе и не предъявляют претензии, но как-то при встрече интересуются, почему от него так сильно пахнет вампиром. Антон честно признается, что виделся с Вьяго, не уточняя, при каких обстоятельствах. Так как Стю тоже частенько видится с Ником без них, никого это вроде бы не удивляет, и тема кажется закрытой, во всяком случае, пока. Но Антон понимает, что надо рассказать ребятам, хотя не уверен, что именно нужно им рассказать. Остается всего неделя до полнолуния, и, как обычно, количество киноночей резко сокращается. Антон и Вьяго договариваются увидеться в понедельник, потому что потом Антон будет занят исключительно делами стаи и подготовкой. Они с ребятами еще не решили, как проведут это полнолуние. Уже мелькали идеи поехать на природу и побегать вволю, но Антон еще не одобрил это предложение. Он, как всегда, приезжает на знакомый перекресток после заката, и Вьяго уже стоит там: одетый с иголочки, с идеальной прической. Весь такой безупречный, на взгляд Антона. В машине Вьяго спрашивает, будут ли они сегодня готовить попкорн, потому что оказывается, что он соскучился по его запаху. Антон припоминает, что его запасы подошли к концу, но рядом с домом есть небольшой круглосуточный магазинчик, в котором точно можно найти пачку сладкого попкорна для микроволновки. Он паркует машину у подъезда и предлагает Вьяго немного прогуляться. Весело болтая, они доходят до магазина, и Вьяго ждет снаружи, пока Антон покупает попкорн. На обратном пути навстречу попадается пожилая женщина с небольшой собачкой на поводке, Антон знает, что животные по какой-то причине недолюбливают вампиров и часто негативно на них реагируют. Вот и сейчас собака дергается на поводке в сторону Вьяго и заходится заливистым лаем. Антон даже не успевает обдумать свои действия, как мгновенно оказывается впереди Вьяго, пряча того за спину и невольно скаля зубы в ответ. Хорошо, что хозяйка не обращает на это никакого внимания, а просто тащит собаку за собой, приговаривая: — Мими, да замолчи же ты. Скандальное существо! Антон пораженно замирает на несколько секунд, чувствуя чудовищную неловкость. Щеки горят, а сердце стучит быстро и глухо. Наверное, это все приближающееся полнолуние. Чертово полнолуние! Антон пытается убедить себя в этом, а еще ждет какого-нибудь ехидного комментария от Вьяго, который продолжает молча стоять за его спиной. И ведь понятно, что ни в какой защите вампир не нуждается, тем более от мелкого пса на поводке. Но Вьяго внезапно ничего не говорит по этому поводу, лишь легко касается холодными пальцами руки Антона и тянет за собой со словами: — Пойдем, мы хотели успеть посмотреть сегодня два фильма. Они приходят в квартиру. Вьяго, как всегда, занимается приготовлением попкорна, а Антон не знает, куда себя деть, и бродит из угла в угол. Он никак не может перестать думать о своей странной реакции на собаку. Что-то похожее он ощутил и на пляже, когда Вьяго рассказывал о разбойниках, поймавших его, но тогда это был всего лишь отголосок сегодняшнего всепоглощающего желания разорвать любого, кто попробует повысить голос или поднять руку на этого конкретного вампира. Оборотни стайные животные и всегда защищают своих. Антон знает это как никто, но никогда его потребность защищать не была такой жгучей и не была направлена на кого-то кроме своей стаи. Вьяго выдергивает Антона из задумчивости, хлопая рукой рядом с собой по дивану, как бы приглашая начать просмотр. Он мягко улыбается и протягивает Антону несколько штук попкорна, предлагая попробовать. Впрочем, Вьяго так делает всегда. Ему до сих пор любопытно, какой попкорн на вкус, потому что на запах он кажется просто божественным, и Антон всегда рад попробовать за него. Но сегодня Антону приходится делать над собой титаническое усилие, чтобы не наклониться и не собрать предложенный попкорн ртом прямо с ладони. Это заставляет его уши пылать, и он поспешно выключает свет и садится на диван, осторожно забирая попкорн с прохладной ладони и отправляя в рот. Первая часть фильма проходит, и Антон немного расслабляется, привычно вытягивает руку вдоль спинки дивана, позволяя Вьяго прислониться к нему. Вот только в этот раз Вьяго медленно сползает все ниже и в итоге оказывается головой у него на коленях, вытягивая ноги на ручку дивана так, чтобы обувь не касалась обивки. Кажется, вампир чувствует себя совершенно комфортно и спокойно в этой позе. Он продолжает с интересом смотреть на экран и даже регулярно опускает руку в чашку с попкорном, которая стоит на полу, чтобы пошуршать в ней. Вот только Антон абсолютно оглушен. Он не может сконцентрироваться на фильме и на том, что говорят персонажи, не может понять, что говорит Вьяго, и лишь отвечает невнятно «угу» и «ага». Вес чужой головы на коленях заставляет полностью сконцентрироваться на дыхании, потому что сердце бьется быстро, как во время бега, и Антону хочется хоть как-то замедлить этот суматошный стук в груди. К концу фильма он больше не может сопротивляться, и его рука сползает со спинки дивана на плечо Вьяго. Тот немного ерзает, явно устраиваясь поудобнее. И второй фильм они смотрят уже так. Антон не мог бы вспомнить название, даже если бы от этого зависела его жизнь. *** В итоге Антон ведется на уговоры стаи и соглашается провести полнолуние на пляже. Он все еще чувствует вину перед остальными, поэтому даже не спорит. Но когда они приезжают на пляж, понимает, что это была ошибка. Буквально все тут напоминает о ночи, когда они с Вьяго гуляли по берегу. Антону даже чудятся следы на песке, оставленные старомодными сапогами. Он замирает в том месте, где первый раз обнял вампира, ощущая смутное беспокойство и зуд во всем теле. Антон списывает это на полнолуние. Волк внутри него явно находится в нетерпении, потому что был заключен в тело человека весь месяц и теперь жаждет свободы. Как только начинает темнеть, стая с восторгом переодевается в треники и снимает остальную одежду. Антон в этот раз не поленился позвонить каждому и отдельно напомнить, что нужно взять с собой одежду для превращения. Он до сих пор помнит, как возмущалась жена Клифтона из-за испорченных джинсов, и не может ее в этом обвинять. Антон чувствует себя несколько рассеянным в этот день и, несмотря на то что регулярно отдает команды стае, понимает, что теряет мысль слишком часто. Внутри все клокочет от нетерпения, словно это его второе или третье полнолуние. Антон давно привык сдерживать себя до последнего, чтобы убедиться, что с остальными все в порядке и трансформация прошла гладко. Он — альфа, он отвечает за свою стаю и не может позволить себе расслабиться, даже если это означает, что будет больно, пока человек сопротивляется воле волка и луны. Пожалуй, это единственное, о чем он соврал Вьяго в ту ночь: боль при превращении все еще бывает мучительной, но такова участь любого вожака. Дилан говорил, что иначе не бывает. И Антон на собственной шкуре испытал правдивость его слов, но никому из стаи этого знать не обязательно. В голове мелькает мысль, что стоит рассказать об этом Вьяго. Он сам не знает, зачем. Просто хочет быть честным до конца. Антон отчетливо слышит, как кто-то громко зовет его по имени. Кажется, это Деклан. Его голос полон тревоги, но Антон в упор не понимает, в чем дело. Краем глаза он видит показавшуюся из-за облаков луну. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что нужно сказать парням расслабиться и дать себе волю, но вместо этого он не может сдержать вой, рвущийся из груди. В глазах темнеет, и Антон чувствует взрыв ослепительной боли, будто с разбегу ударился в скалу. Он приходит в себя от рассветного солнца, которое бьет в глаза. Антон видит светлеющее голубое небо и в упор не понимает, откуда оно взялось. Он тяжело дышит, словно марафонец на финише. Ноги и руки налились свинцом, ими невозможно пошевелить. Антон слабо стонет, ощущая боль в каждой мышце. Это давно забытое ощущение после первых трансформаций. Его не было десятилетиями, и Антон думал, что забыл, каково это. Он пытается поднять ослабевшую руку и отчетливо чувствует давление на нее. Наконец Антон догадывается повернуть голову и с изумлением понимает, что правая рука придавлена к земле весом Диона. Беглый осмотр показывает, что на другой его руке и ногах лежат остальные парни. Они тоже тяжело дышат. Первым ловит его взгляд Стю и сдавленно произносит: — Антон, ты меня слышишь? — Конечно, — выдавливает Антон и неуверенно дергает ногой. — Какого черта вы делаете, ребята? — Кажется, он пришел в себя, — рвано выдыхает Нейтан М. — Антон, кивни, если нас понимаешь, — глухо просит второй Нейтан откуда-то со стороны левой ноги. — Понимаю, — растерянно отвечает Антон. — Вы собираетесь меня отпускать? — А ты больше не собираешься бежать? — с опаской интересуется Деклан. — Я не потяну больше, — и следующую фразу уже обращает к остальным. — Простите, ребята, я правда больше не могу. Нестройный хор оборотней обещает ему, что все в порядке и они не в обиде. Антон продолжает ровным счетом ничего не понимать. Последнее, что он помнит — это пустынный пляж, выходящую из-за облаков луну и Вьяго. Стоп, последнего там быть точно не могло! Антон перестает слабо дергаться и как можно спокойнее просит: — Отпустите меня, парни. Я никуда не побегу, клянусь. Стая неуверенно переглядывается, но все-таки медленно отпускает, с недоверием поглядывая на приподнявшегося вожака. Антон с трудом опирается на дрожащие руки и спрашивает: — Что произошло? Все снова переглядываются, потом Клифтон пихает Стю, и тот спокойно говорит: — Твое превращение немного вышло из-под контроля. — Что? — брови Антона ползут вверх. Он не слышал подобных слов столько же, сколько не ощущал эту противную боль во всем теле. — Ты как бы немного слетел с катушек, — подтверждает Дион. Антон поверить не может в то, что слышит. Но затем оглядывается и понимает, что они явно не на пляже, а где-то в городе, в небольшом сквере. — Почему мы в городе? — напряженно спрашивает Антон. Он хочет и не хочет услышать ответ. Стая снова обменивается выразительными взглядами. Теперь Стю пихает Клифтона и шепчет: — Говори. Клифтон чешет в затылке, мнется, но все-таки говорит: — Тут такое дело, Антон. Ты как бы превратился первый в это полнолуние и тут же рванул куда-то с пляжа. — Честно сказать, — вклинивается Дион, — я в жизни не видел такого быстрого обращения. Клифтон пихает его, чтобы заткнулся, и продолжает: — Мы тоже перевоплотились и рванули за тобой. Всю дорогу я не помню, но бежали мы очень долго и очень быстро. В какой-то момент луна пошла на убыль, и все стали приходить в себя потихоньку. Но ты даже не думал останавливаться. — Очень быстро бежал, — подтверждает Деклан. — Мы за тобой не успевали, приятель. Все лапы сбили. Да и луна уже начала отпускать. — Короче, мы вбежали в город, когда уже были в сознании, — вздыхает Клифтон. — И бросились тебя ловить. Но это оказалось довольно сложно. — Ты в регби никогда не играл? — бурчит Нейтан М. — Тебе бы цены на поле не было. — Согласен, — активно кивает Клифтон. — Это было… сложно. Мы поймали тебя буквально на рассвете. Ты уже стал превращаться в человека прямо на бегу. — Никогда такого не видел, — снова вклинивается Дион. — Ой, да заткнись, — шикает на него другой Нейтан. — Оборотни не ругаются, — на автомате произносит Антон. Стая дружно извиняется. — Короче, мы навалились на тебя все вместе в сквере. Нейтаны зашли сбоку, Стю попытался обогнать, чтобы ты повернул на меня, Диона и Деклана. Так и поймали. — Мы стали беспокоиться, что ты совсем в себя не придешь, — делится переживанием Деклан. — А уже рассвело, скоро люди начнут выходить из домов, а тут мы в одних трениках. — И машина осталась на пляже, — грустно напоминает Дион. Антон в ужасе смотрит на парней и не может поверить в то, что все сказанное ими — правда. Это не могло произойти с ним. Он оборотень уже несколько десятилетий. Он чертов альфа. Он умеет контролировать себя! Но факт остается фактом: Антон не помнит абсолютно ничего из этой ночи. Это пугает настолько, что по телу проходит дрожь, пальцы впиваются в мягкую землю, а кровь отливает от лица. — Антон, ты в порядке? — с беспокойством спрашивает Стю, внимательно вглядываясь в него. Антон с трудом разлепляет пересохшие губы: — Где мы? Где вы меня поймали? — Ты не добежал буквально квартал до дома вампиров, — тихо отвечает Стю и смотрит очень сочувственно, словно что-то понимает, но не спешит делиться с остальными. Антон чувствует, как сердце пропускает удар, а голова начинает кружиться. Он закрывает глаза и продолжает мысленно повторять, что это все неправда, что это проклятый кошмар. Но при этом прекрасно понимает, что, когда прекратит поддаваться сиюминутной слабости и заниматься самообманом, признается себе, что потерял контроль над волком и сидит на траве в окружении стаи буквально в квартале от дома Вьяго и того перекрестка, где они обычно встречаются. *** Антон решительно отказывается идти на ночь покера к вампирам, сославшись на плохое самочувствие после полнолуния. Стая ворчит и тоже хочет не пойти, чтобы поддержать своего альфу. Но Антон уговаривает их, мотивируя тем, что им нужно поддерживать дружеские отношения с вампирами. Он просит Стю присмотреть за парнями и не давать влезать в ссоры и глупые споры, особенно Клифтону и Нейтану М. Стю внимательно смотрит на вожака, но потом соглашается и ничего больше не прибавляет, хотя Антону кажется, что ему есть, что сказать. Правда, Антон отчаянно не хочет слушать. Он уже несколько дней ощущает себя, как рыба, выброшенная на берег безжалостным морем: мечется по квартире, регулярно что-то бормочет под нос и пытается не думать о Вьяго. Антон даже берет больничный, чтобы не выходить на работу. Это несложно, если учесть, что его нормальная температура тела тридцать восемь. Спит он тоже из рук вон плохо. Один раз даже просыпается, потому что ему чудится стук в окно и шорох крыльев, но, когда он отдергивает шторы, там никого не оказывается. Антон ощущает ничем не обоснованное разочарование и тут же упрекает себя за это. Временами ему кажется, что он сходит с ума. Слишком часто прислушивается к себе, пытаясь понять, чего хочет волк внутри и почему больше не удается его контролировать. А он ненавидит терять контроль! Это пугает его больше всего на свете. Антон больше никогда не хочет оказаться в ситуации, когда не помнит себя, когда не может понять, что происходит. Он не хочет увидеть кровь на своих руках или чье-то разорванное тело рядом, когда придет в себя. Но Антон не может указывать своим снам, поэтому иногда он распахивает глаза где-нибудь на диване, на котором отключился от недосыпа, с немым криком. И пытается отогнать от себя образ разорванного камзола в руках. Он утыкается лицом в подушку и шепчет: — Дилан, что мне делать? Я не понимаю… Не понимаю. Вдруг волк причинит ему вред, а я не хочу этого. Антон игнорирует все попытки стаи вытащить его из дома и больше недели отказывается от любых предложений. Правда, отвечает на все звонки и сообщения, чтобы парни не слишком беспокоились. Но самое главное сообщение он получает на следующую ночь после покера, оно от Вьяго: «Ребята сказали, что ты плохо себя чувствуешь после полнолуния. Надеюсь, когда тебе станет лучше, ты напишешь, позвонишь или приедешь. Желаю скорейшего выздоровления. Вьяго». Антон хмыкает и с тоской смотрит на экран, а потом спрашивает у пустой комнаты: — Зачем подписываться, если у меня есть твой телефон? Но пустота ему, естественно, не отвечает. И он бы рад спросить у самого Вьяго, но боится. Хотя бы себе он признается в своем страхе. Боится, что увидит вампира и не справится с собой. Когда полнолуние будет достаточно далеко, чтобы страх перестал накатывать волнами, заставляя чувствовать себя жалким и беспомощным, он может попытаться поговорить с Вьяго, но точно не сейчас. Антон пишет ответное сообщение: «Я буду в порядке. Не волнуйся. Напишу позже», а потом крепко зажмуривается и шепчет экрану телефона: — Я скучаю по тебе. Антон искренне недоумевает, как мог быть таким слепым идиотом и почему не понял намного раньше. Он пытается вспомнить, когда это чувство внутри переросло дружескую симпатию, когда вампир стал необходимостью, стал тем, кого он хочет видеть рядом постоянно… Антон стонет, позволяя себе ругаться вполголоса на свою глупость и наивность. Он влюблен во Вьяго, зачем отрицать. Но что теперь делать с этим, Антон не знает. И что делать с волком, который может разорвать вампира в любой момент, если Антон потеряет контроль. Антон знает, чего хочет он — увидеть Вьяго как можно скорее. Но не знает желаний волка внутри. И пока не узнает, клянется себе, что не будет встречаться с вампиром, что бы ни случилось. В конце второй недели к нему домой заявляются Дион и Клифтон. Они настроены решительно и заявляют, что Антон просто обязан пойти с ними в их любимый бар неподалеку. Антон пытается вяло отбиваться, но парни настойчивы. Приходится признать, что, как бы ему ни хотелось, больше нельзя пренебрегать стаей. Антон обещает прийти, но Дион и Клифтон говорят, что подождут, пока он соберется. Ничего не поделаешь, приходится принимать душ и одеваться, пока эти двое сидят на диване и пялятся в телевизор. Они идут в небольшой уютный бар через два квартала от дома Антона. Его держит оборотень по имени Мэтью, который состоит в стае из соседнего района. Конечно, другим оборотням можно работать вне территории, принадлежащей стае, а иногда и жить, но это заранее обговаривается между альфами города. Все достаточно просто. У них даже есть свой чат, где кто-нибудь регулярно пишет о том, что кто-то из его оборотней хочет сменить работу, или переезжает в квартиру побольше на другом конце города, или отправил ребенка в школу в соседнем районе. Ничего криминального, обычно к подобным вещам все относятся спокойно. По правде сказать, ходить в бар, который держит такой же оборотень, хоть и из другой стаи, достаточно комфортно. Всегда можешь позволить себе чуть-чуть больше, чем в обычном баре. Мэтью чаще всего сам стоит за стойкой и даже предупреждает Антона, если кто-то из его ребят слишком разошелся и пора уводить перепившего домой. За это Антон всегда очень признателен. В баре собирается почти вся стая, не хватает только Стю, но Клифтон обещает, что тот скоро появится. Антон садится за стойку и заказывает себе пиво. Его мысли снова начинают скакать от отчаянного «что же мне делать» до сурового «ты же альфа, соберись». В какой-то момент он замечает, как Мэтью выскальзывает из-за стойки, когда Дион зачем-то зовет его к выходу, но не придает этому никакого значения. Антон продолжает пить свое нагревшееся пиво и скучать по Вьяго. Кажется, он дошел до ручки, потому что запах вампира чудится ему даже в баре оборотней. Антон прикрывает глаза и тяжело вздыхает. Это просто невыносимая пытка. Но запах кажется таким сильным и таким манящим. Шум голосов привлекает внимание, и Антон поворачивается на стуле, чтобы удостовериться, что парни ведут себя прилично. Не раз бывали случаи, когда они слишком перевозбуждались от соперничества во время игры в бильярд или на игровых автоматах, тем более под действием алкоголя. Но вместо привычной возни стаи Антон видит четыре знакомые фигуры, заходящие в полутемное помещение вслед за Стю. И одного он не перепутает ни с кем на свете. Вьяго обводит глазами зал и, встретившись взглядом с Антоном, коротко улыбается. Антон вздрагивает и поспешно отворачивается, чувствуя, как заходится сердце в груди. «Я пропал», — проносится у него в голове отчаянная мысль. *** Антон сидит и с ужасом ждет, когда Вьяго подойдёт к нему. Он со страхом думает, что не знает, что сказать и что сделать, но по-своему счастлив, что полнолуние уже прошло, а значит, не стоит опасаться, что волк возьмет верх. Счёт до десяти очень помогает привести дыхание в порядок. Антону даже удаётся расслабить плечи и перестать так крепко держаться за свой бокал пива. — Тебе повторить? — спрашивает нарисовавшийся за стойкой Мэтью. Теперь-то понятно, куда он отходил. Видимо, Дион позвал его на улицу, чтобы бартендер пригласил новых гостей войти. Антон кивает. Ещё одно пиво ему явно не повредит. Он залпом допивает остатки. Мэтью с легкостью профессионала заменяет пустой бокал на полный. И Антон снова позорно цепляется за свой напиток, как за спасательный круг. Он ждёт и ждёт, но ничего не происходит. Никто не спешит к нему подходить. Тогда Антон украдкой бросает взгляд через плечо. Оказывается, что вампиры столпились вокруг бильярдного стола, где Дион что-то с жаром объясняет Вьяго. Тот вежливо кивает и посматривает через плечо Нейтана М. на игровые автоматы. Один из автоматов уже оккупировали Ник и Стю. Они любят играть в Tekken. Антон как-то пару раз даже пытался переиграть и того и другого, но это оказалось чертовски трудно. Явно сказывалась обширная практика. Владислав и Дикон остаются у бильярда вместе с Дионом и Клифтоном. Они явно собираются сыграть партию два на два в пул. Главное, чтобы снова не начали спорить насчет правил. Иногда создается ощущение, что они затевают любую игру только ради возможности поорать друг на друга. Обе стороны при этом выглядят слишком довольными, так что такая вероятность точно существует. Пока одна часть компании устраивается около бильярда, Деклан и два Нейтана тащат Вьяго к автоматам. Антон чувствует странное беспокойство, когда Деклан легко толкает вампира в спину, показывая, куда нужно встать, чтобы начать игру. Когда Нейтан, хихикнув, вкладывает в руку Вьяго пистолет для стрельбы по уткам и начинает показывать, как нужно стрелять, целясь в экран, Антон непроизвольно приподнимается на стуле, ощущая вибрацию в горле, которая может стать рычанием в любой момент. Что-то внутри него готово сорваться с места и напасть. Вот только на кого? Антон зажмуривается до белых пятен перед глазами и решительно отворачивается к ряду бутылок над стойкой. Ему нужно успокоиться, нужно дать время волку внутри отступить. Какое-то время он просто сидит, сосредоточившись на дыхании, стараясь игнорировать возгласы стаи и негромкий голос Вьяго, который звучит слишком отчетливо на фоне остального гама. Антон делает глоток пива, оно приятно горчит на языке и холодит небо. — Привет, Антон, — раздаётся совсем рядом знакомый голос. Антон дергается и поспешно открывает глаза, рядом на стойку облокачивается Стю. Он кивает Мэтью и просит: — Бутылочку светлого, как всегда, — а потом поворачивается к Антону и задумчиво спрашивает: — Знаешь, что самое сложное для меня с тех пор, как Ник стал вампиром? — Что? — несколько растерянно говорит Антон. Он вообще не помнит, чтобы Стю хоть раз поднимал тему своей дружбы с Ником и превращения лучшего друга в вампира. Казалось, что для Стю это само собой разумеющийся ход вещей. Да и о своем обращении Стю говорил лишь раз, и это были ровно два слова: «Странно, однако». — Мне больше не нужно покупать ему пиво, — отвечает после небольшой паузы Стю и вертит в руках бутылку, которую только что поставил перед ним бартендер. — И знаешь, это немного отстойно. Мне нравилось покупать пиво для Ника. Он пил темное. — Мне жаль… — Антон правда не понимает, что еще можно на это сказать. Такого количества слов за раз он не слышал от нового члена стаи, пожалуй, никогда. Стю неопределенно хмыкает в ответ, а потом поворачивается лицом к Антону и смотрит спокойно и внимательно: — Ничего, что я привел вампиров в бар? — Эээ… — тянет Антон. Он вовсе не против общения стаи с вампирами, просто сейчас не лучший момент для встречи с Вьяго, но, с другой стороны, иррациональная радость от того, что вампир находится с ним в одном помещении, приносит упоительное волнение. — Все в порядке, — говорит Антон, понимая, что пауза затянулась. — Я же сам отправлял вас на покер. Нужно поддерживать дружеские отношения. Мир между оборотнями и вампирами — это хорошо. Правильно. Стю делает большой глоток из своей бутылки и снова смотрит на Антона так пристально, что тот с трудом давит в себе желание начать ерзать на стуле. Альфы не смущаются и не пасуют перед другими оборотнями. — Мы с Ником решили, что это как-то поднимет всем настроение. Вампиры не любят об этом говорить, но даже они волнуются за Вьяго. — Что? Почему? — Антон чувствует беспокойство, которое мгновенно поднимает голову после этих слов. — Что случилось с Вьяго? — Дикон сказал Нику, что Вьяго все еще страдает из-за Катерины. Ну, он так думает, — поясняет Стю. — Сначала всем показалось, что он приходит в себя: снова начал общаться со всеми, выходить из комнаты. Даже выглядел веселым. В ночах покера опять же участвовал всегда. Но, видимо, это было временно. Уже месяца три Вьяго по нескольку раз в неделю отказывается выходить из своей комнаты по ночам. Иногда вообще не отвечает, когда Влад или Дикон приходят за ним. Ник даже предлагал взломать дверь, но Влад сказал, что это неприемлемо и если Вьяго так нравится ломать трагедию, то пусть сидит и тоскует как идиот, — Стю пожимает плечами. — Слова Влада, не мои. Антон смотрит на Стю не мигая, в голове крутится одна настойчивая мысль: «А ведь примерно в это время мы начали смотреть фильмы по два раза в неделю. Значит, Вьяго скрывал это от всех… Но зачем Стю мне все это рассказывает?» Стю словно не замечает (или делает вид), что собеседник застыл и смотрит в одну точку, он просто продолжает негромко говорить: — Ник на самом деле беспокоится об остальных вампирах. Поэтому предложил позвать всех в бар с нами. Идея оказалась хорошей. Владу и Дикону понравилось. И Вьяго согласился. Не сразу, но все-таки. Ник остался доволен. Он отличный парень. И друг что надо, — Стю вздыхает и сжимает в руке горлышко бутылки. — Жаль, что пиво больше не пьет. Антон на автомате кивает, сам не понимая, с чем соглашается, но Стю, кажется, вполне доволен его реакцией. Он коротко улыбается и уже делает шаг в сторону, но вдруг останавливается и задумчиво говорит: — А ты спрашивал у Вьяго, пробовал ли он когда-нибудь пиво? — Никогда не спрашивал, — признается Антон, и это почему-то отзывается неприятным уколом в сердце. Он столько всего еще не знает про этого конкретного вампира, даже после того откровенного разговора на пляже. — Спроси при случае, — советует Стю, салютует бутылкой и уходит в сторону игрового автомата с Tekken, где его ждет Ник. Какое-то время Антон смотрит в никуда и пытается переварить странный разговор со Стю. Это было крайне необычно и внезапно. И то, что он узнал про Вьяго. Почему вампир никому не рассказывал об их киноночах? Но ведь и сам Антон не поделился этим со стаей. Антон стонет и опускает лоб на скрещенные на барной стойке руки. Почему все должно быть так сложно? Почему они с Вьяго не могут просто пойти к нему и посмотреть очередной фильм, сидя рядом на диване? Быть может, Вьяго даже снова положит голову ему на колени. От этих мыслей лицо Антона мгновенно вспыхивает. И он изо всех сил старается сдержаться, чтобы не выругаться вслух. «Оборотни не ругаются», — твердит он как мантру. — Привет, — доносится негромко откуда справа. Антон вскидывается, обводит безумным взглядом пространство и натыкается на теплые карие глаза. Это определенно не Стю. Тот не пахнет так знакомо и так… вкусно? — О, прости… Я тебя напугал? — осторожно спрашивает Вьяго, присаживаясь на краешек высокого барного стула рядом с Антоном. — Совсем этого не хотел. Я увидел, что ты сидишь один и подошел спросить, как ты, — вампир робко улыбается. — Твои ребята сказали, что полнолуние прошло не очень хорошо. Я… я беспокоился за тебя, — Вьяго отводит взгляд, но потом снова поворачивается и говорит: — Так как ты себя чувствуешь, Антон? Антон чувствует себя паршиво. Антон чувствует, что его сердце подступило к горлу и сейчас выпрыгнет через рот, если он его откроет. Антон чувствует, что хочет обнять Вьяго. Но он отвечает: — Спасибо, уже лучше. Вот парни первый раз за неделю вытащили из дома. — Отличный бар, кстати, — одобрительно качает головой Вьяго. — Я не знал, что в вашем районе есть такое уютное место. Тут даже есть бильярд! — он восхищенно округляет глаза и выглядит при этом так очаровательно среди обшарпанного барного интерьера в своем изысканном костюме денди XVIII века. — А еще Деклан показывал мне, как стрелять по уткам. Очень увлекательно! А Ник пообещал, что научит играть в Tekken и покажет пару секретных приемов, — тут Вьяго заговорщически понижает голос и немного наклоняется вперед. — Он обещает, что я смогу с легкостью побить Владислава, представляешь? И Антон правда представляет, как будет ругаться Влад, и ему это кажется чертовски забавным. Вьяго снова улыбается, и Антон улыбается ему в ответ. Он думает, что безумно скучал по этой улыбке и по этим непринужденным разговорам. — В общем, здорово, если Ник сможет меня научить этой игре, — заключает вампир. И прежде чем Антон успевает обдумать свой ответ, он выпаливает: — Я могу тебя научить. — Правда? — Вьяго буквально светится от восторга. — Это было бы замечательно! Тогда я мог бы победить даже Ника. Вот бы он удивился. — Несомненно, — соглашается Антон, и что-то внутри него замирает в предвкушении того, как они с Вьяго будут стоять плечом к плечу у игрового автомата. — Вьяго, — задумчиво зовет Антон. — Скажи, ты пробовал когда-нибудь пиво? Тот несколько удивленно смотрит в ответ, потом на бокал, стоящий перед Антоном. — Когда-то очень давно, — наморщив лоб, медленно говорит вампир. — Всего раз или два, когда монахи привозили пару бочек в наше поместье. Но я уже не помню, какое пиво на вкус. — Моё очень пшеничное с легким горьким привкусом и кислинкой, — поясняет Антон. — Можно понюхать? — с любопытством спрашивает Вьяго и непроизвольно тянется вперед. Антон тут же пододвигает к нему бокал, давая возможность вдохнуть пивной аромат. Вьяго прикрывает глаза и тянет носом. — Приятно пахнет, — через пару секунд сообщает он, а потом поворачивается в сторону Антона и глубоко вдыхает. — И ты теперь приятно пахнешь пивом. Антон чувствует, как горят кончики ушей. Он совсем не уверен, что пахнет хорошо, тем более после второго бокала пива. — Ты всегда пьешь это пиво? — Вьяго смотрит с неподдельным интересом. — Почти всегда, — задумавшись на мгновение, отвечает Антон. — Бывают дни, когда хочется выпить темное. — А можно мне будет понюхать, если ты закажешь? — с надеждой спрашивает вампир. Но Антон слышит: «А можно я буду рядом, когда ты будешь делать заказ?» и пытается отогнать от себя эту мысль. Вдруг это только его разыгравшаяся фантазия. Но все равно произносит: — Конечно, — потому что Антону очень хочется, чтобы Вьяго был рядом в тот момент. И в любой другой тоже. Он слышит, как громко хлопает входная дверь бара, но не обращает на это внимание. В будние дни здесь редко бывает наплыв клиентов, но все-таки обычно бар не пустует. Сюда ходят не только его стая и стая Мэтью, но и люди из соседних домов. Вьяго открывает рот, чтобы что-то сказать, но внезапно со стороны входной двери слышится оглушительный звон, словно кто-то разбил зеркало, висящее у входа. Антон резко вскакивает со стула. Все его естество кричит, что что-то не так. Он быстро понимает, что трое людей, вошедшие в бар, несут в себе опасность. У одного из них в руке мелькает пистолет. Антон срывается с места за пару секунд до того, как Мэтью кричит: — Охотники! Но в его крике нет никакой необходимости. Судя по тому, как стая начинает окружать людей, все сами поняли, что это не простые клиенты. Деклан рычит, а Дион и Клифтон скалятся, оба Нейтана, медленно двигаясь по кругу, пытаются обойти охотников со спины, Стю пригибается к земле, отталкивая Ника за игровой автомат. Влад и Дикон, застыв, все еще стоят у бильярдного стола с киями в руках. Антон уже проделывает половину пути от барной стойки до своих ребят, когда охотник с пистолетом вскидывает руку и раздается выстрел, который кажется просто оглушительным в узком пространстве бара. И в этот же момент Антона с силой отбрасывает в сторону. Он пролетает пару метров и врезается спиной в стену. От удара на секунду темнеет в глазах, но Антон быстро приходит в себя и вскакивает на ноги. Альфа должен защищать свою стаю. Антон бросается к остальным, но видит, что Дион и Клифтон пошли в атаку, Нейтаны повисли на спинах двух охотников, а придурком с пистолетом уже решительно занимаются вампиры. Кажется, Дикон вцепился ему зубами в запястье, а Влад сдавливает горло. О нем уже можно не беспокоиться. И в этот момент Антон обращает внимание на Вьяго, который неподвижно лежит на полу. Это странное поведение для вампира. Он, конечно, не любитель драк, но не до такой степени. Мэтью с воем буквально перелетает барную стойку и устремляется в гущу драки, по пути перепрыгивая неподвижного Вьяго. Антон понимает, что стае сейчас его помощь не требуется, и подбегает к вампиру. Инстинкт велит спрятать его в безопасное место, и Антон подхватывает Вьяго под мышки и ловко утаскивает за барную стойку. По Вьяго сложно понять, что случилось. Он лежит и не дышит, его сердце не бьется, а кожа всегда такая бледная, но что-то явно не так. Антон ощущает это шестым… седьмым, а может, девятым чувством. Он осторожно осматривает вампира, и наконец взгляд цепляется за небольшую дырку в камзоле в районе плеча. Возможно, Антону кажется, но оттуда поднимается маленькая струйка дыма. — Что случилось? — раздается позади голос Владислава. Антон еле сдерживается, чтобы не выругаться. И почему сегодня все к нему подкрадываются? Как он может быть настолько рассеян, что не слышит ничего и никого? — Он не двигается, — напряженно поясняет Антон очевидное. — Видим, — огрызается Дикон. — Влад хотел спросить, куда попала серебряная пуля? — Серебряная пуля? — переспрашивает Антон и ощущает, как обрывается что-то в груди. — Хорошо, что не осиновый кол, — хмыкает Владислав и деловито оттесняет Антона от Вьяго. Антон хочет возмутиться, но тут его внимание привлекают Мэтью и подошедший с ним Деклан. — Один охотник убит вампирами, один ранен нами, — отрывисто докладывает Деклан. — Но тот, что остался целым, утащил своего товарища на улицу. — Как наши? Деклан хмыкает и картинно поправляет висящий на двух нитках рукав рубашки: — Стю получил битой по лицу, когда полез вперед. Кажется, сломан нос, но он уже восстанавливается. Дион заработал пару порезов, а Клифтон подвернул ногу, — на последней фразе Деклан презрительно фыркает. — Вампиры целы. Не охотники, а посмешище. Завалились в бар с одним пистолетом на троих. На что только надеялись? Нужно догнать их, пока они не ушли далеко. — Нет, — твердо отрезает Антон. — Мы не знаем, было ли их трое, или за углом ждет подкрепление. Вы закрыли дверь? — Да, — кивает Мэтью. — Я звоню своей стае, пусть едут сюда. Они заодно могут прочесать близлежащую территорию, если ты разрешишь. — Хорошо, — соглашается Антон. — Деклан, бери Нейтанов и идите с ними. Мэтью, твой альфа сообщит остальным стаям, что в городе охотники? — Конечно. — Отлично, тогда остальные уходят через черный ход. Антон поворачивается к вампирам. Те все еще стоят над Вьяго, и по их лицам непонятно, насколько все плохо. — Как он? — напряженно спрашивает Антон, и все внутри дрожит от страха, потому что ответ может быть каким угодно. — Пуля попала в плечо. Нужно как можно скорее вытащить, — скупо роняет Владислав. — Мы его забираем. — Куда? — Антон непроизвольно шагает вперед, пытаясь встать между Вьяго и его соседями. — Неужели непонятно, псина, домой, — грубо выплевывает Дикон. — Эй, полегче, — внезапно встревает подошедший Ник. — Не надо так, Дикон, — сдержанно подтверждает Стю. — Прости, Стю, — выдавливает Дикон и отводит взгляд. — Вы не успеете донести Вьяго до дома до рассвета, — пытаясь говорить спокойно и сдержанно, произносит Антон. Внутри все кипит от ярости. Ему хочется найти охотников и разорвать их в клочья, но это вряд ли что-то исправит. К тому же охотник, сделавший выстрел, уже мертв, благодаря стараниям вампиров. — Мы умеем летать, — парирует Владислав. — Откуда вы знаете, может, у этих сволочей есть арбалет с осиновыми стрелами, — влезает в разговор взбудораженный Дион. Его футболка порвана, а глаза мерцают в свете неярких барных ламп. Влад и Дикон переглядываются, и тогда Дикон предлагает: — Машина? — Пока я схожу за машиной, пока доеду, — Антон качает головой. — Мы не успеем доехать. Вы живете далеко. — А ни один нормальный таксист в это время в этот район не поедет, — веско добавляет Стю. Влад скрипит зубами, а Дикон все сильнее хмурится и собирается еще что-то возразить, но тут Антон слышит тихий стон Вьяго и бросается к нему. Вампир чуть приоткрывает глаза и сдавленно шепчет: — Антон, жжется. Черт… — а потом слабо выдыхает: — Прости, не хотел ругаться, — и закрывает глаза. Антон больше не собирается слушать никого. Он решительно поднимает Вьяго с пола. Тот слабо стоит на ногах, но все-таки держится. Антон крепко обнимает его за пояс и закидывает одну руку на шею, давая возможность повиснуть на себе почти всем весом. — Мы ведем его ко мне. Живо, — сквозь зубы рычит Антон. — Дион, Клифтон, Стю, Ник, вы нас прикрываете. Остальные заткнулись и молча идут. Владислав грозно сверкает глазами, но Антону искренне плевать. Он слышит короткие едва слышные полустоны-полувсхлипы Вьяго и решительно идет к черному выходу, таща вампира на себе. *** Два квартала кажутся вечностью. Вьяго не жалуется, но пару раз бормочет: — Рубашке точно конец… Такая хорошая была. Антон чувствует, как тяжелее становится идти, оттого что вампир почти перестает держаться на ногах, даже тихие стоны и бормотание постепенно сходят на нет. От беспокойства и невозможности помочь прямо здесь и сейчас сдавливает горло. Антон упорно борется с подступающей паникой. Он не знает, насколько опасно серебро для вампиров. Оборотень с таким ранением был бы уже отравлен безвозвратно, и единственным спасением, возможно, была бы ампутация руки. Проклятое серебро! Антон слышит, как вполголоса переговариваются Дикон и Владислав за спиной. — Это был полностью идиотский поступок, — недовольно шипит Дикон. — Абсолютно согласен, — со свойственной ему высокомерной интонацией подтверждает Влад. — Мог бы сразу лоб подставить, чтобы не мучиться. И ради чего? — Вот-вот… Слышно по голосу, что Дикон зол и обеспокоен. И, с одной стороны, Антон прекрасно его понимает, а с другой — никто не давал ему право осуждать поступки Вьяго, хотя сердце и сжимает от мысли: «Вьяго сделал это ради тебя». Антону больно думать об этом и даже представить страшно, что случится, если Вьяго… прекратит свое существование из-за этой пули. Антон позволяет всплеску паники накрыть себя с головой, но тут же отгоняет его. Сейчас нужна ясная голова, чтобы не было никаких заминок. Дион и Клифтон идут по бокам, но немного впереди, всматриваясь в любую тень за углом, готовые защищать своих при любой опасности. Стю и Ник замыкают, следя за отходом. Они молчат почти всю дорогу. Разве что один раз Ник негромко спрашивает: — Стю, думаешь, Вьяго будет в порядке? Если бы не отличный слух оборотня, Антон не услышал бы этого вопроса. Но ответа на него не следует. Наверное, Стю в своей обычной манере пожал плечами. Антон бы очень хотел услышать «все будет в порядке» хоть от кого-то, но никто не спешит его приободрить. Приходится стискивать зубы и идти вперед. Около подъезда Антон чуть не падает, потому что правое плечо не выдерживает веса, когда Вьяго, по-видимому, окончательно теряет сознание. Антон ругается сквозь зубы, не испытывая абсолютно никаких уколов совести, да и никто из стаи не спешит его поправлять, ощущая взвинченность альфы. Антону приходится немного присесть, чтобы подхватить Вьяго под колени и взять на руки. Слишком долго нести так вампира он бы не смог, но до дверей квартиры точно получится. — Стю, возьми ключ из моего кармана, — просит Антон, когда они поднимаются на нужный этаж. Стю послушно отпирает дверь, толкает ее внутрь и заходит, чтобы придержать. Антон следует за ним, Клифтон и Дион проходят следом, и только вампиры останавливаются на пороге. — Может, пригласишь нас войти? — несколько резко бросает Владислав Антону в спину. Дикон только презрительно фыркает. Антон пытается игнорировать тяжелый взгляд Владислава, когда предлагает вампирам войти в дом, но отчетливо слышит, как Ник удивленно интересуется у Стю: — А что, если ты без сознания, то можно зайти без приглашения в любой дом? У Вьяго вот получилось. — Ник, заткнись, — обрывает его Владислав. — А я не у тебя спрашивал, — ворчит Ник, но послушно замолкает и отходит в сторону, поближе к другу, который встал у стены, чтобы не мешаться под ногами, так же как Дион и Клифтон. Антон аккуратно кладет Вьяго на пустой кухонный стол. Ему кажется, что в этом есть некая ирония, потому что в своей изысканной рубашке с жабо вампир выглядит, как главное блюдо. — Сними с него одежду, — командует Владислав. Антон скрипит зубами, но подчиняется, потому что отчаянно не хочет, чтобы кто-то другой прикасался к вампиру. Он осторожно приподнимает Вьяго и стягивает с него камзол, потом жилет и мгновение думает, куда бы их аккуратно повесить, но потом одергивает себя и просто откидывает на стул. С рубашкой оказывается много возни: она тонкая и пуговицы с трудом выходят из петель, а ещё у Антона подрагивают пальцы, и он никак не может это прекратить. — Рви ее, — бросает Дикон. — Иначе будешь возиться вечность. Антону очень хочется возразить, что Вьяго нравится эта рубашка, и, скорее всего, он очень расстроится, если ее испортить. Но, с другой стороны, на плече уже есть небольшая дырка, да и жизнь вампира гораздо ценнее, чем кусок ткани. Стю словно замечает нерешительность Антона, которая отражается на лице, делает шаг и подает ему кухонный нож. Это, конечно же, не спасет рубашку, но почему-то кажется более аккуратным способом решения проблемы. Белая ткань легко расходится, обнажая смуглую грудь, руки и плечи. Обрывки когда-то изящной вещи XVIII века, может и XVII века, теперь лоскутами свисают со стола. Вьяго никак не реагирует на подобный вандализм, он по-прежнему кажется застывшим. Антон не хочет даже про себя произносить слово «мертвый». — Он точно не умер? — тихо спрашивает Антон, словно бы у пустоты, продолжая смотреть на аккуратную круглую дырку в плече, из которой поднимается струйка дыма и вокруг которой абсолютно нет крови. Только края кожи чуть-чуть почернели. — Он точно умер, — парирует Владислав, но потом добавляет: — Но вообще я понял, что ты имеешь в виду. Сложно сказать, — он неопределенно пожимает плечами, хотя Антону кажется, что это безразличие напускное. — Если бы он перестал существовать, то нам бы понадобился пылесос, — иронично замечает Дикон. И эта шутка вызывает сдавленный смешок у Ника и кривую ухмылку у Владислава. Антону же она категорически не нравится. Ему хочется закричать, чтобы они прекратили говорить подобные вещи, но правда в том, что он не может им запретить. — Я принесу все необходимое для извлечения пули, — говорит Антон, чтобы не стоять без дела, пока остальные находят время для шуток. Он идет в ванную и берет аптечку. Конечно же, у него есть пинцет, антисептик и иголка с ниткой. У оборотней отличная регенерация, но если получить рваную рану на полбедра или распороть руку штырем от локтя до запястья, то лучше все же зашить, чтобы не истечь кровью или не получить заражение. Антон возвращается в кухню, там существенно ничего не изменилось: Вьяго все так же неподвижно лежит на столе, Владислав и Дикон стоят рядом, разве что Стю взялся плотно задернуть шторы на всякий случай. Антон рад, что хоть у кого-то хватило сообразительности побеспокоиться об этом, потому что сам он совершенно потерял счет времени. — Нужно вкалывать обезболивающее? — по-деловому спрашивает Антон и ненавидит себя в этот момент, потому что ровным счетом ничего не знает о том, действует ли лекарство на вампиров. — Зачем? — искренне удивляется Владислав. — Вытащить пулю — это разве боль? Антон не успевает ответить то, что думает по этому поводу. Его останавливает Ник. — Все равно лекарство не разойдется по телу, — в несвойственной ему успокаивающей манере произносит он. — К тому же Вьяго ел последний раз вчера ночью. В его организме почти нет крови. Антон переводит растерянный взгляд с Ника на Вьяго и обратно. Конечно же, Ник прав, но ведь вампиры чувствуют боль, а извлечение пули — не самая приятная процедура. — Ты вытаскивай пулю, а мы подержим его, — предлагает Дикон и встает в ногах Вьяго, плотно прижимая колени к столу. Ник и Владислав присоединяются к нему, только становятся справа и слева, чтобы удержать тело и руки. Антон не уверен, что нужны такие предосторожности, ведь Вьяго в отключке уже какое-то время, но не спорит с остальными. Зачем оттягивать неизбежное? Он бережно промывает рану под скептическим взглядом Владислава и его презрительный комментарий: — Нежности какие. Антон старается игнорировать все происходящее и сосредоточиться на своей задаче, как учили на курсах оказания первой помощи, которые он проходил много лет назад. Пожалуй, это были самые полезные курсы в его жизни. Перед тем, как прикоснуться к ране пинцетом, Антон позволяет себе прикрыть глаза и досчитать до трех. Он справится, потому что от этого зависит дальнейшее существование Вьяго, потому что он должен помочь тому, в кого, кажется, влюблен. Хромированные края пинцета легко проскальзывают в рану, и Вьяго сильно дергается, выгибая спину. Хорошо, что остальные вампиры стоят наготове. Они тут же с силой надавливают на тело, не давая делать резких движений. Антон понимает, что нельзя останавливаться, края раны чуть расходятся, когда пинцет приходится развести в стороны. Но ухватить пулю, вошедшую в тело, не такая простая задача. Пинцет явно соскальзывает с гладких краев, и рану приходится расширить чуть больше, чтобы было удобнее сделать захват. В этот момент Вьяго распахивает глаза и кричит. Антон вздрагивает от неожиданности, но остается на месте, не пытаясь убрать пинцет. Он понимает, что чем быстрее закончит, тем быстрее прекратится агония. Вьяго трясет, он пытается вырваться из крепкой хватки остальных вампиров и, похоже, они прикладывают все усилия, чтобы этого не произошло. Где-то сбоку пыхтит Дикон, и прорезается голос Стю: — Я помогу. Антон упорно продолжает манипуляции с пинцетом, изо всех сил стараясь игнорировать крики Вьяго. Иногда голос вампира срывает в хрип. Антон совершает большую ошибку, когда бросает мимолетный взгляд на искаженное болью лицо. Ему сразу же хочется остановиться, вынуть пинцет и дать Вьяго небольшую передышку. Но ведь это не поможет, не избавит от серебра в теле, которое медленно прожигает ткани, уходя все глубже. — Не. Оста-навливайся, — сдавленно говорит Владислав откуда-то слева. Антон сжимает губы в тонкую полоску и крепко держит одной рукой холодное плечо, второй пытаясь достать-таки чертову пулю из тела. Кажется, ее удается захватить пинцетом, и Антон начинает медленно тянуть, боясь, что она сорвется. Крик Вьяго переходит в вой, и волк внутри Антона беснуется. Наконец край пули показывается из раны. Антону уже начинало казаться, что этого никогда не случится. Тоненькая струйка черной крови медленно катится по плечу на стол, и маленький кусочек серебра выходит наружу. Вьяго резко замирает и опадает на стол. Со всех сторон тут же доносятся облегченные вздохи. Антон кидает пулю в мусорное ведро, а пинцет в раковину, пот струится по лбу, и он вытирает его рукавом своей клетчатой рубашки. — Нужно зашить рану, — выдыхает Антон. — Затянется, — возражает Владислав. Но Антон не собирается его слушать. Он уже вдевает нитку в иголку и снова бережно обрабатывает рану антисептиком. Когда Антон шьет рану, Вьяго лежит абсолютно неподвижно. Он больше не кричит и не пытается вырваться, это пугает. Правда, пылесос им все еще не нужен, так что надежда явно есть. Края пулевого отверстия сходятся легко, а стежки получаются ровными и аккуратными. В конце Антон заклеивает рану специальным пластырем. Это смотрится немного глупо, но он ничего не может с собой поделать. Он хочет позаботиться о Вьяго хотя бы так, как умеет. — Теперь-то мы можем забрать его домой? — раздраженно спрашивает хмурый Дикон. Антон смотрит на наручные часы и качает головой: — Нет конечно, если не хотите изжариться все вместе по дороге, — и тоном, не терпящим возражений, заканчивает: — Вьяго останется у меня. — Ты издеваешься над нами, псина? — зло шипит Дикон, но внезапно Владислав кладет ему руку на плечо и говорит: — Успокойся, — потом тыкает в сторону Антона. — Мне нужно поговорить с тобой. — Его зовут Антон, — несколько раздраженно вклинивается Дион. Антон делает ему знак, чтобы замолчал, и оборотень послушно отступает. Он видит, что стая тоже на нервах из-за всего произошедшего. Но сейчас им меньше всего нужны конфликты на пустом месте. Антон отходит в угол комнаты вместе с Владиславом. Вампир смотрит пристально, его взгляд выдает возраст и силу, но Антон не отводит глаз. Он привык встречать любую опасность лицом к лицу, даже если это сосед и друг Вьяго. — Вьяго нужна кровь для восстановления, — без каких-либо вступлений негромко начинает Владислав. — Я отправлю вслед за вами Диона и Стю. Уверен, что у вас припрятана в холодильнике пинта-другая. Они привезут ее сюда, — спокойно возражает Антон, скрещивая руки на груди. Он не собирается сдаваться и не собирается отпускать от себя раненого Вьяго. Владислав продолжает сверлить его взглядом и многозначительно молчать, но, когда понимает, что это не имеет никакого действия, вздыхает. — Есть еще одна вещь, которую тебе нужно знать. — Какая? — что-то в тоне Владислава заставляет Антона напрячься. — После такого серьезного ранения Вьяго нужна не только кровь для восстановления, но и правильный отдых. — Я не оставлю его лежать на столе, — напряженно отзывается Антон. Владислав хмыкает и бросает мимолетный взгляд на приоткрытую дверь, ведущую в спальню. — Ему не нужен комфорт и мягкая кровать, — словно читая мысли, говорит вампир. — Ему нужна горсть родной земли там, где он будет спать. — Что, прости? — Антон удивленно смотрит на собеседника и честно пытается понять, о чем сейчас вообще идет речь, но не может сложить два и два. Владислав картинно закатывает глаза, всем своим видом давая понять, как его утомляет подобный разговор, но все же поясняет: — Вампиры не могут спать не на своей земле. Именно поэтому обычно мы, куда бы ни ехали, берем с собой немного земли с родины. Без нее мы не сможем спать и восстанавливать силы. У Вьяго в гробу есть такой мешочек из Германии. Наконец-то Антон понимает, о чем речь, но искренне не видит проблемы. — Ты просто можешь немного отсыпать из этого мешочка. Я прикреплю под кроватью, и Вьяго прекрасно отдохнет. Владислав брезгливо поджимает губы и смотрит на оборотня изучающе-долгим взглядом. Антон расправляет плечи и вскидывает подбородок, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно: — Пойми же, вы не успеете долететь с Вьяго на руках до дома. До рассвета осталось полчаса. Вам самим нужно торопиться. Ты знаешь, что я прав. Владислав говорит явно что-то оскорбительное на незнакомом языке, потом кивает: — Хорошо, я дам Стю кровь и землю для Вьяго. Но не смей кому-то рассказывать о том, что я сказал тебе сейчас. — В мыслях не было, — пожимает плечами Антон, понимая, что это и правда очень личная, возможно, секретная информация, и такого о вампирах он не слышал никогда. — Дикон, полетели домой. Вьяго вернется к нам завтра ночью. А если нет… Владиславу не нужно заканчивать фразу, и так понятно, что он придумает самую мучительную и долгую смерть для того, кто не вернет его друга домой. — Ты оставишь Вьяго тут? — не верит услышанному Дикон. Владислав коротко кивает и превращается в летучую мышь. Дикон с явной неохотой поступает точно так же. Ник открывает для них окно, и обе мыши с писком вылетают на улицу. — Стю, Дион езжайте к вампирам. Владислав должен вам кое-что передать для Вьяго, а вы принесете мне. Договорились? Парни не возражают и не задают дополнительных вопросов. — Клифтон, иди домой. Уже почти утро. Если ты вернешься еще позже, твоя жена меня убьет, — усмехается Антон. — Но я думал пойти с остальными, — пытается возразить оборотень. — Домой, я сказал, — отрезает Антон. Клифтон опускает голову, признавая поражение. Ник, засунув руки в карманы и то и дело поглядывая на Вьяго, который все еще лежит на столе, подходит к Стю. — Я с вами поеду. Если что, переночую в гостиной на диване у Дикона и Влада. — Поторопитесь, — напоминает Антон немного замешкавшимся оборотням и вампиру. Те наконец идут к выходу. — Мы быстро, — заверяет Дион. — Не волнуйся, Вьяго будет в порядке. Стю и Клифтон молча хлопают Антона по плечу, Ник кидает на прощание: — До встречи. Уже из-за двери слышится его голос: — Стю, а я все же не понял, можешь ты в бессознанке меня куда-то затащить без приглашения или нет? Антон прислоняется спиной к двери и выдыхает. Пожалуй, эта ночь хуже той, когда его покусал оборотень в парке, даже хуже первого полнолуния. Он чувствует себя абсолютно обессиленным и разбитым, но нужно еще позаботиться о Вьяго. Антон идет в спальню и первым делом тщательно задергивает шторы, потом быстро меняет постельное белье на свежее. Он не может позволить Вьяго спать на грязных простынях. После всех приготовлений Антон бережно переносит вампира в спальню и пытается с комфортом устроить на кровати. И несмотря на то, что вряд ли Вьяго холодно, он укрывает его мягким пледом. Отчасти для уюта, отчасти для того, чтобы не бросать взгляды на обнаженную грудь, которая обычно скрыта минимум тремя слоями одежды. Время тянется медленно, и это ужасно выматывает. Антон не может найти себе места. Он ходит из угла в угол, прислушивается к любому шороху. Вряд ли охотники шли по их следу, но лучше всегда быть настороже. Вот что случилось, стоило всем потерять бдительность и расслабиться. Антон в очередной раз идет на кухню, и взгляд останавливается на вещах вампира, до сих пор лежащих на стуле. У него мелькает мысль, что они могут помяться, и Антон аккуратно вешает камзол и жилет на плечики и убирает в шкаф в коридоре, а потом возвращается в спальню. Вьяго по-прежнему слишком тих и неподвижен. Ему нельзя проверить пульс или приложить ладонь ко лбу, чтобы ощутить жар. Его рука холодная на ощупь, но Антон все равно какое-то время сидит и держит ее в своих ладонях, надеясь, что Вьяго даже в таком состоянии чувствует его тепло. Когда раздается стук в дверь, Антон вскакивает на ноги, готовый к нападению, но потом понимает, что это глупо, и идет открывать. На пороге ждут Стю и Дион. У Стю в руках небольшой пакет, который он протягивает Антону. — Вот, Владислав передал, — он мнется, но все-таки добавляет: — И еще обещал содрать с тебя кожу живьем, если Вьяго не очнется к ночи. — Что о себе возомнил этот вампир? — обиженно фыркает Дион. Антон забирает пакет и говорит: — Спасибо, парни. Я свяжусь с вами позже. Будьте осторожны, хорошо? — Ты тоже, Антон, — почти хором произносят Стю и Дион и идут к лестнице. Антон закрывает за ними двери и торопливо идет в спальню. В пакете действительно обнаруживается небольшой пакетик, который Антон тут же надежно прикрепляет на скотч под кроватью, а также термос с кровью. Антону даже не нужно откручивать крышку, чтобы уловить легкий характерный запах. — Надеюсь, что это поможет, — шепчет Антон и наливает немного вязкой бордовой жидкости в крышку термоса. Он подходит к кровати и осторожно приподнимает Вьяго за плечи, а потом подносит кровь к его губам. — Давай же, тебе нужно сделать хотя бы глоток. Но Вьяго никак не реагирует ни на слова, ни, очевидно, на запах крови. Тогда Антон пытается влить немного в рот, и ему даже удается это сделать, но потом он останавливается, осознавая, что понятия не имеет, куда стекает сейчас кровь. А вдруг она стекает в легкие, ведь Вьяго не дышит… Как вообще это должно происходить правильно? Антон устало отставляет крышку термоса и опускает вампира обратно на подушку. В голове мелькает мысль, что оставить Вьяго у себя, возможно, было не лучшим решением, ведь он ровным счетом ничего не знает о том, как нужно ухаживать за раненым вампиром. Хотя Владислава ничего не волновало кроме крови и земли, а значит, эти два компонента были залогом успеха. Земля уже надежно закреплена под кроватью, об этом можно больше не беспокоиться. Но как заставить Вьяго пить кровь, которая явно необходима для выздоровления? Антон пытается еще раз напоить его, но это приводит к тому, что кровь просто струйками стекает по уголкам губ на шею и грудь. Приходится сходить в ванную за мокрым полотенцем, чтобы вытереть получившийся беспорядок. — Почему не получается? — в отчаянии сам себя спрашивает Антон и смотрит на бледного Вьяго. Ему даже кажется, что кожа вампира стала еще светлее, если это вообще возможно. А может, это лишь разыгравшееся воображение на фоне усталости и нервов. Еще минут пять Антон просто смотрит в одну точку, пытаясь очистить голову от лишних мыслей, которые крутятся в основном вокруг возможной потери. — Но они же не всегда пьют кровь из стаканов, — бормочет себе под нос Антон. — Обычно же они пьют ее из людей. И тут Антон вскидывает голову и медленно поворачивается, чтобы посмотреть на Вьяго. Почему раньше ему в голову не приходила эта идея? Можно ли назвать ее рискованной? Конечно. Но нельзя же позволить, чтобы Вьяго стало еще хуже. И дело совсем не в угрозах Владислава. Антон их совершенно не боится. Он просто отчаянно не хочет потерять Вьяго. «Нет-нет, только не это», — шепчет его внутренний голос, и Антон решается. Он снимает ботинки и клетчатую рубашку, оставаясь в футболке и потертых джинсах, и усаживается на кровати поудобнее, чтобы с легкостью можно было откинуться спиной на стену. Пару раз глубоко вдыхает и выдыхает, пытаясь заставить сердце биться размеренно, после чего осторожно приподнимает Вьяго и тянет к себе, усаживая на колени так, чтобы губы вампира оказались рядом с пульсирующей веной на шее. Антон убеждает себя, что это должно помочь. Ведь это естественное желание всех вампиров — пить кровь. Одно дело сознательно пить ее из бокалов и чашек, а совсем другое — ощущать тепло кожи и слышать биение сердца. Инстинкт хищника должен сработать, особенно если учесть, что Вьяго достаточно давно не ел и полностью обессилен. Остается надеяться, что инстинкт самосохранения и механизм выживания работает у вампиров не хуже, чем у остальных животных и у некоторых людей. Холодные губы тычутся в шею, Антон вздрагивает, но ничего не происходит. Вьяго по-прежнему никак не реагирует на происходящее. Он словно кукла в руках: такой податливый и безвольный. От этого становится не по себе. — Должно получиться. Должно, — шепчет сам себе Антон, чтобы хоть как-то разогнать густую, липкую тишину в комнате, смешивающуюся с его страхом, что ничего из этой затеи не выйдет. В кармане джинсов всегда лежит небольшой складной нож, Антон достает его и, не давая себе времени на раздумья, быстро делает надрез на шее, ощущая легкое жжение. Такая незначительная рана очень быстро затянется благодаря регенерации оборотня, так что медлить нельзя. Он снова аккуратно притягивает голову Вьяго к своей шее, чувствуя мягкие волосы у себя под пальцами. Плед спадает с обнаженных плеч, Антон неуклюже пытается его подхватить, но ничего не выходит, потому что приходится крепко держать вампира за талию, чтобы он не упал. Кожа под ладонью кажется просто ледяной, или же руки слишком горячие. Антон в отчаянии закрывает глаза и чуть откидывает голову, упираясь затылком в стену. И тут он снова ощущает холодные губы на своей шее, но на этот раз они размыкаются. Антон замирает на вдохе, а потом от шеи по телу разбегается волна боли, когда клыки протыкают кожу. Его пальцы конвульсивно чуть сильнее сжимают волосы, а другая рука прижимает вампира ближе к груди. Вьяго чуть вздрагивает, его губы мягко двигаются, и Антон больше не чувствует боли. Он заставляет себя расслабиться, продолжая крепко держать вампира, не давая ему соскользнуть с колен. Сложно сказать, сколько проходит времени, но в какой-то момент рука Вьяго обнимает его за пояс, а вторая скользит чуть выше, ложась на лопатку. Тело вампира напрягается и льнет все ближе. Антон ощущает холод, исходящий от обнаженной кожи. По телу Вьяго проходит дрожь, и хватка становится сильнее. Антон не сразу понимает, что он больше не держит Вьяго, теперь Вьяго крепко держит его, плотно прижав губы к шее. На следующем глубоком вдохе перед глазами слегка плывет, но Антон не спешит останавливать вампира, думая, что тому нужно чуть больше крови после такого ранения. Кончики пальцев начинают неметь, а в голове появляется странный гул. Теперь комната уже вращается, словно карусель. Антон пытается надавить на плечи Вьяго и заставить его отстраниться, но понимает, что у него просто нет на это сил. Он пробует еще раз и с ужасом осознает, что оказался в железных объятиях вампира, из которых просто не может вырваться. Момент явно упущен, а силы стремительно иссякают. — Вьяго, — зовет Антон, слыша, что голос звучит слишком тихо. — Вьяго, — ненамного громче повторяет он. — Пожалуйста, остановись. Хватит… Но ничего не происходит. Холодные губы по-прежнему ощущаются на шее словно жгущее кожу клеймо. Дыхание становится тяжелым, а в груди немного давит. — Вьяго, — Антон может только шептать. — Ты должен остановиться. Прошу… Вьяго… Ты можешь. Ты слышишь меня? Вьяго… Антон последний раз выдыхает имя вампира, перед глазами темнеет, в уши словно набили ваты, а во рту ужасно пересохло. Тело становится тяжелым и неповоротливым, но что странно — давление холодных губ с шеи пропадает. Антон окончательно проваливается в темноту. В последний момент он думает, что это не самый плохой конец. Во всяком случае, Вьяго будет в порядке. *** Антону кажется, что его тело медленно, покачиваясь, опускается на дно. Вокруг полная темнота и тишина. Он был бы готов признать, что это даже приятно, если бы не ужасная сухость во рту и неприятная тяжесть в районе затылка. Невозможность пошевелиться тоже немного смущает, но не мешает наслаждаться покоем. В последнее время ему приходилось беспокоиться о стольких вещах и пытаться столько всего понять. Даже внутренний волк спокоен. Антон совсем не ощущает его присутствия. Это напоминает те далекие времена, когда он не был оборотнем и не верил в существование сверхъестественного. Сейчас это кажется таким наивным. Ведь все эти ребята из сказок и страшных историй живут совсем рядом. Он сам один из них. У него есть стая… Есть сложившаяся жизнь от полнолуния к полнолунию. И есть один знакомый вампир, в которого он влюблен. То есть знакомых вампиров у него, конечно, несколько, но только один умудрился запасть в сердце. Даже в блаженной темноте Антон помнит об этом. Ощущает, как частит сердце от одной только мысли о карих глазах и холодных пальцах Вьяго. Сколько фильмов ему бы хотелось посмотреть в компании этого вампира. Будет ли у него такая возможность? Антон хмурится. Во всяком случае, он напрягает соответствующие лицевые мышцы, но не уверен, что достигает результата. Тело все еще кажется ватным, но ощущение невесомости и погружения начинает пропадать. Он лопатками ощущает что-то мягкое и упругое под собой. Наверняка матрас. А потом на лоб ложится что-то приятно холодное и медленно перемещается на щеку. Это крайне приятно. — Антон, — ласково зовет кто-то. — Антон, ты в порядке? Уголки губ Антона дергаются. Он хочет улыбнуться зовущему голосу. Это как безусловный рефлекс, его сложно контролировать. — Антон, пожалуйста, открой глаза, — голос звучит нежно. Очень хочется сделать так, как просят. Антон титаническим усилием приоткрывает словно налитые свинцом веки. Оказывается, что мир вокруг по-прежнему существует. Только все более зыбкое, чем он обычно привык. Ощущение прохлады на щеке не пропадает, и Антон тянется к нему, чуть поворачивая голову. — Антон, ты меня слышишь? Антон со свистом выдыхает и все-таки фокусирует взгляд на большом темном пятне рядом с собой. Линии становятся четче и складываются во Вьяго, который с неподдельным беспокойством смотрит на него. — Ты жив, — шепчет Антон, с трудом разлепив пересохшие губы. — Строго говоря — нет, — мягко улыбается Вьяго. — Но я рад, что ты наконец пришел в себя. Ты меня очень напугал. Антону хочется насмешливо фыркнуть, но у него выходит крайне плохо. — Это еще кто кого напугал, — слабо протестует он. Вьяго смотрит на него укоризненно. — Ты хоть представляешь, как глупо давать голодному раненому вампиру пить кровь прямо из себя? Антон пытается сделать вид, что не понимает, о чем идет речь, но внезапно ощущает слабую пульсацию от раны на шее. Возможно, она как раз начала затягиваться. — Я ведь мог не остановиться, понимаешь? — глухо говорит Вьяго. И в его глазах настоящие страх и боль. — Но ведь остановился, — возражает Антон. Он ни за что в жизни не признает, что в какой-то момент решил, что это конец. Но ведь это был бы хороший конец, не так ли? — Я мог потерять тебя, — голос Вьяго настолько тих, что Антону приходится напрягать чуткий слух волка, чтобы понять, что вампир говорит. — Я в порядке, — хрипит Антон и закашливается. Все-таки во рту ужасно сухо, и горло дерет от нехватки влаги. Вьяго удрученно качает головой, а потом осторожно приподнимает Антона за плечи и подносит к его губам стакан. — Тебе нужно восстановить водный баланс. Ты потерял много крови. — Я — оборотень. Я быстро восстанавливаюсь, — отвечает Антон и жадно припадает к краю стакана. Он старается пить маленькими глотками, но все равно пару раз давится. Вьяго бережно придерживает его и отодвигает стакан, когда нужно. Антон чувствует, как живительная влага разливается по всему телу, и это приносит нереальное облегчение. — Хоть ты и оборотень, но поступок все равно глупый, — вздыхает Вьяго и аккуратно опускает Антона на подушку, потом подползает к другому краю кровати и ставит стакан на тумбочку. Только сейчас Антон замечает, что на плечах Вьяго по-прежнему плед, которым он его укрывал. Антон старается перестать разглядывать вампира, поэтому прочищает горло и говорит: — На тумбочке стоял термос с кровью. — Спасибо, я нашел, — кивает Вьяго. Он пододвигается обратно к Антону и усаживается около него. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Антон. Его веки снова начинают тяжелеть, а голова так удобно лежит на подушке, что противиться сну почти невозможно. — Нормально. Не переживай, — Вьяго легко улыбается и кладет ладонь Антону на лоб. Она такая холодная, и это так приятно, что Антон прикрывает глаза от удовольствия. — Тебе нужно поспать, — говорит Вьяго. И он что, только что погладил Антона по голове? — Тебе тоже, — бормочет в ответ Антон. — Влад передал землю вместе со Стю и Дионом. — Я чувствую, спасибо, — в голосе Вьяго звучит искренняя благодарность. — Засыпай, Антон. — Ты не уйдешь? — из последних сил произносит Антон, понимая, что сон утягивает в свои объятия. На грани слышимости звучит насмешливое: — Куда я уйду, день на улице, — а потом нежное: — Я буду здесь, когда ты проснешься. И только после этого Антон позволяет себе провалиться в сон окончательно. Но даже после этого ощущение холодной руки на лбу исчезает не сразу. *** Антон просыпается медленно. Во всем теле ощущается слабость, но она и в сравнение не идет с той, что была при первом пробуждении. Конечно, его организм еще не восстановился целиком после такой сильной потери крови. Для этого неплохо было бы поесть. Но все же он чувствует себя намного лучше, чем было. Под головой мягкая подушка, на плечах теплый плед, а под рукой что-то холодное, гладкое и приятное на ощупь, как будто ладонью Антон прижимается к чьей-то коже. От осознания Антон резко распахивает глаза и задерживает дыхание. Он смотрит на Вьяго, который мирно лежит рядом на боку, прижавшись спиной к его груди. Они оба уютно устроились под пледом, который раньше был на плечах вампира. Видимо, Вьяго укрыл их обоих, пока Антон спал. Вампир не двигается, но Антону кажется, что рукой он ощущает, как едва заметно поднимается грудь. Наверное, Вьяго не нужно дышать во сне вовсе, но все же он дышит. Это странно и приятно одновременно. Его кожа под ладонью и правда очень гладкая и холодная. Антон осторожно сгибает пальцы, подушечками проводя по ребрам. От этого прикосновения по телу словно пробегает искра. И Антон думает, что это не лучшая идея — вот так вот лежать с полуголым вампиром под одним пледом, но ему не хочется двигаться и тем более не хочется вставать с постели, когда Вьяго так близко. Когда от него так приятно пахнет привычными сладковатыми духами, свежестью ночного города и самим Антоном. Антон чуть наклоняется к темным растрепанным волосам и вдыхает этот аромат полной грудью. Кто сказал, что вампиры спят только в гробу на спине, руки по швам? Вьяго так мило подложил руку под голову и просунул стопу между лодыжек Антона. Антону хочется остаться в этой позе навечно, несмотря на то что желудок начинает негромко урчать от голода, а правая рука, которую он засунул во сне под подушку, слегка неметь. Но внезапно Вьяго глубоко вдыхает, а потом возится, притираясь плечом ближе. Антон непроизвольно притягивает его к себе, чуть сильнее надавливая ладонью на обнаженную грудь. Антон не успевает больше ничего сказать или сделать, как Вьяго поворачивает к нему голову, сонно улыбается и произносит: — Доброй ночи, — потом слегка потягивается и приоткрывает один глаз. — Или еще не ночь? Не могу понять без своего будильника. — Не знаю, — честно признается Антон. Он несколько растерян и не определил бы время суток, даже если бы полная луна светила прямо в окно. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спрашивает Вьяго и открывает второй глаз, чтобы внимательно посмотреть на Антона. Антон очень остро ощущает, что между ними нет почти никаких барьеров кроме тонкой ткани его хлопковой футболки, а плед со всех сторон укутывает их, делая ситуацию еще более интимной. Но, кажется, Вьяго не ощущает никакой неловкости, он расслабленно лежит в объятиях Антона, слегка повернувшись к нему, не делая абсолютно никаких попыток откатиться в сторону. — Немного голоден, — признается наконец Антон и достаточно шумно сглатывает ком, внезапно вставший в горле. — У тебя есть какая-то еда дома? — с тревогой в голосе спрашивает Вьяго. — Тебе обязательно нужно поесть после кровопотери, — его лицо становится крайне виноватым. — Мне очень жаль, что так вышло. Я не хотел навредить тебе. — Пустяки, — Антон не успевает уследить за рукой, и вот он уже успокаивающе гладит Вьяго по голому плечу. Осознав это, он резко замирает, чуть сжав пальцы на бицепсе. — Не пустяки, — расстроенно вздыхает Вьяго, словно не обращая внимания на неестественно застывшего Антона. — Ты был в реальной опасности, и все из-за меня. — Вообще-то, — замечает Антон, — это в тебя попала серебряная пуля. — Она попала в плечо, — легко отмахивается Вьяго, но потом становится очень серьезным. — Лучше так, чем в твое сердце. — Что? — ошарашенно смотрит на него Антон. Такой вариант совершенно не приходил ему в голову. Он был так занят охотниками, а потом беспокойством за Вьяго, что упустил из виду прямую опасность для своей жизни. — Пуля летела прямо тебе в сердце, — тихо поясняет Вьяго. Он поворачивается в объятьях Антона и оказывается к нему лицом. Между ними расстояние меньше одной ладони. Так близко глаза вампира кажутся еще темнее и красивее. — Я видел, как охотник поднял пистолет, и успел понять, куда попадет пуля, — Вьяго зажмуривается на этих словах. — Я должен был сделать хоть что-то, иначе ты бы погиб. Для оборотней серебро в сердце — это смерть. — А для вампира? — негромко спрашивает Антон. Ему отчаянно хочется убрать темную прядь, упавшую Вьяго на лицо, но он сдерживается. — Всего лишь болезненное недоразумение, — усмехается Вьяго и ведет плечом, на котором до сих пор лежит ладонь Антона. — Очень скоро от раны не останется и следа, — на губах появляется мягкая улыбка. — К тому же ты хорошо ее зашил. — С чего ты взял, что это я? — вскидывает брови Антон. Вьяго тихо смеется и внезапно утыкается лбом в плечо Антона. — Ни Влад, ни Дикон не стали бы возиться с такой пустяковой раной. — Она не пустяковая. Антон очень хорошо помнит полные боли крики Вьяго, когда они вынимали пулю. Как он извивался на столе и пытался вырваться из крепко удерживающих его рук. — Уверен, что у моих друзей совсем другое мнение по этому поводу, — философски хмыкает Вьяго и снова поднимает взгляд на Антона. — Они не так уж неправы. Главное было — вытащить пулю. С остальным бы тело вампира справилось. Но без твоей заботы это заняло бы гораздо больше времени. Спасибо, Антон. Вьяго выпутывает руку из пледа и мягко прикасается подушечками пальцев к щеке Антона. Тот едва заметно вздрагивает, а предатель желудок громко урчит. — Тебе срочно нужно поесть, — испуганно округляет глаза вампир. — Вдруг тебе снова станет плохо. — Я правда в порядке, — слабо пытается возразить Антон. Как бы ему ни хотелось есть, он не хочет вставать и выпускать Вьяго из своих объятий, но, кажется, тот уже настроился его накормить. — Нет-нет, еда — это важно. Пойдем, приготовим тебе что-нибудь. Антон с неохотой убирает руку, и Вьяго садится на кровати. Плед соскальзывает с него, и Антон пытается отвести взгляд от гладкой бледной спины. — Антон, вставай, — легко толкает его в плечо Вьяго. Антон недовольно мычит, но все же слушается и поднимается на ноги. Вампир, правда, так и остается сидеть на кровати в одних штанах. — Кстати, прости за то, что испортил твою рубашку, — Антон вдруг вспоминает, как разрезал тонкую белоснежную ткань. — Жаль ее, конечно, но я знал, на что шел, — пожимает плечами Вьяго. И Антон снова ловит себя на том, что не может отвести взгляд от его груди. Он поспешно отворачивается и начинает рыться в верхнем ящике комода. — Я могу предложить тебе кое-что взамен, — Антон выуживает со дна черную футболку, на которой крупным планом изображен волк, воющий на луну. Кажется, когда-то давно ее подарил кто-то из ребят из первой стаи. — Она чистая, правда, не глаженая, — и протягивает Вьяго. Вампир с неподдельным восторгом берет футболку и натягивает на себя, потом пододвигается к краю кровати, свешивает босые ступни на пол и спрашивает: — Мне идет? Антон смотрит на него и понимает, что не может сказать ни слова. Вьяго в его футболке выглядит так непривычно современно, несмотря на брюки старомодного покроя. И, черт побери, крайне сексуально. — Не очень идет? — озадаченно переспрашивает Вьяго у онемевшего Антона. — Я никогда такое не носил. Дикон как-то предлагал футболку, которую снял с одного парня, у которого пил кровь. Но она была ужасного зеленого цвета, хоть и размер мой… Вьяго не успевает закончить фразу, Антон стремительно подходит к нему, опускает одну руку на плечо, а другой чуть поднимает голову за подбородок, потом наклоняется и целует в холодные приоткрытые губы. Сердце в ушах стучит так громко, что Антон не слышит собственных панических мыслей. Он ожидает, что сейчас вампир придет в себя от шока и оттолкнет его или вежливо отстранится, но вместо этого Вьяго обвивает руками его шею и тянется вперед, порывисто вздыхая. Поцелуй выходит глубоким и долгим. Антон чувствует холод мягких губ и языка. Он имеет неосторожность прижаться чуть сильнее, и губа задевает острые клыки. Этот поцелуй похож на прыжок в холодную воду с большой высоты. И Антону уже не хватает дыхания, но он не может и не хочет выныривать на поверхность из нежной хватки ледяных рук. Вьяго первым находит в себе силы отстраниться, и Антон тянется вслед за ним. Но его мягко останавливают, и Антон разочарованно стонет. — Тебе надо дышать, — ласково говорит Вьяго и плавно ведет ладонью по шее, потом по щеке Антона, задевая указательным пальцем губы и подбородок. — А еще тебе надо поесть. — Хорошо, — соглашается Антон. Ему кажется, что он бы согласился сейчас с чем угодно, что сказал бы ему Вьяго. — Обещаю, я поцелую тебя еще раз… если, конечно, захочешь, — улыбка Вьяго как будто неуверенная. — Я уже хочу, — признается Антон и касается кончиком носа виска вампира. — Сначала еда, — негромко смеется Вьяго и едва ощутимо прикасается губами к щеке Антона. — Я еще обещал вернуть тебя домой сегодня ночью, — с сожалением в голосе признается Антон. — После ужина, — твердо заявляет Вьяго и встает на ноги. — Пойдем посмотрим, что есть в твоем холодильнике. И они действительно идут на кухню. Антону все кажется немного нереальным, потому что они болтают, как всегда, о разных приятных интересных пустяках, только теперь Вьяго совсем не держит дистанцию, а льнет к нему при каждом удобном случае. И у Антона от этого в груди все сжимается от радости и от страха одновременно. Нет, он все еще не забыл о том, что случилось в последнее полнолуние, но поцелуй Вьяго все еще горит на губах, а сердце бьется так учащенно и восторженно рядом с ним, что Антон не может противостоять соблазну. Не может перестать легко касаться вампира, невзначай брать за руку, слегка приобнимать, пока они возятся с приготовлением еды. И Вьяго все это ему позволяет так легко и естественно, как будто так было всегда. У Антона голова идет кругом. Когда они уже собираются уходить, Антон вспоминает. — У меня под кроватью остался мешочек с твоей землей. Подожди, я отдам его. — Оставь у себя, — с улыбкой останавливает его Вьяго, перехватив за запястья и притянув к себе. — Вдруг еще пригодится. И Антон не может сдержать глупой, счастливой улыбки, когда снова наклоняется, чтобы поцеловать вампира. Вьяго с готовностью отвечает на его поцелуй. *** В машине царит уютное молчание. Вьяго большую часть времени сидит с закрытыми глазами, объяснив, что спать он тут, конечно, не может, но силы еще полностью не вернулись. Антон то и дело бросает на него слегка обеспокоенные взгляды, чтобы убедиться, что вампир рядом и в порядке. Чувство тревоги не покидает. Все-таки в городе появились охотники, которых пока не обнаружили, хотя к этому точно должны были подключиться другие стаи. — Антон, ты во мне дырку прожжешь, — ласково улыбаясь, замечает Вьяго. — Я даже с закрытыми глазами чувствую, что ты смотришь. — Прости, — виновато отвечает Антон. — Лучше обрати внимание на дорогу. Мне бы не хотелось, чтобы мы попали в аварию, — вампир приоткрывает один глаз. — Это было бы очень некстати. И опасно для тебя. — Я не такой хрупкий, — бурчит Антон, но послушно сосредотачивает внимание на пустой дороге. В это время суток здесь ездит совсем мало машин. — Я так вовсе не думаю, — говорит Вьяго, и его холодная ладонь робко дотрагивается до плеча Антона, а пальцы задевают кожу на шее. — Просто надеюсь на приятную поездку в твоем обществе. — Хочешь, включу музыку? — Антон чувствует, что, как ни парадоксально, тает под легкими прохладными прикосновениями. — Было бы здорово. Спасибо, — откликается Вьяго. Его рука исчезает с плеча Антона, тот с сожалением вздыхает, но послушно включает их любимую радиостанцию. Он даже не заметил, когда совместные поездки на машине стали настолько уютными и привычными, что у них появилась любимая радиостанция, где достаточно часто включают и различный фолк, к которому неравнодушен Вьяго, и альтернативу, к которой тяготеет сам Антон. К дому вампиров они подъезжают к полуночи. Оба иррационально пытаются не шуметь, хотя Антону кажется это глупым. Все-таки Владислав и Дикон явно ждут возвращения друга и вряд ли пропустят момент, когда тот откроет входную дверь. Так и случается. Стоит только Вьяго и Антону пройти в холл, как их встречают два хмурых взгляда. — Явился, — покровительственно тянет Влад и картинно запахивает халат на груди. — Какого черта ты устроил вчера ночью? — возмущенно скрещивает руки на груди Дикон. — И почему ты так странно одет? — Потому что вы испортили мои вещи, — холодно отвечает Вьяго, разглаживает футболку с волком на груди и гордо вскидывает голову, словно готовится давать отпор своим соседям. — Кстати, я тоже рад вас видеть. Кажется, Антон первый раз слышит, чтобы Вьяго в таком тоне разговаривал с остальными вампирами. Это звучит непривычно, но почему-то крайне привлекательно. — От тебя несет псиной, — едко замечает Дикон. — А от тебя свернувшейся кровью и кошками, — парирует Вьяго, а потом укоризненно прибавляет: — Дикон, ты опять превращался в кота и лазил по помойкам? Мы же договаривались, что ты больше не будешь так делать. — Прости, Вьяго, — бурчит Дикон, но быстро вспоминает, кто сегодня ночью должен оправдываться. — Хотя не тебе делать замечания. Ты в курсе, что напугал нас? Антон замечает, что Вьяго отводит взгляд и теперь уже несколько нервно мнет край футболки. — Все же обошлось, — негромко отвечает Вьяго. Владислав, все это время сверлящий друга взглядом, с непроницаемым выражением лица указывает на Антона, потом на дверь и говорит: — Пусть оборотень уйдет. Нам нужно поговорить наедине. — Его зовут Антон, — резко отвечает Вьяго. И Антону кажется или он показывает клыки Владу? Дикон негромко шипит на эту фразу. Владислав продолжает выжидающе указывать на дверь. Антон осторожно касается плеча Вьяго и произносит: — Мне правда пора. Еще нужно собрать стаю и поговорить о случившемся. Охотников наверняка сейчас ищут все оборотни Веллингтона. Нужно узнать, как идут дела. После этих слов он разворачивается и идет к выходу, Вьяго идет за ним и открывает дверь, потом шепотом говорит: — Извини, они ведут себя ужасно. Просто переволновались вчера. — Могу их понять, — пожимает плечами Антон. Вчера в какой-то момент он реально боялся потерять Вьяго, боялся, что это конец. Может быть, и вампиры почувствовали что-то похожее, даже если по ним это не было заметно. Все-таки они живут вместе лет шестьдесят минимум. Вьяго мимолетно сжимает пальцы Антона и еле заметно улыбается. — Я уже в порядке. — Я знаю, — также шепотом отзывается Антон. — И я рад этому. — Он уйдет когда-нибудь или нет? — капризно тянет Дикон. Вьяго бросает через плечо испепеляющий взгляд и недовольно шипит. — Хэй, — Антон сам касается его запястья, привлекая внимание. — Во вторник, как всегда? Глаза Вьяго восторженно расширяются, и теперь он улыбается так широко, что клыки хорошо видны. — Как всегда. — Буду ждать тебя, — улыбается в ответ Антон и еще раз сжимает его запястье на прощанье. — А я буду ждать вторника, — говорит Вьяго и выглядит при этом смущенным и счастливым одновременно. — Вьяго, да сколько можно-то?! — раздраженно окликает Владислав. — Закрой дверь, дует. Вьяго картинно закатывает глаза и беззвучно, одними губами произносит: — Невыносимы. Антон прикрывает рот рукой, чтобы не рассмеяться. Они обмениваются еще одним взглядом, и дверь наконец закрывается. Антон делает пару шагов и замирает, понимая, что беспокойство, поселившееся в груди, не отпускает. Все его инстинкты вопят о том, что он должен сесть у дверей и стеречь Вьяго, чтобы с ним точно ничего не случилось. Это глупо и иррационально, но бороться с этим желанием так трудно. Поэтому какое-то время Антон стоит и прислушивается ко всем звукам, пытаясь успокоить порыв охранять. И в какой-то момент понимает, что отчетливо слышит беседу на повышенных тонах, которая проходит в доме вампиров. — И сколько ты собирался от нас скрывать? — гремит Владислав. Похоже, после ухода Антона он дал волю эмоциям. — А почему я должен перед вами отчитываться, куда и с кем я хожу? — это голос Вьяго, и звучит он крайне возмущено. — Мы думали, что ты там тоскуешь и страдаешь в своей комнате. Пытались тебя развеселить, а ты все это время просто сбегал к этой шавке! — Влад, пытки веселят только тебя! — срывается на фальцет Вьяго, но, видимо, тут же берет себя в руки и спокойнее продолжает: — И кровавые оргии тоже. — Чем тебе не угодили кровавые оргии? — в беседу включается Дикон. — И как давно ты путаешься с оборотнем? — Его зовут Антон. Сколько еще раз я должен повторить! — Хорошо, — саркастично отвечает Дикон. — Как давно ты трахаешься с Антоном? — Я не трахаюсь, — огрызается Вьяго, а Антон чувствует, как у него начинают пылать уши. — С Катериной он не трахался, с этим Антоном он не трахается. Я вообще не понимаю, зачем тебе все это тогда? — несколько растерянно произносит Дикон. — Еще и под серебро подставляешься. А если бы нам все же пришлось идти за пылесосом? — Пылесосом? — недоуменно переспрашивает Вьяго. Антон вспоминает это замечание Дикона и вздрагивает, потому что отчетливо помнит момент, когда осознал, что это значит. Он отчаянно не хочет, чтобы от Вьяго когда-нибудь остался только пепел. — Потому что стал бы кучкой мусора, — сурово произносит Владислав. — Вьяго, ты подставился под пулю ради оборотня. Ты мог превратиться в пепел, если бы серебро попало не туда. Оно того не стоило. — А я считаю, что стоило, — голос Вьяго звенит, когда он произносит это. В нем слышится уверенность в принятом решении, и Антон понимает, что пора уходить. Нельзя больше подслушивать. Он и так узнал слишком много таким нечестным путем. Антон торопливо спускается с крыльца и проходит к забору, потом останавливается за калиткой и дает себе еще несколько минут, чтобы сердце прекратило так учащенно биться после слов Вьяго. Пока он стоит и пытается прийти в себя, из дома появляется летучая мышь, стремительно подлетает к нему и превращается во Владислава, который по-прежнему одет в свой шикарный бордовый халат. — Ты все слышал, — не спрашивает, а констатирует Влад. — Не все, но слышал, — отпираться смысла нет. — Если Вьяго из-за тебя опять будет страдать и тосковать в своей комнате, я сделаю все, чтобы последние дни и часы твоей жизни превратились в ад, — абсолютно спокойно сообщает Владислав и смотрит на Антона выжидающе, словно хочется удостоверится, дошло ли его сообщение до адресата. — Я не хочу причинить ему боль, — сдержанно отвечает Антон. Он не уверен, как нужно реагировать на подобные угрозы от существа, у которого есть пыточная и который не понаслышке знает, как причинять людям боль. — Я не спрашиваю, хочешь или не хочешь, — отмахивается Владислав. — Просто говорю, что если ты разобьешь Вьяго сердце, то я тебя убью. Медленно и жестоко, понятно? — Понятно, — коротко кивает Антон. — Я рад, что мы поговорили, — удовлетворенно кивает Владислав. — Приходите на покер в следующем месяце. Я обязательно сорву банк. — Ага, придем, — несколько удивленно смотрит на вампира Антон. Его всегда поражали эти быстрые смены настроения и переходы от угроз расправы над всеми к обычной светской болтовне. Владислав вскидывает голову, вдыхает полной грудью и неторопливо идет к дому. Антон провожает его взглядом и думает о том, что, похоже, Вьяго очень дорог своим друзьям. И, возможно, его самого чуточку одобряют, хоть и обещают самые страшные муки в случае чего. Но Антон уверен в том, что не собирается причинять Вьяго боль. Единственное, что его до сих пор беспокоит, это последнее полнолуние и его забег по городу в облике волка. *** Антон успевает пожалеть, что они договорились встретиться во вторник, а не раньше. Дни проходят как во сне. Нужно разбираться с делами, работой, пытаться вникать в поиски охотников по всему городу и обсуждать это с другими вожаками. В понедельник они с ребятами собираются в бургерной, чтобы обсудить следующее полнолуние. Никто не хочет повторения прошлого забега. Сходятся на том, что нужны прочные цепи. Возможно, даже цепи с вкраплением серебра. Да, это крайне дорогой вариант, и в Веллингтоне их делает всего один человек, зато проверенный и на совесть. Стю почему-то сомневается, что стоит так тратиться, но на вопрос «почему» от Деклана так толком и не отвечает, только хмыкает. Антон с трудом давит волну раздражения. Потом они переходят к обсуждению очередных новых джинсов Клифтона, которые он порвал уже дома, когда внезапно вышел из себя и случайно обратился. В этот момент телефон вибрирует, Антон проверяет сообщения и видит смс от Вьяго: «Надо было договариваться на сегодня. Я скучаю», и смайлик в конце. Глупое сердце делает кульбит в грудной клетке. Кажется, в итоге Антон обещает, что они все вместе сходят в торговый центр и заставят Клифтона купить сразу три пары джинсов. Но это не точно. Все мысли уже о вечере вторника: о том, какие фильмы выбрать, какой попкорн купить, и о том, можно ли будет снова поцеловать Вьяго, и стоит ли им обсудить вопрос нового уровня отношений. — Антон, ты в порядке? — интересуется Дион, когда они выходят из бургерной. — А то ты весь вечер сам не свой. Даже бургер не доел. — Все в порядке, приятель, — Антон хлопает Диона по плечу и немного рассеянно улыбается, думая о том, можно ли будет обнять Вьяго при встрече. — Вот опять этот отсутствующий взгляд и странная улыбка, — жалуется идущему рядом Стю Дион. — Оставь его в покое, — советует Стю, окинув Антона критическим взглядом. Антон предпочитает сделать вид, что ничего не слышал. Звучало это крайне унизительно для альфы, но так логично для глупого влюбленного оборотня. Антон вздыхает, признавая свое поражение. Отрицать очевидное уже нет смысла. Он достает телефон и быстро набирает ответное сообщение: «Я тоже по тебе скучаю». В итоге во вторник Антон приезжает на знакомый перекресток пугающе рано, солнце еще не село. Но он терпеливо ждет, сидя в машине и попивая кофе. Стоит последним лучам скрыться за горизонтом и ночи вступить в свои права, как Вьяго выныривает из калитки и быстрым шагом устремляется к машине. Антон не может удержаться и выходит ему навстречу. Они останавливаются напротив друг друга, и Вьяго первый преодолевает это расстояние и осторожно обнимает Антона. Тот тут же прижимает вампира к себе, облегченно выдыхая, когда Вьяго оказывается в кольце его рук. Это дарит ощущение покоя. Сама возможность быть рядом и защитить в случае опасности успокаивает. Антон чуть хмурится, чувствуя легкий запах горелого, который явно исходит от одежды Вьяго. — Почему от тебя так странно пахнет? — негромко спрашивает он, даже не думая выпускать вампира из объятий. Вьяго тычется носом куда-то около уха и бормочет: — Может, это новый дурацкий парфюм Дикона, который он заказал в интернете. Мне кажется, что весь дом провонял им. — Нет, — мотает головой Антон и с наслаждением проводит ладонями по колючей ткани камзола. — Пахнет чем-то подгоревшим. — Ах, это, — сконфуженно отвечает Вьяго и чуть отстраняется, чтобы заглянуть Антону в глаза. — Я услышал, что подъехала твоя машина, и попытался выйти из дома раньше времени. И… и моя одежда капельку загорелась. — Что? — Антон пораженно смотрит на него, а потом начинает придирчиво изучать одежду, теперь замечая, что рукав темно-синего сюртука и отворот воротника действительно подгорели. — Вьяго, ты с ума сошел? А если бы ты весь загорелся? — Извини, — отводит взгляд Вьяго, вычерчивая непонятные узоры указательным пальцем на груди Антона. — Мне слишком не терпелось увидеть тебя. Но клянусь, был уже совсем закат. Легкий ожог и только. — Ожог? — шокировано повторяет Антон. Теперь он осторожно приподнимает подбородок Вьяго двумя пальцами, рассматривая. На правой щеке действительно виднеется розоватый почти затянувшийся ожог. Вампирская регенерация сделала свое дело. Видимо, теперь в организме достаточно ресурса, чтобы это происходило максимально быстро. — Сколько, говоришь, тебе лет? — скептично прищуривается Антон. Вьяго прикрывает глаза и тихо смеется, но потом все же отвечает: — Скажем так, это не первая моя сотня лет, — а потом чуть наклоняет голову, чтобы высвободить подбородок из чужих пальцев. — Но, кажется, еще ни разу я не испытывал такого… — он смотрит на Антона своими темными глазами, и Антон не может отвести взгляд. В голове мелькает мысль о вампирской магии, но тут же пропадает, когда Вьяго тянется к нему и почти невесомо касается щеки холодными губами. — Нас ждут фильмы, — шепчет вампир. — Конечно, поехали, — соглашается Антон, но еще пару минут они стоят, не двигаясь с места. Время в пути проходит за разговором и радио, которому Вьяго очень смешно подпевает, когда попадаются нравящиеся ему треки. Антон находит это очаровательным. Дома они, как всегда, готовят попкорн и устраиваются на диване. На этот раз Антон смело садится рядом с вампиром, а тот мгновенно прижимается к его боку и опускает голову на плечо. Им даже удается посмотреть первую четверть фильма. И Антон делает титаническое усилие, чтобы смотреть на экран, а не на изящный профиль рядом сидящего вампира. Но, в конце концов, Вьяго замечает повышенное внимание и поворачивает голову, вопросительно приподнимая брови. Антон ласково прикасается костяшками пальцев к щеке, на которой еще час назад был ожог, а теперь она гладкая на ощупь, потом медленно наклоняется и, к своему безграничному восторгу, целует Вьяго. Вампир живо откликается на поцелуй, придвигаясь еще теснее и обвивая рукой за пояс. Они целуются медленно и неторопливо, делая короткие паузы, чтобы Антон мог вдохнуть немного воздуха. Вьяго трепетно прикасается губами к линии челюсти Антона, тянется к щеке, мягко проводит носом к уху и улыбается. — Ты как солнце, — шепчет он. — Такой горячий? — плавясь от невесомых прохладных прикосновений к шее и затылку, откликается Антон. — На тебя больно смотреть, настолько ты красив. Пусть это звучит ужасно старомодно и нелепо, но Антона еще никто никогда не называл красивым (кроме мамы) и тем более не говорил, что для кого-то он солнце. Он чувствует, как щеки и уши полыхают, и Вьяго кладет свою ладонь поверх пылающей кожи и снова втягивает Антона в долгий поцелуй. В какой-то момент Антон осознает, что фильм давно закончился и, кажется, включился следующий, но ему глубоко плевать, потому что Вьяго обвил его шею руками, и они уже успели вытянуться на диване в полный рост. Вампир выглядит растрепанным, его глаза кажутся совсем черными в полутьме комнаты. И когда он успел снять камзол и жилет? Белая рубашка с изящным жабо настолько тонкая, что Антон может чувствовать холод и гладкость кожи даже сквозь ткань. А руки Вьяго уже какое-то время назад переместились под футболку Антона, и это по-настоящему возбуждает. Антон выныривает из еще одного головокружительного поцелуя, понимая, что так дальше продолжаться не может. Все внутри буквально горит от желания, но он неимоверным усилием воли сдерживается, потому что срыв — это последнее, что сейчас нужно. Волк может повести себя непредсказуемо, как показало полнолуние, поэтому окончательно контроль терять нельзя. С сожалением Антон отрывается от губ Вьяго и нежно гладит его по щеке, после чего хрипло произносит: — Это прозвучит очень странно, если я скажу, что сегодня не могу? — Не можешь что? — немного озадаченно уточняет вампир. Он как будто бы тоже запыхался, хотя дышать ему точно не обязательно. Но грудь вздымается учащенно, Антон готов поклясться. — Не могу ничего тебе дать кроме поцелуев, — стараясь не краснеть, выговаривает наконец Антон. И, господи Иисусе, как же это по-дурацки звучит. Они словно подростки, которые обжимаются на диване. — Я никуда не тороплюсь, — спокойно отвечает Вьяго и нежно ведет рукой по животу Антона, останавливая ладонь на бедре. — Поцелуи — это прекрасно. А поцелуи с тобой… — он прикрывает глаза, и уголки губ приподнимаются в улыбке. — Это уже больше того, на что я мог рассчитывать. — Почему ты так говоришь? — Антону хочется целовать Вьяго без остановки, хочется прижать к себе и не отпускать, ощущая его присутствие всем своим существом. Вот только что об этом всем думает его волчья половина? — Потому что оборотни не склонны испытывать симпатию к вампирам, — поясняет Вьяго. — А вампиры — к оборотням, — парирует Антон, продолжая поглаживать кончиками пальцев спину под тонкой рубашкой. — Видимо, бывают исключения, — легко пожимает плечами Вьяго. — Я боюсь полнолуния, — наконец признается Антон и чуть сильнее прижимает вампира к себе, позволяя уткнуться лбом в плечо. — В прошлый раз я превратился в волка и бежал к твоему дому до самого рассвета, пока парни меня не поймали, — он судорожно выдыхает и продолжает: — И я абсолютно не помню этого. Не помню превращения, не помню этого забега. Такого не случалось со мной очень давно. Альфа почти всегда контролирует себя… Я понятия не имею, что бы сделал, если бы добежал. Поэтому сейчас… Сейчас бы я не хотел терять контроль над собой. Вьяго успокаивающе гладит его по плечу и говорит: — Уверен, что ты не причинил бы мне вреда. — Откуда ты знаешь? — с горечью отзывается Антон. — Даже я не могу этого знать. Голос Вьяго звучит еле различимо, но очень ласково: — Наверное, это глупо, но я так чувствую. И знаешь, мы можем проверить, что случится в это полнолуние. — Мы со стаей обсуждали покупку новых цепей из сплава серебра, — признается Антон. Вампир тут же вскидывается и напрягается в его руках. — Зачем? Ведь серебро опасно для оборотней? Оно причинит тебе боль. — Но это проверенный способ сдерживания, — терпеливо объясняет Антон. — Я против этого варварского метода, — решительно заявляет Вьяго и даже немного приподнимается на диване, нависая над Антоном. — У меня есть предложение получше. — Какое же? — с интересом спрашивает Антон, хотя его ужасно отвлекает распахнувшийся ворот рубашки Вьяго. — Я могу провести это полнолуние вместе с тобой, — просто поясняет вампир. Антон непонимающе смотрит на него, даже забывая о своем намерении приподняться и поцеловать Вьяго чуть пониже ключицы. — Это как? — Антон, я умею летать, — самодовольно напоминает вампир. — Вы можете проводить полнолуние там, где захотите. Я просто пойду с вами, а потом поднимусь наверх. Тебе некуда будет бежать, потому что я буду совсем рядом, но достать меня ты не сможешь. Посмотрим, что из этого выйдет. — Ты уверен, что это безопасно? — Абсолютно, — гордо говорит Вьяго, а потом хитро прищуривается. — Посмотрим еще один фильм? — Мы еще этот не досмотрели, — ухмыляется Антон. — Ах да, точно, — широко улыбается вампир и наклоняется, чтобы в очередной раз за ночь поцеловать Антона. Ожидаемо Вьяго не успевает уйти до рассвета, но похоже, что его это нисколько не смущает. Он отмахивается и говорит, что предупредил соседей о том, что может не вернуться сегодня домой. Антон даже думать не хочет, что сказали по этому поводу Влад и Дикон. Но, с другой стороны, ему наплевать. Он благоразумно поменялся сменой со своим коллегой, ожидая, что вряд ли сможет встать с утра на работу. В комоде Антон умудряется найти старые пижамные клетчатые штаны и футболку, которые он вручает Вьяго с объяснением, что спать в штанах и рубашке в кровати точно не стоит. Вампир не спорит и с энтузиазмом начинает стягивать с себя одежду, а Антон поспешно ретируется в ванную, чтобы принять душ и чтобы не искушать судьбу. Когда он возвращается, Вьяго уже сидит посреди кровати в пижаме и выглядит настолько мило, что у Антона не находится подходящих слов. Зато находится поцелуй. Они вместе устраиваются под одеялом, и Вьяго одобрительно бормочет, что кровать гораздо мягче, чем его гроб. Антон предпочитает принять это за комплимент, не уточняя, каково это — спать в гробу. После чего с наслаждением обнимает Вьяго, ощущая себя таким счастливым, каким не чувствовал себя, пожалуй, еще никогда в жизни. *** Дни до полнолуния летят стремительно. Вьяго проводит у Антона большинство ночей и дней и всего пару раз на неделе уходит домой. Если бы была воля Антона, он бы вообще не отпускал от себя вампира, и дело уже совсем не в страхе за его жизнь. Недавно в чате написали, что охотников нашли на окраине Веллингтона и устранили. Все, безусловно, вздохнули с облегчением. Этот пункт можно было вычеркнуть из списка дел Антона, но нужно было еще ходить на работу, за покупками, просто встречаться со стаей. Кстати, стае он рассказывает все уже в среду вечером. После того, как они с Вьяго проснулись вместе в одной кровати и немного поговорили. Оказалось, Вьяго совсем не против с ним встречаться, хотя Антону стоило догадаться раньше по его пылким поцелуям. Но он не мог быть уверенным до конца, пока не спросил. Вдруг среди вампиров свои представления о том, что значит «встречаться». — Главное, не спрашивай у Владислава, что он думает о романтических отношениях, — хихикает Вьяго, пока Антон осыпает его лицо легкими поцелуями. — Почему? — интересуется Антон, даже прекращая свое увлекательное занятие. — Потому что окажется, что ты недостаточно висел на дыбе, а я слишком мало применял к тебе пытки и заковывал в цепи. Видимо, лицо Антона удивленно вытягивается, потому что хихиканье Вьяго переходит в заливистый смех. Когда вампир наконец немного успокаивается, он поясняет: — Владислав вырос в средние века. Он немного старомоден, поэтому, уверяю тебя, я не стал бы прислушиваться к его мнению. Никакой дыбы, клянусь! Антон улыбается, глядя на счастливое и довольное лицо Вьяго, и решает не говорить пока вслух, что тему с цепями он готов обсудить, если все будет происходить в спальне и по обоюдному согласию. — Значит, ты будешь со мной встречаться? — спрашивает Антон скорее для галочки. Вьяго пытается кивнуть, лежа на спине, но получается у него плохо, тогда он просто говорит: — Конечно, — и тянет Антона к себе, чтобы поцеловать. После этого разговора Антон понимает, что нужно сообщить стае. Одно дело, когда Стю дружит с Ником, и другое, когда их вожак выбрал вампира в качестве бойфренда. На обычном собрании в бургерной Антон самым будничным тоном говорит: — В это полнолуние Вьяго поедет с нами. — Зачем? — непонимающе смотрит на него Деклан. Оба Нейтана отрываются от бургеров и тоже вопросительно смотрят, а Дион и Клифтон перестают жевать картошку, и только Стю спокойно кивает на это сообщение, принимая к сведению. Антон мысленно чертыхается, потом укоряет себя за это. — Чтобы я не пошел к нему, — объясняет Антон. — Нам не нужна еще одна погоня в пределах города. Поэтому Вьяго поедет с нами и просто взлетит, чтобы никто из нас, и в первую очередь я, не мог его достать. — А ты разве бежал к нему? — озадаченно спрашивает Дион. — Да, — коротко кивает Антон. Его бургер так и стоит перед ним нетронутый, потому что кусок в горло не лезет от волнения. Кому скажи — засмеют. Альфы так себя не ведут, альфы не должны нервничать, сообщая своим о том, что влюбились. — Почему ты так решил? — поддерживает друга Нейтан М. Второй Нейтан многозначительно кивает, подтверждая, что этот вопрос занимает и его. — Потому что он мне нравится, — скороговоркой выпаливает Антон. Оборотни непонимающе переглядываются, пока Клифтон осторожно не произносит: — Нам он тоже нравится. Вьяго нормальный парень. Не такой свойский как Ник, но в бильярд играет неплохо. Да и пиво как-то нам на халяву доставал при помощи этого их вампирского гипноза. Антону кажется, что они со Стю синхронно закатывают глаза. Только Антон еще прикрывает лицо ладонью, чтобы скрыть пылающие щеки. Он как-то не ожидал, что объясниться с собственной стаей будет сложнее, чем с самим Вьяго. — Мы с Вьяго теперь встречаемся, — почти через силу выдавливает Антон. Ему кажется, что это фраза звучит ужасно, что весь разговор ужасен и, если бы не приободряющий взгляд Стю, он бы уже вспылил на парней. — О, — пораженно смотрит на него Клифтон. Дион застывает с куском бургера во рту, а Деклан со стаканом колы. И только Нейтаны внезапно понятливо переглядываются и одобрительно хмыкают. — Так ты и этот вампир… — неуверенно тянет Деклан. — Вьяго, — строго подсказывает Антон, чуть хмуря брови. — Да, точно, я помню, как его зовут, — несколько нервно улыбается Деклан и озирается, ища поддержки у остальных. От Антона не укрывается, как Нейтан М. проводит ребром ладони по шее, призывая друга быстрее замолчать. — Давайте проясним, — вздыхает Антон, сжимая пальцами переносицу. — Мне нравится Вьяго. Мы поговорили об этом, и теперь мы встречаемся. Да, Дион, именно в том смысле, — опережая открывшего рот оборотня, говорит Антон. — Я хочу, чтобы он был с нами во время полнолуния, потому что предполагаю, что после обращения бежал именно к нему. Но… — тут Антон запинается, но быстро продолжает: — не уверен, зачем. Мне нужно убедиться, что волк во мне не желает ему зла. — Разумно, — первый раз за встречу говорит Стю. — Точно-точно, — поддерживают Нейтаны почти хором. — Я только за, — соглашается Дион. — Этот Вьяго всегда нравился мне больше всех, — присоединяется к остальным Деклан. И наконец Клифтон наклоняется к Антону и совсем тихо говорит: — Это… хм… рад за тебя. Антон легко хлопает Клифтона по плечу и чувствует, как напряжение потихоньку отпускает. Все-таки стая — отчасти его семья. Они такие же близкие для Антона, как и для Вьяго его соседи. И он, конечно, их альфа, но это не значит, что искренняя радость стаи за него не важна. Все улыбаются и продолжают разговаривать о всяких житейских пустяках и о планах на ближайшее полнолуние. Потом неизбежно возвращаются к происшествию в баре, которое так взбудоражило всех. В очередной раз обсуждают нелепость нападения. Стая, которая прижала охотников-неудачников, рассказала, что они явно были неопытные и не до конца понимали, во что ввязывались. Дион даже шутит, что кто-то из них просто нашел в старом сундуке на чердаке дедушкин пистолет с серебряными пулями и шляпу, как у Ван Хельсинга, и решил, что может быть охотником. Все смеются, но с отчетливым облегчением, потому что стычки с опытными охотниками никогда не заканчивались царапинами и одним пулевым ранением. Имя Вьяго в разговоре теперь звучит в разы чаще, и Антон ощущает, что говорят о нем как о части стаи. И это дарит приятное тепло и уверенность. *** В ночь полнолуния они все едут на пляж подальше от города, как и в прошлый раз. Только теперь Вьяго сидит на переднем сиденье рядом с Антоном и увлеченно разговаривает с Клифтоном, перегнувшись через подлокотник. Они даже включают радио, и все вместе подпевают какой-то попсовой песне. Вьяго это почему-то ужасно радует. Он вообще сияет как начищенная золотая монета на солнце. Антон не совсем разделяет его настрой. Все-таки беспокойство за непредсказуемость волка в полнолуние никак не хочет его покидать. И хотя Вьяго несколько раз уверял, что ему не грозит опасность и что он просто будет висеть в воздухе на недоступной для оборотней высоте, сердце Антона все равно не на месте. На пляже, как всегда, безлюдно, и темное море шумит, набегая на берег и оставляя на песке клочья пены и водоросли. Все парни переодеваются в треники около машин, а Вьяго с любопытством расспрашивает, насколько эти штаны удобны. Антон заставляет вампира подняться в воздух до того, как луна покажется из-за достаточно плотных облаков. И хотя Вьяго явно недоволен этим, он все же подчиняется, то ли реагируя на нахмуренные брови Антона, то ли на его умоляющий взгляд. Когда луна показывается в небе, Антон ощущает, как кровь мгновенно вскипает в жилах, а в костях появляется привычная ломота. Рядом раздается восторженный вой стаи, и Антон присоединяется к ним. Тело меняется так быстро, что короткий всплеск боли можно с легкостью проигнорировать. И вот уже глаза волка обводят пустынное пространство вокруг, чуткий нос реагирует на знакомый запах, и Антон поднимает голову, замечая висящего в воздухе Вьяго. — Привет, — улыбается сверху вампир и машет рукой. Антон чувствует, как его хвост приходит в движение и теперь неистово бьет из стороны в сторону. Слышен только свист в воздухе. — Чудесная ночка, не так ли? — продолжает Вьяго. — Луна сегодня чудо как хороша. Антон опускается на песок, слыша по шуршанию, что остальные делают то же самое. Он не сводит взгляда с Вьяго. И вампир кажется ему таким красивым в свете луны, даже когда он смотрит на него глазами волка. Никакого желания куда-либо бежать нет, да и Антон неплохо осознает себя. Ему скорее хочется, чтобы Вьяго спустился пониже, чтобы можно было уткнуться носом ему в живот и, возможно, облизать щеки и шею. Антон коротко воет, и вампир тепло улыбается: — Я не знаю, что ты хочешь сказать, но думаю, что с тобой все в порядке. И вроде бы ты не собираешься никуда бежать, — Вьяго смотрит на небо, словно прикидывая, сколько времени до того, как луна потеряет силу. — Значит, я могу развлечь вас какой-нибудь историей. Пожалуй, расскажу, как Влад однажды решил, что захватить королевскую резиденцию — это отличная идея. Кажется, была середина XIX века, мы как раз пересеклись с ним в Европе второй раз… Антон завороженно продолжает смотреть на Вьяго, висящего над ним в воздухе. Иногда он поглядывает на стаю, проверяя, где они и чем заняты. Но в основном все, так же как и он, сидят или лежат на песке. И только Стю неспешно прогуливается из стороны в сторону, шевеля ушами и прислушиваясь к истории. Ближе к утру Вьяго прощается с ними и наигранно строго говорит: — Я полетел, а ты не вздумай гнаться за мной, — потом посылает легкий воздушный поцелуй Антону и превращается в летучую мышь. Антон провожает его протяжным воем, к которому тут же присоединяется вся стая, но с места не двигается. Он прекрасно знает, что следующей ночью точно увидит Вьяго. *** Антон развозит парней, которые ехали вместе с ним в машине, по домам. Все выглядят довольными и расслабленными. Это ощущение часто накатывает после полнолуния, но сегодня с утра Антон еще испытал неимоверное облегчение, когда оказался снова в человеческом теле. Он стоял и смотрел на восход, чувствуя на коже тепло первых лучей и морскую прохладу. Мысль о том, что волк внутри так же неравнодушен к Вьяго и совершенно не желает вампиру зла, как и его человеческое воплощение, радовала и окрыляла. Словно гигантский валун, который Антон таскал весь месяц на плечах, наконец-то с грохотом свалился. Кажется, вся стая ощутила его позитивный настрой, потому что разговоров на пляже стало больше, а смех громче. Все явно выдохнули. Антон паркует машину недалеко от подъезда и неторопливо поднимается по лестнице на свой этаж. Он мечтает о горячем душе, который всегда очень хочется принять после обращения, и о восьми часах сна. Но уже у своей двери чувствует знакомый запах и улыбается. Антон думал, что Вьяго полетит домой и они увидятся только ночью, но оказывается, вампир решил провести день в его квартире. Антон, стараясь не шуметь, открывает дверь и заходит внутрь, разувается и вешает свою походную брезентовую ветровку рядом с пижонской джинсовой курткой в пайетках и вышивке, которая так нравится Вьяго. Антон на полном серьезе хочет подарить вампиру узкие джинсы. Он на сто процентов уверен, что они придутся по вкусу даже дэнди XVIII века. Правда, есть вероятность, что Дикон захочет такие же. Все шторы в квартире ожидаемо плотно задернуты, и царит ставшая привычной темнота, но это совсем не мешает ориентироваться в пространстве. Зрение оборотня позволяет без проблем бегать ночью по лесу, когда в небе нет ни одной звезды. Антон не может удержаться и, перед тем как пойти в душ, заглядывает в спальню. Вьяго уютно устроился в кровати, накрыв кусочком одеяла плечи и грудь, но выставив ноги. С тех пор, как Антон объяснил ему, что в кровати не спят в той же одежде, в которой ходят по улице, вампир воспылал любовью ко всякого рода пижамам, заказал в интернет-магазине пять штук и теперь менял с завидной регулярностью. Сегодня пришла очередь сиреневой футболки с мультяшной летучей мышью вампиром и фиолетовых клетчатых штанов. Антон как-то не выдержал и спросил, где Вьяго больше нравится спать: в кровати или в гробу. Вампир серьезно задумался, а потом сказал, что, наверное, в кровати, потому что в гробу будет неудобно обниматься с Антоном. Такой ответ полностью устроил обоих. Антон еще какое-то время стоит в дверях, умиляясь тому, как Вьяго подгреб к себе его подушку и теперь лежит одновременно на двух. Но только он собирается выйти и прикрыть за собой дверь, как сонный голос Вьяго останавливает его: — Ты уж совсем пришел или еще нет? — Еще нет, — с улыбкой отзывается Антон. — Тогда давай быстрее, без тебя холодно, — немного капризно тянет Вьяго и пытается закутаться в одеяло поплотнее, но выходит у него плохо. Антон уже знает, что на самом деле вампиры не мерзнут, но конкретно его вампиру нравится спать в объятиях, и Антон абсолютно не против. Душ приятно расслабляет, и Антон не может отказать себе в удовольствии постоять с закрытыми глазами под горячими струями, но мысли все равно уводят его в соседнюю комнату, поэтому он проводит в душе до смешного мало времени, хотя обычно после полнолуния позволяет себе долгие водные процедуры. Антон натягивает на влажное тело футболку и боксеры и шлепает босыми ногами по прохладному полу. Несмотря на закрытые окна, квартира уже начала нагреваться, а днем здесь станет совсем жарко, но Антон не спешит включать кондиционер. Он проскальзывает в спальню и с удовольствием вытягивается на кровати, осторожно прижимаясь грудью к спине Вьяго и обнимая того за пояс. Вампир что-то невнятно бормочет в ответ и кладет холодную ладонь поверх его руки. Антон закрывает глаза и утыкается носом в темную макушку. *** Вьяго просыпается первым и начинает неуверенно возиться под рукой Антона. Тому удается какое-то время делать вид, что он все еще спит, но после наигранно протяжного вздоха он все-таки открывает глаза и чуть сильнее прижимает вампира к груди. — Наконец-то ты проснулся, — тут же поворачивается к нему лицом Вьяго и легко утыкается носом в щеку. — Который час? — Солнце зашло полчаса назад, — сообщает вампир, продолжая ласково тереться носом о щеку, иногда нежно прикасаясь холодными губами к подбородку Антона. Антон тает от этих легких прикосновений и холодных поцелуев, которые, как ни парадоксально, посылают горячие волны возбуждения по всему телу. Вьяго вообще оказывается большим любителем поцелуев, или Антону так кажется, потому что до полнолуния у них не было особого выбора из-за его опасений по поводу обращения, зато теперь… Антон улыбается своим мыслям и медленно ведет ладонью по сиреневой ткани, чтобы скользнуть под футболку и почувствовать гладкую прохладную кожу спины. Вьяго жмурится и охотно подставляется под ласку, когда Антон аккуратно проводит кончиком языка по нижней губе, а потом втягивает вампира в продолжительный поцелуй. Они целуются неторопливо, соприкасаясь языками, дразня друг друга. Вьяго специально прикусывает губу Антона, чтобы тот только слегка ощутил острые клыки и на нежной коже не осталось и следа. Антон шумно выдыхает и позволяет себе оторваться от губ вампира и поцелуями проложить дорожку к его шее, чтобы несильно прихватить зубами бледную кожу. Вьяго вздрагивает и тихо стонет, инстинктивно прижимаясь к Антону ближе. — Мне кажется или ты на что-то намекаешь? — шепчет вампир. Его глаза блестят из-под опущенных ресниц. — Полнолуние прошло удачно, и я подумал… — несколько смущенно отзывается Антон. Он не знает, насколько Вьяго заинтересован в столь близких отношениях, но вроде у вампиров никогда не было проблем с сексом, во всяком случае, если верить регулярным комментариям Дикона и Владислава на эту тему. — Если ты не против, мне нужно отойти на пару минут, — уголки губ Вьяго приподнимаются в озорной улыбке. — Зачем? — удивляется Антон и не может удержаться от короткого поцелуя в чуть приоткрытые губы. — Мне нужна кровь, — поясняет Вьяго и пытается выпутаться из крепких объятий Антона. — Кровь? — Антон наотрез отказывается разжимать руки. Вьяго картинно вздыхает и закатывает глаза, словно ему приходится объяснять очевидный факт, хотя потом Антон думает, что ему стоило быть сообразительней. — Да, Антон, кровь, — вампир с легкостью ведет пальцем по груди Антона, спускаясь к животу и останавливаясь в районе паха. — Если мы настроены на что-то кроме поцелуев, то мне нужна кровь, — поясняет Вьяго и плавно перемещает руку на возбужденный член под тканью боксеров. — Может, отпустишь меня ненадолго? — Только если ненадолго, — Антон шумно сглатывает, когда холодные пальцы приподнимают его футболку, теперь касаясь низа живота. — Я быстро, не успеешь соскучиться, — Вьяго непринужденно чмокает его в нос и скатывается с кровати, исчезая за дверью. Антон переворачивается на спину и пытается успокоить дыхание и унять сумасшедшее сердцебиение. Призрачные прикосновения к разгоряченной коже до сих пор будоражат, заставляя кровь бежать по венам быстрее. Антон непроизвольно тянется к паху, чтобы как-то унять эту лихорадку, которая захватила его тело. Словно весь месяц самоконтроля рухнул в одно мгновение, когда он осознал, что больше не нужно сдерживаться и ставить барьер между собой и Вьяго. Пальцы проскальзывают под резинку боксеров. Это прикосновение приносит облегчение, но не удовлетворение. Его рука слишком горячая, а подушечки пальцев слишком жесткие, ни следа той прохлады и мягкости, которой он так жаждет. — Начал без меня? — раздается голос прямо над ухом. Антон изумленно распахивает глаза. Он не слышал шагов и не ощутил, как прогнулся матрас под чужим весом. Но Вьяго действительно уже рядом, смотрит с интересом на его руку, потом облизывает губы и спрашивает хрипловатым голосом: — Могу я присоединиться? Антон только и может что кивнуть. И тут же Вьяго нависает над ним и порывисто целует, опираясь одной рукой на кровать. Странное дело, но Антон отчетливо чувствует в поцелуе вкус своего мятного ополаскивателя для рта, который стоит в ванной. Вьяго что, специально это сделал, чтобы убрать привкус крови во рту? На этой мысли, впрочем, он задерживается ненадолго, потому что вторая рука вампира, беспорядочно гладившая Антона по плечам и бокам, опускается ниже. — Скажи, если я делаю что-то неправильно, — сбивчиво шепчет Вьяго, то покрывая лицо Антона короткими поцелуями, то с пылом впиваясь в его губы. — У меня очень давно не было практики. — Все идеально, — выдыхает Антон и негромко стонет, когда Вьяго ловко приспускает боксеры и касается его первый раз. Он медленно гладит по всей длине, словно изучая, задерживая пальцы на головке, а потом спускаясь к основанию. В какой-то момент Вьяго утыкается лбом ему в плечо и слабо стонет. Антон бережно кладет ладонь на темный затылок, поглаживая. Слова даются с трудом, потому что рука вампира не прекращает неторопливые скользящие движения: — Ты в порядке? — Да, — глухо отзывается Вьяго, по-прежнему пряча лицо. — Тогда посмотри на меня, — просит Антон. Вьяго несколько секунд медлит, потом поднимает блестящие темные глаза, и Антон замечает едва различимый румянец на щеках: видимо, кровь, которую недавно выпил вампир, все еще циркулирует в теле. Он никогда не видел Вьяго таким, но в этот момент понимает, что хочет видеть такого Вьяго всегда. Антон сдавленно рычит, не в силах сдерживать эмоции, и стремительно обхватывает вампира за пояс, заставляя того сдавленно охнуть и убрать руку, после чего одним сильным движением переворачивает на спину и нависает над ним, тяжело дыша. — Я, кажется, тебя люблю, — не успев толком подумать, выпаливает Антон. И эти слова кажутся такими правильными. Они отдаются волчьим воем где-то в груди, клокочущим рыком в горле, всепоглощающим желанием обладать и защищать. Вьяго широко распахивает глаза и смотрит изумленно, как будто не ожидал услышать нечто подобное в свой адрес. Но потом он коротко улыбается и прикладывает ладонь к горячей щеке. — Мне кажется, я тоже тебя люблю. И с невероятной силой притягивает Антона к себе, жестко целуя, так что клыки все же царапают нижнюю губу, отчего поцелуй приобретает оттенок соли и железа. Антон упоенно стонет и трется пахом о ногу вампира, пока тот увлеченно вылизывает его рот, размазывая кровь по своему подбородку. Антону начинает казаться, что он взорвется изнутри, если срочно не снимет всю одежду с себя и Вьяго. Хорошо, что вампир явно разделяет его нетерпение — он приподнимается и тянет свою футболку вверх, ловко выпутываясь из нее и при этом успевая целовать Антона то в губы, то в щеку, то в подбородок. Клетчатые фиолетовые штаны, футболка и боксеры Антона летят следом. Когда Антон первый раз прижимается к обнаженному Вьяго, он еле сдерживается, чтобы не завыть от восторга, но, кажется, вампир понимает его лучше, чем он думает, потому что негромко смеется и шепчет: — Не нужно сдерживаться. Я вовсе не хрупкий. И Антона окончательно ведет. Он жадно целует бледные плечи и грудь, кусает запястье и проводит языком по внутренней стороне бедра. Вьяго охотно отзывается на каждое прикосновение, поддается рукам Антона и поощряет стонами удовольствия. Антону иррационально хочется, чтобы это длилось вечно, несмотря на собственное возбуждение, которое кружит голову. Он пробует Вьяго на вкус, он запоминает его запах, когда тот возбужден. Он не требует ничего взамен своих ласк, но вампир с радостью отдает, явно желая быть так близко, как это только возможно. Антону кажется, что никогда и ни с кем он не чувствовал себя настолько собой. Не нужно думать о своей волчьей сущности, которая может таить опасность, не нужно сдерживать звериные порывы, которые могут напугать. Вьяго не боится его, Вьяго смотрит голодными глазами, словно в нем тоже живет зверь, который давно не был на воле. В какой-то момент Антон явно слышит хруст крепежей кровати, но ему плевать. Вьяго дышит так же тяжело, как и он, и подается навстречу толчкам, не сдерживая громких стонов, цепляется со всей силой за плечи. Ох, это почти больно, буквально на грани. Антону отчаянно хочется вцепиться во что-то зубами, и внезапно Вьяго, словно понимая его порыв, подставляет плечо. Возможно, в этот момент они оба кончают. И это кажется настолько ярким и сильным впечатлением, что Антон теряется, резко падая вперед, прямо в холодные объятия. — Тебе не больно? — еле слышно хрипит Антон, пытаясь отдышаться. — Мне никогда не было так хорошо, — тоже хрипло отзывается Вьяго. И его грудь все еще поднимается так же часто, как и грудь Антона. — Зачем ты дышишь? — внезапно для себя спрашивает Антон. — Тебе же не обязательно. — Затем же, зачем трахаюсь, — явно сдерживая смех, откликается Вьяго. — Мне нравится. Антон удовлетворенно выдыхает и утыкается носом в шею вампира. Ему нужно всего несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя, и, если Вьяго не против, он бы попробовал его на вкус еще раз.