love (doesn't) exist

Париж. Его называют городом любви. Любовь бывает разная, либо ее не существует вовсе. Феликс познал на собственном опыте, что это чувство на самом деле выдуманное. Люди притворяются. Есть либо привязанность, как у младенца к родителю, либо влечение, и обычно оно имеет сексуальный характер. Феликс сидел в клубе и наблюдал за людьми, которые танцевали, целовались, обжимались. Перемешивая мартини небольшой оливкой на зубочистке, он смотрел на всех тех, кто наивно верил в любовь, и тяжело вздыхал. — Что-то ты сегодня приуныл, — обращается к нему бармен, натирая полотенцем бокал. — Я вроде всегда такой, — усмехается брюнет и залпом выпивает мартини, который так и ждал своего часа. — Слушай, Джисон, ты веришь в любовь? — спрашивает он, прислоняясь к барной стойке. — Ты про любовь с первого взгляда? — уточняет Хан, отставляя бокал. — Нет. В целом про любовь. — Верю, конечно, — парень усмехнулся, — а ты, что ли, нет? — вскидывает брови. Феликс не отвечает, лишь достает из кармана небольшой под и затягивается, а потом выдувает пар, в котором заиграли яркие красные огни освещения клуба. Сегодня Ли не наряжался, на нем были лишь черные джинсы, тонкая, слегка просвечивающая майка и кожаная куртка, скрывающая хрупкое телосложение парня. Темные волосы были забраны в небольшой хвост, а оставшиеся пряди закрывали шею. — Может, тебе станет чуть веселее, — Джисон ставит перед ним стакан с коктейлем. — Это от того молодого человека, — Хан наклоняется над стойкой и взглядом показывает Феликсу на парня, сидящего с противоположной стороны барной стойки. — И это еще, — он кладет на стойку визитную карточку. Феликс вскидывает брови и смотрит то на карточку, то на того парня, который поднял свой бокал, таким образом здороваясь. — И чего он хочет? — спрашивает Ли, крутя картонку между пальцев. — Не знаю. Напиши, узнаешь. Или здесь познакомься. Может, это любовь, — играет бровями Хан и ухмыляется. — Иди ты, — фыркает Феликс и слегка усмехается, поглядывая на визитку. Ли затягивается снова, никотин приятно расслабляет тело. Но к коктейлю он не притронулся, решив, что на сегодня алкоголя ему хватит. — Ладно, я пойду, — Феликс сует визитку в задний карман джинсов и кладет на барную стойку несколько купюр. — Брось, я тебе бесплатно наливаю, — Джисон мотает головой, отказываясь от денег. — Это чаевые, значит, — Ли берет купюры и сует их парню в передний карман фартука, после чего подмигивает, игриво высунув кончик языка, и покидает клуб. — Ох, Феликс, — цокает Хан, провожая друга взглядом. Феликс был свободным, не привязанным к каким-либо обязательствам, он был сам по себе. Его путь, конечно, не был легким, и жизнь продолжает подкидывать ему испытания. Поступить в университет на бюджет у него не получилось в свое время, а на платное образование денег просто не было. Вырос вообще Феликс в Австралии. Как он попал в Париж, спрашивается? Очень просто. Он влюбился. И это было ошибкой. В одном он благодарен своему бывшему — в том, что тот помог ему увидеть мир, расширил его горизонты. Англия, Италия, Германия, теперь Франция. Эта страна была последним местом, в котором они остановились. Влюбиться в гитариста рок-группы было и хорошей, и плохой идеей. Хорошее заключалось в том, что его любовник платил за него, возил по разным странам и городам, в которых выступал со своей рок-группой. В их отношениях было много страсти и горячего секса. Можно сказать, Феликс чувствовал себя любимым. Но ведь во время секса по-другому себя и не ощущаешь, иначе это изнасилование. Ли перестал ощущать нужду в том, чтобы стать студентом, остепениться, занять какое-то место в этом кровожадном мире достигаторства. А потом наступило плохое. Феликс подсел на наркотики. Он просто не мог игнорировать то, как его любовник ими увлекался. Ли подначивали, и он не хотел чувствовать себя белой вороной в компании музыкантов, поэтому попробовал, как говорится, за компанию. Но это было не самым худшим, ведь в маленьких дозах наркотик не оказывал на него губительное действие. Оказалось, что гитарист многократно изменял ему. Он пользовался услугами проституток почти в каждом городе, в котором они побывали вместе, в котором, как казалось, любили друг друга. Эта новость ударила по Феликсу очень сильно. Он устроил громкую сцену с выяснением отношений и получил в ответ лишь: — Мы же просто развлекаемся, детка. Просто развлекаемся? То есть он планировал бросить Феликса, когда наиграется с ним? И что тогда бы парень делал? Вернулся бы в Австралию, где оставил всю свою прошлую жизнь? Феликсу стало плохо, да так, что его вырвало потом прямо на концерте своего бывшего. Это, правда, был еще побочный эффект от наркотика. Да, Ли не смог сразу уйти от него, потому что ему некуда было идти. Он находился в чужой стране и почти без денег. Но той же ночью после концерта, находясь в отеле в одном номере с гитаристом, Феликс украл у него деньги и несколько пакетиков с наркотиками. Ли оглянулся на спящего бывшего, искривил губы в неприязни и покинул отель. В ту ночь Феликс ночевал в дешевом мотеле. Он принял лишь одну таблетку наркотического вещества, чтобы успокоиться и уснуть. И тогда Феликс осознал, что любви на самом деле не существует. То, что было у него, это привязанность. Никак не любовь. Он убеждал себя в этом. И с каждым новым днем убеждения укреплялись в его сознании. У Феликса была действительная туристическая виза на три месяца. И за эти три месяца он должен был придумать, что делать со своей жизнью. Он не мог устроиться на работу. Пару недель он провел в том же мотеле, питался исключительно самыми дешевыми продуктами, которые мог найти в магазине, — обычно это были полуфабрикаты и лапша быстрого приготовления. Денег он украл не так много, остальная сумма была на банковском счету гитариста, к которому у Феликса не было доступа, поэтому приходилось выживать на ту сумму, которая лежала в его рюкзаке. Таблетки помогали быстрее проживать дни, которые, казалось, тянулись целую вечность, ведь заняться было совершенно нечем. В одну из ночей Феликс пошел гулять по пустынным улицам Парижа. Сна не было ни в одном глазу, потому что он проспал весь день, и теперь его режим был слегка сбит. Ли уже тогда одевался довольно вызывающе. Узкие джинсы подчеркивали его упругие ягодицы, а спадающая с одного плеча черная рубашка оголяла его ключицы, намекая на то, какое у парня худое телосложение. На тот момент у Феликса была короткая стрижка, которую он укладывал, зачесывая назад. Прогулка по ночному Парижу увенчалась клубной тусовкой, где один мужчина предложил ему выгодную для обоих сделку. Эскорт услуги не входили в планы Феликса, но обстоятельства вынуждали действовать. Тот мужчина сделал Феликсу поддельные документы и рабочую визу, которая была продлена до пяти лет. Все, что требовалось от Ли, так это сопровождать людей на мероприятия, быть их парнем, партнером, кем угодно. Богатые люди платили за это много денег, часть из которых уходила тому мужчине, который помог Феликсу начать новую жизнь в Париже. И Ли не пугался подобной работы. Ему ничего не стоит сыграть из себя компаньона или любовника, не имея никакой личной связи с клиентом. Этими услугами пользовались как девушки, так и мужчины. С девушками Феликсу было менее комфортно, ведь он понятия не имел, как с ними обходиться, но разобрался в процессе. Свадьбы, встречи выпускников, корпоративы: Феликс побывал на множестве мероприятий. И все было спокойно, пока ему не поступило предложение переспать за деньги. Сначала Ли скептически отнесся к этому. Он хоть и был убежден, что любви не существует, но все же боялся привязаться к человеку после занятия сексом. — Никаких обязательств. Одна фраза и пятьсот евро, о которых его «босс» не имел понятия. На это предложение было легко согласиться еще по одной причине — секс с привлекательным парнем. У Феликса давно не было хорошего секса, он толком самоудовлетворить себя даже не мог, потому что никогда не было настроения, особенно в стенах того дешевого мотеля. «Почему бы и нет?» — подумал Ли. «Один раз». Один раз перерос во второй, в третий… Феликс чувствовал контроль над своей жизнью и своим телом. Распоряжался своим сердцем так, как хочет он. И ему это нравилось. Для нас жизнь проста. Мы хотим чувствовать себя всемогущими, веселиться, делать ошибки. И если мы не можем делать это средь бела дня, то создаем свое собственное убежище. Вся прелесть тайной жизни в том, что никогда не знаешь, что она тебе приготовила. Накопив денег, Феликс смог снять небольшую студию, что не могло не радовать. Он не был ни к кому привязан, никого и ничего не любил, кроме денег, которые обеспечивали ему жизнь. Когда он днем не сопровождал кого-то на мероприятиях, то Феликс спал, смотрел фильмы, отдыхал в своей маленькой квартирке, а ночью наряжался и выходил в люди, красовался в клубе, цепляя любовников на одну ночь. Феликс отдавал проценты своему «боссу» только с тех сделок, которые тот сам и организовывал, знакомя Феликса с потенциальными клиентами. Но никто не запрещал Ли самому назначать сделки, точнее, это нигде не было прописано. Его тело не принадлежало тому мужчине средних лет. Да, он открыл ему этот мир, помог встать на ноги, но теперь Феликс мог обойтись и без него. Он достаточно погрузился в этот бизнес, может, даже глубже, чем необходимо. Однако Феликс не мог расторгнуть «контракт», ведь тогда тот не поможет ему, когда возникнут проблемы с документами, с визой или с жильем. Пока что Ли держался за этого человека, но каждый день искал пути отхода. Ему было необходимо взять свою жизнь полностью под свой контроль, чтобы больше никто не смог ею управлять. Так Феликс прожил в Париже уже два года. Он завел себе друга. Джисон был студентом, получал степень магистра в сфере музыкального продюсирования. Ночами он работал в клубе барменом. У Хана была жизнь, о которой Феликс мог только мечтать. На самом деле Ли не знал, хочет ли он снова попытаться стать студентом. Наверное, нет. Он уже перерос тот возраст, когда хочется влиться в студенческую тусовку, найти единомышленников. Феликсу было просто чудесно находиться там, где он сейчас. Он свободен.

***

Придя домой, Феликс достал из кармана визитку, которую ему передал тот незнакомец, и написал ему короткое сообщение. Оказалось, что тот парень хотел, чтобы Феликс сопроводил его на одно модное мероприятие. Конечно, Ли обозначил свой прайс, а тот написал, что заплатит даже в два раза больше, на что Феликс удивился и согласился. Рауль — так звали молодого человека — попросил его адрес, чтобы он мог доставить ему подарок, но Ли категорически не дает никому свой адрес, поэтому попросил оставить подарок в том клубе, передать бармену, а точнее, Джисону. Клиент не стал возражать. Мероприятие было через два дня, а до этого у Феликса еще было несколько встреч с клиентами, с которыми его познакомил «босс». — Это принес тот молодой человек, — Джисон приносит из подсобки черную коробку, перевязанную такого же цвета атласной лентой. — Ты ему все-таки написал, да? — парень в ухмылке приподнимает один уголок губ и смотрит, как Феликс развязывает ленточку. В коробке лежал новенький черный костюм. Феликс понял, что он дорогой, увидев бренд — Yves Saint Laurent. Он сделал глубокий вдох и вытащил рубашку, которая на ощупь была неимоверно гладкой и мягкой. Феликсу не терпелось примерить ее. — Я тебе завидую, — на выдохе произнес Джисон. — Сомневаюсь, — усмехается Ли и прикладывает рубашку к себе. — Кажется, он с размером угадал. Вот это глазомер у него, — поражается он. Феликс на самом деле впервые получает подарок, обычно только деньги, а тут еще и дорогущий костюм. — Когда показ? — Завтра днем, — Феликс убирает рубашку в коробку и закрывает крышку. — Удачи тебе, что ли, — улыбается Хан, поджав губы. Джисон действительно завидовал, но по-белому, так что никаких агрессивных эмоций по отношению к Феликсу не испытывал.

***

К месту мероприятия Феликс подъехал на такси. Он вышел прямо напротив красной ковровой дорожки, возле которой собрались журналисты и фотографы. Рауль должен ждать его именно здесь, потому что Феликса без приглашения не пустят одного. Ли простоял у проезжей части минут пять, он уже успел увидеть прибывающих гостей, которых фотографировали, и чьи имена кричала толпа. Было немного неловко. Вряд ли Рауль решил кинуть Феликса, раз подарил ему дорогой подарок. — Феликс, — парень подошел из-за спины, поэтому Феликс вздрогнул от неожиданного приветствия. — Рауль, — улыбается Ли, начинает вживаться в роль его компаньона на этом мероприятии. Парень выставляет локоть, чтобы Феликс за него взялся, что он и делает. По красной дорожке Феликс еще никогда не ходил. На пару было направлено множество объективов. Рауль мило улыбался и даже помахал кому-то рукой. Было видно, что парень привык к такому вниманию, а вот Феликс — не особо. — Этот костюм сидит на тебе просто восхитительно, — шепчет Рауль на ухо Феликса, отчего щеки Ли мгновенно заливаются краской, он смущенно улыбается. Он теряется, находясь напротив ярких вспышек. Фотографы активизировались, как только заметили между этими двумя некое взаимодействие. Они прошли в главный зал, где на высоких столиках стояли бокалы с шампанским. По залу ходили официанты и предлагали закуски. Это было что-то вроде пре-пати, где гости могли расслабиться перед показом. Рауль сразу заметил своих знакомых и подошел к ним, ведя Феликса за талию рядом с собой. Ли не волновался, прикосновения его не смущали, он всего лишь должен был сыграть из себя верного компаньона. И Ли превосходно справлялся с этим заданием, знакомясь с влиятельными друзьями Рауля, улыбаясь им. Он даже смог перекинуться с ними парой фраз и рассмешить шуткой. Рауль смотрел на Феликса взглядом восхищения и убеждался, что не прогадал с выбором. Чтобы влиться в тусовку, Феликс выпил парочку бокалов шампанского. Он разглядывал зал, украшенный атласными лентами и живыми цветами. Все выглядело сказочно. Рауль, в отличие от Феликса, видимо, не любил следить за количеством спиртного, поэтому с ним произошла неприятная ситуация. Взяв очередной бокал, он не посмотрел, куда идет, поэтому врезался в официанта, который спешил с пустым подносом на кухню. — Твою мать! — бокал шампанского опрокинулся ему на белую рубашку, и там теперь красовалось мокрое пятно. До показа оставалось десять минут. — Ты разве не видишь, куда идешь?! — вспылил Рауль, вскинув руки. — Извините, я сейчас принесу Вам сухое полотенце, — извинился парень, подобрал поднос и умчался на кухню. Феликс заметил растерянность на лице официанта. Но в этой ситуации был виноват Рауль, потому что официант бы просто не успел изменить свой маршрут. — Берут на работу всяких кретинов, — продолжает он, пытаясь как-то избавиться от последствий вылитого шампанского, вытирая пятно салфетками. Это, конечно, не помогает. — Пойдем в уборную, — предлагает Феликс. Он держит свои ладони на плечах Рауля, пытаясь успокоить. — Это никак не исправить. Я эту рубашку только в химчистку отдаю, за ней нужен особый уход, — Рауль был опечален, он опустил руки и склонил голову. — Моя рубашка должна тебе подойти, — Ли готов отдать часть своей одежды, лишь бы эта встреча не обернулась крахом. Да и эта рубашка, можно сказать, все еще принадлежала Раулю, он ведь купил этот костюм. — Думаю, да. Я тогда отдам тебе свой пиджак, — настроение Рауля стало улучшаться. — Пойдет, — улыбается Феликс и уводит парня в уборную, держась за него. Когда они оба переоделись, Феликс пытался привыкнуть к тому, что на нем нет ничего, кроме пиджака, который он застегнул на те две пуговицы, что на нем имелись. Вырез все равно был глубоким и доходил до солнечного сплетения. Это Феликса не смущало, но нельзя отрицать, что он выглядел вызывающе. Хотя это именно тот образ, который подходил для данного мероприятия. — Ты неотразим, — восторгается Рауль, заправляя рубашку в брюки и посматривая на Феликса через отражение в зеркале. Жаль, Феликсу хотелось оставить эту рубашку себе, но, видимо, у него останутся только брюки и этот пиджак. Тоже неплохой улов, если так подумать. Рауль подходит со спины и обнимает Феликса за талию. Он втягивает носом аромат его парфюма, прикрыв глаза. Ли чувствует сексуальное напряжение, но он не за этим сюда пришел, хотя это ведь дополнительный доход. — Нам пора на показ, не так ли? — спрашивает Феликс, нежно поглаживая ладони парня, что покоились на его животе. Он не отталкивает его, лишь дает понять, что сейчас не самое подходящее время для уединения. Может, если настроение после показа останется, то Феликс позволит ему прикоснуться к себе. — Да, ты прав, — Рауль выпрямляется, смотрит в свое отражение в последний раз и выводит Феликса за руку из уборной. Гости расселись по своим местам, свет в зале выключился, и теперь софиты были направлены только на длинный подиум. Феликс был заворожен этой атмосферой богатства, изыска и элегантности. Все модели были, как на подбор, красивые, разодеты в модные одежды новой коллекции Yves Saint Laurent. Возможно, костюм Феликса тоже был из последней коллекции, как и пиджак Рауля, который теперь на нем. Несмотря на то происшествие с шампанским, показ прошел удачно, Рауль пребывал в хорошем настроении. Близился вечер, в другом зале официанты накрывали на столы для афтепати. — Я не хочу оставаться здесь, — говорит Рауль, когда показ закончился, и все гости начали вставать со своих мест. — Куда хочешь поехать? — Феликс проводит рукой по своим уложенным волосам, мило улыбается, слегка заигрывая. Рауль облизнул губы и положил руку на спинку стула, на котором сидел Ли. Он чуть-чуть подвинулся и сказал на ухо: — Можем завершить это мероприятие у меня дома. Феликс смотрел перед собой и думал лишь пару секунд, прежде чем коротко кивнуть. Рауль обрадовался, что Ли согласился, приобнял за талию и повел на выход. Они прошли через зал, в котором гости продолжили расслабляться, выпивая уже что-то более крепкое, чем шампанское. По дороге к выходу Феликс увидел того официанта, с которым ранее столкнулся Рауль. — До свидания. Хорошего вечера, — пожелал парень и выдавил милую улыбку, несмотря на то, что Рауль даже не взглянул на него, но зато Феликс посмотрел и одарил сотрудника улыбкой в ответ. Возможно, Рауль не совсем тот человек, с которым Феликс бы хотел заниматься сексом, но парень был богат и привлекателен, поэтому Ли было не сложно в очередной раз продать свое тело тому, с кем он, скорее всего, больше не увидится. Оно и к лучшему. К дому Рауля они доехали на такси, но это был автомобиль высокого класса, поэтому и сиденья здесь были кожаные, в салоне пахло приятно, водитель был одет в строгий костюм. Это уровень комфорта, на котором Феликс экономил. Рауль жил в довольно старом доме, который находился в центре Парижа. Здесь вся недвижимость была дорогой. И, несмотря на возраст здания, за квартиру в нем нужно было продать душу. Феликс точно не мог позволить себе такие хоромы. Высокие потолки, сверкающие люстры, начищенный до блеска паркет: все поражало Феликса. — Хочешь выпить? — спрашивает Рауль и уже подходит к шкафчику, из которого достает бутылку красного вина. — Если только один бокал, — ради приличия соглашается Феликс. Они медленно потягивают вино, Рауль пожирает брюнета взглядом, смотрит в глаза, но потом опускает взгляд на глубокий вырез, разглядывает выпирающие ключицы. — Ты кажешься таким хрупким, словно ножка этого хрустального бокала, — Рауль отставляет свой бокал и забирает бокал из руки Феликса, ставит на кухонную тумбу. Рауль расстегивает пуговицы пиджака, открывая себе вид на худое тело. Он смотрит на Феликса как на скульптуру в музее, а Ли довольствуется тем, что приводит кого-то в такое состояние. Притянув к себе Феликса за талию, Рауль властно накрывает его губы своими и увлекает в развязный поцелуй. Ли позволяет ему трогать свое тело, целовать шею и даже гладить его пах сквозь брючную ткань. Они медленно стали уходить с кухни, после чего Рауль повел парня в спальню. Феликс чувствовал себя любимым, пока его тело утопало в поцелуях. Феликс чувствовал себя могущественным, хоть и не он управлял всем процессом, но именно он довел Рауля до этого момента. Он дал ему надежду, позволил поверить в то, что между ними что-то может быть. Это подогревало интерес Рауля. И теперь, когда их тела слились в половом акте, Феликс позволял ему вкушать то, чего у того никогда не будет, какими бы крупными суммами Рауль не располагал. Секс — это всего лишь метод получения удовольствия. Феликс не наполняет этот процесс чувствами, не придает ему никакого значения, лишь дает своему телу ощутить приятное блаженство и эйфорию от глубокого проникновения. В центре Парижа стонал один Феликс, находясь под телом влиятельного парня, а на том мероприятии, с которого они ушли, находился в напряжении один… — Хенджин. Ты в порядке? — спрашивает официант, работающий с ним в смене. Они стояли на улице возле служебного входа и курили. — Да, Сынмин, все нормально, — Хенджин трет виски. У него на самом деле очень сильно болела голова, а то столкновение с гостем потрепало его нервы. Он ведь сбегал за полотенцем, а когда вернулся, то не обнаружил гостей за столиком и рассердился. — Ты сколько спал? — спрашивает Ким, прикуривая сигарету. — Четыре часа, кажется, — отвечает Хван, прислоняется к стене, делая очередную затяжку, а потом смахивает пепел в сторону и морщится. — Господи, это маловато, — Сынмин смотрит с упреком. — Что поделать? Я подрабатываю, где могу, — пожимает Хван плечами и выкидывает окурок в сторону. Пятиминутный перекур окончен, пора возвращаться в зал и продолжать обслуживать надменных гостей. — А что с продажей твоих картин? — Сынмин топчет окурок носком ботинка. — Ничего. Никому не нужно любительское искусство, — с досадой говорит Хенджин и заходит обратно в здание. Взяв поднос с напитками, Хенджин тяжело вздохнул и пошел обслуживать гостей. Хван не был официантом на постоянной основе, он подрабатывал в разных местах, нигде не числился как постоянный сотрудник. Сынмин был его знакомым, единственным другом, можно сказать, который иногда звал поработать вместе. Ким был фрилансером. Он занимался фотографией, поэтому, когда денег становилось мало, он находил такие подработки на день-два и приглашал Хенджина, если вакансии еще имелись. Хенджин окончил университет в Париже. Он изучал изобразительное искусство, потом решил связать свою специальность с графическим дизайном, так как этот вид деятельности был более востребован, но убрать из своей жизни краски и кисти Хван не мог. Он любил рисовать на белом холсте, который не дает шанса на ошибку. А если уж и получается так, что на картине красуется пятно, которого на ней быть не должно, Хенджин пытается исправить ситуацию. У Хвана руки вечно в масляных красках. Иногда он даже забывает о свежих следах на ладонях и продолжает делать дела по дому, а потом находит на разных поверхностях разноцветные пятна от краски. У него в квартире всегда есть огромный кусок старой ткани, от которой он отрывает кусочек за кусочком, когда садится писать картины. Обращаться с графическим планшетом он тоже умеет, с ним у Хенджина есть больше контроля, но с белым холстом у него, кажется, больше свободы выражения. Хван может смешать любой цвет, не отталкиваясь от загруженной палитры. Он может нанести любой мазок, не используя установленные кисти. Свобода. Своеобразная, но все же свобода. Но, видимо, ему придется улучшить свои навыки рисования на графическом планшете, чтобы иметь возможность устроиться на работу. Мало существует мест, где работодателю нужен сотрудник, умеющий писать картины маслом, акрилом, пастелью, карандашом, акварелью, да почти всем, что продается в художественном магазине на углу его дома. Повезло Хенджину хоть с этим. Он стал постоянным клиентом в том магазинчике. Если описать Хенджина двумя словами, то можно сказать, что он бедный артист или недооцененный художник, а может, прирожденный талант. В свое свободное время, которого у Хенджина было навалом, он писал картины, либо гулял в парке, слушая музыку. Он любил читать старые романы, сидя на лавочке под кроной большого дерева. Он был сам по себе, и его это не трогало. Будучи творческой личностью, это логично быть немного не от мира сего, быть одиночкой, находиться наедине только со своими мыслями, которые пребывают в хаосе почти все время. Но это был не разрушительный хаос, а креативный. Среди миллиона мыслей Хенджин выуживал несколько, которые помогали ему творить, придумывать новые картины, давали ему идеи для творчества и даже его дальнейшего будущего. Одной из таких идей было выставлять свои картины на местной ярмарке. Он бы мог продавать картины онлайн, но ведь их стоит увидеть в реальности, а не на фотографии. Хенджин часами сидел на ярмарке, представлял свои картины прохожим, но купили у него только две небольших работы с того момента, как он начал продавать их. Он даже цены не ставил заоблачные, а вполне разумные. У него на краску уходит в месяц больше, чем стоят четыре его картины вместе. И даже за такую цену никто не хотел их покупать. Хенджин разочаровался в обществе, которое, как ему казалось, должно было любить искусство. И он пребывал в отчаянии, пока к нему не подошел новый потенциальный покупатель. Конечно, тот подошел не сам, Хвану пришлось громко его зазывать, чтобы тот хотя бы взглянул на его работы. И когда молодой человек обернулся, услышав Хенджина, то тот встал столбом. Этим парнем оказался Феликс, который пришел на ярмарку, чтобы купить продуктов. Он стоял с двумя пакетами еды и смотрел на Хенджина, что того смутило. — Добрый день. Вам нравится искусство? Я уверен, что такому изящному молодому человеку не может не нравиться искусство, — Хенджин пытается привлечь его внимание, как только может, но у него не было степени бакалавра в маркетинге. Однако Феликс улыбнулся, услышав явный комплимент. А Ли ведь не был вычурно одет — черные джинсы, футболка и кожаная куртка, которая была изюминкой каждого его образа. — Очень красивые картины, — говорит Феликс и поджимает губы. Он вряд ли купит что-то у Хенджина, потому что экономит почти на всем, даже на продуктах. — Но у меня… — он не успевает договорить. — Посмотрите, думаю, эта картина Вам точно понравится. Это цветы гардении. Они ассоциируются с хрупкостью и изяществом, которыми Вы, по моему мнению, обладаете. Можете взять за полцены, — Хенджин держит небольшую картину на подрамнике и смотрит на Феликса щенячьим взглядом. Феликс вздыхает, раздумывая. На самом деле он мог позволить себе купить даже две картины, но куда он их будет вешать? В съемной квартире он не мог портить стены. Но не будет же он прятать такую красоту в шкафу. Да, он действительно видит, что все картины Хенджина очень красивы, как и их создатель. Нет, Феликс не влюбился с первого взгляда. Любви нет, он это помнит. Но он не может не отметить исключительную привлекательность Хенджина. Каштановые длинные пряди свободно спадают вниз, челка закрывает лоб. Одет Хван в светлые широкие джинсы и легкую белую футболку, на которой, кажется, виднеется несколько масляных пятен разного цвета. — Я возьму за полную цену. Надо же поддержать местного художника, — улыбается Феликс и лезет рукой в карман джинсов. Он достает несколько купюр и передает Хенджину, на руках которого тоже были бледные пятна от краски. Ли усмехнулся, заметив эту мелочь. — Как здорово. Погодите, я сейчас упакую, — Хенджин еще не взял деньги и принялся заворачивать картину в газету, а потом перевязал холщовой веревкой. И только потом, когда он передал Феликсу картину, он забрал деньги и убрал в сумку на поясе. — Спасибо. Я обязательно поставлю на видное место. Успеха в продаже, — Феликс еще раз одаряет Хенджина улыбкой и уходит. Эта была третья проданная картина, и Хенджин был счастлив. Да, ему нужны были деньги, но еще больше ему хотелось знать, что не все люди скупы на внимание к любительскому искусству. Хван смутился, когда к его лавке подошел такой привлекательный молодой человек. Он сперва не узнал его, а когда Феликс уже ушел, то к Хенджину вернулась память. Он вспомнил, что видел его на том показе. Значит, он богат, но выглядел он очень просто, хоть и утонченно. Отоваривался парень на местной ярмарке, а не в супермаркете. Но это Хенджин просто не знал Феликса, и у него сложилось такое первое впечатление. Богатый, но простой. Приземленный. Не надменный. Знал бы он Феликса ближе, то убедился бы в том, что тот был самым приземленным человеком. Разве что Хенджин еще не часто витал в облаках. Они оба были здесь, существовали в моменте, не мерились ни с кем своими достоинствами, просто жили хоть и трудную, но свободную жизнь. Они были похожи, но было между ними одно различие. Хенджин верил в чувство любви. Может, он был наивен, как и все остальные. Это мнение наверняка было навязано ему воспитанием, фильмами, книгами, обществом в целом. Ведь какой идиот не будет верить в любовь? Тот, который когда-то верил. Тот, кого ранили. Тот, кто страдал. И Феликс однозначно не был идиотом. Феликс тоже узнал в том художнике официанта, с которым на показе столкнулся Рауль. Видимо, Париж тесен, раз они встретились в одном районе. Вряд ли Хенджин едет на ярмарку с другого конца города. Подобных ярмарок полно в каждом районе. Поэтому он, скорее всего, живет неподалеку, как и Феликс. Придя домой, Ли положил картину на стол, даже не распаковал еще, и принялся убирать продукты в холодильник. Потом он решил приготовить что-нибудь, настроение для готовки появилось, и Феликс не стал противостоять этому чувству. Он не вспомнил о картине, пока не поставил на стол тарелку со спагетти карбонара. Взглянув на газетную упаковку, он тут же подумал о том художнике. Милый парень. Забавный. Чуть не растерялся, увидев покупателя возле своей лавки. Феликс улыбнулся, а потом нахмурился, будто пытался выдавить из себя это теплое чувство по отношению к незнакомцу. Он взял картину и принялся рвать газетную обертку, а ужин на столе уже остывал. Феликс не успел во время покупки хорошо рассмотреть картину. Сейчас же он вглядывался в каждый мазок на ней. Если притронуться к засохшей краске, то можно было буквально прикоснуться к искусству. Некоторые мазки были уверенные, и на них ушло много краски, так что в таких местах картина была более рельефной, и это можно было почувствовать кончиком пальца. Сколько же стараний вложено в это произведение искусства? Феликс мог только догадываться. Он вообще никогда не интересовался изобразительным искусством, в галерее-то был один раз, и то не в Лувре, а еще во время школьной экскурсии в Австралии. Раз стены портить в этой квартире было нельзя, то Феликс нашел картине место на комоде. Он аккуратно поставил ее в центре, а по бокам стояли маленькие стеклянные фигурки разных животных — большинство предметов декора, а точнее, все предметы, уже были здесь, когда Феликс въехал. Но теперь он сам добавил в эту квартиру что-то, что радовало глаз и не просто заполняло свободное место, а имело воспоминание. Воспоминания от покупок тоже ценны. Тем более Феликс сам распоряжается своими финансами и не упрекает себя за их трату. И эта покупка однозначно была особенной.

***

Хенджин очень хочет узнать у Сынмина, почему друг приглашает его на подработку только в качестве официанта. Хван же находил работу и в других сферах. Он был помощником организатора на показе мод, установщиком оборудования для фотосессии, аниматором на фестивале, курьером в цветочном магазине и помощником в книжном магазине — он навел там порядок, поставив все книги на свои места, отсортировав по жанрам и авторам. А Сынмин же всегда предлагает только работу официанта. — Мне кажется, что это простая подработка, — пожимает Ким плечами. — Нервная очень, — цокает Хван и подпирает голову рукой, стоя возле барной стойки. — В следующий раз можешь не соглашаться. В чем проблема? — Деньги нужны, — вздыхает Хенджин. Обычно дополнительная помощь требовалась в различных ресторанах в выходные дни, когда загруженность в заведении высокая. Пока Хенджин ждал, когда его столикам понадобится обслуживание, к столику, за которым следил Сынмин, подошли двое клиентов. И Хенджин узнал одного из них. Он тут же выпрямляется и, когда Сынмин берет два меню со стойки и уже делает шаг в зал, Хенджин вырывает их из его рук и направляется к столику, ничего не сказав другу. Ким лишь вскинул руки и застыл, не понимая, что только что произошло. — Минуту назад ты работать не хочешь, а теперь летишь обслуживать мой столик. Валяй, ладно, — бурчит Сынмин, а потом берет поднос и идет к другим своим столикам, чтобы забрать грязную посуду. Феликс находился, можно сказать, на свидании с человеком, с которым его познакомил «босс». Андре — так звали мужчину, который сидел напротив, — хотел только поужинать с Феликсом. Андре работал стоматологом, он был одинок в свои сорок с чем-то лет и питал слабость к парням возраста Феликса. Но мужчина понимал, что никакой такой молодой человек не будет с ним встречаться по любви, ведь разница в возрасте значительная. Поэтому он просто приглашал в роскошные рестораны подобных Феликсу парней и платил им за это деньги. Феликсу было не сложно составить Андре приятную компанию. Они вели непринужденный разговор, пока к ним не подлетел Хенджин. — Добрый вечер! Меня зовут Хенджин, я буду Вашим официантом сегодня. Вот Ваше меню. Может, Вам принести что-нибудь выпить? — Хван тараторит, что очень для него несвойственно. — Спасибо. Может, красное вино? Феликс, будешь вино? — обращается к нему Андре. — Да, не откажусь, — улыбается ему Ли и только потом переводит взгляд на официанта, который буквально стоял над душой. Феликс тут же раскрыл меню и уставился в него хмурым взглядом. Почему я везде его встречаю? — Бутылку красного сухого. И чуть позже мы закажем что-нибудь из основного меню. Спасибо, — Андре вежливо благодарит Хенджина, и тот уходит, но довольно медленно. Впервые Феликс ощутил некий дискомфорт. Даже незнакомцы, которые платили ему деньги за его услуги, не приводили пока его в такое состояние. Хенджин. Он встретил его уже в третий раз. Париж действительно настолько тесен? Феликс. Теперь он узнал его имя. И Хенджину кажется, что это не простое совпадение. Судьба? Хван принес бутылку вина, вскрыл ее без особых проблем, что даже слегка поразило Феликса. Но он заметил, какие у Хенджина крепкие, жилистые руки. Это влечение, Феликс, это нормально. Нет ничего плохого в том, чтобы испытывать сексуальное влечение к привлекательному человеку. Но это не любовь, конечно, нет. Хенджин разлил вино по бокалам, тогда Андре уже был готов сделать заказ. Хван все записал и повернулся к Феликсу, который вмиг растерялся от пристального взгляда. — Эмм… — Ли смотрит в меню и не может собрать свои мысли в кучу. Да что же, блять, такое со мной? — Лазанью и салат Цезарь, — Феликс закрыл меню и отложил на край столика. Он жевал нижнюю губу, пока Хенджин, будто специально, медленно записывал два слова в блокноте. — Все будет готово минут через десять, — Хенджин улыбается и улетает на кухню, потому что для него самого это была слишком напряженная ситуация. — Ты зачем мой столик украл? — Сынмин вскидывает брови, смотрит с укором на Хенджина, у которого сейчас сердце заходило как бешеное. — Что с тобой? — хмурится он. — Там просто этот парень, который был на показе, а потом на ярмарке купил у меня картину. Он здесь, — снова тараторит Хенджин. — Какой парень? — Темненький, худой, выгляни и посмотри. Сынмину действительно стало интересно, о ком идет речь. Он выглянул из-за двери и посмотрел на тот столик. — Симпатичный, — заключает Ким, — но он ведь не один. — Странно, да? — Хенджин вел себя более странно, как одержимый. — Что именно? — Сынмин изгибает вопросительно бровь и подходит к своему подносу, на который ставил блюда. — То, что он каждый раз с разными людьми, — а Хенджин, кажется, забыл о работе и вился вокруг Сынмина, активно жестикулируя. — Ну, может, это его друзья, — пожимает Ким плечами, берет поднос и выходит из кухни, не дав Хенджину продолжить разговор. — Друзья? — недоумевает Хван. — С одним он обнимался не очень по-дружески, да и этот не похож на друга, — Хенджин щурится, пытаясь соединить красные ниточки в голове, но не получается. — Странно, — мотает он головой, а потом получает оповещение о том, что еда, которую заказали Феликс и Андре, готова. Хенджин мигом ставит блюда на поднос и направляется к столику. Он подошел и заметил, как мужчина держит в своей руке ладонь Феликса, сминает ее и смотрит на парня так…влюбленно? Старый извращенец, — подумал Хенджин и начал ставить блюда на стол. Он специально по-хозяйски готовил место для тарелок, поэтому Феликсу пришлось отпустить руку Андре, чтобы не мешать. — Приятного аппетита! — говорит Хенджин, выдавливая улыбку. Он отчего-то стал злиться. Почему? Что именно заставило его испытать подобную эмоцию? И на кого он злился? На незнакомого мужчину, который совращает молодых, хоть и совершеннолетних, или на Феликса, которого он толком не знает? Абсурд. Хенджин возвращается к барной стойке, тяжело вздыхает и подпирает голову руками. — Ну что ты снова скис? — подошел Сынмин. — Париж называют городом любви, но почему у всех она есть хоть в каком-нибудь виде, а у меня нет? — и снова тяжелый вздох. — Ты влюблен в искусство, поэтому не видишь ничего вокруг, кроме своих картин. — Не правда! — возмущается Хван. — Ты говоришь так, будто я слеп. — Именно. Если бы ты пригляделся получше, то обнаружил бы, что между тем парнем, который тебе понравился, и тем мужчиной ничего нет, — Сынмин приобнимает Хенджина за плечи и смотрит на тот столик, за которым сидит Феликс. — Он держал его за руку и смотрел, как на любимого человека. — И это все притворство. Скорее всего, этот парень оказывает ему услугу, — Сынмин начал натирать только что вымытые бокалы. — Услугу? — Хенджин свел брови к переносице. — Долго же до тебя доходит, — вздыхает Ким, — он эскортник. Хенджин почесал затылок, а потом его, наконец, осенило, и он издал тихое «ааа». — Ага, — продолжил Сынмин, — вряд ли ему нужны серьезные отношения. — Зачем заниматься таким? — не понимает Хенджин и продолжает смотреть на Феликса, который мило улыбается тому мужчине, чокается с ним бокалом. Кажется, что ему на самом деле весело. — Деньги. — Всем нужны деньги, но я же не продаю себя. — А мог бы, — смеется Сынмин. — Ой, иди ты, — усмехается Хван, толкая друга в плечо. — Нет, а правда, зачем? Хенджин не мог найти ни одной причины, по которой человек продает себя, как какой-то товар. Он находит это неправильным, странным, но эта новость не меняет того, что Феликс ему понравился. Он стал единственным, с кем у Хвана было аж три случайных встречи за этот месяц. Чаще он виделся только с Сынмином. Феликс хотел поскорее закончить ужин и пойти домой. Они с Андре поели, допили вино и направились на выход. У главного входа в ресторан мужчина еще недолго смотрел на Феликса, словно ожидал, что тот предложит ему еще что-нибудь, но Ли только поблагодарил за ужин и сказал, что ему завтра рано вставать на пары в университете. Соврал. Андре понимающе кивнул и протянул ему небольшой конверт с деньгами. Они расстались на неловкой ноте, такое часто случается, ведь клиент чувствует полное удовлетворение только в том случае, если вечер заканчивается чем-то бо́льшим, чем просто ужином. Но сегодня Феликс не планировал находиться в чужой постели, особенно с таким взрослым мужчиной. Ли поймал такси и поехал домой со спокойной душой, но его сердце пребывало в смятении. Хенджин не покидал его мыслей. Вернувшись в квартиру, Феликс достал из шкафчика на кухне кое-что, что помогает ему время от времени снять напряжение. От сильных наркотиков он давно отказался. Ну, как отказался. Они закончились, и Феликс не хотел утруждать себя поисками дилера. А вот траву он мог купить в клубе, где работает Джисон, поэтому он посчитал это отличным замещением тех веществ, которые принимал раньше. Феликс взял косяк и поднес к его концу зажигалку. Он лег на кровать и тяжело вздохнул, прежде чем затянуться. Первая затяжка, вторая… Организм постепенно расслабляется. Было приятно остановиться на некоторое время и очистить голову от всяких назойливых мыслей. Феликс докурил косяк, смыл его в унитаз и лег обратно на кровать. Он и не заметил, как уснул, а проснулся, когда уже было десять часов утра. Хенджин встал рано утром и первое, что он сделал после умывания, так это заварил себе кружку кофе и сел на подоконник, взяв с собой скетчбук и карандаш. Он открыл окно, чтобы ощутить свежий утренний ветерок, и принялся рисовать то, что видит. Хван сделал набросок внутреннего дворика, на который выходило окно его спальни. Он запечатлел небольшой фонтан, три лавочки вокруг, старичка с маленькой собачкой на утренней прогулке, несколько кустов с розами. Хенджин вздохнул, сделал глоток бодрящего кофе и перевернул лист. Он стучал кончиком карандаша по скетчбуку, осматривая улочку и ближайшие дома, думая, что бы еще такое нарисовать. И он нашел. Его взгляд упал на дом напротив, на небольшой узкий балкончик с изящными металлическими перилами. Он принялся зарисовывать его, то поднимая взгляд, чтобы запомнить образ, то опуская обратно на бумагу. Рука резво наносила линии черным карандашом, а потом внезапно остановилась. На тот балкон вышел Феликс. Парень сделал глубокий вдох, а потом вытащил из кармана спортивных штанов пачку сигарет и зажигалку. Ничего так не радует, как первый утренний перекур или чашка горячего кофе. Хенджин принялся добавлять в свой рисунок новую деталь. Он зарисовывал Феликса, опирающегося на перила локтями и делающего затяжку за затяжкой. Почему Хенджин его раньше не видел? Или он действительно был слеп, что не замечал парня, который живет напротив? Пока Хенджин временами поглядывал на Феликса, чтобы запечатлеть его образ на бумаге, парень заметил его. Дома стоят не так уж и далеко и разделяют общий внутренний двор. Удивлению Феликса не было предела. Парни держали напряженный зрительный контакт, и Ли прервал его первым, затушив тлеющий окурок о металлические перила балкона и выбросив его во двор. Сердце Хвана сейчас ускорило свое биение. Он прислонился к стене и посмотрел на свой набросок. Каким-то образом Хенджину удалось запечатлеть то состояние, в котором пребывал Феликс. Некая потерянность, усталость. А может, это грубые черные линии придают рисунку мрачность? Хенджину пришла одна, возможно, глупая идея. Он накинул на себя кардиган и выбежал из дома во двор в тапочках и пижамных штанах. Хван вошел в дом, в котором живет Феликс, и подошел к консьержу. — Здравствуйте! В какой квартире живет Феликс? У меня для него…подарок, — Хван держит в руке тот набросок, который сделал пару минут назад. — В восьмой, — ответила пожилая женщина и, после того как Хенджин сказал «спасибо» и подошел к почтовому ящику, добавила, — ничего съестного туда не класть! Загниет еще, вонять будет, — ворчит та. — Это письмо, — улыбается Хван и кидает рисунок в ящик. — Спасибо, — благодарит он снова и вылетает из дома, пока не успел столкнуться с Феликсом. Хенджин понятия не имеет, что на него нашло, но он подумал, что, сделав такой подарок, он сможет познакомиться с Феликсом. Сердце снова заходило как бешеное. И как только Хван вернулся в свою комнату и взял кружку с уже остывшим кофе, он немного успокоился. Отпив кофе, в который Хенджин наливает побольше сливок и всегда кладет три кубика сахара, он улыбнулся. Такое ощущение, что в груди начинает расцветать какой-то прекрасный цветок — надежда. Феликс в этот день спустился вниз только мусор вынести, больше у него никаких дел не было. — Вам там в ящик какой-то молодой человек подарок положил, — кричит консьерж. — Мне никто ничего не шлет, — как-то сухо говорит Феликс. Феликс выходит на улицу, чтобы выкинуть мусорный пакет. Он заходит во двор, смотрит на то окно, на подоконнике которого сидел Хенджин. Окно закрыто. Вернувшись в подъезд, Ли все-таки подходит к ящику, находит в связке ключей нужный ключ, которым пользуется почти никогда, и открывает ящик, вытаскивая оттуда шероховатый лист с наброском. Он смотрит на рисунок и мгновенно понимает, кто его создатель. Феликс посмотрел на обратную сторону и обнаружил послание. «Надеюсь, у меня получилось запечатлеть тебя. Хенджин из соседнего дома. Квартира 6В.» Феликс усмехнулся, посмотрел на рисунок еще раз и понял, что Хенджину, правда, удалось изобразить его. Ли даже не думает, что набросок мрачный, он ведь действительно так себя и видит. — Что там, парень? — интересуется женщина, выглядывая из окошка. — Рисунок, — Феликс показывает лист и улыбается. — О, как романтично. Сейчас мало кто дарит что-то сделанное своими руками. Тот молодой человек показался мне весьма милым. Романтично. Еще этого Феликсу не хватало. Он положил рисунок рядом с картиной, которую купил у Хенджина, и начал собираться в клуб. Сегодня была смена у Джисона, поэтому он хотел снова повидаться там с другом. В остальное время Хан всегда был занят учебой, поэтому не мог найти ни минутки, чтобы встретиться. Джисон был рад увидеть Феликса. Ли заказал себе мартини и сидел за стойкой, медленно потягивая коктейль. — Как прошел показ? — спрашивает Хан, прислоняясь к стойке. — Шикарно. Там было много богатых людей. Рубашку, правда, пришлось отдать Раулю, но зато у меня остался его пиджак, — ухмыляется Феликс и отпивает немного мартини. — Его зовут Рауль? Ммм, красивое имя, — мечтательно проговаривает Джисон. — Да, и в постели он хорош, — Феликс подмигивает, а потом отводит взгляд, чтобы не видеть выражение шока на лице друга. — Ты с ним спал? Куш сорвал. Ну, нифига себе, — в изумлении говорит Хан. — Вы встретитесь снова? — Вряд ли. Повторные встречи все усложняют. Не дай бог еще привязанность возникнет, — кривится Ли. — Что плохого в том, чтобы влюбиться? — Джисон вскидывает бровь. — Почти все, — уверенно отвечает Феликс, допивает мартини и ставит бокал на стойку. — Вот сегодня один парень, которого я видел уже трижды, нарисовал мне рисунок и положил в мой почтовый ящик. Я с тобой так часто не вижусь. А тут полный незнакомец, живущий напротив моего дома, нарисовал меня, стоящего на балконе, и подарил этот рисунок мне. Он еще написал с другой стороны номер своей квартиры. Зачем? — Феликс подпирает голову рукой, трет висок. Он не может справиться с теми чувствами, которые вызывает в нем Хенджин. — Это влюбленность, чувак, — словно философ говорит Джисон, — он хочет с тобой познакомиться, а еще хочет, чтобы ты сделал следующий шаг, раз он написал номер квартиры. — Зачем оно мне нужно? — ответа Феликс не получил, потому что Джисон убежал обслуживать клиента. Феликс тяжело вздохнул и стал размышлять. Ему хорошо жилось без всякой привязанности. С его последних отношений прошло достаточно времени, чтобы оправиться. И Феликс оправился, встал на ноги, но он так долго убеждал себя в том, что любви не существует, что теперь не мог поверить, что кто-то действительно все еще преследует это чувство. Хенджину понравилась его внешность, это логично, это нормально. Все, что Феликс может дать ему, так это, может, короткое общение, хороший секс, но Ли понимает, что Хвану нужно не только это, а на большее он не способен. По крайней мере, он так думает. Разбивать сердце незнакомому парню не очень хочется, но по-другому никак. Феликсу придется поговорить с ним и дать ему понять, что он не тот, с кем стоит строить отношения. Он не тот, кому признаются в любви, с кем хотят быть всю жизнь. Он не тот, у кого спрашивают о его самочувствии, кем искренне дорожат, кого боятся потерять. Он тот, кто сам решает свои проблемы, кто вообще никому не нужен. Он тот, кто разрешает другим пользоваться его телом, кто является спасательным кругом для других. Он тот, кто от всей накопившейся боли, связанной с прошлыми отношениями, не хочет ничего чувствовать. Не дождавшись, пока Джисон освободится, Феликс покинул клуб и направился домой. Вернувшись в свой район, он прошел во дворик и остановился у фонтана. В окне Хенджина горел тусклый свет, Ли мог заметить тень, что говорило о том, что Хван в комнате. Феликс сглотнул, сделал глубокий вдох и направился в подъезд. Он хочет прояснить кое-что и донести до парня, что между ними ничего не получится. Феликс поднимается на третий этаж, подходит к квартире и звонит в дверь. Он держит руки в карманах, кусает свои губы, потому что нервничает. Не каждый день ему приходится разбивать чужие надежды. Хенджин приоткрыл рот, когда увидел Феликса на пороге своей квартиры. Он приятно удивился, но ощутил, что брюнет не особо рад находиться здесь. Ли оглядел парня с головы до ног. Он был таким…мягким в этих пижамных штанах в бежевую клетку и легкой белой футболке. Хенджин потер шею и лишь смог сказать: — Хочешь войти? — пригласил он, отойдя в сторону. — У меня короткий разговор, — сказал Феликс и заглянул внутрь. Квартирка выглядела уютной. Он уже с порога почувствовал запах масляных красок и увидел несколько холстов, стоящих рядом друг с другом возле стены. — Я видел выход на крышу, там можно постоять? — Да. Я сейчас только накину что-нибудь на себя, — Хенджин тут же убежал в комнату и схватил свой кардиган кофейного оттенка. — Пошли. Они поднялись на крышу, с которой открывался красивый вид на город. Феликс облокотился о перила и достал из кармана пачку сигарет. — Можно? — спрашивает Хенджин, выпрашивая сигарету. Феликс вытаскивает две сигареты и держит зажигалку, пока Хван затягивается, потом он и сам прикуривает сигарету. — Что ты мне хотел сказать? Надеюсь, не то, что мой рисунок ужасен, — усмехается Хенджин, делает затяжку и выдувает клуб серого дыма, который тут же улетает с ветром в сторону. — Нет, — улыбается Феликс, а потом замечает, что одно присутствие Хенджина заставляет его смущаться. Почему? Как? Ох, Феликса сейчас это бесило. — Рисунок красивый, — он решает начать разговор с приятной ноты. — Спасибо. Было очень неожиданно увидеть тебя в соседнем доме, но приятно, — Хенджин косится на брюнета и улыбается. Давно он не испытывал к кому-либо симпатии. — Да, очень неожиданно, — в изумлении говорит Феликс и стряхивает с сигареты пепел. — Ты нашел место для моей картины? — интересуется Хван. — Да, и рисунок рядом положил, — честно отвечает Феликс, а потом мысленно бьет себя по лбу. Черт, это же звучит так, будто я какой-то романтик. На самом деле, сколько бы Феликс ни отрицал существование любви, он действительно был романтиком. Сколько бы он ни заталкивал эту черту глубоко в душу, она никуда не исчезнет. Ему понравился подарок Хенджина. Просто Ли боялся наступить на те же грабли — глупо влюбиться, а потом разочароваться. Неважно, что это будет — измена, разные взгляды на жизнь, невозможность ужиться вместе из-за каких-нибудь привычек. Феликс не хотел позволять кому-то распоряжаться его сердцем так, как он дает клиентам владеть своим телом. — Я рад, что тебе понравилось. Так о чем ты хотел поговорить? — Хенджин сбрасывает пепел с сигареты и делает затяжку. — Хотел сказать, чтобы ты держался от меня подальше, — выходит грубо, но по-другому такую фразу и не произнести. Правда, Хенджин воспринимает ее иначе и задается очередным вопросом. — Почему? — хмурится он и затягивается чуть дольше, так что конец сигареты затлел быстрее. — Потому что я не хочу. Разве это не причина? — возмущается Феликс, бросает окурок на землю и топчет носком ботинка. — Это потому что ты оказываешь эскорт услуги? Ты боишься, что кто-то узнает? — Хенджин не был уверен, что Феликс занимается этим бизнесом, но решил ткнуть пальцем в небо. Сынмин обычно хорошо читал людей. — Что? Откуда ты…? — Феликс в шоке посмотрел на Хенджина и полез за второй сигаретой. — Догадался. Я видел тебя с двумя разными мужчинами, с которыми ты пытался строить из себя влюбленного парня, — теперь Хенджин тушит сигарету, но вторую не просит. — Ясно, — произносит Ли и смотрит на проезжую часть внизу. — Если что, меня это не отталкивает. Я не думаю, что ты собираешься зарабатывать именно так себе на жизнь до самой старости, — усмехается Хенджин. — А что если и буду? Мне нравится иметь контроль над своими действиями и не быть ни к кому привязанным, — Феликс начал раздражаться. Он смотрел на проезжающие внизу машины и прохожих. — Разве ты не хочешь просыпаться в объятиях любимого? Черт! Казалось, что Хенджин читает его как открытую книгу, видит насквозь. Феликсу это не нравилось. — Что ты знаешь о любви? — Ли разворачивается к Хвану и кидает еще недокуренную сигарету вниз себе под ноги. — Ну, я считаю, что любовь необходима каждому. Мы можем существовать в одиночестве, но все равно в нас заложена некая установка, что мы продолжаем искать тепло рядом с незнакомыми людьми. И когда мы находим то самое, родное, то прекращаем поиски и останавливаемся, наконец, обретая спокойствие, — отвечает Хенджин с полной уверенностью. — Ты книжек перечитал? — смеется Феликс. — В книгах есть своя истина, — Хван пожимает плечами. Он смотрит на брюнета, который слегка напряжен от этого разговора. — Только вот я эту истину не принимаю. Она у меня своя, — сухо отвечает Ли и смотрит в сторону. — И какая же? — Хенджину действительно интересно узнать о Феликсе больше. Он не считает, что этот разговор — пустая трата времени. Он видит в каждом знакомстве возможность, урок, который ему может преподать жизнь. Встретив Феликса несколько раз в совершенно разных местах Парижа, Хван посчитал, что он обязан с ним познакомиться. Судьба не просто так организовывала эти встречи. — Любовь ранит. Любовь заставляет принимать чужую сторону, даже если она неправильная. Ты оставляешь свою прежнюю жизнь за спиной и отдаешь всего себя этой любви, — Феликс сделал акцент на последнем слове, — ты становишься слепым, подчиняешься этому чувству, а потом режешься о то, что остается после так называемой любви, — Феликс заканчивает и стискивает зубы. Он завуалированно донес до Хенджина, что его прошлые отношения закончились не очень хорошо. — Звучит, как нездоровые отношения. И, мне кажется, что ты говорил из своего опыта, — Хенджин поджимает губы, ему становится немного жаль Феликса, что тот пережил что-то подобное. — Да все ты знаешь! — Ли вскидывает руки. — Ты телепат? — щурится он. — Нет, — смеется Хван, — просто, наверное, понимаю тебя, — он улыбается, помогая Феликсу хоть чуть-чуть расслабиться. — Посмотри вниз, — Хенджин упирается руками в перила, и Феликс делает то же самое. — Что там? — Сверху все кажется таким мелким и бестолковым, — протяжно говорит Хенджин, рассматривая машины и людей. — Бестолковым? — Феликс издает короткий смешок и косится на Хенджина. — Да, бессмысленным. Например, я могу взять ту машину, — Хван вытягивает руку, щурится и будто берет припаркованный автомобиль в два пальца, — и раздавить ее, — он смыкает пальцы. — И это помогает тебе справляться с проблемами? Ты просто давишь машины, стоя на крыше? — смеется Феликс, поражаясь абсурдному методу. — Типа того. Я хотел этим сказать, что тебе кажется, что то, что с тобой произошло в прошлом, ставит огромный крест на все твое будущее, но это не так. Ты можешь взять и разрушить этот замок, потому что ты сам его повесил, думая, что проблема настолько огромная, что ее нужно держать под замком, чтобы она не уничтожила тебя. Но ты сам же ее поставил на пьедестал, возвысил над самим собой, — Феликс сейчас разинул рот, слушая Хенджина. — Кто ты такой? — щурится он, смотря на Хвана в легком шоке. — Хван Хенджин — твой сосед, — улыбается он и облизывает сухие губы. — Да, точно. На секунду я подумал, что ты какой-то старик из буддистского храма, — отшучивается Феликс. Хенджина позабавило сравнение. Они постояли пару минут в тишине, слушали лишь шум, созданный проезжающими внизу машинами. — Значит, ты пришел ко мне только для того, чтобы сказать, чтобы я держался от тебя подальше? — Типа того, — вздыхает Феликс и кусает внутреннюю сторону щеки. Он теперь не знает, чего хочет. Оттолкнуть Хенджина не вышло, тот оказался более понимающим, смог разговорить его каким-то образом и прочитать мысли. — Если ты, конечно, хочешь этого. Но ты меня никак не отталкиваешь. — Даже если я сплю с другими мужчинами? — Феликс все еще предпринимает попытку отвергнуть Хенджина. — Ты поймешь, что тебе это не нравится, если впустишь в свое сердце любовь, — Хенджин кладет ладонь на грудь Феликса, чувствует размеренное биение сердца. — Хочешь сказать, что ты предлагаешь мне любовь? — биение сердца ускоряется, и Хван это тоже чувствует. — Да, — уверенно отвечает он, смотрит брюнету прямо в глаза, а потом на пухлые аккуратные губы. — Не нужна мне твоя любовь, — Феликс отталкивает руку Хенджина и идет к выходу с крыши. Его сердце бьется как ошалелое, щеки горят. Хенджин не стал догонять парня, остался на некоторое время на крыше и дышал прохладным воздухом. Пытаться доказывать Феликсу, что любовь существует, он не будет. Напирать на него он тоже не собирается. Ли пришел и все выяснил. Хенджин высказал свою точку зрения и даже признался, что готов подарить ему свою любовь. Но если Феликс этого не хочет, то заставить его никак не получится. Попытка была предпринята. Хенджин расстроился, конечно, но он еще не успел создать с Феликсом какой-то крепкой связи, чтобы начать страдать по нему. Хотя и было немного больно и обидно, что его отвергли. Но такое случается.

***

Все последующие дни Феликс пытался отвлечься на работе. Он загрузил себя встречами, ходил в клуб, пил, танцевал, старался не думать о Хенджине, образ которого никак не мог покинуть его сознания. Тот разговор на крыше повлиял на Феликса довольно странно. Еще никто не заглядывал к нему в душу настолько, что Ли даже не мог ничего опровергнуть, мог только агрессивно защищаться, как ребенок, пытающийся возразить родителям, которые на самом деле правы. Феликс уже забыл, каково это — ощущать себя одиноким и потерянным. И сейчас он снова так себя чувствовал. Ему было противно. Поток назойливых мыслей не унимался, а ведь до встречи с Хенджином все было спокойно. Феликсу легко жилось, он не придавал значения многим вещам, чтобы не привязываться к ним. А теперь он смотрит на картину, стоящую на комоде, и злится. Ли пытается отвлечь себя, берет в руки телефон и начинает листать новостную ленту в социальных сетях. Счастливое ли это стечение обстоятельств? Именно сейчас Феликсу вновь написал Рауль. Парень не приглашал его на мероприятие или на свидание, он сразу позвал его к себе домой. Ли понимает, что Рауль имеет в виду. Тот хочет снова переспать с ним. Внутри Феликса сейчас столько напряжения, что ему просто необходимо снять его любым способом. Он планировал выкурить косяк с травой, но, видимо, планы поменялись. Ли соглашается на эту встречу и начинает собираться. Рауль прислал ему адрес, хотя Феликс, в принципе, и так запомнил тот дом в центре Парижа. Рауль встретил Феликса в прихожей. Парень был одет в один шелковый кремового оттенка халат и мягкие тапочки. Было ли на Рауле белье, Феликс не знал, но догадывался, что это маловероятно. Чем меньше одежды, тем меньше времени тратится на ее снятие. Феликс снял кожаную куртку, повесил ее в прихожей и остался в одних лишь джинсах и тонкой черной майке. — Я рад, что ты согласился приехать, ведь уже довольно поздно, — Рауль улыбается и уже в коридоре притягивает к себе Феликса за талию. Он сминает хрупкое тело парня, облизывает губы, смотря на аккуратные, приоткрытые губы брюнета. — А я порядком удивился, получив от тебя сообщение, но мне было необходимо выбраться из дома, — признается Феликс, обнимает Рауля за шею и первым льнет к его губам. Рауль крепче обнимает Феликса, приподнимает его и несет в спальню. Ли начинает резво раздеваться, хотя не успел еще достаточно возбудиться, ему бы прелюдию подольше, но он подумал, что в процессе у него обязательно встанет, иначе никак. Рауль был сексуальным, горячим парнем. У Феликса глаза горели, когда он смотрел на его тело. Под халатом ведь, как и предполагалось, ничего не оказалось. Ли лег на кровать, Рауль навис над ним и принялся страстно целовать, пробираясь рукой к паху. — Что-то не так? — спрашивает Рауль, когда обнаруживает, что член Феликса не стремится твердеть так же, как в их первую встречу. — Все так. Просто нужно немного времени, — убеждает его Ли и притягивает к себе за шею, властно целует, пытаясь дать возбуждению раскрыться. Рауль спустился к паху Феликса и принялся ублажать его орган, водя по нему рукой. Постепенно кровь начала приливать к члену. Парень накрыл головку своим ртом, чтобы возбудить Феликса. Ли сминал в кулаках постельное белье, концентрировался на своих ощущениях, что давалось ему почему-то с трудом. Ему нравились прикосновения Рауля, но они ощущались как-то иначе…неправильно? — Вроде это помогло, — парень вновь нависает над Феликсом, целует его, а потом берет с тумбочки заготовленный презерватив, надевает на свой член и пристраивается к анальному отверстию, чтобы войти в Феликса. Ли принимает всю длину, ему не больно, ведь он часто занимается сексом. Но и не сказать, что ему так же чертовски приятно, как в прошлый раз. Это похоже на насилие над самим собой, потому что Феликс на самом деле не желал сегодня заниматься сексом. Он вынудил себя прийти сюда. И принудительное возбуждение не было самой хорошей идеей, с каким бы горячим парнем он ни спал. Феликсу становится противно от самого себя, от того, что он с собой вытворяет в этот момент, пока Рауль стонет в удовольствии. Рауль кончил в презерватив, содрогнувшись над телом Феликса, а вот Ли… Он чувствовал себя импотентом, ведь у него впервые не получилось получить истинное удовольствие от, казалось бы, довольно приятного процесса. И Рауль даже не придал этому значения, ему было важно самому насладиться процессом, получить Феликса целиком, расслабиться. А что испытал Ли при этом, совсем не имеет значения. — Я оставил конверт в кухне на столе, — Рауль лежит на спине и глубоко дышит. Феликс поджимает губы и медленно встает с кровати, вяло натягивает на себя одежду и слышит за спиной: — Спасибо. Феликсу стало больно, да так, что он сейчас был готов заплакать, но он натягивает на себя майку и выходит из спальни. Он заглянул на кухню, схватил толстый конверт с купюрами и, надев куртку, вышел на улицу. Его сердце сейчас заходило как ошалелое вновь, а ведь Хенджина не было рядом. Хотя, может, в этом и была проблема? Феликсу действительно стало противно от того, чем он занимался. Как Хван оказался настолько прав? Ли чувствовал себя паршиво. Напряжение никуда не ушло, его стало только больше. В штанах был полутвердый член, который сейчас был бесполезен в сексуальном плане. И возбуждение быстро сошло на нет, когда глаза Феликса наполнились слезами. Он сунул конверт во внутренний карман куртки и поймал такси. Вернувшись к себе в квартиру, Феликс вышел на балкон и взглянул в окно Хенджина. Свет там не горел. Ну, конечно, было уже два часа ночи. Ли постоял на балконе минут пять, чувствуя себя опустошенным, будто Рауль забрал у него что-то. И вдруг в квартире Хвана загорелся свет, Ли оживился. У Хенджина не было плотных штор на окне, лишь полупрозрачный тюль, поэтому Феликс мог заметить блуждающую по комнате фигуру. Но через две минуты свет погас. Ли поник и вернулся в квартиру, устало лег на кровать и взял косяк, который хотел сегодня выкурить, пока ему не написал Рауль. И в этот раз трава произвела на Феликса иной эффект. Он словил бэд-трип. Ли чувствовал сильное беспокойство, некий страх, ощущал себя словно в заточении. Он паниковал, хватаясь за голову. Ему казалось, что все, что он делал в своей жизни, неправильно. Он был сам себе противен. Феликс мучился, чувствовал вину, даже считал себя эгоистом. Он не мог уснуть в течение четырех часов, но в итоге усталость взяла верх, и он вырубился где-то под утро.

***

Хенджин больше пока не искал подработок. Он почти все время рисовал или сидел на той ярмарке и пытался продать хоть одну свою картину. Феликса он больше не встречал, хотя очень надеялся. На ярмарке парня не было, во дворе он его тоже не видел. Хенджин довольно часто выглядывал в окно, смотрел на балкон дома напротив, но и туда Феликс не выходил. Видимо, Ли был очень тверд в своем заявлении, что ему не нужна никакая любовь, и теперь избегал Хенджина. Так думал Хван. Ну, а что ему еще оставалось думать? Феликс ему отказал. Надо бы уже принять этот факт и жить дальше, но Хенджин продолжал думать о брюнете и даже немного переживать за него. В некоторой степени Хенджин скучал по Феликсу, поэтому в один вечер он сел на подоконник, окно не открывал, потому что на улице было уже прохладно, и принялся зарисовывать образ парня из головы. Он вспоминал профиль брюнета, на который очень долго заглядывался, когда они стояли на крыше. Маленький аккуратный нос, пухлые губы, длинные пышные ресницы и выразительные веснушки: все это Хенджин запечатлел карандашом на бумаге. Волосы Феликса в тот день были забраны в небольшой хвостик, а остальные пряди свободно спадали вниз, касаясь плеч. Хван подписал рисунок своим именем и оставил на обратной стороне послание: «Парень, оказавшийся в прекрасной прозрачной клетке, скучает по воле. Поэтому, чтобы выжить, ведет тайную жизнь. Ему лишь стоит впустить в свое сердце немного любви, снять оковы со своего сердца. Ключ находится в его руках.» После этого Хенджин сразу побежал в соседний дом и, как только вбежал в подъезд, уже хотел кинуть этот рисунок в почтовый ящик Феликса. — О, это снова ты, — женщина выглянула из окошка и добродушно улыбнулась. — Я, кстати, давно не видела этого парня из восьмой. Странно как-то. Хван держал листок в руке. Он нахмурился и подошел к окошку консьержки. — Как это не видели? Он съехал? — спрашивает Хенджин, беспокоясь. — Вроде нет. Но я здесь постоянно сижу, вижу каждого. В этом доме не так много жильцов, а вот его я уже пару дней не встречала, — пожимает она плечами. Хенджин забеспокоился еще сильнее. А вдруг что-то серьезное произошло? Он метнулся на лестничный пролет, крепко держа в руке листок с рисунком. Поднявшись на третий этаж, он встал напротив квартиры Феликса. Хван сделал глубокий вдох, а потом медленно выдохнул и позвонил в звонок. Время было не позднее — часов десять вечера, но Феликс вполне мог уже лечь спать, хотя это вряд ли. Хенджин позвонил еще раз, он более напористо давил на звонок. Тревога подбиралась к нему, впивалась в сердце своими когтями. Но вот Хван услышал, как кто-то — Феликс — отворяет дверь, медленно поворачивая замок. На лице Хенджина было откровенное беспокойство, а вот Феликс выглядел отстраненным, уставшим. Хван облегченно выдохнул, удостоверившись, что с парнем все в порядке. — Чего тебе? — вяло спрашивает Феликс, представая перед Хенджином в домашних штанах и черной майке, которая была на два размера больше, ведь вырез открывал почти всю грудь брюнета. — Я… — Хенджин растерялся и почесал затылок. — Что это у тебя? — Ли кивает головой на рисунок в руке Хвана. — Да так, нарисовал сейчас. Ничего особенного, — он протягивает парню лист и заглядывает в квартиру. Хенджин ощутил неприятный запах. Пахло табаком и еще чем-то, что Хван раньше не чувствовал. Но от этого запаха нос морщился. Феликс разглядывал свой портрет, жевал свои губы, и ему снова захотелось плакать. А когда он перевернул лист и прочитал надпись на другой стороне, то по щекам скатилось несколько слез, которые он вмиг утер краем майки, задрав ее вверх. Хенджин не ожидал такой реакции, ему стало даже неловко. — Все в порядке? — спрашивает Хенджин, видя откровенное отчаяние в глазах брюнета. Феликс нервно усмехается и тяжело вздыхает. — Ты оказался прав, — Ли пытается улыбаться, но выходит наигранно. — В чем именно? — Хван сводит брови к переносице. — Мне не понравилось, — выражение лица Феликса становится снова безэмоциональным, он опускает взгляд в пол и смотрит сквозь него. — Что не понравилось? — он продолжает вытягивать истину из уст Феликса наводящими вопросами. — Трахаться с незнакомцем, — Ли смотрит на парня пустым взглядом. Хенджин не знает, что ответить на это, он лишь вздыхает и поджимает губы, смотря на брюнета с некой жалостью. — И поэтому ты закрылся в своей квартире и…куришь что-то? — Хенджин снова морщит нос. — Да, — спокойно отвечает Феликс. Его организм сейчас был настолько расслаблен, что он не мог уже злиться или раздражаться. — Хочешь пройтись? — предлагает Хван. — Тебе следует подышать свежим воздухом. Феликс пожимает плечами и ступает за порог, все еще держа в руке рисунок, сделанный Хенджином. — Там прохладно, накинь на себя что-нибудь, — останавливает его Хван. И Феликс снова пожимает плечами и хватает с вешалки кожаную куртку. Они бродили по улочкам вокруг дома, потом вошли во внутренний дворик и сели на лавочку. Они ни о чем не разговаривали, просто гуляли и дышали прохладным вечерним воздухом. Феликсу действительно было это необходимо, потому что у него уже голова кружилась, пока он вдыхал дым, скопившийся в его квартире, ведь он даже окно не удосужился открыть. Ли держал в своих руках лист с рисунком и смотрел куда-то в пустоту впереди себя расфокусированным взглядом. — Можешь поделиться тем, что произошло, — Хван пытается показать парню, что он готов и даже хочет его выслушать. — Да нечего говорить, — вздыхает Феликс, — клиент, с которым я был на том модном показе… — Который пролил на себя шампанское? — перебивает его Хван, усмехаясь. — Да, он самый. Он пригласил меня к себе домой. Я, конечно, знал, зачем он написал мне. Я приехал, все начиналось вроде неплохо… — Он пригласил только для того, чтобы переспать с тобой? — Хенджин не может не задавать уточняющих вопросов, такова его натура. — Да. В общем, у меня не встал, — в том состоянии, в котором сейчас находился Феликс, ему было не трудно признаться в таком, как покажется многим, постыдном случае. Но ведь не всегда тело реагирует положительно на ласки. Хенджин нахмурился и стал прикусывать внутреннюю сторону щеки, думая, что ответить. — Можешь ничего не говорить, — Феликс тут же останавливает раздумья Хенджина. — Вероятно, ты не хотел, чтобы это случилось, — Хван все-таки не может молчать, а то кажется, что он никак не участвует в разговоре. — Я хотел. Наверное… Когда ехал к нему, то хотел, а когда лег на кровать, то… Феликс на секунду сделал паузу. — Блять! — Ли выдыхает носом воздух, словно пар. — Я просто подумал о тебе, — он опускает взгляд на рисунок. Хенджин вскинул брови, удивляясь, и потер шею. — Ты был прав, если тебе это хочется услышать, — Феликс откидывается на спинку лавки и прикрывает глаза, вдыхая прохладный воздух. — Мне как-то неважно, прав я или нет. Лучше бы я не был, тогда бы ты сейчас не был в таком состоянии, — Хенджина удручает, что Феликсу пришлось пройти через это. — Мой бывший мне изменил, — начинает Феликс, — я думал, у нас любовь, но оказалось, что была лишь ложь. Я был привязан к нему, потому что только с ним смог ощутить свободу, уехать в другую страну и не заботиться о деньгах. Я даже закрыл глаза на то, что он был наркозависимым, и сам пристрастился, — Ли разоткровенничался, но Хенджин внимательно слушал его историю, потому что прошлое является важной частью личности, и ему хотелось узнать больше, понять Феликса. — Когда я открыл для себя этот вид деятельности, то окончательно убедился, что любви не существует. В мире все решают деньги. И люди могут купить абсолютно все, — Ли заканчивает и в очередной раз опускает взгляд на рисунок. — Можно кое-что спросить? — тихо спрашивает Хван и в ответ получает короткий кивок головой. — Ты любил своего бывшего? Феликс цокает в некоем недовольстве, но отвечает. — Я же сказал, что я был привязан к нему. Я не мог уйти, потому что мне было некуда идти. — Если бы тебя держали только его деньги, то ты бы не страдал так из-за прошлых отношений. Ты был влюблен. Да, любовь порой ранит, особенно невзаимная, ведь ты готов все отдать тому человеку, а взамен ничего не получаешь, — рассуждает Хван. — Хорошо. Я его любил, да, — Феликс чуть повышает голос, злится немного, но не на самого Хенджина. Ему просто больно, что его рана вскрывается. — Мне жаль, что так все закончилось. Твой бывший — мудак, если тебя это успокоит, — Хенджин слегка усмехается, а потом улыбается шире, замечая проблеск улыбки на лице Феликса. — Может, чуть-чуть стало легче. Я никому не рассказывал об этом, держал все в себе. — Это тяжело. Не стоит загонять такие переживания в себя обратно, они ведь потом начнут вырываться наружу. Вот сейчас они, кажется, и прорвались. И снова наступила тишина. Хенджин смотрел на тяжело вздыхающего Феликса, был опечален, услышав эту историю, но благодарен брюнету за то, что он рассказал ему об этом, доверился. — Твоя очередь, — Феликс поворачивается и кладет руку на спинку лавки, так что он спокойно мог приобнять Хенджина за плечи, но пока только слегка касался кончиками пальцев его кардигана. — Моя? — удивляется Хван, показывая на себя пальцем. — Ну, не мне же одному тут откровения из прошлого рассказывать. И ты поделись чем-нибудь. У тебя были отношения? — теперь Феликс с интересом смотрел на Хенджина, который сделал глубокий вдох и уставил свой взгляд перед собой на фонтан. — Были. — С девушкой или парнем? — у Ли повысилось настроение, и ему нравилось теперь допрашивать Хвана. — С парнем. Я даже не пробовал с девушкой встречаться, — Хенджин кидает на Феликса взгляд и ухмыляется, приподнимая уголок губ. — И что произошло? — Ох, — вздохнул Хван, — мы начали встречаться еще в старших классах. Я родился и жил в Корее. И я с пятнадцати лет хотел учиться изобразительному искусству где-нибудь заграницей. Думал об Италии или Франции. Стал учить французский, ну, и английский — тоже, который давался мне гораздо легче, — Хенджин вспоминает то время с улыбкой. Феликс весь внимание, слушает и кивает почти на каждую фразу парня. — Но наши с ним взгляды расходились. Он хотел продолжить обучение в Сеуле. Я предлагал ему отношения на расстоянии, говорил, что буду приезжать на все праздники и на каникулах, но его это не устроило. Мы были наивными, думая, что отношения, начавшиеся в школе, имеют какое-то продолжение. Нам пришлось расстаться после двух лет, казалось бы, серьезных отношений. Если ты думаешь, что это не было больно, то… — Я думаю, что это было очень больно, — перебивает его Феликс. — Да, было тяжело. Мы же привыкли друг к другу, не хотелось разрушать то, что между нами было, — Хенджин вздыхает, поворачивает голову на Феликса, и его сердце внезапно пропускает удар, когда Хван обнаруживает на себе такой пристальный взгляд. Ли просто был вовлечен в историю, а еще не мог оторвать взгляда от прекрасного профиля шатена. Хенджин смутился и отвернулся. И в этот момент рука Феликса полностью легла на его плечи. — Я уехал в Париж, начал обучение. Он мне больше не писал, хотя я еще как-то пытался держать с ним связь, но он потом открыто дал мне понять, что не хочет иметь со мной больше никакого дела, удалив из друзей. — Вот мудак! — выпаливает Феликс. — Да, — смеется Хенджин. — Я, кстати, тоже никому не рассказывал об этом. Посчитал, что никому не сдалось слушать мою историю. Да и чувства постепенно утихли, я стал спокойнее относиться к тому, что произошло, повзрослел, можно сказать. Хенджин уже не так сильно смущается, глядя на Феликса, который теперь приобнимал его за плечи и вглядывался в его карие глаза. — Хоть наш опыт разный, но каждый из нас испытал свою боль и справлялся с ней по-своему. Я погрузился в искусство, ты… — Хенджин не успевает договорить, как его губы оказываются во власти Феликса. Хван вскидывает брови, округляет глаза, но потом закрывает их и кладет свои ладони на шею парня, выравнивая траекторию поцелуя. Они целуются протяжно, нежно соприкасаясь языками. Хенджин чувствует на языке Феликса вкус табака и чего-то более дурного, что курил парень, но отстраняться он не хотел. Этот откровенный разговор однозначно сблизил их. Феликс устал держать свои чувства под замком. Как написал Хенджин на оборотной стороне рисунка, ключ все это время был у него, и теперь он им воспользовался. Ли обнимал Хвана за шею и не мог остановиться целовать его, потому что душа истосковалась по такому ощущению. Он целовал его, не потому что ему заплатят, не потому что пытался угодить, а потому что сам хотел этого. Внутри разгорелось дикое желание стать ближе. — Можно я приму твою любовь, если еще не поздно? — робко спрашивает Феликс, отстранившись от сладких губ. Хенджин облизнул свои губы, забирая остатки ощущений, и утвердительно кивнул головой, после чего Феликс прильнул к губам парня снова. Это даже слегка позабавило Хвана, и он стал улыбаться. Внезапная радость залилась в его сердце и согревала изнутри в этот прохладный вечер. Феликс забыл, что он, вообще-то, все это время держал в руке рисунок со своим портретом. И когда он накинулся на Хенджина с поцелуем, то рука расслабилась и выпустила листок, который сначала упал на землю, но потом задул ветер и унес его прочь. — Твой рисунок! — Феликс вскакивает и понимает, что не видит этого листка рядом. — Ничего страшного. Я еще нарисую, и следующий портрет выйдет гораздо лучше, — Хенджин не расстраивается, ведь теперь уже представляет то, как Феликс будет сидеть у него в квартире, пока он сам будет писать его портрет маслом на большом холсте. — Очень жалко, — сникает Ли, — я такой невнимательный, — а потом усмехается своей рассеянности. — Не переживай. Если хочешь, можем пойти ко мне, и я нарисую еще один портрет, — предлагает Хенджин и берет Феликса за руку, на что брюнет обращает внимание, смотрит на их руки и улыбается. — Секунду, мне нужно к себе. Я сейчас вернусь, — Феликс тут же убегает в подъезд, а Хенджин произносит тихое «хорошо». С наступлением ночи на улице становилось еще холоднее. Хенджин запахнул полы своего кардигана и пытался согреться, дожидаясь Феликса, который вернулся минут через пять. — А зачем ты бегал-то? — Хван вскидывает брови. Феликс не маленький мальчик, чтобы стыдиться этого, поэтому показывает то, что принес из своей квартиры. — Презерватив и смазка? — удивляется Хенджин и поджимает губы, пытаясь сдержать жар, приливающий к щекам. — Ммм, — тянет он и идет к подъезду. И только тогда, когда Феликс не видел его лица, Хенджин позволил своим щекам раскраснеться. — Я просто… — Ли следует за шатеном, — ну да, подумал, что… Черт! — выдыхает он. — Все в порядке, — успокаивает его Хенджин, поднимаясь по лестнице на третий этаж. — Может, ты и рассеянный, но зато предприимчивый, — Хван продолжает поджимать губы, но уже для того, чтобы сдержать смех. Феликс закатил глаза и усмехнулся. Войдя в квартиру, Феликс снова почувствовал запах свежей краски. И если кому-то этот запах будет противен, то Ли он безумно нравился. Особенно если сравнить его с запахом в его квартире, то этот был самым прекрасным ароматом. Всяко лучше табачного дыма и вони от конопли. Феликс мгновенно почувствовал себя уютно в этой квартирке, потому что она была наполнена тем, что Хенджин сильно любил, — картинами, красками, книгами, мягким пледом, теплым светом. — Гости у меня бывают нечасто, — говорит Хенджин, поправляя на кровати плед и подушки, а потом убирает с рабочего стола грязные кружки. — Ты решил уборкой заняться? Тебе помочь? — в шуточном тоне спрашивает Феликс и садится на мягкую кровать, возле которой горел один ночник, озаряя комнату теплым светом. — Так, ну, ты садись, я сейчас только найду свой карандаш, — Хенджин начал рыскать на столе запропастившийся любимый карандаш. — Да оставь ты это, успеешь еще нарисовать меня, — Феликс тянет парня за кардиган, заставляя его отойти от стола и сесть на кровать рядом с ним. Они смотрят друг на друга, изучают эмоции на лицах друг друга. Хенджин, конечно, пытается сейчас запечатлеть в своей голове этот образ улыбающегося Феликса в своей спальне. — Где ты был эти два года? — спрашивает Феликс и притягивает Хенджина за шею к себе. Сначала он робко касается кончиком носа его носа, делает глубокий вдох, после чего страстно целует. «В доме напротив», — думает про себя Хенджин, кладя свои ладони на талию парня, спуская их затем на упругие ягодицы. Они оба заваливаются на кровать, Феликс запрокидывает на Хенджина ногу и сближает их тела. Ли начинает постепенно стягивать с парня кардиган, так что Хван потом привстает и снимает его полностью, откидывая куда-то на пол, а потом они продолжают целоваться. Хенджин зарывается в темные волосы Феликса и в какой-то момент оказывается над ним, смотрит ему в глаза и улыбается. — Снимешь куртку? — А, да, — Хенджин встает, позволяя Феликсу раздеться. Но Ли снял не только куртку, он решил избавиться еще и от майки. — Окей, — тянет Хван и снимает футболку. Хенджин сидел на бедрах Феликса и смотрел на его хрупкое тело. Они оба недолго созерцали тела друг друга. Хван водил пальцами по торсу брюнета, поглаживал его, и это прикосновение почему-то возбуждало Феликса похлеще, чем тот минет Рауля, о котором он уже забыл. И это к лучшему. Любое прикосновение Хенджина возбуждало Феликса и давало ему почувствовать себя по-настоящему любимым. Феликс воспользовался моментом и толкнул Хенджина, чтобы тот лег на спину. Ли навис над ним и стал покрывать его тело влажными поцелуями. Хван следил за траекторией этих ласк и понимал, куда они ведут. Феликс остановился возле резинки домашних штанов и слегка оттянул ее, посмотрев на Хенджина. Тот кивнул. Они общались, не говоря друг другу ни слова. Ли аккуратно стянул с парня штаны вместе с бельем. Хенджин закусил нижнюю губу, когда Феликс оказался в нескольких сантиметрах от его паха. Хван очень давно не занимался сексом. Он пытался построить какие-то отношения в Париже, но они не продлились больше недели. Хенджин понятия не имел, что собирался сделать Феликс. Вариантов было несколько. И когда Ли накрыл истекающую естественной смазкой головку члена своим ртом, Хван издал первый горловой стон и запрокинул голову назад, уже не в силах смотреть. Он закрыл глаза. Ли искусно ублажал его орган, будто учился мастерству орального секса на каких-то курсах, если бы такие были. А есть такие? Наверное. Хенджин не изучал этот вопрос, да и не планировал никогда. Феликс брал глубоко, влажная головка касалась его гортани. Это очень быстро доводило Хенджина до эйфорического состояния. И Ли чувствовал, как член стремительно твердеет и пульсирует. Он отпрял от органа, утерев рукой рот. Хенджин уже глубоко дышал, и, кажется, у него голова закружилась после этих манипуляций с его членом. — Тебе нравится? — интересуется Феликс, поглаживая торс Хенджина. Он закусывает нижнюю губу, а потом целует Хвана в чувствительное место возле тазовой кости. — Ах, очень, — выдает Хенджин, слегка ерзая на постели. Он сглатывает, пожирая брюнета взглядом, после чего поднимается и хватается за резинку на его штанах. — Погоди, — Феликс вытаскивает из карманов презерватив и смазку, — продолжай, — ухмыляется он. Хенджин стянул с парня одежду, после чего повалил на спину, навис над ним и поцеловал в губы, не мог ими насытиться. Он опускает взгляд на член Феликса и видит, что орган стоит колом и активно истекает предэякулятом. — Мне не нужно помогать. Можешь войти в меня когда угодно, — Феликс притягивает Хенджина за шею для очередного влажного поцелуя, пока тот пытается рукой найти на постели презерватив. Нашел. Хенджин натягивает защиту на свой подрагивающий член и выдавливает лубрикант, после чего проводит по органу рукой, обволакивая в смазке. С уст Хвана слетел мягкий стон. Феликс уже раздвинул ноги, совершенно не стесняясь ничего и никого. Хенджин пристраивается, держа одну ногу брюнета под коленом, и немного медлит, перед тем как войти в него. Нет, он не забыл, как нужно заниматься сексом, просто у него еще никогда не было парня, который вот так просто готов принять в себя его член без особой подготовки. Входит Хенджин медленно и чувствует, что стенки прохода спокойно впускают его орган, не сдавливают. И ничего не мешало Хвану уже с первых фрикций начать ускоряться. Феликс постепенно начал откровенно стонать от удовольствия. Он потянулся руками к Хенджину, потянул на себя за плечи, чтобы тот навис над ним, и Хван опустился к нему, продолжая придерживать одну ногу за бедро. Он раскрывал Феликса шире, что давало проникать глубже. — Хенджи-ин, — протянул Феликс во время стона. Движения были довольно резвые и плавные одновременно, и Ли это нравилось, кружило голову. Сейчас в его груди распускались прекрасные бутоны гардении, как на картине Хенджина. А внизу живота становилось жарче с каждой минутой. Член Феликса упирался Хвану в живот, и это дополнительное трение доводило Ли до пика наслаждения. Хенджин отпустил ногу парня и припал к его телу, уткнувшись носом в изгиб его тонкой шеи, продолжая волнообразное движение бедрами. Он опалял нежную кожу брюнета горячим дыханием, заталкиваясь до предела. Феликс обвил тело Хенджина ногами, соединил их тела. Страстный секс довел обоих до кульминации в кратчайшие сроки. Хенджин кончил первым, после чего помог Феликсу, обхватив его член рукой и водя по всей его длине. Хван простонал вместе с брюнетом еще раз, пока продлевал оргазм обоим. Остановившись, Хенджин посмотрел на вспотевшего Феликса и его розовые щеки, после чего накрыл его приоткрытые губы в протяжном поцелуе. Ли не знал, что можно так любить, как его сейчас любил Хван. Приняв быстро по очереди душ, парни сели на кровать, постельное белье которой Хенджин уже успел поправить, так как он первым помылся. — Мне можно заночевать? — спрашивает Феликс, наблюдая, как Хенджин взбивает подушки. — Ты серьезно сейчас спрашиваешь? — Хван усмехнулся и откинул одеяло. — Так, поинтересовался, — улыбается Феликс и ложится в постель. Хенджин присоединяется к нему, мягко целует в висок и выключает ночник возле кровати. Он тут же забирает тело брюнета в свои объятия, греясь об него, а также давая почувствовать тепло своего тела. Феликс несколько минут не мог сомкнуть глаз. Он запоминал этот момент, в котором начинал чувствовать себя счастливым. Он прислушивался к себе и своим чувствам, которые были отпущены в свободное плавание. Запах масляных красок становился все более родным и приятным. На самом деле Феликсу хотелось остаться здесь жить, если Хенджин ему позволит. Они, конечно, живут напротив друг друга, совсем не далеко. Но, что там Хенджин говорил? «Разве ты не хочешь просыпаться в объятиях любимого?» «Хочу», — произносит Феликс про себя. И буквально на следующий день Феликс спросил у Хенджина разрешение, может ли он все-таки жить с ним. На что Хван ответил утвердительно. Может, кому-то покажется, что их отношения развиваются слишком быстро. Никто ведь не съезжается после нескольких случайных встреч и секса. Но…они чувствовали, что это им необходимо. Хенджин истосковался по любви, как и Феликс, который отрицал ее существование после неудачных отношений. У Феликса было совсем немного личных вещей, потому что он ведь на всем экономил, зато было достаточно сбережений. Главное, что он не забыл забрать из той квартиры самое ценное, что в ней находилось, — картину Хенджина и тот первый рисунок. Их отношения однозначно развивались стремительно. Но после того быстрого падения и жесткого приземления такое развитие событий было вполне логичным. Ведь после черной полосы обязана наступить белая. И сейчас был именно тот случай.

***

— Сиди смирно, — Хенджин уже порядком сердится, смотря на этого неугомонного брюнета, который то и дело ерзал на табурете, не мог держать долго одно и то же выражение на своем лице, а еще постоянно тыкал шатена в бедро, заигрывая. Хван выдохнул через нос, взял пальцем с палитры белую краску и мазнул по кончику носа Феликса. — Эй! — возмутился парень, округлив глаза от неожиданности. — Я сказал, сиди смирно. Как я могу писать твой портрет, когда ты постоянно кривляешься? — Хенджин хоть и стал слегка раздраженным, но он не мог сдержать улыбки, глядя в эти карие наполненные влюбленностью глаза и на выразительные ямочки на щеках. Феликс взял тряпку, что лежала на столе, и вытер нос, поморщившись. — Там хоть что-то получается? — Ли пододвинулся на табурете к Хвану и взглянул на холст. Они сидели за этим занятием уже часа два, и за это время на белом полотне уже вырисовывался довольно детальный портрет Феликса. Брюнет в изумлении смотрел на картину. Задумавшись, он поднес к нижней губе пальцы и принялся трогать ее, приоткрыв рот. Хенджину удалось изобразить его образ. Он уделил особое внимание веснушкам. И теперь, когда он заметил те прекрасные ямочки на щеках, Хван принялся зарисовывать и их. Хенджин взял Феликса за ягодицы и пересадил себе на бедра, продолжая добавлять на картину новые мазки. — А мне уже не нужно позировать? — Ли приобнимает шатена за шею и наблюдает мастера за работой. Следит за резвыми, а иногда плавными движениями кисти Хвана. — Ты все равно не можешь долго на одном месте сидеть, а твое лицо я уже давно запомнил, — Хенджин смешивает цвета в палитре, пока Феликс жмется к нему ближе, чтобы не мешать. А руки Хвана почти обнимают его, погружая кисть в краску за его спиной. В процессе Хенджин не удержался и чмокнул Феликса за ухом, отчего тот слегка зажался. — Щекотно, — тихонько произнес Ли, продолжая смотреть на холст и длинные пальцы художника. — Тоже выставишь эту картину на продажу? — Ни за что! — восклицает Хван. — Почему? Мне кажется, она многим понравится. Еще драка возле твоего ларька будет, вот увидишь, — смеется Феликс. — Это должен был быть подарок тебе, — движения кисти Хенджина становятся все более медленными, будто он расстроился и потерял интерес к написанию картины. — Я на себя могу в зеркало посмотреть, а ты видишь меня каждый день. В конце концов, я думаю, ты можешь написать еще один мой портрет. В следующий раз я буду сидеть смирно. Обещаю! — клянется Феликс, строя серьезное выражение лица и кивая в подтверждение своих слов. — Ты не возражаешь, если я ее продам? — Хенджин откладывает кисточку и обнимает Феликса вокруг талии, смотрит на него влюбленным взглядом. — Я буду рад, если у тебя получится ее продать. Ты ведь порадуешь кого-то своим творением. — И кто-то будет смотреть на тебя постоянно, — щурится Хван, обнимая крепче. Кажется, что он ревнует, но ведь не к кому ревновать. Он просто дразнится. — Не думаю, что у картин есть свойство смущаться, — смеется Ли. Хенджин залип, его взгляд приклеился к лику брюнета. Он потянулся к его губам, оставил мягкий поцелуй, после чего игриво мазнул по нижней губе языком. Феликс принял это за знак, поэтому притянул к себе шатена за шею и углубил поцелуй, прорываясь в его рот своим юрким языком. Ли сел поудобнее, свесив ноги по бокам, и прижался к телу Хвана. Хенджин подхватил его за бедра и, сделав к кровати всего два шага, уложил на спину. За окном сияло дневное солнце, кипела городская жизнь, но это не мешало двум свободным молодым людям слиться телами в половом акте любви. Париж. Его называют городом любви. Любовь бывает разная, либо ее не существует вовсе. Нет, не так. Любовь бывает разная — безответная, без обязательств, одержимая и, наконец, взаимная. Феликс познал на собственном опыте, что любовь существует, просто в разных формах. Хенджин показал ему одну из самых чувственных форм любви. И он продолжит показывать ее, пока в нем бьется горячее сердце, которое наполнено этим нежным чувством до краев. А Феликс быстро учится, поэтому не станет отставать и подарит Хенджину свою любовь ему в ответ. И Ли найдет способ, как разорвать соглашение со своим «боссом», потому что он больше не может выполнять подобную работу, дарить людям ложное чувство любви, ведь Феликс теперь был полностью погружен в теплые, серьезные отношения.