я хочу быть твоим.

— сколько боли этот мир тебе причинил уже? — захлебываясь собственными слезами, человек смотрит на себя в отражении зеркала. — где все те люди, что должны были помочь тебе в моменты, когда ты ломался? серебряный диск луны освещал небольшое помещение, наполненное живописными картинами, что так ярко подчеркивали диковинность комнаты. небольшие цветы заполняли пустоту, скрывая за собой серость самих стен. низкие стенды были наполнены разными статуями. одинокая скорченная фигура сидела на полу, возле заправленной кровати. облокачиваясь одной рукой на неё, фигура смотрела на стену, где расположилось напольное зеркало, сверху висели часы. опухшее лицо, красные глаза и множество соленых дорожек — все что, было у темной фигуры в поздний час, когда все уходят в царство морфея. искалеченная душа и более ста шрамов, где-то внутри теплого тела. разбитые чаши и дорогие вазы, лежали в коридоре, куда падал взгляд, поворачивая голову. — все разбивается, намджун, но не так сильно, как сердце. — звонкая тишина отдается эхом в голове. — но ты сумел быть громче, чем все бомбы, только никто этого не услышал, не заметил.

***

ким намджун стал тенью в собственной квартире, в собственном доме, где согревали свои личные надежды, очаровывая нужностью. теперь шатаясь по закоулкам, ему оставалось найти нужное «я», чтобы показывать другим, что он в порядке. намджун устал верить словам, устал искать правду и искренность в поступках других. он потерялся в поддержке для других, но все сказанные слова, всегда хотелось услышать ему самому. странствуя по очередной выставке, смотря на незнакомую тень, что вроде бы являлась его собственной. намджун искал звезды среди людей, искры в глазах, чтобы зажечь собственные. ему хотелось чувствовать и жить, а получалось лишь ощущать. огибая очередной стенд, вспоминая улыбки своих друзей, где-то в сознании всплывала одна яркая: живая, наполненная счастьем. неприступная, квадратная и родная. джун напоминал ходячую безмолвную грусть, что была в поиске своего упоения. возвращаясь в квартиру, ощущая небольшой голод, намджун садится на стол. ища вдохновение в другом, он нашел его лишь в месте, что должно означать «дом». засматриваясь на общую фотографию, выделяются в глазах джуна все, но яркой звездочкой светит — тэхён. где-то между осознанием и печалью, ким отворачивается от фотографии, мысленно давая себе сотый подзатыльник. уже лежа в кровати перед сном, джун задумывается о чувствах: — сколько времени прошло с тех пор? как я упустил момент, когда моя земля стала вращаться вокруг тебя. когда твои глаза стали пристанищем для моей души. сколько я бегал от всего этого и только недавно осознал, что любил не той любовью все это время. что моя любовь к тебе отличается от той, что предназначена для других мемберов. — поворачиваясь лицом к окну, наблюдая за светом луны, намджун пытается заснуть, но больные мысли лезут в голову, просясь выйти наружу. быть услышанными хоть кем-то, даже пустотой. — теперь ища во времени, что остановилось, тебя постоянно, я теряюсь. что мне нужно совершить, что бы понять все это? намджун, ты сходишь с ума, общаясь сам с собой. — укрываясь с головой в собственный кокон из одеяла, мужчина закрывает глаза, представляя родное тепло.

***

залипая в экран компьютера, пытаясь сопоставить ноты, что никак не хотели складываться в мелодичную песню. джун головой находится где-то в другом мире, где радости и счастью есть место. обдумывая предложение, озвученное джином на днях: собраться у него и выпить, поболтать как раньше. обсуждая все что возможно и невозможно. намджуну хочется показать свое внутреннее «я» всему миру, но сделать это сложно даже умному юнги. поэтому, отписав в общей группе, что он тоже сегодня будет, начинает потихоньку выключать всю технику. в ответ на его «я приду», многие отвечают радостным смайлом. сам джун думает о том, что будет смущать всех своим грустным лицом. слушая очередной тост, теряя трезвый разум, ким затуманено наблюдает за тэхёном. который в свою очередь дарит все свое внимание хосоку. их абсолютно неповторимая атмосфера заставляет намджуна задуматься о ревности, но как глупо размышлять о ней — джун не думает. оставляя ребят, намджун выходит на знакомый балкон. они с джином многое обсуждали здесь, раскрываясь перед друг другом еще больше. доставая пачку сигарет, закуривая и слыша приглушенный смех джун задумывается о том, что рано или поздно стоит уйти. его мысли крутятся по кругу, заставляя сходить с ума. он не может решить, что печальнее: мысли о тэхёне или об уходе. — ты не замерзнешь, хён? я принес тебе плед. — ярко улыбаясь, чонгук натягивает на старшего розовый плед. — тебе бы пошел голубой. — пряча смущенную улыбку в пол. — может быть. — смотря в затягивающие черные, как бездна, глаза. — у меня есть, можешь примерить. — на секунду задумавшись, одергивает себя. — то есть, посмотреть? нет, точно нет. — я понял, чонгуки. — смеясь осенним шелестом, который так любил макнэ. — почему сам без пледа? — тот пожимает плечами и намджун, выкидывая окурок сигареты, заставляет гуки встать вперед, приложившись спиной к нему, обнимает со спины, накрывая пледом. — заболеешь ведь. — чонгук прячет розовые щеки в темноте, умоляя облака на подольше задержаться, чтобы скрыть блеск луны. у намджуна мысли где-то не здесь, вновь. — сегодня очень красиво, правда? — тихо, скорее интимно спрашивает макнэ, получая кивок, смеется, ведь совершенно не видит, но чувствует. — я бы хотел нарисовать тебя в этом серебряном свете. — озвучивая свои мысли, признается чон. тишина накрывает обоих, оставляя теплый след. каждый теряется в ощущениях и сердца в унисон поют о любви, но у кого к кому. знал бы каждый из них к кому душа лежит — опечалились. чонгук мечтает об этих руках каждый день, молит о чувствах в ответ, но все остается в полном одиночестве. намджун потерян среди звезд, но тягу ощущает к квадратной улыбке. стоя вдвоем, среди всех этих мечт, согревая друг друга, оба чувствуют покой. носом утыкаясь в мягкие волосы, намджун желает остановить время. ведь разомкнув объятия маленький мир — разрушится с иллюзией покоя. умирая от наконец-то создавшегося покоя, старший знает о красивой лжи этого момента. — и правда красиво. — произносит намджун, хриплым голосом. запуская руки под кофту чонгука, оставляя замок из рук на животе. младший заходится мурашками от осознания, что между его прессом и кистями рук лидера лишь футболка. — надо идти, совсем замерзнем. — еще немного. — прикрывая глаза от удовольствия, создаваемым движениями джуна, который поглаживает. чонгук надеется, что все это значит что-то большее, чем что-то просто. — я бы хотел остаться здесь навсегда. — намджун на это молчит.

***

спустя неделю после ким вспоминает об этих словах младшего, заходясь в новых порциях мыслей. кутаясь в надежде о том, что все это просто из-за слабости к романтике у гуки. находя старые файлы с записью, натыкается взгляд джуна на песнях макнэ. целый вечер в наушниках оставался голос чона. оборачиваясь дома в плед серого цвета, вспоминаются слова о голубом. недолго думая, одеваясь и заказывая такси, без звонка предупреждения, лидер группы подходит к двери, нажимая на звонок. открывающая дверь преподносит сюрприз в виде тэхёна. глупо моргая, пытаясь сформулировать хоть что-то, намджун решает сбежать. тэхён не останавливает впадая в ступор. его слова застревают в горле. — кто там был? — чонгук стоит с двумя кружками чая. — тэхён? — ошиблись дверью. — закрывая и отступая от порога, заставляя горячие слезы пролиться позже. жгучая ревность проходит по венам, ведь в столь позднее время намджун к тэтэ никогда не приезжал. и тогда на балконе не обнимал его, как макнэ. — все хорошо? — отставляя кружки на комод, но получая кивок. снимая одежду по пути в ванну, намджун растерян до сих пор. оставляя себя без всего, он включает ледяную воду, прося все мысли покинуть его. слезы теряются где-то между. после сон не идет к нему, оставляя круги под глазами напоминанием.

***

оставляя все позади, намджун решает уехать в другие страны: поискать внутреннее «я», отдаться течению, преодолевая препятствия своего длинного путешествия. оставив все мысли о дороге домой, он закрывает ящики с воспоминаниями, оставляя пустоту. на бесчисленных дорогах, сквозь дожди и яркое солнце — намджун действительно теряет себя, забывая о многом. заходясь в новом приступе смеха от шуток джина, что исправно звонил по видеозвонку, лидер задумывается о возвращении, но откидывает идею практически сразу. для него эта дорога горит, он знает это, ведь она давно стала дымиться. у него множество ночей остаются позади и впереди, но старые огни горят до сих пор. — ты разбит. — твердит сокджин, но намджун отрицательно мотает головой, утверждая что все в порядке. просит не зацикливаться на этом, но смотря в глаза через камеру, старший упоминает о печальном тэхёне. говорит о чонгуки, который спрашивает, когда вернется лидер. джун отмахивается, говоря о больших мальчиках. а потом ему звонит чонгук с просьбой приехать, но получает отказ, сдаваться макнэ не собирается и поэтому просит открыть дверь удивленного лидера. — что ты здесь делаешь? — все же открывая дверь в свой номер. — я соскучился. — просто и откровенно, как умеет только он. — где ты остановился? — оглядываясь в поисках сумки, но не находя её. — где твои вещи? — я не брал много, все лежит здесь. — в руках гука небольшая сумка. — вот. а остановился пока нигде. — приглашая жестом в номер, печально вздыхая, намджун говорит макнэ остаться с ним.

***

слыша от джин-хёна, что чонгук с намджуном гуляют по улочкам парижа, веселясь и разделяя эту радость, тэхён мечтает провалиться сквозь землю. его разъедает чувство ревность, грусти и злости. ночью в слезах, он просит чимина приехать к нему. — что случилось? — пак с порога налетает обнимая. — тебя кто-то обидел? — пошли на кухню. — уводя гостя за руку, не отпуская ни на секунду. лишь на месте отходит, доставая бокалы и вино, разливая алую жидкость. — я разбил себе сердце. — намджун. — не спрашивая. — они с гуки вместе, наверное. я не понимаю, но они такие счастливые. неужели чонгук набрался смелости сказать о своих чувствах? — проходя в комнату, укутываясь в плед. — я ведь тоже пропадаю в нём. стоя напротив него я смотрю ему в глаза, а он постоянно прячет свой взгляд. в его зрачках плескаются огромные волны океана, черные воды бушуют каждый раз. сквозь толщу воды я всегда мечтаю увидеть свет, но его фальшивые улыбки путают меня, заставляя мое сердце трепыхаться от любви. мы столько могли сделать вместе с ним: лежать в кровати обнимаясь, дарить тепло и любовь; бегать по полям собирая утреннюю росу; чувствовать море, как топленное молоко. видеть красивый закат, провожая солнце. встречать рассвет, прощаясь с луной до следующего вечера. — наливая вновь вина в стакан, давая себе передышку. — он стал для меня всем миром, но все мои признания вечно застревают в горле. проглатывая их — я все больше разбиваюсь изнутри, ведь я трус. поэтому, он никогда не узнает обо всем. мне так хочется сказать ему: ты будешь моим? но я знаю его ответ. я знаю, что он скажет мне на это. боюсь, что он потерял веру в любовь, но находил ли он её когда-нибудь? эта неизвестность пугает меня. все пытались найти его идеал, теряя себя даже. но он же вечно всем улыбался, говоря о том, что так нельзя и: если ты не идеальный, то ты эксклюзивный. что он за человек? он соткан из множества тайн, секретов и милых ямочек. — я не знаю, что сказать. — чимин чувствовал боль смотря в глаза тэхёна. — я столько раз смотрел на него в надежде, но он вечно ломал меня, не со зла, не зная. он говорит про вечную семью, называя меня братом. мне хотелось и хочется быть для него миром, как бы эгоистично не было. я столько раз вырывал себе сердце и возвращал его на место сшивая. печально, что оно продолжает умирать, умирать внутри меня. чувствую себя застывшим стоит ему меня коснуться. это так завораживает и пугает. мое сердце в такие моменты готово вспомнить о жизни. он понравился мне сразу, как чонгуку. моя любовь полюбила его, а его в ответ всегда молчала. он — мой комфорт, луч света, мой дом. я рос и развивался рядом с ним, исцелял свои раны, зарастая шрамами. шрамами, которые могут болеть от безответной любви. они хранят всю боль, которую можно вылечить его поцелуями. не любить его сложнее, ведь смотря на него — мир переворачивается, застывая. он зажигает во мне огонь, заставляя превращаться в пепел, но я хочу гореть не сгорая. он не выходит из моей головы. я могу быть собой только с ним. я не всегда его понимаю, но мое сердце готово выучить любой язык, чтобы научиться понимать. у меня желание быть всегда рядом, не терять из виду. дышать им, наслаждаться его парфюмом. видеть его улыбку, тыкая в его прекрасные щечки. видеть его, как только открою глаза ото сна. мне все равно, что мы будем делать, главное рядом. я хочу быть с ним. — вздыхая, задерживая слезы. — я просто болен им и его улыбкой. — я хочу подарить тебе весь мир, тэхён. — беря руки тэ в свои. — но твой мир — это намджун. — обнимая. — я всегда рядом, но этого будет мало, я знаю.

***

возвращаясь в корею, намджун думает о потере этого слова, как обозначения «дом». цепляясь за руку чонгука, смотря на его счастливую улыбку, джун думает о счастье и его паршивой лжи. встречая всех мемберов в студии, обнимая каждого, намджун чувствует тепло. вечером оставаясь в компании тэхёна, юнги и чонгука, лидер задумывается о проведенном времени: как они гуляли с младшим, как тот брал его за руку, счастливо улыбаясь. как смеялся в номере, когда они выпивали. как смотрел долго в глаза, а позже целуя, отдаваясь до самого конца. как тихо стонал его имя, прося еще. как утром после улыбался, шептал о любви. но намджун смотрит на тэхёна и его сломанное состояние. просит отойти и поговорить, ведь он лидер и ему нужно знать. но тэтэ лишь обнимает, утыкаясь в шею, долго плачет и шепчет невнятно. позже взгляд поднимая и смотрит долго-долго, просит поцеловать. намджун не верит, думает ослышался, но ви повторяет шепча, сам тянется и целует. сердце джуна ускоряется. — ты останешься со мной? — тэхён смотрит с надеждой. — да. — чонгук тихо уходит, сдерживая слезы. даже спустя год макнэ чувствует боль, утыкаясь ночью в подушку и слышит эхом свои слова о любви. держит в голове счастливые дни в париже. задыхается и просит, молит, умоляет вернуть те дни. — я так хочу быть твоим.