Светочувствительность

Где-то с середины шестого курса Гермиона Грейнджер стала для Драко Малфоя настоящей занозой в заднице. Началось всё с того, что двадцать первого февраля этого года лучший друг Малфоя — многоуважаемый Блейз Забини — любезно представил их компании свою новую подружку, коей оказалась сестра рыжего из «золотого» трио — прекрасная Джиневра Уизли. И именно после этого дня размеренная жизнь Драко Малфоя конкретно так пошла по одному месту, ведь теперь практически все их дружеские посиделки проходили не в устоявшемся количестве из четырёх человек — он, Блейз, Пенси и Тео, а целым стадом из восьми. И если с рыжей сестрой Уизела Драко поначалу готов был мириться, потому что почти всё её внимание всегда было сосредоточено на его друге и её присутствие практически никак не отражалось на нём, то всё, что происходило дальше он терпел уже скрипя зубами и чисто из остатков какого-то уважения. Спустя каких-то пару недель ревнивый рыжий братец выпалил, что не позволит своей сестрёнке тусоваться со змеями. Заявил он это прямо в Большом зале во время завтрака, когда Джиневра просто хотела сесть вместе со своим парнем за стол. Такой расклад старшего Уизли не устроил и тот на всех парах понёсся к их столу, попутно выкрикивая однообразные детские оскорбления. Драко не готов был выслушивать весь этот бред, который вылетал изо рта гриффиндорца, поэтому тоже поднялся из-за стола, уже готовый усмирить пыл рыжего, но так и застыл на месте. Мелкая Уизли так огрела брата по затылку, что, казалось, все остатки мозга, что там были, должны были окончательно вылететь. Опешил не только Драко, потому что и всеобщий любимчик Поттер и их занудная подружка Грейнджер, что подоспели вслед за другом, тоже явно не были готовы к такому повороту событий. Из оцепенения все вышли лишь тогда, когда послышались высокочастотные крики Джинни, которая отчитывала брата за его поведение, а тот, не оставаясь в стороне, отвечал ей с, кажется, удвоенной силой. Закончилось всё тем, что преподавателям пришлось всем вместе успокаивать их буйную семейку, а Драко лишь в очередной раз для себя сделал вывод, что гриффиндор — это просто сборище идиотов. В итоге Уизел, так и не смирившийся с выбором сестры, заявил, что будет присутствовать на всех их совместных встречах. Но как на этом могло всё закончится? Друзья рыжего в лице Гарри Поттера и Гермионы Грейнджер также не захотели оставлять своих прибабаханых на всю голову друзей одних. Так и получилось, что, такие горячо любимые в прошлом, уютные вечера Драко со своими друзьями превратились в «это». Теперь все они, кроме Джинни и Блейза, разумеется, сидели с недовольными и кислыми лицами, пока единственная парочка безуспешно пыталась развеять слишком ощутимое напряжение. Так Драко и Гермиона оказались в общей компании. Поначалу всё шло вполне сносно — они вообще не общались, даже не смотрели друг на друга. И это устраивало обоих, а потом каким-то образом они всё чаще и чаще стали видеться: сначала их посадили за одну парту на общем уроке, потом дали одну тему реферата на двоих, так ещё и выяснилось, что в библиотеке они оба предпочитали один и тот же стол, но почему-то раньше ходили туда в разное время, а сейчас почти каждый раз попадали в одно и то же. Сначала Драко это неимоверно раздражало, а по недовольно поджатым губам девушки он понимал, что и она не в восторге от этих постоянных контактов. Но они оба были уже достаточно взрослыми, чтобы понимать, что нет смысла противиться учителям, которые ставили их в пару, как самых умных со своих факультетов, поэтому они просто мирно сосуществовали, продолжая стойко принимать все «подарки» судьбы. А потом как-то выяснилось, что у них во многих вопросах сходятся мысли, да и разговаривать друг с другом интересно, тем более за беседой время пролетает более быстро во время подготовки заданий, а если учесть, что почти все их разговоры касались темы уроков или каких-то научных дискуссий, то это ещё и полезно. Знания Грейнджер оказались действительно разносторонними и не такими однобокими, если бы она просто заучивала учебники. Они постепенно начали оттаивать по отношению друг к другу и уже не так в штыки воспринимали очередную новость о том, что их опять ставят в пару на каком-то уроке. К апрелю месяцу они уже спокойно разговаривали друг с другом на самые разные темы, всё чаще и чаще затрагивая вопросы, касающиеся не только учёбы, со стороны они были похожи на близких приятелей. — Чувак, ты замутил с Грейнджер? — спросил как-то Тео, когда они шли на обед. Драко от такого заявления откровенно опешил, на секунду остановился посреди коридора, не обращая внимание на возмущение некоторых студентов за ним. — Чего, блять? — только и вырвалось из его рта. — Вы сегодня на уроке так мило болтали, я бы даже сказал — ворковали, — Теодор противно захихикал и в успокаивающем жесте положил руку на плечо Малфоя, который, в свою очередь, поспешил скинуть её. — Видел бы ты свою влюблённую рожу. — Мы не пара, не выдумывай всякий бред, — они уже почти дошли до зала, и Драко понимал, что надо быстро заканчивать этот разговор на корню, ведь если об этом услышит кто-то из оставшихся друзей, то дальнейших обсуждений точно не избежать. — Да ладно, чего тут стыдиться. Мне, конечно, твой выбор не понять, но, честно признаться, я всегда подозревал, что у тебя извращённый вкус, — Нотт же, видимо, замолкать и не думал. — Признавайся, любишь игры в учительницу и ученика? — Теодор, заткни свою пасть и прекрати выдумывать всякий бред, — Драко поспешно отвёл его к ближайшей стене, — меня не интересует ни эта зубрилка, ни какая-либо ещё. С Грейнджер мы просто вынуждены общаться, потому что, во-первых, она подруга девушки нашего общего лучшего друга и постоянно тусит с нами, а во-вторых, это учителя нас постоянно ставят на парные задания. И если бы меня кто-то спрашивал, прежде чем это делать, то твои домыслы может быть и имели бы место, а так, позволь напомнить, не я выбираю с кем делать рефераты, — Малфой умолчал о том, что в той же библиотеке он сидит по несколько часов рядом с Грейнджер явно по своей воле, но говорить об этом Нотту он точно не собирался. — Поэтому, Теодор, прекрати нести чепуху. Или я тоже вспомню парочку подробностей о твоих сексуальных предпочтениях. — Мерлин, мистер Малфой, да я чуть штаны не намочил от вашего взгляда, — серьёзное лицо Тео, которое он держал всё это время опять превратилось в насмешливое. — Ладно, чувак, я понял, с этим больше не шучу. Не думал, что это тебя так сильно заденет. Именно после этого полу шуточного разговора Драко и задумался о том, может ли ему на самом деле понравиться Грейнджер? Нет. Ответ был один, без возможности каких-либо изменений. Она была совершенно не в его вкусе: слишком низкая, маленькая, худая, какая-то несуразная. Он даже ни разу не видел такой мелочи, как её обнажённые ноги, ведь её фигуру всегда скрывала эта ужасная школьная форма, которую она, кажется, не снимала даже во сне. Совершенно точно Гермиона была не в его вкусе, Драко нравились девушки, которые могли преподать себя, вид которых будто кричал «попробуй, завоюй»; ему нравились девушки высокого роста, ненамного ниже него, точно не такие коротышки как Грейнджер, макушка которой еле доставала до его плеча; ему нравились ухоженные прямые волосы, а не кудрявая копна Грейнджер; его привлекали фигуристые девушки в меру откровенных нарядах, а не Грейнджер. Можно сказать, она была эталоном того, чего ему точно не хотелось бы видеть в своей второй половинке. На этом размышления Драко и заканчивались. Он со спокойной совестью решил для себя, что уж ему точно не о чем переживать, и если из них двоих кто-то и влюбится в другого, то это явно будет не он. В конце мая картина была такая: Джиневра и Блейз всё ещё встречались и вроде как расставаться не собирались; Уизел поуспокоился к этому времени, но продолжал ходить за сестрой попятам, не давая парочке остаться хоть ненадолго наедине: Блейз даже однажды признался Драко, что ещё немного и он точно прикончит надоедливого старшего братца, который ему самому стал уже как родной — столько времен он с ним проводит. После этого Пенси, Малфой и Нотт стали помогать парочке оставаться наедине чаще, чем раз в месяц, однажды в их плане участвовала и Грейнджер, помогая отвлекать Рона, чтобы выиграть время. Самым неожиданным открытием для Драко стало сближение шрамированного придурка и Пенси, они уже через месяц нашли точки соприкосновения и спокойно общались на общих встречах, хотя Малфой, признаться, думал, что именно Паркинсон будет той, кто больше всех пострадает от новых людей в их близком кругу; что до Теодора, то он вообще быстрее всех них наладил приятельское общение с каждым из «золотого» трио, даже с Роном, хотя и не спешил записывать их в свои друзья, придерживаясь приятельского нейтралитета. Драко же с Грейнджер с каждым днём всё больше и больше узнавали друг друга, и если в какой-то момент Малфой и начал думать, что гриффиндорка запала на него, то спустя время эти мысли быстро ушли из его головы. Они были приятелями с претензией на полноценных друзей, но не более. Его устраивало такое положение дел, а чья-то романтическая симпатия только испортила бы всё. Уходя на каникулы, Драко думал о том, что следующий год в Хогвартсе станет последним, и он обязан провести его в кругу своих друзей, а ещё лучше, если и у него появится постоянная пассия: выстраивать с кем-то крепкие отношения с явным намёком на продолжение даже после окончания школы ему точно не хотелось, но можно было бы попытаться найти девчонку, согласившуюся потусоваться друг с другом годик, а потом со спокойной душой разойтись. Лето прошло почти незаметно: если Драко не проводил время в кабинете своего отца, потихоньку перенимая его дела, то виделся с друзьями, чередуя обычные посиделки с тренировками по квиддичу. Лето прошло вполне себе сносно, учитывая то, что Малфой и не рассчитывал на спокойный отдых со своей постоянной компанией в прежнем составе, без рыжей подружки Блейза и её свиты. Но, как ни странно, ни с одним из золотых ребят он так ни разу за всё лето не пересёкся. Было даже непривычно. Правда, Гермиона отправила ему письмо ещё в начале лета, где поздравила с днём рождения, а потом ещё одно, но уже под конец августа, в котором просила одолжить ей какую-то довольно редкую книгу из библиотеки Мэнора. Для Малфоя это большой проблемой не было, тем более он сразу уточнил у матери, может ли на время взять книгу, на что она спокойно дала своё согласия, но вот Грейнджер явно чувствовала себя очень уязвлённо, прося его о таком, почти всё её письмо состояло из неловких просьб, ещё большего количества извинений за неудобство, а под конец письма она вообще будто сама себя уже убедила в том, что Драко ей точно откажет. Малфой написал Гермионе ответное короткое письмо, в котором сказал о том, что передаст ей книгу при первой же личной встрече в Хогвартсе.

***

Где-то с середины шестого курса Гермиона Грейнджер стала для Драко Малфоя огромной занозой в заднице. А вначале седьмого курса это стало действительно проблемой, потому что, когда при входе в Большой зал, взгляд Малфоя зацепился за каштановую копну кудрявых волос, его пульс явно участился, а уж после того, как их обладательница развернулась и, встретившись с ним глазами, широко улыбнулась, при этом приветливо махая ему рукой, сердце Драко Малфоя, кажется, неожиданно остановилось.