Светочувствительность

Первое, о чём стоило знать друзьям Гермионы Грейнджер, — так это то, что она, мягко говоря, была не самым социально активным человеком. Ещё она не умела отвечать также колко и остро, как та же Пенси, нет, она была вполне способна постоять за себя, просто не спешила делать это с помощью агрессии или криков; также у неё почти никогда не получалось долго удерживать внимание больших компаний на себе, как у Джинни, и уж точно она не умела «правильно» вести себя с мальчиками, как практически любая другая девчонка Хогвартса. Она любила читать книги, учиться, играть в настольные игры и спокойные уютные вечера в кругу близких людей. Последнее, о чём стоило знать друзьям Гермионы Грейнджер, — так это то, что она была влюблена в Драко Малфоя. Всё началось ещё в начале шестого курса, когда они случайно столкнулись в коридоре. Как в самой типичной маггловской романтической комедии, Гермиона на всех парах влетела в парня, при этом очень кинематографично уронив всю стопку пергаментов, которую держала до этого в руках, прямо на пол. А в придачу ещё и сама чуть не навернулась. Недовольный вид Драко явно не предвещал ничего хорошего, но у неё совершенно не было времени на выслушивание всего потока недовольств, которые готовы были вот-вот вырваться из него. — Хоть по сторонам смотри, когда носишься как чёртова кошка, — в итоге раздражённо выдал слизеринец. Гермиона тогда только цокнула на его никому не нужный комментарий, и поспешно присела на корточки, в надежде как можно быстрее собрать записи. Пусть у неё ещё и был шанс прийти вовремя на урок к профессору Снейпу, в голове уже активно генерировался миллион оправданий перед преподавателем. Она знала, что, скорее всего, и слова вставить не успеет, тот просто снимет баллы с гриффиндора, параллельно комментируя всё это дело любимыми едкими фразочками. Погружённая в мрачные мысли о «любимом» учителе, Грейнджер и не заметила, как рядом с ней кто-то присел и начал помогать собирать разлетевшиеся пергаменты. Она осознала произошедшее лишь когда Малфой, с полностью отрешённым выражением лица, протянул ей несколько листов. Драко Малфой — парень, который с первого года обучения только и искал возможности, как бы насолить их компании; парень, который считал себя чуть ли не королём Хогвартса, если не больше, который из всего преподавательского состава уважал только Северуса Снейпа, и то лишь по причине того, что был его крестником, сейчас просто помог Гермионе. Да ещё и выглядел при этом так, будто такое его поведение — абсолютная норма. Гермиона недоверчиво покосилась на стопку в его руке, нахмурилась, но всё же забрала её, вовремя вспомнив, что безбожно опаздывает. Бросив скомканные слова благодарности слизеринцу, она побежала дальше по коридору. После того дня Гермиона начала много думать, и не то чтобы она мало занималась этим делом раньше, просто сейчас ситуация крайне отличалась. Она стала чаще обычного обращать своё внимание на Малфоя. Теперь она видела, — он изменился. Непонятно почему, непонятно из-за кого и непонятно когда, но факт оставался фактом. Из маленького закомплексованного мальчика с навязанным синдромом Бога он превратился в серьёзного, умного, красивого парня со вполне здоровой самооценкой. Грейнджер практически не общалась с ним лично и не могла судить на все сто процентов, но со стороны было видно тоже вполне достаточно. Малфой больше не лез ко всем со своими бессмысленными спорами, не кидался направо и налево уже привычные мерзкие комментарии. Он будто стал выше всего этого, а главное — выше себя из прошлого. Конечно, его характер никуда не делся, он всё также остро отвечал любому, кто лез к нему не по делу, но отныне это всё не выглядело, как жалкие попытки соответствовать требованиям отца. Малфой больше не был слепой копией Люциуса, он стал отдельной сформировавшейся личностью. Драко Малфой становился настоящим мужчиной. Мужчиной, который умел отвечать за свои поступки, который не прятался за влиятельной фамилией и который научился ценить то, что имеет. А вместе с переменами в его поведении, пришли и перемены в окружении. Слизеринца начали любить. И на этот раз полюбили в первую очередь личность, а не чужое положение, деньги и статус. Полюбили за его галантность, за стойкость и принципиальность, за загадочную холодность и странную, но безумно притягательную харизму; за вечное благородное спокойствие и вместе с этим жаркую кровь. Драко весь состоял из противоположностей, но именно в этом и таился весь секрет притяжения. Именно так Гермиона Грейнджер и узнала о том, что даже самые противные люди способны измениться. Первое время она совершенно не понимала, что именно испытывала из-за таких резких перемен во враге детства номер один. С одной стороны, это было действительно круто, что Драко смог «перерасти» эту свою мерзкую фазу, смог стать вполне адекватным человеком, но, с другой стороны, в Гермионе полыхало вполне обоснованное раздражение и обида, ведь слизеринец несколько лет не давал им спокойной жизни, и в ней теплилась маленькая надежда на то, что когда-нибудь она сможет достойно отомстить, а теперь, получается, в этой мести больше не было никакого смысла. Грейнджер, конечно, не сильно-то и горевала по этому поводу, всё-таки в сумасшедшие она не спешила себя записывать, скорее, было ощущение какой-то несбывшейся надежды. Надежды утереть нос одному зазнавшемуся придурку. Теперь об этом не могло идти и речи, ведь не станет же умнейшая ученица Хогвартса набрасываться на парня только потому, что когда-то там, давным-давно, у них были плохие отношения. Даже звучит ужасно непристойно. На то, чтобы смириться с новым амплуа Малфоя у Гермионы ушло примерно два месяца. Уже к середине ноября шестого курса она вполне мирно относилась к любым сторонним разговорам о нём, больше не плевалась ядом, если кто-то из знакомых выставлял его в хорошем свете. Теперь гриффиндорка спокойно принимала новую реальность, в которой противный белобрысый парень больше не был отъявленным мерзавцем. В жизни Гермионы Грейнджер стало на одну проблему меньше. Ровно до того момента, пока: — Ты вообще заметила, как Малфой изменился? Мерлин, просто сказка, а не парень, — с азартом прошептала Джинни на ухо подруге, сидя на ужине в Большом зале. Это стало ещё одним переломным моментом её жизни. Потому что Гермионе пришлось обратить внимание на внешность Драко с точки зрения не просто констатируемого факта. Грейнджер никогда не оценивала людей исключительно по внешним признакам, это казалось ей чем-то недалёким, низким, совершенно недостойным и, чего уж греха таить, глупым. Даже самый красивый человек мог быть полностью гнилым внутри, а уродливый — совершенен душой. Это она уяснила ещё в детстве, поэтому уже тогда начала воспитывать в себе невосприимчивость к людской красоте, в надежде не быть ослеплённой чужими чарами. Ясный рассудок — вот главное оружие. Но, видимо, она слегка перестаралась с этим, потому что когда Гермиона трезвым взглядом посмотрела на Малфоя, то в её воображаемый список причин популярности Драко добавился ещё один пункт: невероятная внешность. Из щуплого мелкого пацана он вырос в прекрасно сложенного молодого парня. Глядя на него, и не грех было подумать, что Малфой в свободное время подрабатывает топ-моделью на обложках маггловских глянцевых журналов, — настолько гармонично и красиво он был сложен. Бледная, даже к концу лета, кожа, будто сверкала на свету, а проницательные серые глаза лишь выгодно подчёркивали эту его особенность. Платиновые волосы, которые он наконец-то перестал по-глупому укладывать, немного отросшие, всегда находились в каком-то творческом беспорядке. Только почему-то у Малфоя это напоминала не воронье гнездо, как у того же Гарри, а дорогую укладку. И хотя было понятно, что Драко толком ничего не делает с волосами, это всё равно прибавляло ему очки в имидже. А ещё он подкачался. Об этом Грейнджер впервые узнала, случайно подслушав разговор сокурсниц в туалете. Из-за школьной формы это не сильно бросалось в глаза, но всё равно было заметно. Даже на фоне других парней он казался немного крупнее. И, опять же, это не выглядело нелепо, напротив, очень эстетично. К красиво лицу прибавилось ещё и восхитительное тело. Драко Малфой стал действительно сказкой, а не парнем. И заметили это многие девчонки, так что, Гермиона была уверена, слизеринцу спокойные дни без поклонниц можно было по пальцам одной руки сосчитать. Все эти изменения были, понятное дело, безумно хороши, но лично для Гермионы самым главным пунктом стал рост. Привыкшая к тому, что в детстве она почти всегда была выше мальчишек, Грейнджер не заметила того момента, как её собственный рост остановился, не достигнув даже ровных метра шестидесяти. А вот парни продолжали активно вытягиваться, в том числе и Малфой. Она не знала точно до каких именно «высот» он дорос, но могла судить хотя бы по тому, как она сама выглядела на его фоне. А выводы были поразительными. Гермиона еле доставала макушкой до его плеча, а ведь когда им было лет так по одиннадцать, то это Драко приходилось чуть задирать голову при стычках с ней. Как быстро всё-таки летело время, и как кардинально оно меняло людей. Итак, к середине декабря шестого курса Грейнджер поняла, что ей нравится Малфой. Самый красивый парень Хогвартса и её бывший враг, которого терпеть не могли все её друзья. Просто три из трёх. Гермиона прекрасно понимала, что у её чувств не было никаких шансов, поэтому даже не пыталась что-то делать. Уже к январю она окончательно смирилась с тем, что первая влюблённость просто пройдёт мимо. Ей не было сильно обидно из-за этого, скорее, просто немного грустно от того, что сердце угораздило втрескаться в, кажется, самого невыгодного человека, который уже даже не смотрел в её сторону. Гермиона просто продолжала жить дальше, периодически наблюдая за Драко, но ничего никому не рассказывая. Им оставалось проучиться в школе ещё каких-то полтора года, а потом разойтись как в море корабли. Может, в старости она и будет вспоминать о нём с лёгкой тоской на сердце и даже жалеть об упущенной возможности, но сейчас трезвый разум твердил о том, что не стоит ничего менять и это просто не её история. Да, так было удобнее всего. Так было правильно. Но её планам снова не суждено было сбыться, потому что двадцать первого февраля случилось это. Джинни Уизли буквально перевернула весь мир Гермионы Грейнджер всего несколькими словами. — Я встречаюсь с Блейзом Забини! — как на духу выложила девчонка, с широкой улыбкой наблюдая за тем, как подруга теряет дар речи, друг от удивления раскрывает рот, а брат уже начинает краснеть от злости. Как оказалось, пока Гермиона мысленно металась из стороны в сторону со своими непонятными чувствами, у младшей сестры Рона закрутился довольно бурный роман. Так ещё и не с кем попало, а с Забини, со слизеринцем, с чёртовым лучшим другом Драко Малфоя. Это была катастрофа. Ну, по крайней мере, именно так на повторе восклицал Рон, когда начал осознавать, что за извращения творилось с единственной сестрой прямо под его носом. Гермиона была полностью согласна с первым высказыванием, со вторым могла бы с легкостью поспорить, но не стала, видя не совсем адекватное состояние лучшего друга. Когда дело касалось семьи, Уизли полностью переставал логически мыслить и принимать какую-либо точку зрения, хоть чем-то отличающуюся от его собственной. С того дня спокойная жизнь Гермионы Грейнджер закончилась. Она-то надеялась на то, что со временем сможет со спокойной душой вычеркнуть эту мимолётную глупую симпатию к Малфою, сможет найти себе какого-нибудь милого скромного парня и больше никогда не вспоминать о слизеринце. Но получилось то, что получилось. Её пути с Драко стали пересекаться просто с завидной регулярностью. Сначала общая компания, но это ладно, это можно было объяснить любовью Джинни и Блейза, которые хотели, чтоб и их близкие люди тоже дружили (чёртовы Ромео и Джульетта); но то, что половина преподавательского состава в какой-то момент с чего-то решила, что ставить в пару Гермиону с Драко — поистине гениальная идея, — вот это уже было слишком. Так и завязалась их дружба. Начиналось всё совместными работами над домашним заданием, продолжилось обычным общением в общей компании, а к середине апреля они оба уже спокойно воспринимали друг друга, даже могли назваться приятелями. Грейнджер знала, что Малфой с самого начала не шибко хорошо к ней относился. Пусть он и пытался это скрывать, сдерживался и практически не говорил ей ничего, что задевало бы её гордость, но Гермиона всё равно видела: тот, мягко говоря, был не рад постоянному нахождению рядом с ней. Но со временем всё более или менее наладилось: Драко, кажется, оттаял, стал более лояльно к ней относиться, воспринимал, как неплохую знакомую тире подругу, больше не был таким напряжённым в её присутствие. А вот у Грейнджер буря в душе лишь увеличивалась с каждым днём. Ведь она вообще-то пыталась выбросить его из головы, а не влюбиться ещё сильнее. А сделать второе было крайне просто, когда слизеринец маячил под её носом практически двадцать четыре на семь. А со временем ещё и стало предельно понятно: он намного лучше воображаемой версии себя, которую Гермиона построила в голове. И вроде это было хорошо, ведь время рядом с Малфоем проходило исключительно с пользой, а не за нескончаемыми ссорами, как раньше, но в то же время это было и ужасно. Как теперь забыть о нём: Грейнджер просто не представляла. В какой-то момент она даже посмела надеяться на то, что они действительно могут стать кем-то вроде пары, хотя даже думать об этом было странно. Гермиона признавала, что это было крайне опрометчиво с её стороны, но ничего не могла поделать с сердцем, жаждущим любви. Их приятельские отношения ей очень хотелось воспринимать, как начала чего-то большего, нежели обычная дружба. Она не пыталась что-то делать, чтобы стать ближе с ним, а отдала всё на волю судьбы. Дружить с ним было комфортно, так что она решила, что в любом случае ничего не теряет. Хотя иногда ей и приходилось слышать разговоры, о которых Гермиона предпочла бы никогда не знать, — информация о том, с кем Малфой провёл очередную ночь, доставляла ей, мягко сказать, неприятные чувства в груди. А потом она услышала то, что окончательно разрушило её любые надежды. Разговор Драко с Теодором. Разговор, который был о ней. Это произошло недалеко от входа в Большой зал. Гермиона сразу заметила знакомую макушку впереди, но парень шёл быстро, она даже не думала о том, что сможет догнать его. Но потом Грейнджер заметила, как он затаскивает Нотта в дальний угол. Это было уже интересно. Решение было спонтанным. Непонятно зачем, непонятно с какой целью, но она последовала за ними. Низкий рост помог остаться незамеченной среди толпы студентов, поэтому она спокойно подошла ближе, стараясь всеми силами вслушаться в разговор. В будущем она часто размышляла об этом дне и о своём любопытстве, будь оно неладно, которое и помогло узнать ей правду. А правда состояла в том, что Малфой её просто терпел всё это время. И если хоть немного и считал близким человеком, то не более, чем другом. Не сказать, что Гермиона ожидала чего-то совершенно другого. Всё же она была далеко не глупым человеком. Просто когда не слышишь этого так прямо, то неосознанно начинаешь рассчитывать на нечто большее. Это событие не стало для Грейнджер сильным ударом, оно не разбило ей сердце. Лишь помогло привести мысли в порядок и твёрдо решить — Драко Малфой герой не её романа. Гермиона будто задышала полной грудью впервые за долгое время. Она не избавилась от чувств, но наконец-то смогла уйти от призрачной надежды что-то изменить. И это был первый шаг в её нелёгком пути под названием «полное уничтожение нелепых чувств к мистеру Х». Перед каникулами они рассталась с Малфоем, как друзья. За все три месяца лета они ни разу не пересеклись, Гермиона лишь написала ему два письма: поздравила с днём рождения в начале июня и в конце августа попросила одолжить довольно редкую книгу из известной библиотека мэнора. За это время Грейнджер училась жить как раньше. Но всё-таки кое-что новое и произошло с ней. В пригороде Франции, где она и провела большую часть лета, она познакомилась с несколькими прекрасными девочками. Все они как одна напоминали ей Джинни Уизли, такие же шустрые, разговорчивые, жизнерадостные и бойкие. Именно там, в девчачьей компании, вдалеке от привычной мужской, Гермиона смогла наконец-то осознать, что она тоже, вроде как, девочка. Девочка, которая не обязана скрывать своё тело, потому что считает его недостаточно привлекательным, девочка, которая не обязана всё время грызть гранит науки, чтобы и на неё хоть кто-то обратил внимание. Девочка, которая может нравиться парням. Гермиона никогда в жизни не понимала того воодушевления одноклассниц от покупки нового наряда или заколки для волос. Но здесь, вдалеке от суеты, она смогла наконец отпустить все свои тревоги и переживания. Она смогла понять всю прелесть новенькой красивой одежды и разнообразных уходовых средств. Впервые за долгое время её волосы, ранее напоминающие какую-то копну, выглядели вполне сносно, даже не так, они выглядели красивыми и, главное, здоровыми. Грейнджер не перестала любить книжки и учёбу, она не стала другим человеком, но теперь она старалась обращать внимания и на другие развлечения, суть которых раньше не понимала. Её новые знакомые смогли помочь ей принять себя настоящую. Настоящую Гермиону, которая хотела любить себя и быть любимой не за какие-то заслуги, а просто потому, что она есть. Это было прекрасное время. Время, проведённое в компании замечательных людей. И теперь Грейнджер возвращалась в Хогвартс, чтобы отучиться последний год и навсегда расстаться с этим местом, где она провела практически семь лет своей жизни. Конечно, все друзья заметили изменения, произошедшие с ней. Особенно сильно это порадовало Джинни, которая уже очень давно пыталась приучить Гермиону к «девчачьим традициям» и прелестям. Она лишь немного посетовала на то, что её-то Грейнджер почему-то слушать в упор не хотела, а сторонних людей, вон, запросто, но это длилось недолго. В целом, та осталась более, чем довольна новым образом лучшей подруги, о чём не переставала напоминать. И даже уговорила Гермиону не возвращаться в школе к прежним нарядам, напрочь отрицая мысли девушки о том, что той не шибко хочется выделяться в её последний учебный год. — Совсем сбрендила! — возмутилась тогда младшая Уизли. — Тебя должны запомнить именно такой! Свежей, очаровательной Грейнджер, а не хмурой заучкой, уж прости, которая была до этого, — это убедило её не прятать «новую себя». И это было верным решением. Ведь Гермиона наконец-то смогла понять какого это, когда практически незнакомые парни делают комплименты и даже зовут на свидание. Оставалась лишь одна проблема. Понять-то она смогла, а вот что с этим делать просто не знала. На самом деле Гермиона никогда и не думала о том, что ей придётся учиться такой, на первый взгляд, простой и немного бессмысленной вещи, как общение с противоположным полом. Она с детства была твёрдо уверена, что прекрасно с этим справляется. Но, как оказалось, не очень. Конечно, чтобы дружить с мальчишкой много ума не требовалось, лишь море терпения. А вот если говорить о чём-то большем, нежели простая дружба, то тут Грейнджер попадала в тупик. Там, в деревушке, было не так много парней её возраста, да и не сказать, что они как-то привлекали Гермиону. Но тут на помощь пришли уже не какие-то мало-мальски знакомые люди, а никто иной, как лучшая подруга, которая пообещала взять обучение в свои руки. С таким вопросом Грейнджер больше ни к кому бы и не обратилась. — Флирт — дело тонкое, но крайне интересное. Именно с этих слов начала Джинни свою пламенную речь, которую Гермиона напрочь забыла уже на следующий день. — Может, это просто не моё. И хоть Грейнджер была не из тех людей, которые быстро сдаются, но тут она понимала, что дела сердечные — это не просто уроки, которые можно выучить и сделать по учебнику. Это нечто большее, где требуется внутреннее понимание, а не зубрёжка. — Знаешь, — немного подумав, сказала тогда младшая Уизли, — я считаю, ты сама поймёшь что надо говорить и делать, когда встретишь «своего» человека. Просто не переставай помнить о том, что это он хочет быть с тобой рядом, а не ты. Это он должен найти твоё расположение, а не ты. И вот так появилась новая Грейнджер. Которая не искала чьего-то внимания, а благосклонно давала своё. Которая училась не соглашаться на меньшее, а добивается большего. Которая с каждым днём принимала себя настоящую всё сильнее и сильнее. Которая больше не зацикливалась на своей до конца неисчезнувшей симпатии к Малфою, а продолжала прощаться с ней.

***

— Гермиона! — она повернулась к Джинни, которая сидела на своей кровати и старательно делала себе педикюр. Вокруг неё лежала куча разбросанных и совершенно ненужных для этого дела вещей, но подругу такие мелочи, как и обычно, совсем не волновали. — Ты опять заснула за своими книжками? Я тебя третий раз зову, — пробубнила Джин, и лишь на пару секунд подняла голову, чтобы удостоверится, что на этот раз её услышали. Гермиона примирительно улыбнулась, пожав плечами. — Извини, задумалась, — заправив выбившуюся прядь за ухо, она потянулась, понимая, что действительно слишком долго просидела в одной позе, и теперь чувствовала, как слегка тянуло спину. — Ты что-то хотела? — с облегчённым вздохом поднявшись из-за стола, Гермиона принялась методично и неторопливо прибираться на столе, складывая книжки в одну стопку и убирая пергаменты с письменными принадлежностями. — Лаванда хотела, — отозвалась Джинни спустя несколько секунд. Гермиона мельком бросила взгляд на подругу, усмехнулась её сосредоточенному виду и перевела внимание на Браун. Та стояла около туалетного столика и что-то с усердием пыталась найти в многочисленных ящичках. — Слушаю. — Сейчас, Герм! — приглушённо воскликнула подруга, и тут же резко опустилась коленями прямо на пол. Её рука залезла куда-то в пространство между столиком и стеной. Через несколько секунд недовольного шипения она издала радостный полувздох и уже не так торопливо начала подниматься на ноги. Её щёки слегка покраснели, но глаза горели победным пламенем, в руках она держала небольшой розовый флакончик с духами. — Далеко закатился, зараза, еле достала, — пожаловалась Лаванда, снова повернулась к столику и начала убирать на места все вещи, которые она раскидала, пока искала те самые духи. — Так что ты хотела? — Гермиона подошла к своему сундуку, чтобы достать из него пижаму. — Ой, точно, — цокнула Браун. — Меня подруга с хаффлпафа попросила спросить у тебя насчёт Драко, — беззаботно оповестила она. Гермиона тут же озадаченно нахмурилась, торопливо схватила пижаму и, выпрямившись, перевела взгляд на Лаванду. — Он свободен сейчас? — Грейнджер глянула на Джинни, но та то ли не слушала их разговор вовсе, то ли не считала нужным как-то реагировать на него. — Я за его расписанием не слежу, — замявшись, всё же ответила Гермиона. Лаванда на это звучно хихикнула. — Я не об этом, — пояснила она и повернулась лицом, закончив торопливую уборку на туалетном столике. Пройдя к своей кровати, она забралась на неё с ногами. — Девушка есть у него? — Гермиона нахмурилась ещё сильнее. Ей откуда было знать такие подробности? — С чего твоя подруга решила, что я в курсе его личной жизни? — буркнула Грейнджер, скривив губы. Она всё продолжала стоять около своего сундука со сложенной пижамой в руках. — Да брось, вы постоянно вместе, он столько времени даже с Блейзом не проводит, сколько с тобой, — с лёгкостью встряла Джинни, всё ещё не отвлекаясь от своего занятия. — Мы с Лав уже было подумали, что между вами что-то есть — — Мы просто друзья, — поспешно вставила Гермиона. Лаванда кивнула. — Когда появился этот твой Оливер мы поняли, что ошибались, — сердце Грейнджер лишь слегка сбилось с ритма. Они с Драко выглядели как пара? Но разум быстро взял вверх над эмоциями, она незаметно тряхнула головой. Ей нет до этого никакого дела, так что плевать. Все чувства в прошлом. — Так что насчёт Малфоя? Он встречается с кем-то? — Лаванда поджала губы с любопытством уставившись на неё. — Насколько мне известно — нет, — ответила Гермиона и только лишь слегка сильнее сжала пальцы на мягкой ткани вещей. — Супер, — с улыбкой кивнула Браун и вскочила с постели, её золотистые локоны аккуратными волнами рассыпались по плечам, — спасибо. Гермиона только кивнула в ответ, медленно прошла к двери, которая вела в ванную комнату, отворила её и зашла внутрь, не забыв запереть за собой. Она старалась не думать о Малфое, сосредоточившись на рутинной подготовке ко сну, но получалось у неё это, честно сказать, с трудом. Она конечно же поняла, для чего именно Лаванда интересовалась у неё про Драко. И это наталкивало на странные мысли о том, что будет, когда он действительно начнёт с кем-то встречаться, представит им свою избранницу. Что почувствует сама Гермиона, когда узнает об этом? Грусть? Обиду? Ревность? Безразличие? Радость? Конечно, хотелось бы последнее. Драко стал для неё по-настоящему хорошим другом, и ей бы хотелось искренне порадоваться за него, когда он влюбится. Ведь друзья именно так и поступают. Она просто надеялась, что до этого момента успеет настолько искоренить в себе влюблённость к нему, что сможет быть искренней в своих чувствах. За прошедший месяц она настолько привыкла к тому, что теперь в её присутствии в разговорах практически никогда не затрагивались посторонние девушки, — а если и да, то касались они всегда Теодора, — что из головы совсем вылетели вполне логичные мысли о том, что всё это время у Малфоя вполне могли быть разного рода любовные интрижки. Закрыв глаза, Гермиона глубоко вдохнула и выдохнула. Не стоило ей думать о нём. Уже лёжа в постели Грейнджер вспоминала Оливера, — милого и довольно тихого парне с её факультета. Раньше они практически не общались, но в этом году он неожиданно заговорил с ней. Гермиона была не против. Их общение завертелось стремительно, и уже к началу октября они окончательно привыкли друг к другу. Оливер был… хорошим. Он отличался от её основного круга общения, в лице их общей компании гриффиндор-слизерин, и именно в этом и была его прелесть. Он не стремился заполнять собой всё возможное пространство вокруг, предпочитая оставаться немного в тени; всегда думал, прежде чем говорить что-то и никогда не лез на рожон. И ведь сама Гермиона была именно такой: не стремящейся вылезти в центр, обратить на себя внимание всех, а просто медленно плыть по течению. В этом они с Грантом сходились во вкусах. А ещё он стал хорошей заменой. Гермионе было стыдно признаваться в этом даже самой себе, но каждый раз возвращаясь мыслями к Драко и ловя себя на этом, она насильно начинала думать об Оливере. И пусть он не вызывал в её сердце тех чувств, которые появлялись при мыслях о Малфое, на душе всё равно заметно теплело. Она вспоминала его широкую тёплую улыбку, ямочку на правой щеке, медовые глаза, кучерявые каштановые волосы. Он был не настолько высокий, как Драко, не такой подкачанный, не такой уверенный в себе и так далее и далее. В принципе его легко можно было назвать практически полной противоположностью Малфоя, за исключением, конечно, ума, в этом они находились почти на равных (она всё отмечала, что знания Драко во многих сферах всё равно были слегка глубже). Гермионе было приятно находится в компании Оливера, иногда у неё проскакивали мысли, что она поступает нечестно по отношению к нему, но она старалась не зацикливаться на этом, успокаивала себя тем, что, по сути, никогда ему не врала, не удерживала около себя каким-то обманом, просто плыла по течению, принимая его знаки внимания. Засыпала она с мыслями о предстоящей встрече с Оливером в эти выходные. Утро прошло в слегка суматошной спешке. А всё из-за Джинни и Лаванды, которые, проспав, носились по комнате туда-сюда как ужаленные в поисках очередной вещи. Так что Гермионе, которая старалась делать всё в своём привычном темпе, всё равно не удалось полностью избежать суматошного настроения подруг, так что в какой-то момент Грейнджер словила себя на том, что нервно расчёсывает волосы и всё посматривает на часы. Из гостиной гриффиндора она уже практически выбегала. Но остановилась сразу за порогом и постаралась привести чувства в порядок. Она не опаздывала, времени на завтрак ещё оставалось предостаточно, так что всё было в порядке. Выдохнув и одёрнув мантию, Гермиона уже было собралась направиться дальше, но её остановил насмешливый голос. — Мерлин, она даже не собиралась поздороваться со мной, — почти незаметно вздрогнув и резко обернувшись, Грейнджер наткнулась на взгляд серых глаз. Малфой стоял буквально в трёх метрах от неё, прислонившись спиной к каменной стене и засунув руки в карманы брюк. Из её груди вырвался несдержанный выдох. — Ты напугал меня, — недовольно бросила она и слегка нахмурилась, пытаясь этим скрыть рвущуюся наружу улыбку. Конечно, Гермиона была рада его видеть, и, к сожалению, она понимала, что это совершенно не потому, что он её друг. — Извини, не думал, что гриффиндорцы такие нежные, — с лёгкой привычной усмешкой ответил он и, оттолкнувшись от стены, преодолел расстояние между ними. — А ты чего вообще здесь? — проигнорировав его замечание, спросила Гермиона. Малфой, совершенно не изменившись в лице, ответил: — Соскучился. Гермиона только звучно сглотнула, поджала губы и перевела вмиг забегавший взгляд куда-то вбок. Драко часто говорил разные вещи, которые так и сквозили пошлым подтекстом, но слышать такие шутки для неё было в новинку. И если на первое она уже давно научилась реагировать, то сейчас снова начала теряться. — Ну что, пошли на завтрак? — буднично спросил Малфой, словно не замечая её реакции. Но в противовес своим же словам он приблизился к ней ещё на шаг, и потянулся рукой куда-то ей за спину. Гермиона машинально дёрнулась и слегка отступила назад. Драко только усмехнулся, выгнул бровь, и, схватив лямку её сумки, быстро потянул на себя. Как ни в чём не бывало он закинул её сумку себе на плечо и слегка подтолкнул саму Гермиону в спину по направлению в Большой зал. — Принудительное добро? — нервно хихикнула Грейнджер. Раньше он никогда так не делал. А его рука, до сих пор покоящаяся где-то в районе её лопаток, отдавала теплом. — Что-то типа того, — согласно кивнул Малфой, или сделав вид, или действительно не услышав саркастических ноток в её голосе. — В твоём стиле. Они неторопливо проходили по коридорам. Драко рассказывал про Блейза и то, что тот начал разговаривать во сне, и что, кажется, этой ночью ему снился Рон. Гермиона честно пыталась вникнуть в его рассказ. И у неё это прекрасно получалось снова и снова ровно до того момента, пока его ладонь в очередной раз особенно ощутимо не касалась её спины: в такие моменты из головы на несколько секунд будто разом исчезали все мысли. Драко же выглядел так, будто ничего странного не происходило. И это выбивало из колеи, потому что Гермиона совершенно не понимала что и думать по этому поводу. С одной стороны, они уже давно перешли ту грань дружбы, когда прикосновения стали чем-то обыденным, с другой же стороны, эти прикосновения всегда можно было чем-то объяснить, и они никогда не вызывало вопросов: дружеские объятия; негласная поддержка похлопыванием по плечам, спине; иногда недолгие прикосновения к бедрам во время общих встреч, когда они сидят рядом, и так далее. Но в этот список никогда раньше не входило то, что сейчас делал Малфой. — Иногда думаю, что Блейз скоро перестроится с одной Уизли на другого, — фыркнув, подытожил свой недолгий рассказ Драко. Гермиона постаралась изобразить как можно более естественное заинтересованное выражение лица. — Нужно будет ещё раз поговорить с Роном, к концу прошлого года он уже ведь поуспокоился, но видно его снова понесло, — в итоге выдавила из себя Грейнджер. — Да уж, не помешало бы, ребяткам же нужно трахаться, — ухмыльнулся он и слегка сжал её плечо. Гермиона быстро заморгала и немного опустила голову вниз, уже чувствуя, как румянец появляется на щеках. Как бы она ни старалась, но полностью привыкнуть к этой стороне Драко никак не получалось. Иногда он слишком неожиданно говорил такие вещи, на которые не реагировать получалось сложно. — Малышка Миона снова смущается, — негромко засмеявшись, проворковал он, слегка наклоняясь корпусом к её лицу. — Ничего я не смущаюсь, отвянь, — пробурчала она, вдруг понимая, что это прекрасный шанс аккуратно вывернутся из его рук. Не то чтобы ей не нравились его прикосновения, но ей было совершенно некомфортно находится к нему настолько близко и совсем не понимать мотивов. Поэтому она торопливо отошла от него на несколько шагов вперёд, сложив руки на груди и всем своим видом показывая напускную обиду. Она почувствовала, как его ладонь соскользнула с её плеча, в том месте моментально стало прохладно, но Гермиона быстро отмахнулась от этих ощущений. Будучи уже на приличном расстоянии от него, она обернулась, и снова почувствовала, будто краснеет. Он смотрел на неё этим своим пронзительным взглядом, но почему-то именно сейчас он показался ей особенно острым. В горле снова пересохло, поэтому она быстро и незаметно сглотнула и улыбнулась: — Чего застыл? Я до жути голодная между прочим, — Гермиона махнула рукой, и Драко направился к ней. Она лишь понадеялась, что сейчас он не станет снова распускать руки или шутить эти свои любимые шуточки. И он действительно не стал. — Ты будешь сегодня в библиотеке? — спустя непродолжительное время прервал их недолгое молчание Малфой. — Конечно, — Грейнджер только усмехнулась. — Ты же сам знаешь, что я почти каждый день там, — она поджала губы, раздумывая над тем, стоило ли спрашивать Драко о том, почему он в последнее время практически не появляется там. Ей бы не хотелось неожиданно узнать о том, что всё это время он прекрасно проводил время с какими-нибудь девчонками. — Тогда встретимся вечером, — Гермиона будто невзначай подняла взгляд на его лицо, но наткнулась только на привычное умиротворение. — Ага, хорошо, — кивнула она, снова опуская голову. — А я так замотался в последние дни с этими тренировками по квиддичу, что ни на что другое практически не оставалось времени, — будто прочитав её мысли, сказал вдруг Драко. Вслух Гермиона только пожелала ему сил и велела больше спать, чтобы оставались силы на всё. Пропустив мимо ушей очередную шутку от Малфоя с очередным извращённым подтекстом, она подумала о том, что даже рада тому, что у него слишком много дел. Неожиданно вспомнился Оливер, и она с горечью поняла насколько эгоистичные мысли крутились у неё в голове. Как могла она радоваться тому, что у Драко нет никаких любовных отношений, пока у неё самой появляется какая-никакая интрижка с парнем. Перекидываясь незначительными фразочками, они уже практически дошли до Большого зала, как им резко перегородила дорогу какая-то девушка. Гермиона не была знакома с ней лично, но лицо показалось смутно знакомым, взгляд зацепился за яркий галстук хаффлпафа. В памяти резко всплыл вчерашний разговор с Лавандой. — Привет, — миловидная незнакомка бросила на Гермиону короткий взгляд, кивнула в знак приветствия, и, кажется, полностью переключила своё внимание на Драко. — Привет, — Грейнджер первая ответила ей, когда поняла, что их с Малфоем молчание неприлично затянулось, и уже начинало граничить с бескультурьем. — Мы можем чем-то помочь? — слегка растерянно спросила она. Драко всё молчал. — Не думаю, что это можно назвать помощью, — звонко хихикнула незнакомка. Она чем-то напомнила Гермионе Лаванду, это было неудивительно, потому что у них был один тип внешности: длинные золотистые волосы, широкая улыбка, довольно худое телосложение, ярко-выраженные голубые глаза. Но если у Лаванды был высокий лоб, и широковатый для её лица нос, то у этой девушки все черты наоборот казались миниатюрными. — Я только хотела спросить, не хотите ли вы пойти на вечеринку в следующую субботу. Мой факультет устраивает её, приглашаем всех желающих, — говоря это, она продолжала смотреть только на Драко, словно специально игнорирую гриффиндорку. Гермиона понимала, что вряд ли та делала это с целью обидеть, но всё равно было немного неприятно. — Если вдруг появится желание, то я могла бы составить тебе компанию там, — Грейнджер резко заморгала, отводя от неё взгляд. — А мы вообще знакомы? — наконец подал голос Малфой. — Ой, — девушка слегка встрепенулась, — совсем забыла. Я Ханна. Ханна Аббот, — и снова улыбнулась, обнажая ровные зубы. Гермиона поджала губы. Было странно стоять здесь, и наблюдать за флиртом практически незнакомой девушки с Драко. Сама Грейнджер никогда бы в жизни не решилась подойти к понравившемуся парню, который, мало того, что не знает тебя, так ещё и стоит в это время с другой, и начать заигрывать. Слишком неловко для каждого, тем более подобного рода поведение идёт наперекор всем существующим правилам приличия. Но, видимо, Ханну это не слишком волновало. Тем более, если та уже знала, что Малфой точно свободен, то ей действительно не было смысла стесняться Грейнджер. — Мы бы могли ближе пообщаться там, — Гермиона снова перевела взгляд на лицо Ханны. Она была очень милой девушкой, и чем дольше Грейнджер смотрела на неё, тем более привлекательной та казалась ей. Она неожиданно подумала о том, что они с Малфоем смотрелись бы очень гармонично рядом. — Драко, — Гермиона натянула на лицо улыбку и тронула парня за плечо, он сразу обернулся, — дальше я дойду сама. Спасибо, что проводил, — потянув за свою сумку, она успела словить его озадаченный взгляд, но сделала вид, что всё ничего такого не происходит. Гермиона торопливо повесила сумку себе на плечо, попрощалась с обоими ребятами, обошла стороной Ханну и направилась дальше по коридору. Она слышала, как Драко пару раз ещё окликнул её, но его низкий голос прервался девичьим высоким. Аббот снова что-то говорила ему. Оставить их наедине… она посчитала лучшим и единственным решением. Потому что Малфой был здоровым взрослым парнем, у которого тоже есть желания и потребности. Смущать его своим присутствием не хотелось. Наблюдать за непрекращающимся флиртом тоже. Большой зал встретил её привычным гомоном. Глазами она быстро отыскала своих друзей, и сразу направилась к ним. Уже садясь за стол, она успела словить внимательный взгляд Теодора Нотта из-за соседнего слизеринского стола. Приветливо кивнув ему и дождавшись ответного кивка, Гермиона переключила внимание на Гарри и Рона. Они также улыбнулись ей. — А где Джинни? — спросил Рон, отпив пару глотков сока из кубка. — Проспала, — недовольно вздохнула Грейнджер, без восторга вспоминая утреннюю спешку. Лицо Рона почему-то вмиг стало каким-то недовольным. — Надеюсь, что ты говоришь мне правду, — буркнул он, — потому что, когда в последний раз вы сказали, что она проспала и нечего зря волноваться, она зашла в зал под ручку со своим этим… слизеринцем. — Да брось уже дуться, — усмехнулся на это Гарри. — А что мне остаётся делать, когда моя сестра и мои друзья постоянно обманывают меня? Гермиона принялась за завтрак, краем уха продолжая слушать шуточный спор между друзьями. То и дело она кидала короткие взгляды на высокую входную дверь Большого зала. Она старалась выкинуть эти мешающие мысли из головы, всячески оправдывала их, но на самом деле не могла отрицать того, что всё высматривала одного конкретного человека. Но Драко не появлялся. С учётом того, что оставшийся путь до зала она преодолела практически бегом, в то время, как он ещё продолжал разговаривать с Ханной, было совершенно понятно, что в зал он должен был попасть значительно позже неё. Но время всё шло и шло. А его всё не было. Как, собственно, и самой Ханны. Настроение Гермионы значительно ухудшалось с каждой минутой. И причиной этому была не ситуация с Драко и этой девочкой, а очередное доказательство того, насколько сама Грейнджер эгоистична в своих чувствах и желаниях. У неё не было никакого права ревновать Малфоя. Но, кажется, именно это она и делала. Мысли о том, что сейчас он может стоять рядом с другой девушкой, общаться с ней, смотреть на неё этим своим пронзительным взглядом, флиртовать с ней, — всё это заставляло её сердце неприятно сжиматься. И как бы ей хотелось наплевать на всё это. Словно каким-то шестым чувством она ощутила, как кто-то вошёл в Большой взгляд. Резко подняв голову, она наткнулась не на холодные серые глаза, а на мягкие медовые. Оливер приветливо улыбнулся, и направился в её сторону, его кудряшки мило заколыхались. И именно в этот момент в дверях показалась высокая статная фигура Драко. Даже отсюда было хорошо видно, что он явно недоволен. Он быстро нашёл взглядом Гермиону, и на несколько секунд застыл, просто продолжая смотреть на неё. Сама же Грейнджер то и дело переводила взгляд с одного парня на другого. В то время, пока один приближался к ней, не прекращая улыбаться, второй так и стоял на одном месте, не делая и шага. Она наконец остановила свой взгляд на Оливере, и натянуто улыбнулась ему в ответ. Иногда сердце делало ошибочный выбор, продолжая болеть по совершенно неподходящему человеку.