Предел икса и моих мечтаний

      — Куда ты меня завел? — спросил Дима с опаской оглядываясь по сторонам.       — Да не ссы, — отмахнулся Антон. — Здесь в это время безопасно.       — В это время?! — ужаснулся Позов и поправил очки дрожащей рукой. — Что это значит?       — Это значит, что вечером здесь на тебя нападет стая вурдалаков и унесет в свое логово.       — Очень смешно!       А район, и правда, был не самый безопасный на первый взгляд. Небольшие многоэтажки, не видавшие ремонта с прошлого века, были расположены не в самом привычном порядке, а их дворы были оснащены, дай Бог, хотя бы одной лавочкой. Всю остальную площадь занимали трава, грязь с лужами от постоянных дождей и еле живые тротуары. До этого места ребятам пришлось добираться на автобусе почти полчаса, а их остановка была практически последней в списке. Дальше было только депо.       Антон остановился у небольшого неприметного здания с вывеской «Магази». Последняя буква почему-то отсутствовала.       — Ты уверен, что здесь продадут? — робко спросил Дима.       — Обижаешь, дружище!       С этими словами Шаст смело зашел в магазин, а Позову ничего не оставалось, как последовать за ним.       — Здрасте, теть Лен! — громко поздоровался Антон. — Мне как обычно, только в два раза больше.       Магазин был очень тесный. Прилавок занимал большую часть площади, отчего одновременно в помещении могли находиться не более трех-четырех человек. Примерно. Ассортимент был не самый богатый, но, вроде как, все необходимое здесь имелось.       — О, Тоша! — воодушевленно подметила продавщица, сидевшая за прилавком и решавшая кроссворд. — Давно тебя не видела. За голову взялся наконец?       — Да если бы, теть Лен.       — А кто это с тобой?       Позов вздрогнул, когда понял, что его заметили. Продавщица тем временем выставила на прилавок шесть банок пива.       — А, это Дима, мой новый знакомый.       — Здравствуйте… — еле слышно проговорил Поз и снова поправил очки.       — Можно нам еще вот этих сухариков? На всякий случай, — Антон указал на те, что были со вкусом горчицы.       — Да, можно. Сколько?       — Ну… — Шаст смерил взглядом Диму. — Давайте пачки четыре.       Когда весь товар оказался на прилавке, Антон расплатился, сгрузил все покупки в рюкзак, попрощался с продавщицей и потащил Позова к выходу.       — Ты все ещё пользуешься наличкой? — спросил тот, оказавшись снаружи.       — Ага, — сказал Шастун и закурил сигарету. Дима воздержался. — У меня нет своей, только та, что на отца оформлена. Буду платить по карте — родители разнюхают, на что деньги уходят.       — Что теперь? — спросил Дима вместо ответа.       — Пойдем, — коротко ответил Антон и уверенно зашагал прочь от магазина.       Со стороны Димы казалось, будто Антон шел прямиком в кусты, поэтому недоумение на лице отличника читалось отлично. Шастун, будто почувствовав смятение Позова, проговорил через плечо:       — Там, за деревьями, есть заброшенный парк. Правда, придется пробираться через заросли, но это того стоит. Там вообще людей не бывает.       — А полицейские? — настороженно уточнил Дима.       — Тем более. Не ссы ты. Проверенное место.       Сотню деревьев и веток, вмазавших по лицу, спустя, показалась открытая площадка, которую лишь с большой натяжкой можно было назвать парком. Пара поваленных лавочек над растрескавшимся асфальтом, заросшим мхом и лишайником, кое-где уже подросшие деревья и кучи битого стекла. Судя по последней детали, здесь все-таки кто-то бывает.       Ребята уселись на более уцелевшую лавочку. Антон достал из рюкзака пиво и сразу же всучил одну банку Диме, который начал с интересом вертеть ее в руках.       — Семь с половиной градусов?! — воскликнул Позов, наткнувшись на заветную цифру.       Антон тоже повернул банку и посмотрел на процент.       — Ну, видимо, да. — он пожал плечами. — А что? Боишься улететь?       — Я… — начал Поз и запнулся. — Я вообще-то не пил никогда…       — Да ладно? Ни разу?       — Ни разу.       — Значит, будет весело. — Шаст открыл банку и сделал большой глоток. — А что так?       — Как-то повода не находилось. — ответил Дима, резко поникнув. — Да и не с кем было…       — Оу, — Антон даже немного замялся. — Это уже грустно звучит.       Позов ничего не ответил и попытался открыть свою банку. Получилось не сразу. Шаст же вынул пачку сухариков, открыл ее и положил на скамейку между собой и одноклассником. Рановато еще считать его другом, наверное… Ведь так?       — Ну что ж, — начал Антон, решив сменить тему на более животрепещущую. — А теперь позвольте начать наговаривать на Стерву Сергеевича.       Дима пожал плечами, всем своим видом показывая, что даже не удивлен.       — Мне вот интересно, каким образом он до сих пор не был выгнан взашей из школы? Он же даже ничему не учит! Все сегодня вывезли только благодаря тебе, — Позов в ответ благодарно улыбнулся. — Еще и ко мне прикапывается, видите ли, я минус вместо плюса получил. Наверняка если бы я к нему подошел не последний, а первый, то он бы даже не заметил эту ошибку. А то проверил десяток тетрадей и по-любому просто выучил правильный ответ.       В течение своей речи Антон злобно прикладывался к банке и так же злобно жевал сухарики. Позов внимательно слушал и только пил.       — Да и че он вообще только ко мне цепляется? Будто поиздеваться больше не над кем! Болтал бы со своими блондинками, пользы от него было бы и то больше!       — Карина и Даша.       — Что? — не понял Шаст.       — Карина и Даша. — повторил Дима. — Их зовут.       — А, — Антон закинул в рот еще сухарик. — А кто из них кто?       — Слева направо.       — Ладно.       Повисла небольшая пауза, в течение которой Антон уже успел допить первую банку и потянулся за второй. Дима пока что был только на половине.       — Ты просто выделяешься очень. Он это видит, вот и цепляется.       — Что, прям так заметно? — спросил Шаст. Ну отлично.       — Как видишь.       — И что, он меня теперь до конца года будет терроризировать?       — Полагаю, что так.       — И что же делать?       Позов задумчиво повертел банку в руках. Почти допил.       — Смириться. — ответил он наконец, но заметил полный недоумения взгляд собеседника. — Ну, либо же научиться давать ему отпор.       — Этот вариант мне уже больше подходит.       — Но тогда каждый урок будет превращаться в перепалку, как сегодня, например.       — Тогда тоже не катит. — Антон вздохнул и сделал большой глоток, после чего запихнул в рот целую горсть сухариков. — Не хочу… Посмешищем становиться. И так уже хватило. Да и оценки у меня явно будут не очень.       — Тогда остается только одно.       — Что?       — Подружись с ним.       Неожиданно. Нет, с этим козлом и разговаривать-то противно. Не то что дружить. И, скорее всего, это взаимно.       — Да ну его. Пусть с блондинками дружит. — Шаст открыл новую пачку сухариков и протянул Диме вторую банку. — С Кариной и Дашей. Слева направо, чтоб их.       — Я бы на твоем месте так быстро от этого варианта не отказывался, — в этот раз Позов открыл банку гораздо быстрее и сразу же отпил. — В твоем случае это может быть очень даже полезно.       — И чем же?       — Научишься общаться с теми, кого недолюбливаешь. А то пока что у тебя не очень получается.       Антон ничего не ответил. Спорь, не спорь, а Позов прав. Шаст слишком плохо умеет скрывать свое негодование. Но все равно как-то обидно звучит.       — Какой ты наблюдательный, — с сарказмом заметил Шастун и обиженно отпил.       Отличник, судя по всему, сарказма не понял, потому ответил: «Что есть, того не отнять». Он тоже сделал глоток и продолжил:       — У меня с детства как-то не складывалось общение с людьми, поэтому я стал за ними внимательно наблюдать и еще внимательнее их слушать.       Забавных факт. Количество пива в банке Позова обратно пропорционально его разговорчивости: чем меньше напитка остается, тем длиннее фразы у Димы.       — За одноклассниками тоже следишь? — заинтересовался Антон.       — Только если от скуки. — вторая банка у Димы опустела в разы быстрее. — На первый взгляд, наверное, не скажешь, но это самые неинтересные люди, которых я когда-либо встречал. Все, как на подбор, интеллектом не блещущие, любящие пятничные тусовки с кучей алкоголя и переспавшие друг с другом уже по нескольку раз.       — Ничего себе!       Антон завороженно слушал Позова и настолько увлекся, что не заметил, как сам в несколько глотков осушил свою банку и достал каждому по следующей. Пиво закончилось как-то слишком быстро, а вот сухарики были съедены лишь чуть меньше чем на половину.       — Слушай, — неожиданно для обоих спросил Шаст. — А у тебя есть что-то на нашего математика? Что-нибудь, что бы пригодилось мне на будущее.       — Так вот зачем ты меня напоил, — сказал Дима, видимо, только что обратив внимание на количество пустых банок вокруг себя.       — Да это совпадение просто, — начал оправдываться Антон. — Одному бухать не хотелось, а то сопьюсь еще.       — Сопьешься, но попозже, — как бы между делом отметил Позов. — В общем… Ик… Ой… Слушай… Насколько мне известно, математик работает у нас уже пять лет. Сразу после колледжа педагогического пришел. Держится он здесь каким-то чудом. Ик… То есть, только за счет того, что куча учительниц, и тем более старшеклассниц, к нему неровно дышит. А он этим пользуется и подливает масла в огонь, флиртуя с теми и другими. Сотовест-… Ик… Соответственно, учительницы выгораживают его перед администрацией, а школьницы — перед родителями. Ик…       Дима снял очки и протер глаза. Третья банка явна была лишней.       — Ого! — восхитился Шаст. — Откуда ты вообще это знаешь? Он же ведет у вас первый год.       — Сплетни, слухи и… Ик… Интриги. Ух, е-мае…       Взгляд Позова помутился, а язык совсем перестал слушаться. Видимо, не обманул. Пьет первый раз.       — Ты как? — Антон только сейчас обратил внимание на состояние отличника.       — Кажется, я перебрал… — ответил тот и отставил недопитую банку.       — От пива? Ну ты даешь… — закуска, кажется, слишком медленно заканчивалась. — Ты хоть закусывал?       Дима лишь помотал головой в ответ.       — Издеваешься? Я же для тебя сухарики и брал! — Позов в ответ виновато пожал плечами. — Теперь понятно, что тебя так унесло.       Алкоголь дал по мозгам и Шасту, но в меньшей степени. Хотя думать все равно было непросто.       — Тебя надо как-то доставить домой, — пришел к этому выводу Антон и поднялся со скамейки, не забыв при этом нормально так пошатнуться.       — Нет! — испуганно завопил Позов. — Мне нельзя домой таким!       — П-почему? — спросил Шастун. Начала кружиться голова.       — Им нельзя… Ик… Видеть меня таким…       — Кому? — не понял Антон. — Родителям что ли?       — Прошу, не отправляй домой. Прошу… — от отчаяния Дима почти сжался в комок.       — Ладно-ладно. Только не ной больше, — отмахнулся Шастун. — Ты в целом идти-то можешь?       — Наверное, нет.       — Вот дела… — вздохнул Антон. — Тогда нам ничего не остается, как сидеть на месте. Но только до темноты. Потом, хочешь — не хочешь, нам придется отсюда убраться. Позов снова смог только кивнуть. Почему в этом районе нежелательно находиться после захода солнца он спросит когда-нибудь потом.       Антон присел обратно на скамейку, поближе к Диме, думая, чем его занять.       — Мне, вообще, это место показали друзья. — начал рассказ Шаст, не придумав ничего лучше. — Из гимназии типа. Но мы как-то перестали общаться. Не знаю, ходят ли они сюда до сих пор. Мне кажется, да. Слишком хорошее место, чтоб перестать им пользоваться… Начал дуть сильный ветер, унося за собой пустые пачки из-под сухариков, но парни не очень-то стремились их собирать.       — …С тетей Леной тоже они меня познакомили. Хорошая женщина. Не прикапывается особо к возрасту, хотя прекрасно понимает, что мы еще мелкие слишком…       — Антон… — неожиданно перебил его Позов, приняв очень напуганный вид.       — Что? — настороженно спросил Шаст.       — Кажется, меня тошнит…       — Да твою же!..

***

      И вот Антон снова дома. Рядом с кроватью на коврике тихо посапывает Джек, только парню не спится. Он листает соцсети, периодически заходя в электронный дневник, чтобы обновить страницу. Но от этого содержание ленты не меняется. Три красных двойки по математике. За ответ у доски, за домашнее задание и, очевидно, за поведение. И ведь не поленился же, поставил все в тот же день. Говнюк.       Также Шаст заходил на страницу Димы, которая была активна достаточно давно. Парень надеялся, что отличник просто спит, и все с ним в порядке.       Тогда, в парке, ребята еще долго проторчали. Позову было очень плохо, отчего он несколько раз убегал за кусты, чтобы прочистить желудок. Антон отдал ему свою бутылку воды, но та быстро закончилась, поэтому Шаст сбегал до магазина тети Лены и закупил еще несколько штук. Чтобы точно хватило. Дима приходил в себя достаточно медленно, зато осознание того, что алкоголь — не самая сильная его сторона, пришло моментально. Антон не знал, что нужно делать в таких ситуациях, поэтому просто надеялся, что его одноклассник не отбросит коньки, и старался отвлекать его различными историями из жизни, хоть и не был уверен, что тот что-то запомнит.       Когда небо заволокло тучами, а Позов смог начать кое-как передвигаться, ребята побрели назад к автобусной остановке. По вечерам с транспортом было туговато, сначала из-за часа-пик, потом из-за позднего времени, поэтому ребята добрались к Диминой остановке к ночи. Всю дорогу тот спал и когда проснулся, то уже чувствовал себя лучше. Антон сначала обрадовался, что Позову полегчало, но почти сразу же пожалел об этом. Дима тут же начал причитать, что ему конец, что его убьют родители и что зря он на это все согласился и вообще, лучше бы дома сидел, как обычно. Когда Шаст устал это слушать, то вручил однокласснику жвачку и посоветовал сразу лечь спать, как только тот вернется домой. Дима засунул в рот почти полпачки подушечек и пообещал постараться так и сделать. Позова нет в сети уже несколько часов. Конечно же он спит, как и рекомендовал Антон, но чувство беспокойства все равно не отставало. Что-то не так. Что же все-таки шло не по плану, Шаст так и смог для себя решить. В принципе, что угодно, а это отнюдь не успокаивает.       Антон сам вернулся достаточно поздно, когда уже уставшие родители готовились ко сну, при этом не забыв напомнить сыну, что тот не гулял с собакой. Шаст был не очень рад перспективе снова возвращаться на улицу, так как уже успел прогуляться от дома Димы до своего. Сделал он это с единственной благой целью — протрезветь. У него это вроде даже получилось, но зато силы кончились. Поэтому парень решил просто дать Джеку вдоволь побегать вокруг двора, а самому пока выкурить пару сигарет.       На улице было холодно и темно. Псу это совершенно не мешало носиться и радостно повизгивать время от времени, а вот Антон не разделял его энтузиазма, вдыхая табачный дым и переступая с ноги на ногу. Парень иногда параллельно проверял, зашел ли Дима в сеть. Сначала страница пользователя показывала, что тот заходил утром, но в какой-то момент появился статус «Онлайн». Антон сразу же написал сообщение «Ты как?». Ответа не последовало. Более того, статус резко сменился на «Только что». Больше никаких внезапных появлений не происходило. Шаст это часто проверял в течение всего вечера и даже сейчас, обнимаясь с подушкой.       Наверное, давно стоило отложить телефон и попытаться уснуть, но парень все никак мог перестать думать о том, что с Димой могло что-то произойти. Причем по вине как раз-таки Антона. Он напоил Позова. Не проследил, что тот не закусывает.       «Родители» — резко всплыло в голове у Шастуна. Точно! Дима же всю дорогу приговаривал, что они буду не рады его состоянию. Антон резко сел, отчего и без того темная комната стала казаться еще темнее. Джек начал ворочаться во сне, будто почувствовал, что хозяин сильно переживает. Шаст чувствовал себя очень глупо из-за того, что не сразу пришел к такому очевидному ответу. Тем не менее нужно что-то делать, только что? Написать еще сообщение? А есть ли в этом смысл? Никакого. Если Позов не остался в сети ради прошлого сообщения, то ради нового заходить не будет. Может, позвонить? Среди ночи? Плохая идея. Телефон могли отобрать и выключить. Можно еще сорваться и поехать к дому Димы, чтобы нарезать круги под его окнами до утра, так как ни номер квартиры, ни этаж Антон не знает. Но этот вариант уже для совсем отчаянных, то есть не для Шастуна. Остается только сидеть и продолжать волноваться. Эта мысль неприятным эхом пронеслась по сознанию. Антон бессилен, он не может помочь.

***

      Утро хороших новостей не принесло. Шастуна растолкали уже в десять часов. И все бы хорошо, если бы парень не лег в семь. Сидя на кровати и медленно хлопая глазами, Антон даже не сразу понял, что от него хотят.       Над ним стояла мама, находясь при этом явно не в лучшем расположении духа, и громко ругалась. Чуть подальше стоял отец и очень недовольно, даже почти разочарованно, смотрел на сына. Шаст попытался вслушаться в крик матери.       — Почему я должна за тебя краснеть и оправдываться?! — раздавалось над головой. Недели не прошло, а ты уже вон как отличился! Подумать только! В новой школе! В одиннадцатом классе! В ОДИННАДЦАТОМ! — она сделала акцент на этом слове, будто посчитав, что ее не расслышали с первого раза. — Мне звонит классная руководительница и рассказывает о твоем поведении! Допрыгались! Гимназист вырос! Все, перевелся в обычную школу и решил, что теперь все можно?! Кошмар какой!       На последней фразе мама всплеснула руками и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Очередь говорить перешла к отцу, но тот делать этого не спешил. Вместо этого он выдержал очень напряженную паузу и только после нее выдал разочарованным голосом:       — Я от тебя такого не ожидал.       Антон протер глаза.       — А что случилось-то?       Нет, парень уже успел понять, что родителям позвонила классная руководительница и на что-то нажаловалась. Только вот на что?       — Ты зачем математика послал?       А. Приплыли. Из-за вчерашних событий Антон уже успел забыть об этом. Настучал, тварь.       — Твоя классная, конечно, отметила, что он не сильно обиделся, но попросил провести с тобой воспитательную беседу, а она решила поручить это дело нам.       Только не воспитательная беседа. Только не опять.       Отец присел на край кровати, видимо готовясь начать свою привычную речь.       Ну все. Держитесь, Арсений Сергеевич. Это война.