Скетчбук

Дазай лентяй, хобби которого суицид и художества. У Дазая за душой ничего нет — абсолютно, он беден как мышь церковная, и он еле умещается на табурете, царапая ножками деревянными половицы. — Ты опять тратишь время на свои почеркушки? Он переворачивает лист скетчбука, тонко улыбаясь. Новые бинты какие-то слишком стерильные — чешутся. — Зато я могу нарисовать тебя! — Нет уж, спасибо, — Чуя хмурится, поджимая губы, Дазай вздыхает. Правда в том, что сейчас ни гроша не стоит ни он, ни его рисунки. Не то что бы он что-то ставил на них. Ручка мажет пятнами, на ребре ладони смешанные разводы чернил разных цветов, но все равно чертит, малюет. От увлечения будто невозможно оторваться и жить нормально. У Дазая интереса два — Чуя и художества, у Дазая нет времени на сон, еду и развлечения, которыми страдают его ровесники, у Дазая не чем платить за аренду своей комнаты, и Чуя с нервным фырканьем двигает ногой сумку с чужими вещами в квартире. В своей квартире. — Надолго ты? Он интересуется. Заглядывает в блокнот, видя лишь неясную абстракцию, отворачивается, ставит чайник, шурша на электрической подставке. Вода начинает закипать. — Пока не знаю. Чуя хмурится. Сердится. Но молчит. На чужой бумаге он выходит утонченный, подобно японскому журавлю. Набросок воцаряется среди листов в динамике и статике, и, сам того не зная, завоевывает скетчбук, расцветает разномастными чернилами по строкам и пустому пространству, преобладая насыщенным рыжими и легким чёрным, а синева так, будто акцент. — Дай мне время, я поднимусь. Дазай тоже хмурится. Много думает. Он бледен, на табурете смотрится парадоксально чужим — не только здесь, в чуиной квартире в интерьер и палитру не вписывается, во всю эту жизнь. Такой… мотающий ногой из стороны в сторону, пробующий карандаш на вкус, стучащий ручкой по листу. Просто хаотичный. Чую бесит, но он наблюдает. А Дазай будто теряется. Внезапно, среди стен и потолков. — Чай или кофе? — Кофе. — Не угадал, чай. — Жестоко. Иногда Чуе кажется, что он не заслужил всех мучений с этим придурком. Но раз за разом остаётся с ним. — Не жестоко, ты живешь у меня за просто так. — А я думал за любовь. Нет. Правда, за что? Дазай правда талантлив, но он также такой… Невыносимый кретин. — Хреново думал.