Мангекё шаринган и триксель

Война закончилась, унеся с собой смерть и разруху в прошлое. Многие старались восстановиться за эти два года, расти и двигаться вперед и у многих это получалось. Дома отстраивались, люди выздоравливали после тяжелых травм и всё вроде как шло на поправку. Сакура тоже не остановилась, она давно поняла, что любовь к Саске это лишь её стремление к унижению, которое совершенно было непонятно ей самой, но выбор был сделан и она с улыбкой вспоминала тот день, когда стоя и опираясь на выкрашенную в зелёный древесину главных ворот, она сказала: — Саске, я люблю тебя, — легкая улыбка на её лице и недолгая пауза, а потом она добавила: но, как друга и близкого человека, который всегда найдёт место в моём доме, понимаешь? Еле заметное удивление в его глазах сказало больше чем он мог произнести, поэтому Саске кратко кивнул и пошёл в сторону выхода из деревни. Он её понял и это было главное в тот момент. Он ушёл несмотря даже на то, что в деревне остался его родной брат, с которым они пол жизни были на разных сторонах войны и который теперь носил звание героя деревни, за свои поступки. Но Саске пока был не готов, ему нужно было время и все это понимали. Возвращаться мыслями к прошлому было неприятно но необходимо, слишком долго она не понимала себя и ей нужно было разобраться, а для этого вспомнить всё от начала и до конца. Когда она осознала, что боль и унижения приносят ей удовольствие и как именно они это делают? Книга, купленная в стране Чая, немного пролила свет на её сексуальные предпочтения, она обратила на неё внимание, когда была там на задании по сбору лекарственных трав. Где как не на свободном юге можно было найти подобную литературу, со слишком откровенными иллюстрациями и описаниями практик, от которых у Сакуры перехватывало дух, а между ног становилось так влажно, что стыд тут же хлестал по щекам. Сложно сказать приняла бы она себя такой какой она есть без стыда если бы не появился он, тот, кто разделял её интимные увлечения и не только не осуждал, а ещё и поддерживал, обучал как хороший наставник и вёл за руку помогая совершать каждый шаг разумно. Она получала яркие впечатления от встреч с ним. Они были ни с чем не сравнимы и такой живой как после их сессий она себя никогда не ощущала. Странно и сложно было принять себя в полной мере и быть ведомой своим желаниям без стеснения, но он помог. Он — её Верхний, стал чем-то вроде соломинки, за которую она удержалась в слишком тяжелый период жизни, когда вокруг перестройка и по окончанию войны на самом деле ничего толком не закончилось, работы по зачистке, огромное количество пострадавших физически, которых она лечила и ещё больше тех, кто был подорван психически, всем было сложно. И сейчас он так же оставался тем спасением от ненужных чувств и переживаний, которым был пропитан их мир шиноби. Всё уходит на второй план когда Сакура по долгу готовиться к их встречам. Приводит своё тело в порядок, принимает душ, бреет ноги, выполняет заранее отданные ей приказы. Сегодня она натягивает чулки и скрепляет их с ажурным поясом чёрного цвета, обувает чёрные лаковые туфли и прикусывая губу от приятных впечатлений плавно погружая в себя такого же цвета анальную пробку с кроваво-красным камушком в сердцевине ножки. Собираясь, она чувствует привычный трепет в груди, он сладкой негой ползет по телу и оставляет электрические вспышки в самых сокровенных местах. Смотрит на себя в зеркало перед выходом, оттуда на неё смотрят блестящие от предвкушения глаза и розовые от стыда щеки. Прежде чем выйти на улицу, Сакура по обычаю применяет технику превращения, никому не нужно видеть её входящей в дом к Итачи. Улица встречает её холодом поздней осени, ночью воздух охлаждает сильнее, но эта прохлада не сбивает жар её тела, а только сильнее обжигает щеки, шею и едва прикрытые ноги. Кроме чулок, трусиков, туфлей и пальто на её теле больше ничего нет и трение сосков о жесткую ткань разноситься волнами мурашек, которые сходятся внизу живота. Наполненность в заднем проходе при ходьбе напоминает ей куда и зачем она идёт, отчего Сакура чувствует липкую влагу на кружевных трусиках. Через несколько пустых кварталов, оглушенных лишь цоканьем каблучков по земле, она сворачивает в одном из переулков, приближается к подъезду, заходит внутрь и минует несколько пролётов оказываясь у нужной двери. Дыхание перехватывает, от чувства приближения знакомой чакры и техники барьера, которая скроет их звуки и чакру от ненужных свидетелей. Теперь она может вернуться в свой облик, и она делает это прежде чем откроется дверь. Он смотрит на гостью сверху вниз и его лицо трогает теплая улыбка, по блеску в глазах Сакура понимает, что, то что он видит ему явно приходиться по вкусу. Итачи берет её двумя пальцами за подбородок и оставляет требовательный поцелуй на её губах, они для него мягкие и вкусные, со сладким оттенком фруктов. — Проходи, — строгий, спокойный тон и она молча выполняет приказ. Следуя за ним, Сакура видит широкую спину в чёрной водолазке и туго завязанный идеальный хвост, от него всегда пахнет терпким, древесным мускусом, которым насквозь пропитана его квартира. Итачи несет в руке два бокала, а потом ставит их на столик в гостиной и поворачивается к своей нижней. — Ты сделала всё как я сказал? — его голос всегда звучит так во время их сессий, без нотки эмоций, холодный но мягкий. — Да, сэр, — Сакура до сих пор не привыкла и смущается как и в первый раз, щеки наливаются багрянцем и она уводит взгляд в сторону. Он изучающе смотрит на неё, а потом подходит почти в плотную и поднимает её лицо одним резким движением за подбородок. — Мне не нравиться когда ты не смотришь на меня, по этому сегодня ты должна всё время следовать за мной взглядом, а если я буду уходит за пределы твоего зрения ты должна смотреть мне в след до тех пор пока я не вернусь. Всё понятно? — он проводит по её щеке большим пальцем, ощущая прохладную местами кожу. — Да, сэр. — Хорошая девочка, — ему нравиться видеть её такой. Покорной, робкой и преданной ему во всех смыслах. Она доверила ему свою безопасность в физическом и моральном смысле, сразу и без колебаний и он это ценит. Итачи проводя пальцами, спускается ниже на открытую шею, потом на пуговицы пальто и одна за одной они расстегиваются, вылетая из своих пазов с приглушенным, щелкающим звуком. Её пробирает приятная дрожь по животу, и она смотрит прямо на него. Снова хочется убрать глаза, от его требующего взгляда. Сакура еле сдерживается, когда последняя пуговица отходит в сторону, а его рука прикасается к округлой груди, очерчивая её, и пальцы сжимают сосок до лёгкой боли. Её стон и ни одной мысли, только чувство полноты и правильности момента. Он помогает ей снять пальто, а после кладет его на рядом стоящий диван. Сакура стоит перед ним на половину обнаженной, дрожа всем телом, хотя в помещении комфортная температура. Итачи привык к такой реакции на предвкушение предстоящей сессии и поэтому уже не интересуется холодно ли ей. Он смотрит на изящные изгибы талии, подпоясанную кружевным поясом от которого идут ремешки до самых чулок. Её тело ему нравиться, он любит его каждый сантиметр, нежную молочную кожу местами натянутую на тазобедренных косточках или ключицах, запах мягких волос и её глаза. Самые любимые и покорные зелёные омуты. — Проходи в комнату и прими мою любимую позу, пока идёшь можешь не смотреть на меня, — он её предупреждает, знает, что Сакура будет беспрекословно подчиняется и может замешкать не зная как правильно выполнить приказ. Любимая поза означает начало их сегодняшней сессии. Она становиться на колени в его комнате, ощущая приятный, обволакивающий ворс ковра, запрокидывает руки за голову и стоит так лицом ко входу. Итачи не торопится, хорошо зная свою нижнюю и то как сильно она возбуждается от томительного ожидания, мучается от незнания того, что именно сегодня он задумал для них. Через некоторое время он заходит в комнату, закрывая за собой дверь и подходит к ней почти вплотную. Следит за её зелеными глазами, которые с интересом наблюдают за каждым его движением. Ей нравиться как он поглаживает щеку ладонью, и Сакура почти трётся об неё в знак своей покорности. После легкого прикосновения он минует её и оказывается за спиной, так чтобы она не видела, что он делает. Сакура слышит, как он достает какие-то вещи из ящика, которые с характерным звуком ставятся на гладкую поверхность комода. — Ты хорошо себя чувствуешь? — легкая забота в голосе, он знает что Сакура в последнее время постоянно на работе и мало спит, а ещё реже нормально кушает. — Да, сэр. — Хорошо, тогда встань и подойди к кровати, потом опустись животом на неё свесив ноги вниз, руки вытяни вперед. Я хочу видеть красный камешек и то насколько ты уже мокрая. — Да, сэр. Щеки снова заливает румянец, её мысли путаются от возбуждения внизу живота, она не могла его снять всю неделю из-за его приказа не мастурбировать. Чем больше запрещают, тем сильнее хочется и это сработало на Сакуре очень хорошо. Из-за запрета, она думала об этом каждый божий день и вечерами лёжа в кровати, её рука тянулась к сокровенному месту, но тут же одёргивалась прямо у основания трусиков. Итачи всегда знал, когда она солжет, а это значило бы, что в наказание он может лишит её, такого желанного оргазма. — Раздвинь ноги шире, — после того как она выполнила приказ, он провел ладонью по ягодице, спускаясь к внутренней части бедра, а потом вверх задевая одним пальцем трусики и отодвигая их в сторону. Открывшаяся ему картина всколыхнула в нём приятные чувства и отдавала их в тесноте брюк. Пробка, подаренная им, прекрасно смотрелась в её заднице, она слегка подрагивала от рваного дыхания нижней, а скопившаяся влага мазнула по бедру оставляя блестящий след. Сакура была мокрой настолько сильно, что прозрачная смазка тянулась от самого входа до кончика клитора. Итачи провёл двумя пальцами по мягким складкам и услышал её хныкающий скулёж от сильного возбуждения. Сейчас каждое движение распаляло, усиливало и так чрезмерно скопившееся в ней напряжение. — Заведи руки за спину. Он следил за тем, чтобы её голова всегда была направлена в его сторону, и она пока ни разу не осеклась. Затянув на её запястьях наручи, свободная рука опустилась на кончик пробки, и он слегка потянул её на себя, заставляя предмет двигаться медленно и дойдя до середины снова погружал его внутрь, а потом повторял эти действия сначала всё так же медленно, а потом быстрее и всегда останавливался в момент, когда пробка была на середине, у самого крупного диаметра. Сакура глухо застонала от этой сладкой пытки, а разум затуманился, и она машинально зарылась лицом в простыни. Учиха остановился, погрузив пробку внутрь наблюдая как колечко мышц с блестящей смазкой смыкается вокруг её ножки. Он резко шлепнул нижнюю по ягодице, оставляя красный след на молочной коже и услышал визг неожиданности из её уст. — Какой был приказ? — жестко, но спокойно спросил Итачи и потянул её на себя за цепочку, скрепляющей между собой наручи. — Смотреть весь вечер на вас, сэр. Если вы будете вне зоны моего зрения, смотреть в ту сторону и не отводить взгляд, — тонким голосом, почти пропищала нижняя. — Что ты только что сделала? — Отвела взгляд, сэр. — И будешь за это наказана, — он встал, подходя к комоду и взял с его поверхности мягкий, плоский флогер, — ты получишь десять ударов, считай и благодари меня за каждый из них. — Хорошо, сэр. Итачи провел кончиками флогера по ягодицам и бедрам щекоча её кожу. А после спустил её трусики до колен, так чтобы самое эрогенное место нижней было оголено. Такой плетью как плоский флогер, нельзя нанести сильных ударов, она больше подходила для разогрева, но в данном случае, с высокой чувствительностью нижней, он даст нужный эффект. По этому первый шлепок был не сильным и разошелся по телу Сакуры легким пощипыванием. — Первый. Спасибо, сэр, — она не ожидала резко последующего второго удара и всхлипнула от тех же покусывающих её кожу ощущений. — Второй. Спасибо, сэр. Последующие два шлепка пришлись на бедра оставляя за собой едва заметные красные отметины в этих местах. Тело ощущало боль, а мысли взамен — освобождение и именно такие моменты ей были необходимы. Чувство подчинения и покорности, стыд, боль, они освобождали её. Ещё один шлепок по ягодице был сильнее всех предыдущих, и Сакура заныла, ерзая на месте. Итачи сразу же прервал её попытки двигаться, чтобы не навредить следующим ударом. Он чётко рассчитывал траекторию, скорость и силу, чтобы кожаные хлыстики не задели опасных участков, а движения нижней во время этих действий могли навредить. — Пятый. Спасибо, сэр, — она сглотнула стараясь подавить подступающие слёзы. Ещё один удар, более сильный их амплитуда нарастала и её тело от этого немело ощущая лишь горячие вспышки на задней точке. Сложно было сказать почему, но осознав свои наклонности, Сакура долгое время отвергала их и старалась внушать себе несуществующую любовь, тем самым унижаясь перед другим человеком, сейчас же, она в полной мере признавала себя и свои желания, не смея даже думать о том, что это неправильно. Поэтому она с каждым ударом чувствовала целый спектр эмоций, которые как цунами сметали всё на своем пути. Она благодарила Итачи, искренне, за каждый нанесенный удар. — Последний будет самым сильным, ты готова? — Д…да, — мысли несвязной кашей проходились по сознанию, но вспомнив о условиях их отношений и то, что все её мысли должны быть чётко и ясно выражены, она поспешила исправится, и уже более уверенно сказала: да, сэр. А потом вскрикнула от яркой вспышки боли, глаза наполнились слезами, заполняя пространство мутной пленкой. Соленые капельки потекли непрерывным ручьём по её щеках, это была её нормальная реакция, только так можно было освободить себя от лишних эмоций. — Десятый. Спасибо, сэр. Итачи мягко провел по спине ладонью и снял наручи, развернув её к себе лицом он погладил мокрую щёку пальцами и обнял, успокаивая и даря такую нужную поддержку после подобной практики. — Ты молодец, хорошо справилась, я тобой горжусь. Сакура всхлипывала уперевшись лицом в его грудь и вдыхая родной запах мускуса, постепенно успокаивалась. Когда её дыхание выровнялось, а тело снова расслабилось Итачи поднял её на ноги и вытер ещё не успевшие высохнуть капельки с лица. — Ты готова продолжать? — мягкий голос, она любила этот тембр и легкую хрипотцу. — Готова, сэр, — она слегка улыбнулась, давая понять, что она в порядке и получила за это поцелуй в переносицу. — Хорошо. Тогда сними полностью трусики, залезь на кровать, встань на колени и обопрись на локти. Можешь не смотреть на меня когда я стою у тебя за спиной. — Спасибо, сэр. Харуно выполнила приказ и ощущала прохладу на влажных складках между ног. Стоя так, единственное, что ей хотелось, это ощутить его внутри себя и наконец-то испытать такой нужный оргазм. Итачи прошелся двумя руками по её телу от шеи по позвоночнику и ниже к ягодицам, которые сейчас пылали от недавней порки и одной рукой снова поддевая пробку, начал ею двигать по направлению к себе и обратно. — Тебе нравиться чувствовать пробку в заднице? — Да, сэр, очень. — Ты хочешь чтобы я тебя трахнул прямо с ней? — он задержал предмет на самой его середине и тем самым заставил Харуно утробно застонать. — Д… да очень хочу, трахните меня, сэр, — искренняя мольба в её голосе, почти детская. Верхний встал коленями на кровать, и Сакура услышала звук растягивания молнии на брюках, от этого её сердце заколотилось как бешенное, сейчас ничего сильнее предвкушения для неё не было. Он направил кончик члена к входу и её захлестнуло от ощущения, жара, который от него исходил. Итачи опять потянул пробку на себя при этом частично погружая член в мокрую Сакуру и когда он вошел почти полностью до упора, она ощутила, как пробка возвращается на место, а Итачи начинает двигаться, нависая над ней. Он резко схватил её одной рукой за волосы до боли сжимая и оттягивая её голову, так чтобы она вплотную соприкоснулась с его телом, а он мог глубже и сильнее вбиваться в неё. Вторая рука легла на её шею, обхватив её руки, чтобы придержать её в таком положении. С каждым толчком Сакура ощущала, как приближается к финалу и то какими пошлыми были мокрые хлюпанья, она текла и обволакивала его, а собственная влага размазывалась по бёдрам. Когда она была совсем близко, чтобы кончить и зажмурить глаза так сильно как это возможно, Итачи остановился и прижал её к себе, а потом отстранился и от чувства пустоты внутри, ей захотелось закричать. Он встал около кровати. — Ты кончишь позже. Сейчас я хочу трахнуть тебя в рот. — Да, сэр. Она развернулась всё так же на четвереньках и оказалась на уровне его бедер. Слегка наклонив голову, Сакура взяла солоноватую головку члена в рот и стала посасывать её. Итачи издал утробное урчание от её действий и схватив нежно розовые волосы стал насаживать девушку на себя. Сакура задыхалась от глубины проникновения, не в силах взять его полностью. Рот наполнился вязкой слюной, которая через пять минут уже стекала с её языка на подбородок. Он сделал ещё пару резких рывков внутрь, слишком глубоко и когда он отстранился девушка закашлялась, хватая ртом воздух. — Развернись ко мне задом. Выполнив приказ Сакура охнула от того как резко он вошел и придерживая её за бедра стал резко двигаться. Низ живота наполнила приятная тяжесть и она увеличивалась с каждым его движением. Готовая вот-вот разразиться, она была как комок нервов, слишком уязвимая перед ним и спустя пару сильных толчков она наконец-то испытывала оргазм, он заставил её выгибаться и ударил крупной дрожью по бедрам. Итачи продолжил ещё минуту вбиваться в неё, а потом остановился потянув её на себя за шею. — Возьми в рот, я хочу, чтобы ты проглотила всё до последней капли, — видя её затуманенный взгляд, он шлёпает её по чувствительной, после порки, заднице и добавляет: что я только что сказал? — Вы, сказали чтобы я взяла в рот и проглотила всё до последней капли. — Хорошая девочка, — Итачи слегка теребит её по щеке и когда она разворачивается к нему, берет её за волосы. Он сразу входит на всю длину и почти рычит от накатывающего оргазма, который наступает через три резких движения внутри неё. Он выгибается, входя глубоко и семя попадает Сакуре сразу в горло. Итачи наклоняется и целует свою любимую женщину в губы, а потом приподнимает её под руки и обнимает. — Давай я достану пробку, — он плавно вынимает предмет и отбрасывает его на кровать. — Спасибо, сэр. — Сессия окончена, можешь больше не называть меня так, — он целует её в висок и гладит по спине. — Хорошо, Итачи, — она поднимает руки и обхватывает его шею прижимаясь и чувствуя любимый запах. — Малышка, пойдём в душ. А потом попьем вина, я купил твоё любимое. — Давай. Сакура улыбается, а Итачи никогда не был так счастлив.