Улыбайся, раздвигая ноги

      Ранним утром, когда ты явно не ждёшь гостей, а тем более новостей, меня разбудили довольно громким стуком, заставляя вынырнуть из тёплого и приятного небытия сна. Открыв дверь, я увидела невыспавшегося куратора. Он явно был уставшим, но старался не показывать этого. — На тебя пришёл запрос. — Его голос звучал словно гром среди ясного неба. — Хоть на сайт тебя ещё не выставили, но на аукционе ты произвела фурор. Фотосессия завтра, и тебя ещё нет в каталоге, поэтому можешь не браться за эту работу, но за срочность клиент готов заплатить. — Если речь об аукционе... — Я вспомнила бывшего военного, что купил меня тогда, и побледнела. — Неужели тот мужчина? — Нет, — покачал головой куратор. — Этот человек проиграл в ставке, но не отчаялся и решил, что вторым быть тоже неплохо. — Не понимаю я эту погоню за... — Я запнулась, не зная, как сформулировать. — Эксклюзивность: новая вещь куда лучше поношенной, как-то так, — пожал плечами Дэнни. — А я — один раз примеренный товар? — невольно вырвалась у меня. — Схватываешь на лету, — он усмехнулся, но в этом жесте было нечто печальное. — Я поняла... — я запнулась, внутри боролись эмоциональность и рациональность, и, на удивление, последняя победила. — Если заплатят больше, то и в оплату долга будет больше, не так ли? — Меня трясло, мысль о сексе пугала, но уже пора было принять реальность. — Однозначно, но скоро фотосессия, так что есть причина отказаться. — Дэнни явно давал мне шанс отступить, смотря на моё состояние. — Тогда лучше возьмите с клиента побольше. — Я постаралась улыбнуться, но от этого лишь сводило мышцы на скулах.— Например, наценка за каждый след на теле... — А хорошая мысль. — Куратор больше не предлагал передумать, явно поняв мою решительность. — Это может заставить его сдерживаться, а если нет, то окуп будет больше. — Он вдруг вздохнул, словно переводя дыхание. — Так понимаю, ты решилась? — Да... Я не хочу вечно убегать и, тем более, оставаться здесь. Моя цель — как можно быстрее распрощаться с рабством. — Я прекрасно понимала: если не сегодня, то завтра, не завтра, так послезавтра — результат будет один, мне придётся это сделать. — Да тебя трясёт, вот-вот расплачешься, — подметил Дэн, осторожно положив руку мне на плечо. — Если это произойдёт, вы же придёте ко мне, как в прошлый раз? — Как странно, мы так мало знакомы, а я уже сильно полагаюсь на него. — Что ж, это моя работа. — На его с виду грозном лице появилась довольно мягкая улыбка. — Я постараюсь сделать всё, чтобы ты не сломалась, так что можешь сосредоточиться на покрытии своего долга. — Спасибо... — Вот это явно лишнее. — Куратор развернулся, идя в сторону своей комнаты. — Я свяжусь с клиентом, так что советую тебе привести себя в порядок, сходи в душ. Как закончу переговоры, сообщу их результат.       После его ухода я ещё долго сидела на кровати, обхватив колени руками. Внутри всё дрожало от страха и отвращения к самой себе. Как быстро я начала думать о себе как о товаре... Но разве есть выбор? Есть в таком мышлении нечто успокаивающее. Либо я беру себя в руки и делаю всё возможное, чтобы выбраться отсюда, либо застреваю в этом аду навсегда. Но даже если и так, я правда смогу покинуть это место в здравом уме?       В душе я простояла, наверное, около часа. Горячая вода немного помогла расслабиться, но мысли продолжали крутиться вокруг предстоящей встречи. Каким будет этот человек? Что он сделает со мной? После первого раза всё тело покрылось мурашками от одних только воспоминаний. Страшно, страшно, мне до безумия страшно! Но пути назад нет, я... Я должна покинуть это место назло всем. Мои ногти невольно впились в стену душевой, словно она и была моим врагом. Дыхание сбилось, сердце скакало в бешеном ритме. Резко отключив душ, я поспешила назад.       Вернувшись в комнату, я обнаружила на столе плотный кремовый конверт. Внутри лежало короткое письмо, написанное каллиграфическим почерком, и комплект белья, от одного вида которого у меня перехватило дыхание. Чёрное кружево, шёлк, полупрозрачные вставки — всё выглядело невероятно дорого.       «Ресторан 'Golden Rose', 19:00. Наденьте прилагаемое бельё и вечернее платье, которое вам доставят к 17:00. Макияж и укладка в 18:00. Опоздание недопустимо.»       Каждое слово в записке словно источало властность. Даже не видя клиента, я уже чувствовала некий контроль. Это пугало ещё больше, если одно письмо вводит меня в такой ужас, что будет дальше? Оставшиеся часы я невольно металась по общежитию, не зная, где найти себе место. Время тянулось медленно, словно оттягивая вечер. Каждый час, минута, вздох казался пыткой. Дэнни пару раз говорил мне не накручивать себя, но я лишь кивала с натянутой улыбкой. Куратор, кажется, это понимал, но после очередной попытки разговорить меня уяснил, что сейчас всё бесполезно.       В 17:00, как и было обещано, доставили платье. Тёмно-синий шёлк струился по телу, идеально подчёркивая фигуру, но при этом оставлял элегантность. Глубокий V-образный вырез на спине заставлял чувствовать себя обнажённой, даже будучи полностью одетой. К платью прилагались серебряные туфли на высоком каблуке, которые пугали не меньше.       Ровно в 18:00 пришёл стилист. Молчаливая женщина средних лет работала быстро и профессионально. Она уложила мои волосы в строгую, но элегантную причёску, каждая прядь была на своём месте. Макияж получился неброским, но подчёркивающим естественную красоту — никакой вульгарности или излишеств. И вот снова я смотрю в зеркало, словно вижу не себя. Казалось, сам образ что-то невольно менял в моём поведении, заставляя вести себя ещё более сковано, чем обычно. — Мистер Грей любит естественность и сдержанность, — произнесла она, заканчивая работу. Это были её единственные слова за весь час.       Сопровождая меня, Дэнни долго молчал, но стоило нам сесть в машину, решил проинструктировать. — Клиент настоял на ужине перед... Основной частью вечера. Он оплатил всё заранее, включая номер в отеле. — Он помолчал, внимательно глядя на меня, и всё же добавил: — Шерли, будь осторожна. Этот человек... Он не из тех, кто причиняет физическую боль. Его методы другие. — Что вы имеете в виду? — Я нервно одёрнула платье. — Это не то, что легко описать словами. Просто помни — что бы ни случилось, это всего лишь работа. Не позволяй ему залезть тебе в голову. — После этих слов куратор замолк, сосредоточившись на дороге, но я видела, как его пальцы еле заметно постукивали по рулю.       Ресторан был таким, как я представляла, — роскошным до абсурда. Хрустальные люстры, позолоченные детали, официанты в костюмах. Метрдотель, увидев меня, понимающе кивнул и проводил к столику в глубине зала.       Мистер Грей встал, когда я подошла. Высокий, подтянутый мужчина лет сорока в безупречном тёмном костюме. Тёмные волосы с проседью на висках только добавляли ему солидности. Но больше всего меня поразили его глаза — карие, холодные, изучающие каждое моё движение. От его взгляда хотелось спрятаться, сжаться, но, к сожалению, я не могла себе этого позволить. — Присаживайтесь. — Его голос был мягким, но властным. Он сам отодвинул для меня стул, помогая занять своё место. — Спину прямее, — стоило мне присесть, как раздалось сзади. — Руки на коленях, когда не используете столовые приборы. — Чёткие приказы заставили меня вздрогнуть.       Я поспешно выпрямилась, чувствуя, как начинаю краснеть. Руки пытались найти место на коленях, но это создавало некий дискомфорт. Мужчина обошёл меня, садясь напротив. Его взгляд скользнул по моей фигуре, медленно, отмечая каждую деталь. — Платье сидит хорошо. Бельё не просвечивает, это правильно. — Он говорил так, словно оценивал товар в магазине. — Сегодняшний вечер пройдёт по моим правилам. Вы будете выполнять каждое указание точно и без промедления. — Губы мужчины немного приподнялись, стоило ему заметить моё смятение. — Любая ошибка будет... Отмечена. — Я притихла, не зная, как себя вести. Сейчас я чувствовала сильное давление, хотя клиент и пальцем меня не тронул. Неужели об этом и говорил Дэн?       Официант принёс меню, но мистер Грей даже не взглянул на него: — Для дамы салат с креветками и филе дорадо на пару. Для меня стейк средней прожарки и овощи гриль. Вино — Шабли Премье Крю. — Но я... — начала было я, но осеклась под его взглядом. — Вы что-то хотели сказать? — В его голосе появились стальные нотки. — Нет, сэр, — пробормотала я, опуская глаза. — Правильно. Я лучше знаю, что вам нужно, — довольно подметил мужчина.       Ужин превратился в изощрённую пытку. Каждое моё движение подвергалось критике. Мистер Грей отмечал всё: как я держу приборы, как подношу бокал к губам, даже то, как часто моргаю. — Вилку держите под меньшим углом. Не торопитесь, каждый кусочек должен быть идеального размера, — его замечания звучали спокойно, но каждое слово било точно в цель. — Локти со стола. Снова. Похоже, вас совершенно не учили манерам.       Я старалась есть медленно, но каждый кусок застревал в горле. Его пристальный взгляд не отпускал ни на секунду. Он словно препарировал меня, изучая каждую реакцию. В какой-то момент я почувствовала себя одним из блюд, что подали на этот изысканный стол. — Расскажите о себе, — вдруг произнёс он, отпивая вино. — И следите за осанкой. — Я... — я запнулась, не зная, что сказать. — Уже ошибка. Никогда не начинайте предложение с местоимения. Это вульгарно. — Он поставил бокал и промокнул губы салфеткой. — Продолжайте. — Простите... В данный момент моя жизнь не особо интересна... — Я пыталась подбирать слова, стараясь хотя бы свою душу спрятать от этого человека. — Снова неверно. Вы избегаете прямого ответа и используете размытые формулировки. — Его пальцы постукивали по столу. — Позвольте, я покажу вам, как это делается правильно. Моё имя Джеймс Грей. Я партнёр управляющего инвестиционной компанией. Холост. Живу один. Предпочитаю порядок во всём. — Он сделал паузу. — Теперь вы. И держите спину прямо.       Следующие полчаса я рассказывала о себе под его постоянные поправки и замечания. Он не давал упускать детали, вскрывая каждый значимый факт о моей жизни. Особенно это касалось того, как я оказалась в рабстве, словно специально затрагивал самые болезненные темы. Он препарировал каждую фразу, каждый жест. К концу ужина я чувствовала себя полностью опустошённой, словно прошла изнурительный и изощрённый экзамен. — Неплохо для начала, — произнёс мужчина, когда с десертом было покончено. — Но предстоит много работы. Идёмте.       Мы покинули ресторан, а я уже была эмоционально выжата. Мы даже не приступили к главному, а я уже жалею о том, что согласилась на эту работу. Машина соответствовала своему хозяину: строгий вид, аккуратная, до идеала чистая. Водитель безмолвно открыл перед нами двери. Я полагала, что хоть в дороге мне дадут передышку, но мужчина даже не думал об этом. — Видите ли, я — коллекционер. — Его рука легла на моё колено, сжав его. — Но не предметов искусства или антиквариата. Я коллекционирую моменты. Точнее, момент, когда человек теряет контроль над собой. — Пальцы медленно поползли выше по бедру. — Особенно меня интересуют такие экземпляры, как вы — неопытные, необработанные. С вами это особенно... Увлекательно.       Когда его рука скользнула под подол платья, я невольно дёрнулась. Моя кожа покрывалась холодными мурашками в ответ на прикосновение. Хотелось бежать, но это было невозможно по многим причинам. — Не двигайтесь, — приказал он. — Сидите прямо и смотрите вперёд. Да, именно так... Первый урок — контроль над телом. Даже если внутри всё кричит и сопротивляется, внешне вы должны оставаться безупречной.       Всю дорогу до отеля его рука исследовала моё тело, а я пыталась не показывать своего страха или отвращения. Водитель делал вид, что ничего не замечает, но его безразличие пугало едва ли не больше, чем действия хозяина. Всё это казалось неким безумным опытом, в котором я оказалась той самой несчастной лабораторной мышкой.       Отель предстал таким же роскошным, как и ресторан. Президентский люкс занимал половину верхнего этажа. Панорамные окна открывали вид на ночной город, но мне было не до красот — каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались от напряжения, пережитого в машине. Ещё чуть-чуть, и всё же закончится, да? Мне просто надо разделить с ним постель, а потом снова вернуться в общежитие агентства. — Встаньте у окна, — неожиданно скомандовал мистер Грей, сняв пиджак. — Руки по швам. Смотрите на город.       Я подчинилась, чувствуя, как он подходит сзади. Его дыхание щекотало шею, но он не прикасался ко мне. Всё было не так, как в первый раз: это было нечто иное и оно пугало неизвестностью. Перед взором внизу простирался город, но я смотрела в небо, желая обернуться птицей и... — Знаете, что самое прекрасное в таких, как вы? — спросил он, медленно расстёгивая молнию на моём платье. — Возможность создать нечто особенное. Каждое движение, каждый вздох можно отточить до совершенства.       Платье соскользнуло к ногам, оставив меня в том самом белье, что он прислал. Я невольно дёрнулась, желая прикрыться, но эту попытку пресекли на корню. — Не двигайтесь, — его голос стал жёстче. — Вы узнаете, что такое настоящий контроль.       Мистер Грей действовал методично, словно проводил научный эксперимент. Каждое его прикосновение было выверенным, каждое слово — отточенным. Это казалось невыносимой пыткой, которая превращалась в мучительную вечность. — Поднимите руки над головой. Медленнее. Ещё медленнее, — его голос был тихим, но властным. — Теперь держите их так. Не опускайте, пока я не разрешу.       Его пальцы скользили по моим рёбрам, едва касаясь кожи. Лёгкие прикосновения заставляли мышцы непроизвольно дёргаться, но за каждым таким движением следовало замечание. — Вы должны контролировать каждый мускул. — Он резко сжал мой сосок, и я вздрогнула, издавая сдавленный писк. — Это ошибка. Начинаем сначала.       Я уже сбилась со счёта, сколько раз всё повторялось по кругу. В какой-то момент мне казалось, что я схожу с ума и время зациклилось на одном моменте. Руки уже ныли от напряжения, но я не смела их опустить. Он продолжал свои прикосновения, то едва ощутимые, то болезненные, заставляя меня балансировать на грани между желанием дёрнуться и необходимостью сохранять неподвижность. Каждая ошибка приводила нас к началу процесса, он всегда начинал с поглаживания рёбер, потом его руки устремлялись к груди. Каждый раз сжимали соски до боли, затем ласково спускались к животу, плавно перемещаясь на бёдра, где снова сжимали до боли. Потом его руки перемещались на попку, поглаживая круговыми движениями. Лёгким движением пальцев он проводил по чувствительной ямочке копчика, где я чаще всего непозволительно выгибалась (самая частая моя ошибка). Потом пальцы скользнули по позвоночнику, медленно и болезненно, словно он пытался пересчитать мои позвонки, вот его пальцы добрались до шеи и... — Повернитесь, — скомандовал он после того, что показалось вечностью. — Медленно. Грациозно. Да, вот так.       Он проводил ногтями вдоль позвоночника, заставляя кожу покрываться мурашками. Когда его пальцы скользнули ниже, к пояснице, я снова непроизвольно прогнулась. — Снова ошибка, — в его голосе появились стальные нотки. — На колени. Лицом к окну. Руки за спину. — Я не знала, радоваться ли мне тому, что мы не начали всё сначала, или бояться того, что будет дальше.       Каждая новая поза была унизительнее и неудобнее предыдущей. Он заставлял меня держать равновесие, пока исследовал моё тело. Малейшее колебание, любой несанкционированный вздох — и всё повторялось по кругу. — Раздвиньте ноги шире, — продолжал отдавать он приказы. — Ещё шире. Держите так. Не опускайте, ваши бёдра не должны касаться пола.       Мышцы дрожали от напряжения, но я не смела пошевелиться. Я сейчас была похожа на букву «V», с какой стороны не посмотри, а руки с трудом выдерживали роль опоры. Его пальцы скользнули между ног, едва касаясь, дразня, но не давая разрядки. Мистер Грей поглаживал клитор, иногда раздвигая половые губы, но не вводя пальцы внутрь. Я чувствовала, как измождённое тело, полагаясь инстинктам, начало выделять смазку. Мои соки стекали вниз, к анальному проходу. Унизительно, стыдно, но моё тело хотело большего, оно хотело разрядки. — Вижу, вам хочется двигаться, — в его голосе появилась усмешка. — Но вы не будете. Не без моего разрешения. — Каждое его слово словно сковывало тело, лишало воли. — Я сейчас начну ласкать вас, а вы должны оставаться неподвижной.       Его палец проник, моё тело напряглось сильнее, дыхание перекрыло, но и шевелиться нельзя было. Мистер Грей не спешил, словно изучая мою вагину, он водил пальцем, прощупывая каждую точку. И вот уже второй палец во мне, растягивает узкий проход. Он продолжал свои прикосновения, методично доводя меня до грани, но каждый раз останавливаясь в последний момент. Это было хуже любой физической боли — находиться в полной его власти, не иметь контроля даже над собственным телом. И причиной моей неподвижности не были связанные руки или какие-либо предметы, а лишь его спокойный, властный и методичный голос. — Закройте глаза, — скомандовал мужчина. — Не открывайте, пока я не разрешу.       В темноте ощущения обострились. Я не знала, где он находится, когда и где прикоснётся в следующий раз. Каждое прикосновение заставляло вздрагивать, но за любое движение без команды следовало наказание — он просто останавливался и заставлял начинать всё сначала. — Вы учитесь, — произнёс он, проводя пальцем по моим губам. — Но всё ещё далеки от совершенства. — Откройте глаза, — его голос звучал почти ласково. — Посмотрите, какой прекрасный вид на город.       Огни ночного мегаполиса расстилались под нами, но я едва могла сосредоточиться на них. Всё тело горело от возбуждения, которому не давали выхода. Я даже уже не была уверена, что тело было и правда моим. — Встаньте. — Он помог мне подняться на негнущихся, дрожащих ногах. — Руки на стекло. Прижмитесь к нему грудью.       Холодное стекло обожгло разгорячённую кожу. Я видела своё отражение — растрёпанные волосы, расширенные зрачки, припухшие губы и почти пустой взгляд. — Посмотрите на себя, — прошептал он, встав позади. — Видите, как красиво может быть подчинение?       Его руки скользнули по моим бёдрам, поднимаясь выше. Одна остановилась на груди, слегка сжимая, вторая продолжила путь к шее. Я тут же замерла, тело помнило, помнило, что любое движение без позволения наказуемо. — Не закрывайте глаза. Смотрите на своё отражение. Я хочу, чтобы вы видели каждую эмоцию на своём лице.       Я слышала, как он расстёгивает ремень, как шуршит одежда. Его дыхание участилось, но движения оставались такими же выверенными. — Сейчас вы почувствуете меня, — его голос стал хриплым. — Но не смейте двигаться. Ни единого движения без моей команды.       Он входил медленно, растягивая удовольствие. Возбуждённое до предела тело хотело податься навстречу, но я стою неподвижно. Моя вагина медленно растягивается под его размер, чувствую, как она обхватывает его достоинство. Я видела в отражении, как закусываю губу, пытаясь сдержать стон. — Нет. — Он сжал мои волосы рукой, потянув назад, заставляя прогнуться в неудобной позе. — Я хочу слышать каждый ваш звук. Но двигаться всё ещё запрещено. — Он отпустил мои волосы, медленно положив руку на шею.       Это было вторым актом изощрённой пытки. Заполнив меня до конца, мистер Грей стал медленно выходить, но только для того, чтобы сделать резкий толчок. Каждый мой крик, стон мужчина собирал, словно спелый плод. Он двигался то медленно, то резко, но я должна была оставаться неподвижной. Его рука на моей шее слегка сжималась в такт движениям, давая дышать, только когда он входил в меня. — Вы дрожите, — прошептал он. — Я чувствую, как ваше тело сопротивляется контролю. Но вы будете держаться. Иначе...       Он не закончил фразу, но я поняла. Если сорвусь — всё начнётся сначала. А я уже не была уверена, что выдержу ещё один круг этой игры. Моё тело уже было всё влажное от пота, казалось, каждую его мышцу сводило. И главное — я была на грани возбуждения, что уже причиняло лишь боль без капли удовольствия. — Посмотрите на себя, — его голос стал жёстче. — Видите, какая вы сейчас? Полностью в моей власти. Каждый вздох, каждый стон — всё контролирую я.       Его движения стали резче, но хватка на шее не ослабевала. Я балансировала на грани, не смея переступить её без разрешения. В глазах темнело, а я даже не могла кончить без его позволения, чтобы хоть как-то сбросить накопившееся в теле напряжение. Хотелось молить о спасении, но кого? Голова больше не соображала, я перестала осознавать окружение, единственное, что для меня продолжало существовать, — это его голос, его приказы. — Просите меня, — снова приказывает он, замедляя движения до мучительно медленного темпа. Мышцы ног не выдержали, начинав дрожать. — Умоляйте меня позволить вам достичь разрядки. Я хочу слышать каждое слово. — Пожалуйста... — Мой голос дрожал, мысли почти не удавалось сформулировать, но остаток сознания понимал, что молчание приведёт лишь к большим страданиям. — Прошу вас... — Я задыхалась, свой же голос казался таким чужим и далёким. — Недостаточно убедительно. — Его рука скользнула по моему животу, спускаясь ниже. — Скажите точно, чего вы хотите. Каждую деталь. — Умоляю, прошу... Дайте мне кончить... — Слова сами срывались с губ, я умоляла его, забыв о всякой гордости и стыде. — Не замедляйтесь, прошу... Больше не могу, я не выдержу...       Он методично довёл меня до состояния, когда существовало только мучительное желание разрядки и готовность сделать всё, что он прикажет. — Громче, — его голос стал хриплым, движения — более резкими. — Я хочу, чтобы вы слышали себя. Чтобы запомнили, как умоляете меня.       Моё отражение в панорамном окне было почти неузнаваемым — растрёпанные волосы, искусанные губы, затуманенный взгляд, щёки, покрытые румянцем, взмокшее дрожащее тело. А за моей спиной — его фигура, воплощение абсолютного контроля. Даже сейчас, в момент наивысшего возбуждения, каждое его движение оставалось точным и выверенным. А я... А я была полностью в его власти. — Смотрите на себя, — приказал он, снова меняя темп, чтобы резко ускориться. — Не смейте отводить взгляд. Я хочу, чтобы вы видели момент своего полного подчинения.       Его пальцы сжались на моём горле чуть сильнее, вторая рука скользнула между ног, находя самую чувствительную точку. Всё тело напряглось в ожидании разрядки. В глазах скакали тёмные пятна, а уже не могла управлять телом. — Умоляйте, — прорычал он мне на ухо. — Докажите, что заслуживаете разрядки. — Пожалуйста, мистер Грей... — мой голос срывался. — Я сделаю всё, что вы хотите... Умоляю вас... — Это был крик отчаяния и наслаждения одновременно. — Вот так. — Его дыхание стало более прерывистым. — А теперь кричите. Я хочу слышать, как громко вы можете кричать.       Когда он наконец позволил мне достичь пика, это было подобно взрыву. Всё накопленное напряжение, все сдерживаемые эмоции вырвались наружу. Я действительно кричала, уже не заботясь о том, как это звучит. Я чувствовала, как мои голосовые связки начинали ныть, но не могла остановиться. Всё вышло из-под контроля. Моё тело начало дёргаться, словно в конвульсиях. И только в отражении стекла я видела мужчину, что был непоколебим. Его собственный оргазм был таким же контролируемым, как и всё остальное, — несколько резких движений, сдавленный стон, и только пальцы, впившиеся в мои бёдра, выдавали истинную силу его удовольствия, в то время как я больше походила на сломанный заводной механизм.       Мистер Грей отстранился первым, оставив меня дрожащей у окна. Я тяжело дышала, пытаясь хоть немного сфокусировать взгляд. Тело казалось ватным, непослушным, но ни оно, ни моё сознание не осмеливались снова шевельнуться. Я слышала, как мужчина приводит себя в порядок, — методично, без спешки, словно ничего особенного не произошло. — Можете опустить руки, — его голос снова стал деловым. — Но не поворачивайтесь.       Я услышала звук открывающейся сумки, шорох бумаги. Мои руки безвольно упали вдоль тела, ноги подкашивались, но я не могла упасть без разрешения. — Ваше вознаграждение на прикроватном столике. Там больше, чем было оговорено. Вы старались.       Я продолжала стоять у окна, не в силах пошевелиться или боясь это сделать? Всё тело ныло от напряжения. — В уборной всё необходимое. Номер оплачен до утра. Рекомендую принять горячую ванну — завтра мышцы будут болеть, — всё тем же размеренным голосом продолжал мистер Грей.       Его шаги приблизились, и я почувствовала, как он набрасывает мне на плечи свой пиджак. Жест почти заботливый, если бы не холодный тон: — В следующий раз я ожидаю большего. Сегодня вы показали потенциал, но до совершенства ещё далеко.       Он развернул меня к себе, внимательно изучая лицо. Его пальцы скользнули по моей щеке, вытирая слезу, существование которой я даже не осознавала. — Вы плакали всё это время, — заметил он с интересом. — И даже не поняли этого. Впечатляюще и очень любопытно.       Его губы едва коснулись моего лба — почти нежный жест, полностью противоречащий всему, что произошло. — До встречи, маленькая ученица, — прошептал он, проведя своим пальцем по губам. — В следующий раз мы поработаем над вашей выносливостью. А теперь я разрешаю вам плакать.       С этими словами он развернулся, отходя от меня. Дверь за ним закрылась почти беззвучно. Я простояла ещё несколько минут, прежде чем колени подогнулись, и я сползла на пол. Рыдания накатывали волнами — не от боли или унижения, это было иное, необъяснимое. Если мой первый секс был полон страха и жестокости, то сегодня... Словно мою душу вытянули из тела и стали медленно разрезать на части.       Его пиджак всё ещё был на моих плечах — дорогая ткань хранила его запах. Я сбросила его, словно он жёг кожу. Всё казалось сейчас невыносимым. В ванной механически включила воду, установив максимальную температуру. Хотелось смыть с себя не только следы его прикосновений. Горячая вода обжигала кожу, но я едва замечала это. В голове крутились его слова о следующем разе. Он говорил об этом, как о чём-то решённом, неизбежном. И самое страшное — часть меня уже ждала этого, словно мужчина, уйдя, забрал с собой нечто важное, и только он может вернуть вырванный из меня кусочек на место.

***

Прибыль +90 000 зеней

Чаевые +10 000 зеней

Выплата процента ПорнДрайву (15%) -13 500 зеней

Чистая прибыль за день + 86 500 зеней

Прибыль за месяц + 220 462 зеней

Оставшаяся сумма долга: 7 784 938 зеней