1053

— На колени, Тор! Иначе они все умрут. Сдайся по собственной воле — и они выживут. Выбор за тобой, — произнес, нет, приказал Локи. Тор сжимал Мьёльнир до хруста в костяшках. Его взгляд метал молнии, но не в переносном смысле — вокруг молота уже начинали собираться настоящие грозовые разряды. — Ты... что с ними сделал? — проревел он, бросая взгляд на распростертые тела товарищей. — Просто усыпил. Пока что, — Локи небрежно вращал посох в руках. — Но следующее заклинание будет последним для них. Так что выбирай — твоя гордость или их жизни. Внезапно с трибун раздался голос Одина: — Остановитесь! Бой окончен! Но Локи даже не повернул головы в его сторону. — Согласно твоему же слову, Всеотец, бой окончен только когда один из нас победит. Или ты отказываешься от собственных законов? — его голос звенел холодной сталью. Тор медленно опустился на одно колено, не выпуская Мьёльнира. — Я признаю поражение, — сквозь зубы произнес он. — Отпусти их. Локи улыбнулся — впервые за этот бой искренне и тепло. — Как мило с твоей стороны. Но ты забыл кое-что... — он сделал легкое движение посохом, и тела воинов одновременно вздрогнули, — ...формальности. С трибун спустился Один. Его единственный глаз сверлил Локи. — Ты получил то, что хотел. Тессеракт и Ларец будут твоими. — И кое-что еще, — Локи повернулся к Синмаре. Та кивнула, и защитный купол исчез. — С сегодняшнего дня Асгард и Йотунхейм — равноправные союзники. А я... — его взгляд скользнул по лицам Мстителей, — свободен выбирать свой путь. Тор поднялся с колена. В его глазах читалась не ненависть, а нечто более сложное — уважение, смешанное с болью. — Ты изменился, брат. Локи на мгновение задержал на нем взгляд. — Мы все меняемся. Просто некоторым для этого требуется больше времени. С этими словами он повернулся и направился к выходу с арены, не оглядываясь на поверженных воинов и не слушая возмущенных возгласов асов. Его плащ развевался за ним как знамя, а в руке Лэватайн снова начал слабо тлеть, будто предвещая грядущие перемены. — Стой! Голос Тора прозвучал, когда Локи уже почти достиг выхода с арены. Бог грома поднялся во весь рост, и в его глазах плескалась буря. — Ты выиграл битву, но не войну. Ты думаешь, станешь мудрым правителем? Ты, который всегда шел по трупам к своей цели? Локи медленно обернулся. В его позе не было ни напряжения, ни гнева — лишь усталое понимание. — Я шел по трупам, которые ты и твой отец оставили после себя. Разве не вы научили меня, что сила — единственный аргумент, который понимают в Девяти мирах? Один молчал, сжимая рукоять Гунгнира. Фригга, наблюдавшая с трибун, прикрыла глаза, словно молясь. — Я не буду просить прощения за то, каким вы меня сделали, — голос Локи прозвучал громко и четко, так, что было слышно в самых отдаленных уголках арены. — Но я даю слово — Йотунхейм под моим правлением больше не будет угрозой для Асгарда. С трибун, где сидели Мстители, раздался насмешливый смех Старка. — Отличная речь! А через полгода мы снова будем отражать вторжение твоей армии? Локи встретил его взгляд. В его глазах не было привычного огня коварства — лишь глубокая, бездонная усталость. — Вы все еще не поняли, не так ли? — тихо произнес он. — Мне больше не нужно доказывать свою значимость. У меня была тысяча лет, чтобы понять это. Он повернулся к Тору в последний раз. — Когда-то ты сказал, что мы могли бы править вместе. Это время прошло. Теперь у каждого из нас свой путь. С этими словами Локи щелкнул пальцами, и перед ним разверзся портал. Но прежде чем шагнуть в него, он обернулся к Одину: — Пришлите мои вещи в Йотунхейм. Включая книги из моей библиотеки. Думаю, вы больше не хотите видеть даже следов моего присутствия здесь. Он исчез в мерцании энергии, оставив за собой гробовое молчание. На арене воины один за другим начинали приходить в себя, бессильно оглядываясь по сторонам. Тор стоял, не в силах сдвинуться с места. Он видел в глазах брата не торжество — освобождение. И впервые за всю свою жизнь Бог Грома задался вопросом: а не были ли они с Одином теми, кто превратил Локи в монстра? Вдали, на трибуне для гостей, Синмара тихо улыбнулась. — Наконец-то, — прошептала она. — Он нашел свой путь. Элейн взяла ее за руку. — Думаешь, у него получится? — У него была тысяча попыток, — ответила Синмара. — Если бы он не научился побеждать, нас бы здесь не было. А в Йотунхейме, куда шагнул Локи, его уже ждали. Ледяные великаны стояли на коленях, приветствуя нового правителя. И впервые за все свои бесчисленные жизни Локи смотрел на них не как на орудие мести, а как на свой народ. Народ, которому только предстояло возродиться.

***

Локи сидел в своих покоях в Йотунхейме. Ледяные стены отражали мерцающий свет Лэватейна, прислоненного к трону из инея и обсидиана. Внезапно воздух сгустился, и в центре комнаты возникла черная фигура — бесформенная тень, в которой пульсировала зловещая энергия. Ты забыл правила, «бог огня». Тебе нельзя на трон. Или хочешь повторить наказание? Неужели тебе понравилось? Локи не повернулся. Его пальцы медленно скользнули по рукояти посоха. На этот раз всё будет по-другому. Что ты задумал? Тень приблизилась, и воздух наполнился ледяным жаром. Локи наконец поднял голову. В его глазах не было ни страха, ни гнева — лишь спокойная уверенность. Увидишь. Поверь, ты будешь удивлен. Ты играешь с огнем, малыш Локи. Но на этот раз ты сгоришь. Навечно. Тень начала растекаться по комнате, достигая стен. Локи поднял Лэватайн. Пламя на посохе вспыхнуло ярче, но не атаковало — оно образовало сферу вокруг него, оттесняя тьму. Ты ошибся, думая, что я хочу трон. Я не хочу править. Я хочу освободить. Освободить? От чего? От тебя. Как бы ты не пытался. Что бы ты не делал. У тебя ничего получиться. Мы это ещё посмотрим.