Я был слишком слаб

Когда-то давно.

— Все хорошо, мой дорогой, я рядом.       Мама, нервно улыбнувшись, погладила меня по черепу. Какая же у нее холодная кисть… Я чувствовал собственной душой, как ей страшно, и из-за этого меня пробивает дрожь. Снаружи послышались бесконечные хлопки. Похоже, это выстрелы. Их очень много, так много, что собственных мыслей не слышно. В черепе пустота, а звуки войны резонировали в костях, заставляя их подгибаться. — Точно? — Точно. Я скоро вернусь. Жди меня тут и никуда не уходи.       Маленький скелет кивнул уже взрослой особи под статусом «Мама». Она выпрямилась и, искривив лицо в гневе, подобрала большой меч. Он всегда стоял в прихожей, сбивая с толку Гастера.

«Мам, а для чего нам он нужен?»

«На всякий случай, сынок», — отвечал, вместо матери, отец.

Он был холоден и расчётлив, поэтому Дингс всегда верил его словам. Беспрекословно.

      Правда, последние пару дней папа не возвращался домой, а стрельба все продолжалась и продолжалась. Кажется, эти звуки стали чем-то обыденным, чем-то привычным.       Маленький скелет закрыл за матерью дверь, пододвинул засов, который недовольно скрипнул, и побежал к окну. На подоконнике лежала его любимая книга — «Все о душах и не только». Это произведение ему подарили на его одиннадцатилетие. Книжка представляла из себя небольшую энциклопедию, в которой было собрано немного информации о каждой отрасли науки этого мира. Но он все это и так знал. Порой он крал редкие научные отчёты у своего отца. Ему было мало и этих знаний: хотелось узнать больше, намного больше. За своё любопытство он терпел в школе много унижений, как и немногие другие, кто отличается от «стада»или кому легче даётся учеба. К его годам он уже закончил школу, а гениальный ум так и простаивал. Никто категорически не хотел видеть его в более высшем образовании: слишком молод. Поэтому, когда началась война, маленький скелетик даже не отметил изменений. Однако он знал, что происходит. Просто не хотел в это верить. Поэтому отгородил своё сознание от ужасов, что происходят по ту сторону двери.       Под вечер скелетик уже начал беспокоиться. Родители все не возвращались, хоть и хлопки стали звучать намного реже. Ждать на месте хотелось все меньше, а выйти наружу — все больше. Разум противоречил этой затее, оправдываясь запретом мамы, а любопытство и волнение со страхом вперемешку твердили об обратном. Гастер так и не смог удержаться от искушения отодвинуть засов и повернуть ручку.       Как же тускло выглядел мир. Выстрелы и редкие крики прекратились, открывая сознанию полную картину происходящего и не занимая звуками череп. Темные тучи сгустились на небе, закрывая заходящее солнце. То было кроваво-красным и подходило к пику своего обхода, постепенно освобождая место блестящим звёздам, которых, к сожалению, не будет видно ещё долго. Земля была частично окрашена в темно-бардовый, где-то рассыпалась пыль. Серый порошок изредка витал в воздухе, заставляя Дингса ужасаться от окружающей его картины. Глазницы широко распахнулись, когда наткнулись на пару человеческих тел или, скорее, на то, что от них осталось. Челюсть сильно сжалась, грозясь просто сломаться от страха. Маленькими шажками Гастер все больше продвигался вперёд, теряя из виду дом. Он уже казался себе идиотом, что вышел вообще. Надо было дождаться родителей, но... в глубине души он боялся, что они так и не вернутся назад.       Проходя по знакомым местам, малыш практически не узнавал окружение. Детские площадки потускнели: качели сломаны, горки пробиты. Некоторые небольшие дома буквально обрушивались, испещрённые выстрелами и пылью. Прах монстров был буквально повсюду, в отличии от редких тел людей. Некоторые были просто прострелены, у других могли отсутствовать конечности или головы. Самые страшные были проткнуты оружием и пригвождены к стене, либо вообще расчленены, больше походя на груду мяса, чем на бывшую личность. Зверство окружало маленького монстрика, который до последнего верил, что все можно решить мирно, что все на свете могут стать хорошими или быть хорошими, если попытаются. Но теперь мировоззрение постепенно и болезненно трещало по швам от наблюдаемой скелетиком картиной.       Вдруг до Дингса долетел чужой крик. Тот был больше похож на мучительный ор умирающего животного. Хрупкое тело скелетика вздрогнуло от страха, когда тот расслышал ещё и голос своей матери. Со всех ног он побежал на звук, пытаясь не наступать на трупы или пыль, но это у него плохо выходило. Глазницы сильно щипало - хотелось разреветься прямо здесь. Хотелось сжаться в комочек и просто не видеть того, что здесь происходит.       Ребёнок завернул за очередной обломок какой-то арматуры с магазина, останавливаясь как вкопанный. «Глаза» расширились настолько, насколько было возможно. Мама дергала вверх холодное оружие, которое с хлюпающим звуком выходило из груди до сих пор хрипящего и умирающего человека. Ей хватило всего пару секунд, чтобы обнаружить еле стоящего на своих ногах Гастера. Взрослый скелет приоткрыл рот в шоке, а потом закрыл его, стуча зубами. —Гастер, я же просила тебя не выходить из дому!       Маленький гений никогда не думал, что его мама способна на такое зверское убийство. Ноги у человека были оторваны, как и одна рука. Из груди и рта хлестала кровь вперемешку с конвульсивной пеной. Это выглядело... непростительно.       Только через минуты две мать поняла, что не так. Пришлось бросить оружие и кинуться обнимать сына, но тот отшатнулся от нее как от огня. Реальность, о которой он догадывался, но не хотел принимать, все-таки наступила. Его мама и вправду убивает людей. Очень жестоко убивает людей.       Спрашивать «зачем?» было глупо. «Почему?» — тоже. Оставалось только стоять и смотреть на то, как человек перестаёт биться в предсмертных судорогах и наконец умирает. Слёзы сами собой начали наворачиваться на глазницы. — Дорогой, это было... необходимо, понимаешь? Этот человек... — Он убил моего отца, да? Поэтому ты так жестоко ему отомстила.       Женщина не смогла ничего ответить. Она стояла с распахнутыми глазницами, опустив от усталости плечи. Спокойный тон ее ребёнка не предвещал ничего хорошего, особенно сейчас, в этой ситуации. Пришлось тяжело вздохнуть и медленно кивнуть, от боли опуская «веки».       Теперь сражаться они ходили вместе.       Дингс больше не мог сидеть дома: там становилось опасно. Люди все больше загоняли монстров в лес, к горе, не давая им возможности вернуться в свои дома, которые находились вблизи города. Приходилось ночевать на открытом воздухе, сооружая хоть какую-то защиту. Это было необходимо.       Скелетик видел, как убили его товарища. То был бардовый ящер его возраста. Туповатый, но очень добрый. Гастер видел, как его душу проткнули копьем, видел его лицо, искривившееся от боли и страха, которое рассыпалось навсегда. Он ведь мог помочь, верно? Он скелет, а у таких монстров магия особенно сильна. Но он не стал, до сих пор надеясь, что его логика с «миролюбием» будет работать дальше.       Нет, не будет.       Когда двое людей окружили двоих скелетов, мать и сына, началась грозная битва. Победить не представлялось возможным: одна из душ была Решительностью. Дингс спрятался за ближайший камень, наблюдая за гневной дракой. Магия болела, душа охала от мучений, но череп все не отдавал команд атаковать. Будущий учёный не мог. Он не мог такое сотворить.       В тот момент очень сильно захотелось быть тем расчлененным человеком, задыхающимся в душащих рук смерти.       Голова матери упала не землю. Ехидная ухмылка расползлась на черепе главы королевской гвардии, который рассыпался на серые частицы. Теперь на том месте была груда песка, что никак не напоминала Гастеру маму.       Глазницы наполнились слезами, из рта вырвался отчаянный крик. Это все его вина. Он до последнего не хотел атаковать, но... видимо он не в силах был восстановить треснувшую идеологию.       Двое трупов жестоко раздроблены о камни. Среди кровавых кусков плоти сидел маленький скелетик, смотря в пустоту единственной глазницей. Один из людей успел сломать ему очки и попасть, чуть ли не пробивая заднюю стенку черепа, в правую глазницу, отчего та "ослепла". Хотелось плакать, но слез не осталось. Ничего не осталось. Сам Гастер не остался для самого себя. Он чувствовал себя пустой оболочкой, которая сотворила такое, чего сама откровенно не хотела. Но теперь... Теперь все равно. На все в этом треклятом мире. Ур. — 7 (level up!) Атк. — 50 Защ. — 73 ОЗ. — 312       Он правда не хотел.

7 лет спустя.

      Нашли маленького скелета под одним из обвалов. Слава богу, что его не раздавило камнем. Король и королева обходили в последний раз внешний мир, перед тем как отправиться в подземелье. Монстры заключили мирный договор с людьми. По правде, совсем не в пользу проигравших.       Но разве у них был выбор?

5 лет спустя?..

— Дорогой, это могло случиться со всеми на войне. Это ужасно, что тебе, в таком раннем возрасте пришлось атаковать и убивать людей. Одиннадцать лет - это очень мало для такого. — . . .       Совершенно не хотелось говорить. Он поделился с Ториэль этим только потому, что не мог больше выносить эту боль. Кошмары часто посещали скелета, а бессонница подкрепляла видения. Гастер надеялся на чудо, но... времена меняются, как и монстры. Учёный, который уже превосходил интеллектом чуть ли не всю лабораторию вместе взятую, блистал как яркая звезда, создавая новый проект - Ядро. Оно должно было оснащать энергией все подземелье и вернуть монстров к современным реалиям, чтобы не дать им останавливаться на свечах, керосиновых лампах и написанных от руки произведениях. Двадцать четыре года позволяли Дингсу вкладываться по полной в дело монстров, радуя семью Дримурров.       Ему нужно было помочь монстрам. Искупить свою вину.

8 лет спустя?

— Здравствуйте, дядя Гастер.       Джи обернулся на Азриэля, который радостно пробежал мимо работающего королевского ученого. — Здравствуй, принц Азриэль. — Здравствуйте, дядя Гастер. :) — Для тебя я Доктор Гастер, человек.       Появление Чары в королевской семье совершенно не радовало Дингса. Тот каждый раз вздрагивал, когда ребёнок оказывался слишком близко, и старался отходить от него подальше, желательно на другой конец подземелья. Этот человек... напоминал ему кое-кого. Но доктор всегда будет молчать об этом.       Что бы ни случилось.

# л#т #спу##я?

      Развод с королевой и смерть детей упали тяжёлой ношей на Азгора. Будто целая гора Эббот свалилась на него с такой сокрушительной силой, что правитель больше не мог стоять на ногах, падая на колени. Бессонница. Постоянные кошмары. Отсутствие аппетита. Частое расстройство. Дримурр мог прослезиться даже с того, что нет чистой одежды, которая ему нравится больше всего. На подземелье упала чёрная тень. Практически все жители знали о горе и все молчали. Им было нечего сказать.       А Гастер, в очередной раз укладывая в постель короля, слегка улыбался, согревая атмосферу в прохладной комнате. Его искреннюю улыбку ещё никто не видел, но в этом и не было необходимости. Когда перед тобой содрогается от плача сам Азгор, включается режим «забота».       В такие моменты учёный заваривал любимый чай его величества, доставал самый тёплый плед и садился рядом на мягкую и очень большую кровать, укрывая себя и Дримурра. Король начинал один из своих добрых рассказов из прошлого, благодарил за чай и прижимался к меньшему тельцу очень осторожно, боясь вспугнуть или сломать. В ответ скелет зарывался в мягкую шерсть, пахнущую шампунем после недавнего душа повелителя, и молча слушал, разглядывая в кои-то веки спокойное лицо Азгора.       Как же он его понимал. Но при очередном срыве будет повторять: «я не представляю, как это больно, но уверен, ты мучаешься. Не нужно держать обиду в себе, станет только хуже. Я буду рядом».       Всегда.

######…

— Я БЫ НИКОГДА НЕ УБИЛ! ВСЕ МОЖНО РЕШИТЬ МИРНЫМ ПУТЁМ!       Нервы ученого начинали сдавать. Как же он ненавидел мировоззрение второго эксперимента. Он не мог понять, почему тот, проводя жизнь в таком месте, не перестаёт верить в то, что каждый может стать лучше. Почему он видит только хорошее? ПОЧЕМУ?       А ответ ведь так рядом. — НЕТ, ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ УБИТЬ!       Маленький скелет содрогнулся от страха, широко раскрывая свои глазницы. Он никогда не слышал и не видел, как непоколебимый учёный кричал. По-настоящему, без притворства.       Повисла нагнетающая тишина. Она была даже уместной в этой ситуации. Дингс потёр переносицу, прогнав прохладный и слегка едкий воздух скрытой лаборатории через уставшие ноющие кости. У него ещё собрание сегодня - нужно успокоиться.       Доктор молча встал, тихо позвав за собой 2П. Тот беспрекословно подчинился, даже слова не проронив. Закрыв за скелетиком силовое поле, Джи направился вон из лаборатории. Ему нужно проветриться, а после отправиться в приемный зал.       Рассматривая две дыры в своих белоснежных кистях, Гастер задумался о смысле этой затеи. Да, она спасёт монстров, разрушив барьер. Да, Азгор будет счастлив. Очень. Правда, только до того момента, пока не узнаёт, что скелет творил с себе подобными, особенно детьми. Правитель возненавидит ученого, будет много кричать. Может быть просто молча уйдёт. Но... смотреть на мучения короля, когда тот в очередной раз убил человеческого ребёнка, - невыносимо. Придётся пожертвовать собой ради всеобщего блага. Ур. — 19 Атк. — 70 Защ. — 40 ОЗ. — 50 (критический уровень!)       Разве так поступают герои?       Приходится сжать руки в кулаки до треска в магии. Нет, он не герой и не стремится им быть. Он учёный — Доктор Гастер. Он должен спасти монстров. А вдруг...       Война начнётся снова?       Джи опускает череп ниже, рассматривая лаву внизу. Та переливалась красным и желтым, смешиваясь и бултыхаясь. Ответа на данный вопрос у него нет. Он не мог сказать Дримурру, что все его страдания были зря, ведь все жители горы Эббот хотят на поверхность, даже не задумываясь о враждебности людей.       Какая же это бессмыслица.

?

      В очередной раз опаздывая, учёный, запыхавшись, извиняется и направляется к широкому столу. За ним уже сидят его величество и Альфис. Вторая нервно перебирает отчёты.       И тут до Гастера доходит: он не взял папки. Конечно, можно было и по памяти, но...       В тот день ему пришлось изрядно «попотеть» перед королем, а после получить выговор за отсутствие отдыха.       Я так устал. Просто.

Устал.

      Он улыбался. Искренне улыбался, ощутив невесомость своего тела, когда мостик ушел из-под ног.       Когда ты летишь вниз, единственное, о чем ты думаешь, - о том, что что-то сделал не так. Но учёному было все равно. Теперь уже точно. Во всяком случае, Альфис позаботится о его лаборатории и изобретениях. Он ей доверяет. Зато теперь все точно будут в безопасности.