Необычайные Приключения Мальчишек в Квартире Александра Морозова

Дзынь. Полнейшее молчание. И снова дзынь. Саша снова видел сон. На этот раз за ним гнались, держа в руках бензопилы, покрытые кровью дверные ручки. Они бежали, пока из них неистово громко доносились звуки дверного звонка: «дзынь!дзынь!дзынь!..». Морозов проснулся в холодном поту, снова надеясь, что его кошмар закончился. Но, как бы абсурдно это не звучало, он лишь продолжался. Те ужасающие звуки дверного звонка, как оказалось, происходили наяву. Снова кто-то стучал в дверь. – А-а-а-а!! – само собой изо рта Саши вышли какие-то нечленораздельные звуки, больше похожие на рёв голодного медведя. Эти звуки разбудили Гришу. – Саня, ну что такое? Опять монголы? – А ты не слышишь?! Ты ЭТО, блять, не слышишь?! – Кого? – Ебучий звонок в дверь!! И снова повторился ‘дзынь’. – Опа, и вправду. – Пиздец! Кажется, я начинаю сходить с ума! Заебали эти, блять, гости! Я нисколько не удивлюсь, если окажется, что мою квартиру теперь сдают в качестве мотеля, блять. Гриша, я зол, как псина. Сейчас я пойду и разнесу эту сраную дверь к хуям! Саша уже собирался выйти из комнаты, но крепкая рука Гриши остановила его. – Подожди, Сань. Вдох-выдох. Выдох-вдох. Это наверняка просто соседи. – Я этим соседям сейчас устрою такой пропердон, что ко мне больше вообще никто никогда не постучится в квартиру! Я просто хочу поспать, Гриш! Хочу поспать!! – Хорошо, Сань. Давай ты тогда ляжешь на кровать, расслабишься и поспишь, а я пойду, открою дверь и спрошу, что им нужно, хорошо? Ты главное не нервничай, важно развивать эмоциональный интеллект и не поддаваться чувствам сразу, переваривай их и прорабатывай. Это основа здравого мышления. – Хорошо, психолог ты мой. Только постарайся не отпиздить Артёма, пока будешь проходить мимо кухни. Ведь важно не поддаваться эмоциям. – Я не иду на конфликт первым, но если кто-то задевает мои честь и достоинство, то не ждите от меня рациональных решений. Этот бомж сам нарывается! – Ну, вам в любом случае ещё вместе какое-то время жить, пока он не соизволит уйти. Так что привыкай, психолог. Гриша, фыркнув, вышел в коридор и подошёл к двери. Было слышно, как кто-то переговаривается за ней шёпотом, очевидно там было несколько человек. Гриша посмотрел в глазок, но увидел в нём только две тёмные шевелюры. – Кто это? Головы повернулись к двери. Это были двое мужчин, чьи лица нельзя было разглядеть из-за сильного искажения в глазке. Один из них, стоявший ближе к двери, более смуглый, произнес звонким, бархатным голосом доселе неслыханную Гришей вариацию сашиного имени: – Алекс джан! Саша, дорогой, это я! Им джигярэс, открой дверь, Христа ради! Очень помощь нужна твоя, брат! Не то пропадём совсем, джан Мишель тоже здесь стоит. Миша, подтверди, что ты тоже здесь стоишь. – Угу. Григорий опешил. – Э-э-э, стоп. Извините, я не совсем Алекс Джан, я вообще совсем не джан. Саша спит сейчас немного, он уставший очень. – Ох, джан, ты скажи ему, чтоб пробудился. Скажи, что пришел его друг, брат его, по кличке Жан Клод Ван Дамм. И Миша. Он не оставит нас, ты только скажи ему, сердечно просим. – Угу. - донеслось из-за двери. – Ну… ладно. Сейчас скажу ему. – Храни тебя Бог! Гриша зашёл в спальню, едва задыхаясь, пытаясь сдержать свой смех: – Сань, вставай. – Кто бы там ни был, я не пойду к ним. Чё ты ржёшь? – Сань, тебе срочно надо туда прийти. Они сказали, что пропадут без тебя. К тебе Жан Клод Ван Дамм пришел. И джан Мишель. – Чё блять? – Жан Клод и джан Мишель, говорю, пришли за тобой. – Иди нахер, задолбал уже. Я спать хочу. А ты тут со своими издевательствами, неблагодарный. – Сань, я не шучу. Там стоят два каких-то мужика, один представился, как Жан Клод Ван Дамм, а другой, как Миша. Я, если честно, даже не удивлен. – Чего? Кто? – Да ты просто подойди к двери и сам всё увидишь. Они даже назвали тебя как-то… Алекс, короче. Алекс джан. На этой ноте Гриша не сдержался и повалился со смеху на кровать. Саша стоял в недоумении. Действительно, почему-то кличка Жан Клод Ван Дамм казалась ему уж слишком знакомой, хотя он и не мог вспомнить, кому она принадлежала. Переступая через невероятную усталость и боль в мышцах, Саша встал с кровати и направился к двери, на этот раз больше с интересом, нежели настороженно. Он посмотрел в глазок. Снова две темные шевелюры. – Алё? – Алекс Джан! Это ты теперь?! – смуглый силуэт повернулся к нему лицом, один из глаз этого человека, большой и с карей радужкой, уставился прямо в глазок. – Мы сразу знали, что ты нас не оставишь! Нас, меня и джан Мишель! Всю жизнь тебе будем благодарны, не забудем тебя, брат! – Вы кто? – Тебе не сказали? Это же я, по кличке Жан Клод Ван Дамм, и Миша, Миша Авдеев. Пусти нас, дорогой, совсем плохое с нами произошло! – Я не знаю вас вообще. Откуда вы меня знаете? – Алекс Джан! Ты чего? Как ты нас не помнишь! А свадьба? Ну чего ты? Совсем, видать, замучился учебой, бедняга, так не виделись давно… С той свадьбы столько воды утекло! Вот, Майкл джан только недавно тебя вспоминал, и вот такая ситуация произошла, что нам просто пришлось прийти к тебе! Ну как ты не помнишь? Свадьба! Асли Маргарян, двоюродная моя сестра, замуж за какого-то там тоже… не помню за кого она вышла, но свадьбу помню, Алекс джан, такое не забывается. А как же мы с тобой тогда закусили крепким пятизвездочным армянским, Алекс! Никогда так ни с кем душевно не сидел. Только с Мишей. И с тобой, конечно, вместе мы сидели тогда! Обещал ты тогда со мной в Турцию слетать на каникулы, да там так же душевно посидеть, как мы с тобой на свадьбе посидели… Впусти нас, дорогой, совсем плохи дела! – Чё? – Ара хепневацес ду, вонц чес хишум?! Саша отпрянул от двери. На секунду ему показалось, что нечленораздельные звуки из двери материализовались в того самого монгола из сонного паралича. Он слегка вскрикнул и прильнул к кухонной двери. – Алекс джан?! Ты чего? Морозов не спешил приблизиться к ним. Он надеялся, что со временем странные незваные гости уйдут, поняв, что их здесь никто не помнит и не собирается принимать. Однако и спустя пять минут двое сумасшедших не уходили и продолжали настойчиво стоять под дверьми, вторя «Алекс джан» больше, чем какие-либо другие слова. То, что произошло дальше, могло стать последней каплей яда на нервной системе Саши. Аккуратно, не спеша, дверь снаружи была взломана вновь чьими-то ловкими движениями. «Кажется, пора менять замок» - подумал Морозов перед тем, как у него начал дергаться левый глаз. Дверь отворилась, открывая проход двум таинственным гостям. Спереди стоял, добродушно глядя на Сашу, молодой, статный армянин, покрытый чем-то вроде сажи, которая, однако, придавала ему лишь дополнительную брутальность. Признаться, загадочный парень был очень сексуален, по мнению самого Александра. Но не об этом речь. Сзади армянина, смотря на Морозова исподлобья, стоял другой парень, очевидно «джан Мишель». Он был высок, одет, как настоящий аристократ, однако тоже покрыт сажей и красным ягодным соком. - Алекс джан! - внезапно тот, что был спереди подбежал к Саше и обвил его своими крепкими руками. Морозов невольно, однако охотно, вдыхал запах кожи Ван Дамма: от него пахло гранатом, пеплом и индийскими феромонами. - Сколько лет! Сколько зим мы с тобой, джан, не виделись! Подумать только! У тебя, кажется, дверь заела. Ну ничего, хорошо, что Мишель умеет прокручивать замок скрепкой! Иногда я сам удивляюсь, как много Миша умеет, прямо-таки золотые руки! Ну, Алекс, раз уж мы наконец-то с тобой увидели, как у вас бишь говорят, тет-а-тет, пришло время рассказать тебе о том несчастье, что с нами случилось. Ты будешь в полнейшем ужасе, джан! И нам без тебя никак не обойтись. Верно, Миш? Высокая фигура в тени медленно кивнула головой. - Стоп!!! - голос Саши сорвался на крик, он едва мог успокоиться. - Так… Вы, видимо, не совсем понимаете. Да, я вас помню. Да… Тебя зовут, по-моему, как-то на Б… Имя еще такое, необычное… - Как ты мог забыть, Алекс джан? Я же сейчас обижусь. - Б-, Бу-Булат? - Ну вот, я так и знал, что ты притворяешься! - Да… Булат. Так вот, я тогда был бухой в говно, понимаешь? Если мы тогда с тобой бухали на свадьбе, это не значит, что… Морозов хотел было уже сорваться и прогнать обоих из квартиры, но внезапно он направил взгляд на стоящего за спиной Булата парня. Миша пристально смотрел Морозову прямо в глаза, строго и угрожающе. Взгляд его явно отличался от детски наивного выражения его приятеля. Было видно, что Миша всё понимает, что он и не надеется просить помощи у Саши. Он требует эту помощь. И Морозову казалось, что в любой момент этот двухметровый человек в рубашке может свернуть ему шею силой взгляда. Саша сглотнул, полностью забыв, что хотел сказать. - Да, джан, я понимаю, что воды и прям много утекло. Но ты не боись. Я тебе доверяю. И помочь-то нам совсем немного надо… Всего-то… Давай-ка я тебе всё полностью расскажу! Слушай, можем мы где-нибудь присесть? Ноги устали, пока шли сюда, просто ужас! - Д-да. Можно. - Храни тебя Бог, джан. Ну что ж, куда можно пройти? - Сюда, - Саша указал на дверь, ведущую в кухню. Дверь отворилась…

15 минут тому назад

Артём, лежа на диване, спал сладким сном, покрытый сажей, гранатом и потом. Казалось, все погони, страхи о том, что в любой момент тебя могут поймать и отправить за решетку, испарились напрочь. Он спал, а во сне ему виделись радужные мосты и где-то в отдалении пели свои манящие колыбели лесные нимфы. Но недолго музыка играла. Что-то резкое, как взрыв того самого коктейля Молотова, заставило Артема подскочить с дивана. Он сам даже и не понял сначала, что это было: мозг пробудился сам, машинально. Но потом до бандита дошло, что произошло - он услышал голос. Тот самый голос, который проклинал землю отборным армянским матом после подрыва той несчастной гранатной лавки. «Мне это мерещится» - подумал было сначала Артем и решил прислушаться. Но, к сожалению, из-за двери и впрямь доносился тот самый роковой баритон. В голове Артема тотчас же пронеслось: «Блядский рот! Он пришел за мной!». Недолго думая, несостоявшийся подрывник спрыгнул с дивана и подбежал к ржавой раковине: «Нужно срочно смыть с себя улики». Артем включил воду, тщательно вытер своё лицо, предварительно смазав руки стоявшим рядом средством для мытья посуды, чтобы наверняка. После этой махинации ему казалось, что его глаза буквально вытекали из глазниц, обожженные дешевой химической гадостью, но Артем даже не пискнул от боли, боясь привлечь к себе лишнее внимание стоявшего за дверью страшного рыночного торговца. После того, как лицо подрывника стало девственно чистым и девственно обожженным, он приступил к остальному телу. Для этого ему пришлось снять с себя весь свой костюм адидас: кофту и штаны. Включив на максимум напор воды в кране, Артем сначала попытался запихнуться всем своим телом в несчастную раковину, но после того как понял, что это бесполезно, принялся подмывать все покрытые гранатом части тела просто на кухонном полу. Вышло у него неплохо. После этого он успел закинуть свой любимый костюм прямо в мусорку, перед этим поспешно изрезав его заржавевшим кухонным ножом, чтобы точно, наверняка, мало ли что. К несчастью, именно в момент, когда Артем находился в самом невыгодном для себя положении, в комнату зашли Саша и двое неизвестных тогда еще Артему людей. Пока он бежал с места преступления, он не мог разглядеть лиц пострадавших от его «коктейля» людей. И сейчас, стоя почти что прямо перед тем самым армянином и видя его с ног до головы, Артем погрузился в еще больший страх: этот человек был далеко не хлюпик, и такой запросто может, если потребуется, на раз два и обчелся стереть тебя в порошок. Чего только стоил и его двухметровый загадочный друг. В общем, Артему тогда было не до смеха. - Мамма мия… - проговорил Булат, глядя на полуголого Артема. - Какое необыкновенное явление, Алекс джан, у тебя на кухне! А какой пресс, какие мышцы… Молодой человек… Выражение сашиного лица можно было сравнить только с физиономией шизофреника, пережившего десять ударов электрошокерами: такое же побитое и отчаявшееся. Даже появление перед ним Артема в мокрых трусах не смогло поднять ему настроение. Хотя он не мог не подметить, что впервые видит, чтобы такой опасный чувак, как Артем, выглядел таким беззащитным, как котенок, с испуганными, мечущимися туда сюда глазами и трясущимися конечностями. - Я-я… - промямлил подрывник, боясь произнести хоть какой-либо лишний звук. - Извините… С этими словами ошалевший Артем выбежал на балкон и запер за собой дверь. - Что-то какой-то нелюдимый он, джан. Это твой друг? Мы видимо не вовремя пришли, раз он в таком виде, как бишь у вас говорят, в чем мать родила. - Булат кинул игривую ухмылку в сторону Морозова. - Что?! Господи… Нет, это так, мой одноклассник, Артем. - Ох, ну, одноклассники это вещь такая, интимная. Я своих одноклассников помню, они все такие тоже были, как бишь у вас говорят, с приветом. Ну, а как зовут его? - Артем… - Артем? Артем! Выходи к нам! Не хочешь? Ну ладно, как тебе будет удобно. - Булат присел на диван, принюхиваясь. - Эх, пахнет прямо, как в моей сгоревшей лавке сегодня ночью. Чертовы ишаки! Как только я узнаю, кто это был, я им задам мама не горюй! Никогда таким злым не был, за что мир так со мной жесток? Ох, Алекс, прости, я совсем забыл тебе рассказать, что произошло… Присядь, чего ты стоишь, будто не у себя дома? И ты тоже присядь, Миша. Глянь - там чайник стоит, твоя стихия. Налей себе, да и я тоже не откажусь. Таинственный аристократ зашел на кухню и, не торопясь, подошел к старому, пыльному чайнику, окинув его брезгливым взглядом. Только сейчас Саша смог в полной мере разглядеть черты лица Михаила: это был поистине необычный молодой человек, очень пугающе красивый. Все в нем привлекало: его черные, как самая смольная на свете смоль, аккуратно подстриженные волосы; эта фарфоровая гладкая кожа и костюм, который, хоть и был покрыт сажей и прочим дерьмом, все равно выглядел, как с показа Диор. Миша еще раз состроил брезгливую гримасу, а затем, едва касаясь пальцами до чайника, поставил его под струю кипятка. Пока вода лилась, Булат рассказывал про свое несчастье. - Алекс джан, не поверишь! Пришли и подорвали! Какой-то скот взял и взорвал мои гранаты, всё, что у меня было! А я ведь даже и зла никому не сделал никогда в своей жизни, не грешил, но все равно кто-то положил на меня глаз! Знал бы я, что так произойдет, не дал бы такому случиться! Хорошо, что у нас есть ты, джан, и мы с Мишей сразу знали, к кому обратиться, если вдруг случится беда. А ведь начиналось все так хорошо… И как мы только решили, что начнем заниматься фруктами, сколько решительности было и, как бишь у вас говорят, энтузиазма. И тогда ведь в гору все пошло, даже несмотря на то, что до этого крах за крахом, полностью банкротами стали и с концами. Не думал я, что так скоро один за другим могут происходить в жизни черные полосы… Остается только надеяться, что все будет хорошо, да, Миш? Миша, почти закончив пытать чайник, обернулся и кивнул. Тем временем Саша, едва находившийся в сознании от недосыпа и изнеможения, начал понимать, что происходит. И зашуганный вид Артема начал иметь смысл, и его крайне… экстравагантный вид, и вода, растекающаяся по всему кухонному полу. В этот момент можно было сдать подрывника и помочь двум обнищавшим предпринимателям, да только что-то Саша не решился. Может это из-за того, что он еще до конца не проснулся, а может потому, что ему было жалко Артема, он не знал, но решил немного подождать. Авось там и будет понятно, что делать. Миша закончил мыть чайник и достал его из раковины. Тот был почти как новенький. И неудивительно, ведь до этого Миша, достав где-то из полки более менее приличную губку, стал тереть этот чайник, как не в себе. Однако лицо его оставалось таким же невозмутимым. Миша все продолжал, и продолжал тереть бедный чайник, пока тот совсем не начал скрипеть от боли, и только после этого аристократ остановился и поставил обновленный чайник на стол. Вся пыль и грязь исчезла, и Саша впервые увидел настоящий цвет этого старого, как испражнения мамонта, чайника: нежно-мятный; хотя до этого момента он был, скорее, болотно-коричневым. - Ох, ну вот, Миша уже приготовил нам самовар. Надо позвать твоего Артема, предложить хоть чашку чая. Артем! На балконе внезапно что-то упало. Скорее всего, это был сам подрывник. - Выходи, мы здесь чай пьем! Можешь даже без одежды выходить, все свои, понимающие. Ай да к нам! Из-за дверной щели, ведущей на балкон, несмело выглянула сначала голова, потом остальное нагое тело. Артем, трясясь, неуверенно сел на краешек дивана, стараясь не привлекать к себе внимания, но привлекая своим поведением еще большее внимание, чем если бы он вел себя, как обычно. - Да ты же от холода трясешься! Накиньте на него одеяло, хоть простыню какую-нибудь. Алекс джан, ты прости, что я, может, приказы раздаю, просто переживаю за твоего друга, отморозит себе сейчас что-нибудь этакое… - Одеяло? Для Артема? Ну… Мне тогда надо будет сходить к себе в комнату, у меня там все одеяла лежат. - Саша встал из-за стола, не в силах спорить или думать вообще. Кажется, если бы ему тогда сказали прыгнуть с крыши, он и это бы выполнил без колебаний, тем более учитывая его тогдашнее незавидное положение. Но Саша даже не успел выйти из кухни, как дверь отворилась прямо перед его лицом. Это был Гриша. Он взглянул за плечо Морозова и увидел происходящее за столом чаепитие, и голого Артема, и двух незнакомых парней, в которых угадывались джан Мишель и Жан Клод Ван Дамм. - Гвоздь мне в жопу, Саня, ну у тебя и компания собралась. - С этими словами Павлов сел на диван рядом с Булатом. После этого стало понятно, что чаепитие обещает быть массовым и очень насыщенным.