Моя милая Коралина

      Дневной свет мягко проникал в комнату сквозь закрытые шторы. Он ласкал своими лучами тонкое одеяло, касаясь едва виднеющихся из-под него волос и бледной кожи. Коралина лежала на кровати, схватившись за простыни, буквально превратив их в бугры неровностей и смятых складок.       Всё, что делала девушка: либо непрерывно смотрела в одну точку, сосредотачивая на ней немигающий взгляд, либо прикрывала от усталости глаза и погружалась в беспокойный сон, почти сравнимый с беспамятством. В нём Панеттоне раз за разом слышала истошный щенячий лай, обрывающийся прямо на середине. — Коралина!       Она не слышала, как её зовут, лишь слепо следовала за той незримой нитью голоса, что эхом звенел у неё в ушах и вёл её вперёд. Коралина тяжело дышала, уже не обращая внимания ни на вой полицейских сирен, ни на возможность попасться в лапы врага в самый последний момент. Её вело лишь чувство того, что она знала точно: её любимец в беде. Громкий лай, эхом стоящий в ушах, принадлежал её дорогому Тио.       И он оборвался так резко и внезапно…       Панеттоне испустила тяжёлый вздох, чувствуя, как её лицо теряется в пространстве мягкой подушки. Сил уже не было ни на что. Казалось, она потеряла ощущение времени…       Тихий звонок в дверь, раздавшийся из прихожей, вынудил девушку, всё же, приподнять голову. На щеке остался красноватый след, свидетельствующий о том, что близость с массивной подушкой продолжалась уже не первый час. Коралина пробормотала что-то себе под нос, но приподнялась на кровати, заставляя своё тело двигаться против его воли.       Звонок больше не повторился. Тот, кто стоял за дверью её квартиры, прекрасно знал, что одного раза будет достаточно.       Пройдя длинный узкий коридор, Коралина остановилась у массивной двери, на которой за последние несколько дней успели сменить замок, и открыла её. На пороге показалась знакомая фигура Джорно. — Зачем ты пришёл? — с ходу задала вопрос Панеттоне, без особых эмоций разглядывая привычные золотистые локоны юноши и ещё не заострившиеся черты лица.       Девушка прекрасно знала, что в отличие от него выглядит сейчас ужасно, но она была куда более безразлична к этому. Коралине не хотелось никого видеть — и своё отражение в зеркале в том числе.       Тяжёлый вздох вновь слетел с губ девушки, вынуждая сильнее сжать дверной косяк почти до побелевших костяшек. — Неужели у Буччеллати появилось ко мне какое-то дело? — Разве он не пришёл бы тогда сам? — совершенно спокойным тоном вопросом на вопрос ответил Джованна. — Пришёл бы, — вздохнула Коралина, опуская взгляд, — Но я специально сказала ему не приходить и оставить меня одну. — Прошло уже два дня.       Панеттоне поджала губы. Она и без слов Джорно прекрасно знала, сколько времени прошло с того вечера. Ей было плевать. По крайней мере сейчас. — Повторю свой вопрос… — Я пришёл из-за тебя, Коралина.       Девушка подавила тяжёлый вздох. Она прикрыла за юношей дверь, тихо шагнув в сторону гостиной. Мягкий ковёр прошелестел за ней, без слов умоляя Джорно идти следом.       Он остановился ровно в дверях, глядя, как Коралина медленно опускается на диван, откидывая голову на спинку. По той вмиг расползается паутина тёмных волос девушки, спадая вниз. Тишина заполняет собой комнату.       Джорно блуждает взглядом по гостиной, наблюдает за тем, как мерно шевелятся в аквариуме рыбы, а стекло отражает дневной свет, словно бы делая их чешую ещё ярче. Здесь его в разы больше, чем в комнате самой Коралины. Она не возражает ничего против этого, прикрыв глаза и почти погрузившись в свои мысли. — Я бы мог предложить тебе два варианта того, как справиться с подобным состоянием… — Джованна нарушает тишину, говоря с полной уверенностью и желанием привлечь к себе внимание девушки.       Панеттоне не открывает глаз, но губы её слабо шевелятся. — И какой из них ты считаешь наиболее действенным? — Тот, в котором тебе следует поговорить о произошедшем, излить кому-то свои чувства, попытаться понять их. Это самая важная составляющая эмоционального состояния человека: понимать те чувства, что он испытывает.       Коралина тяжело вздохнула. Её грудь медленно опустилась после этого, а рука накрыла глаза, словно бы защищая их от яркого солнечного света. — Я понимаю, что это правильно, но предпочту выбрать что-то другое.       Девушка замолчала на несколько недолгих секунд. Джорно не решался продолжать говорить. Вместо этого его взгляд вновь вяло блуждал по гостиной. Стоило ему оставить широкое стекло аквариума, как юноша тут же заметил стоящие в вазе цветы. Яркий, почти ядовитый цвет их лепестков несомненно привлекал к себе внимание.       Небольшой букет уже успел немного завять, хотя по-прежнему держался стойко. Джорно даже мог бы сказать, что ему примерно день или два… — Кто-то подарил вам цветы?       Коралина услышала его и медленно перевела взгляд на увядающий букет. Глубоко вдохнув, она разомкнула губы, тихо произнеся: — Я не терплю, когда мне дарят цветы… — Значит, его подарил кто-то, кто не знал об этом?       Панеттоне покачала головой. Это заставило юношу невольно нахмуриться, однако осознание, пришедшее к нему всего через несколько секунд, омрачило его лицо. — Это сделали намеренно?       Коралина едва заметно поджала губы. Она поднялась с места, подходя к стоящему на столе букету. Взглянуть на него девушка не решилась. Не потому, что у неё попросту не было сил — нет. От одного его вида её пробирал лёгкий холодок, ненавязчиво бегущий по коже. — Вот, взгляни на это.       Панеттоне протянула Джорно небольшую картонную бумажку, что покоилась рядом с букетом. Открытка, выполненная в полностью светлых тонах. Очевидно было, что она представляла собой послание, доставленное вместе с цветами.       Юноша опустил взгляд на открытку, замечая педантичным почерком выведенные на её поверхности слова. Короткое послание.       «Ты знаешь, что это значит. Прекрати вмешиваться в мои дела или станешь следующей»       С секунду Джорно неотрывно смотрел на маячащее перед его глазами послание, несущее явную угрозу. От этих, казалось бы, коротких, совершенно безвредных слов, разливалась злоба и медленно рушилось терпение. Если до этого Человек в Маске Дракона терпел всё, чем пыталась заниматься Коралина, надеясь разрушить его планы и найти его самого, то теперь он попросту готов был пресечь эту игру на корню… — Он прислал четыре цветка. На Родине моей мамы не принято дарить четное количество цветов, — Коралина горько усмехнулась. — Столько дарят только покойникам.       Панеттоне тяжело вздохнула, подбирая под себя колени и укладывая на них свою голову. Волосы упали ей на лицо, скрывая его от Джорно.       Тот покрутил в руках открытку пару раз, а затем положил её на место. Юноша медленно подошёл к дивану, опускаясь перед Коралиной на колени. Она даже виду не подала, продолжая настойчиво прятать лицо. Джорно мягко улыбнулся, протягивая вперёд руку. — Коралина, пожалуйста, позволь мне помочь тебе. — Чем ты хочешь помочь мне? — девушка слегка приподняла голову. Отдельные пряди волос пересекли её лицо тёмными нитями. — Чем ты можешь помочь мне?       Она слегка скривилась, словно бы уже ни во что не верила. Джованна едва покачал головой. — Я говорил о втором возможном варианте, чтобы пережить всё это. Он неправильный, но люди всё равно предпочитают его, нежели вникнуть в свои собственные чувства и понять себя… — Говори уже, — Коралина тихо хмыкнула, даже улыбнувшись от собственного нетерпения. — Пойдем на прогулку. Я покажу тебе прекрасное место, которое поможет тебе справиться с твоим состоянием, Коралина.

※※※

      Редкий сигаретный дымок поднимался над столиком, улетая в небо и растворяясь в его синеве. Небольшое уличное кафе, находящееся в самом конце переулка, зажатого с двух сторон узенькими неаполитанскими домами, почти пустовало. Глядя на оставленные круглые столики и небольшие плетёные стулья, Бруно выдохнул небольшую порцию дыма.       Слегка качнувшись на стуле, молодой человек облокотился о его спинку, укладывая руку с дымящейся сигаретой на толстую плетëную раму. — Так что там насчёт Коралины? — Буччеллати взглянул на своего собеседника, не отрывая от него глубоких голубых глаз. Видно было, что под ними слегка залегли синяки, свидетельствующие о явно тяжёлом распорядке дня нового капореджиме, на которого было повешено не мало важных дел.       Аббаккио втянул носом воздух, чувствуя, как запах сигарет щекочет ноздри, и слегка приподнял подбородок, глядя на своего лидера. — Разве не ты сам должен отвечать на этот вопрос? — Леоне вскинул одну бровь, продолжая отвечать капо тем же взглядом.       Бруно едва слышно усмехнулся. — Она не хочет меня видеть после того вечера. Отгородилась от всех и осталась на своей квартире. — Думаешь, там сейчас безопасно? — Конечно, нет, — Буччеллати скривился, в очередной раз затянувшись сигаретой. Было видно, что подобное ему не в радость, однако молодой человек ничего не мог с собой поделать. — Поэтому я приказал паре «шестерок», оставшихся ещё от Польпо, следить за районом. Они не подходят довольно близко и не подают вида. Всё в рамках приличия.       Бывший полицейский негромко хмыкнул в ответ на это и опустил взгляд. Маячащая перед взором поверхность стола совершенно не радовала, от чего Леоне слабо скривил губы. — И всё же, — Бруно слегка вздохнул, едва не выронив из пальцев сигарету, — изначально именно ты интересовался ей. Что произошло? — Вот так сразу? — Аббаккио слабо усмехнулся. Эта усмешка больше походила на горькую и безрадостную, чем на саркастичную, которую бывший полицейский частенько любил выдавать. — Не глупи, Леоне. Между вами конфликт нагрянет быстрее, чем Фуго разозлится на официанта в нашем «Libeccio».       Бруно тихо хмыкнул, позволив себе расплыться в лёгкой усмешке. Та скрылась за сигаретой, вновь тронувшей губы молодого капо. — Дело не в конфликте, — не скрывая своего раздражения, едва не прорычал Леоне. Он набрал в грудь воздуха, стараясь успокоить себя перед лидером.       Сейчас он разрывался между двумя чувствами: относится к Буччеллати как к своему непосредственному боссу или же спокойно говорить с ним, как с верным товарищем, которым Бруно частенько становился для него, спасая бессонными ночами и составляя дополнительную компанию к алкоголю. — А в чём же тогда? — Бруно невольно усмехнулся, но удивления не скрыл. — Что произошло между вами двумя? — В один из тех дней, когда ты оставил Коралину у меня, — Леоне тяжело втянул носом воздух, словно бы ему было тяжело говорить, — …мы… — Переспали?       Аббаккио едва не поперхнулся воздухом, услышав как прямо — в лоб — спросил об этом капо. Он сжал кулаки, не смея поднять на Буччеллати и взгляда. — Неужели это было так очевидно?       Тишина на секунду осела вокруг них, погружая в свой незримый купол. Бруно затянулся сигаретой, краем уха вслушиваясь в звуки, доносившиеся со стороны переулка: шум машин и скутеров, детский смех и веселье. Молодой капореджиме выдохнул очередную порцию дыма и строго взглянул на Леоне. — Что именно: ваше влечение друг к другу? — он слегка приподнял одну бровь, словно бы отчасти насмехаясь над своим подчинённым. Бруно тяжело вздохнул, на секунду прикрыв глаза. — По крайней мере, её — так точно.       Бывший полицейский не удержался от слабого смешка, сорвавшегося с его губ после этих слов. — Коралина…очень сложная девушка, если так можно говорить, — Буччеллати слегка замялся, надеясь подобрать верные слова. — Даже сейчас: она никого не подпускает к себе, потому что считает, что должна пережить своё горе одна. Она хочет пережить его одна. Лишнее сочувствие и жалость делают её слабой в собственных глазах.       Леоне, всё же, решился поднять на него взгляд, а сделав это — встретился с капо лицом к лицу. Бруно посмотрел на него со всей возможной серьёзностью. — Никого не напоминает?       Аббаккио тихо фыркнул, сцепив зубы. Он вновь отвёл взгляд. Стоило ему опустить голову, как несколько длинных прядей его волос упали вперёд, перекрывая обзор. Так было даже лучше. — Я не хотел, чтобы между нами произошло подобное… — Но это, всё же, произошло, — Бруно слегка склонил голову, не открывая взгляда от бывшего полицейского. — Ей понравилось? — Да, — Леоне тяжело вздохнул, — Да, мы оба, несомненно, получили от этого удовольствие, но…       Буччеллати слегка прищурился, ожидая ответа — того самого «но», которое разрушит всё прекрасное повествование. — Я оттолкнул её от себя, сказав, что подобное больше не повторится и что это всё было ошибкой.       Аббаккио прикрыл ладонью лицо, стыдливо пряча от капо глаза. Бруно тихо зашипел, потирая переносицу. Он и сам прекрасно понимал, насколько ужасным было решение Леоне. — Теперь можешь забирать её себе. Конкуренции у тебя больше не будет, Буччеллати, — бывший полицейский издал слабый смешок. — Я не сплю с ней.       Прозвучавшая после его слов фраза заставила Аббаккио на секунду замереть на месте. Он нахмурился, поднимая на капо взгляд, полный нескрываемого удивления. — Разве вы не… — Так далеко мы не заходили, — покачал головой Бруно, обрезая на корню любые предположения или подозрения. — Я и пальцем Коралину не трогал.       Леоне едва не рассмеялся от подобных слов. Пожалуй, столь неочевидная правда оказалась таковой даже для него. В мыслях бывшего полицейского он насовершал уже столько ошибок, которые ушли в никуда просто по щелчку пальцев. — Знаешь, когда я только встретил Коралину, я…невольно проникся к ней жалостью… — Вы встретились в полицейском участке, куда она попала после смерти отца, верно?       Аббаккио слабо кивнул. — Вообще, она должна была попасть в полноценный следственный изолятор, но, давай признаем, система тогда работала не столь идеально, поэтому её просто держали во временной камере…       «Бедная девушка» — пронеслось где-то в глубине его мыслей, невольно возвращая Леоне к прежнему себе, что ещё верил в закон и стремился помочь всем нуждающимся, лишённым настоящей справедливости. — Будь она какой-нибудь родственницей начальника участка, её бы быстро оттуда вывели и оставили дело…       Аббаккио скривился, признавая одну простую вещь: в Италии в подобных делах всё держалось на родственных связях. Порой они могли буквально спасти человека от тюрьмы. — Да, — горько усмехнулся Бруно, — Синьор Грассо был тем ещё подонком. Он спокойно мог выкинуть дело на ветер, если бы дело касалось кого-то из его родни… — Давай не будем сейчас о нём.       Бывший полицейский опустил голову, не желая вспоминать своего старого начальника. Мысли об этом нечистом на руку мужчине, называвшем себя блюстителем закона, непременно выводили Леоне на эмоции. Вместо этого он решил вернуться к первоначальной теме. — Коралина тогда была единственной, кто находился в камере, а мне только-только доверили работу с такими, как она… — Аббаккио прикрыл глаза, тяжело сглотнув. — Я просто не мог не помочь этой девушке. Я верил, что она нуждалась в моей помощи. — Она всё ещё нуждается в тебе, Леоне.       Он поднял взгляд на Бруно. За сероватым дымом, соскочившим с его губ, бывший полицейский разглядел очертания слабой улыбки. — Ещё не поздно всё исправить, — Буччеллати говорил серьёзно, но с лёгким оттенком намёка в голосе, — Я могу помочь вам в этом…       Аббаккио усмехнулся. В уголках его губ сохранились остатки горечи, медленно утекающей с каждым словом капо. Бывший полицейский медленно перевёл взгляд на тлеющую сигарету в его руке. Та с каждой новой секундой стремилась подойти к своему концу, однако так и не заканчивалась, словно бы не хотела прерывать душевный разговор. — Прямо как тогда, — Леоне кивнул на дымящуюся сигарету, невольно вызывая лёгкое удивление капо. — Когда мы разобрались с Микеле? — Бруно подавил расплывающуюся на губах улыбку. Взгляд его слегка помрачнел, а передние пряди тёмных волос едва подались вперёд, когда молодой человек заёрзал на стуле. — Ты ещё помнишь тот вечер?       Буччеллати кивнул. Тяжёлый вздох застыл в его груди, не решаясь вырваться наружу. Он прикрыл на секунду глаза, словно бы вновь видя перед собой ту картину…       Слабый огонёк, выскочивший из металлической зажигалки, осветил небольшую комнату, скользнув бликами по мраморной плитке. Тяжело дышавший Аббаккио поднёс кончик сигареты к огню, почти сразу же втягивая в себя дым. Сигарета ещё не успела достаточно разгореться, но молодому человеку было плевать.       Он поднял голову к потолку, пуская к мигающей старой лампочке сероватый дым. Всё пространство ванной комнаты тут же заполнилось едким запахом сигарет.       Сидящий совсем рядом Бруно поморщился, закатывая светлые рукава своего пиджака. На тех уже виднелись слабые багровые пятна, которые молодой человек надеялся преждевременно скрыть. Он тяжело вздохнул и опёрся спиной о холодную керамическую поверхность ванной.       Старая клеёнчатая шторка спадала до самого её низа, частично закрывая собой размазанные по кафелю следы крови. Брызги окрасили собой плитку, задев множество банок и коробок, покоящихся по обеим сторонам ванной. — Дело сделано, — голос Бруно прозвучал настолько мрачно, что Леоне невольно поднял на него взгляд. Голубые глаза сейчас казались не то, чтобы тёмными или мрачными, они казались полностью пустыми. — Польпо оценит нашу работу. — Да плевать мне, что там оценит этот старый жирдяй, — Аббаккио едва слышно фыркнул, затягиваясь сигаретой, — Пусть поскорее выплатит нам гонорар. Подобными делами пусть занимается «La Squadra Esecuzioni» — это не в нашей компетенции. — Аббаккио, — удивительно спокойный голос Бруно перебивает раздражение бывшего полицейского, сочащееся в его тоне, — тебе не следует так выражаться. Иначе…грозишь оказаться на его месте…       Молодой человек совершил лёгкий кивок головой в направлении расмытых пятен крови, что ещё свежо выделялись на кафеле. Смотреть на дно керамической ванной совершенно не хотелось. Несмотря на бывшую работу Леоне, так или иначе связанную с преступниками, криминалом и — безусловно — смертями, вид трупа вызывал у него не самые приятные воспоминания. — Микеле был наказан не просто так, — Бруно перевёл взгляд на дёргающийся свет лампочки. — Несмотря на то, что он отказался принять хотя бы одно из обвинений Польпо, он знал, что тот виновен. — Ты так в этом уверен? — Аббаккио едва заметно усмехнулся. Он не хотел говорить напрямую, что их уважаемый капореджиме просто оклеветал бедного парня, верно работавшего на мафию, но сделать лёгкий намёк, всё же, себе позволил.       Буччеллати лишь тяжело вздохнул. Он вновь запрокинул голову, стараясь не поворачивать её, чтобы ненароком не встретиться с поблёкшими глазами трупа, что безмолвно таился за клеёнчатой шторкой.       Если он сейчас закроет глаза, то перед ними в кромешной темноте непременно всплывёт образ Микеле: мокрого с головы до ног от временной пытки и простреленной насквозь головой. Руки Буччеллати сжимались, когда он вспоминал, как держал того за волосы, раз за разом окуная в холодную воду его собственной ванной…       Молодой человек медленно перевёл взгляд на дымящуюся сигарету. — Дай и мне, — после секундного молчания произнёс Бруно, потянувшись ближе к товарищу.       Аббаккио в лёгком удивлении приподнял бровь. Он ещё ни разу не видел, чтобы Буччеллати пытался курить. В его глазах — да и, пожалуй, в глазах всей команды — он выглядел тем самым человеком, который ни то, чтобы курить, даже пить не станет.       Похоже, стресс и бесконечный жестокий криминал, окружающий Бруно с довольно юного возраста, в конце концов, сказались на нём и его отношении к этому делу.       Без лишних слов Леоне достал из глубокого кармана своего плаща пачку и вытянул из неё одну сигарету. Протянув её молодому человеку, он щёлкнул пару раз зажигалкой, вызывая слабый огонёк. Тот осветил их лица даже лучше вечно мигающей лампы.       Бруно тут же принял сигарету, с непривычки затягиваясь никотином слишком глубоко. Он закашлялся, стряхивая мелкий пепел прямо на светлый кафель. — Ну и гадость, — Буччеллати откинулся спиной на ванную, чувствуя слабый удар о керамическую поверхность. Он слабо улыбнулся, глядя в потолок. — Тебе стоит купить какие-то более приятные сигареты. Никому не нравится их запах…да и вкус до ужаса противный. — Что-то вроде сигарет с привкусом ментола?       Аббаккио слабо хохотнул, выпуская в сторону товарища очередную порцию дыма. Вся эта ситуация была настолько ужасной и отвратительной, что Леоне искренне верил: всё, что им оставалось сейчас сделать — рассмеяться как можно громче и искреннее. — Да, — Бруно подавил слабую усмешку, — Что-то в этом роде…

※※※

      Коралина подставила лицо под приятные лучи солнца, скользнувшие на её фигуру, стоило только девушке переступить порог своего дома. Она вдохнула полной грудью, а затем повернулась на месте пару раз, поднимая и закручивая подол своего светлого платья. Лилии, извивающиеся своими тонкими лозами, едва не слились воедино на ткани.       Джорно застыл в паре метров позади, с улыбкой наблюдая, как свежий воздух и тёплая погода уже наполняют Коралину жизнью, заставляя распускаться подобно цветку.       Шум центральной улицы Неаполя заполнял собою все мысли по мере того, как Джорно и Коралина подходили к ней всё ближе. Девушка практически всю дорогу шла в молчании, изредка наблюдая за прохожими или любуясь обстановкой вокруг. Редкий ветер мягко шевелил её волосы, касался подола платья.       Жители Неаполя наслаждались этим днём. Видя их счастливые лица, Панеттоне немного замедляла шаг, словно бы вглядываясь в них и пытаясь перенять их настроение.       Внезапный шум привлёк её внимание, вынуждая повернуть голову в сторону своего спутника. Джорно приостановился, застигнутый врасплох внезапным появлением нескольких девушек, сомкнувшихся вокруг него в кольцо. Те галдели наперебой, вызывая не самые приятные чувства.       Юноша слегка поморщился, слыша их звонкие голоса, но держал приятную улыбку, намеренно натянутую на лицо. — Джорно, как твои дела? — Ты свободен сегодня, Джорно?       Девушки крутились вокруг, колыхая подолами школьных юбок, что выдавали их форму частной школы. Коралина слегка прищурилась, стараясь разглядеть её очертания и вид, однако она могла почти сразу предположить, что шумная компания юных синьорин была из той же школы-интерната, что и сам Джорно. — Что это за девушка с тобой, Джорно?       Одна из девушек тихо фыркнула, довольно заметно взглянув в сторону Коралины. Та неодобрительно перевела на неё взгляд. Пожалуй, Панеттоне могла различить звучащий в её голосе лёгкий акцент, едва слышный из-за достаточно громкого тона.       Подметив это, она проигнорировала неодобрительное высказывание девушки, пропустив его мимо ушей. — Примите мои извинения. Сегодня я занят, — Джорно попытался как можно вежливее ответить девушкам, слегка пятясь назад в тщетной попытке выбраться из круга девиц.       Коралина наблюдала, как намеренно громко вздыхают юные синьорины, строя глазки и обиженно надувая губки. Она тихо хмыкнула, подойдя ближе к неодобрительно высказавшейся о ней девушке. — Эй, ты ведь студентка по обмену? — Панеттоне слегка склонила голову, взглянув на неё. Несвойственные итальянкам черты лица вблизи чётко выдавали в девушке жительницу соседних стран. — У тебя очень хороший итальянский. — Правда? — та мигом просияла, приняв подобный комплимент. Она переглянулась со своими подругами, словно бы ища у них подтверждения слов Коралины. — Да. Звучит очень даже, — она закивала головой, мягко касаясь локтя студентки. — Возможно, тебе стоило бы поработать именно над акцентом, но, в целом, звучит не так плохо.       Коралина лучезарно улыбнулась, окончательно сбивая девушку с того негативного отношения к ней, которое проскользнуло в её тоне секундами ранее. Она одарила юных синьорин приятной улыбкой на прощание и помахала им рукой, пряча вторую за подолом своего платья. — Думаю, теперь мы, наконец, можем идти, — вздохнул Джорно, подходя ближе к Панеттоне. Та вытянула вперёд спрятанную руку, покручивая в ней тонкий кожаный кошелёк, выкрашенный в искусственный розовый, неприятно бьющий по глазам. — Когда вы…       Глаза Коралины слегка поблёскивали лёгким озорством, когда она незаметно убрала к себе кошелёк. — Это было довольно ловко, признаюсь, — юноша запустил руки в карманы, слегка прищуренно глядя на девушку. — Мне уж очень захотелось сделать этой синьорине что-нибудь неприятное, — Панеттоне скривила губы, глядя вслед маячащим на горизонте силуэтам компании студенток. — К тому же…       Девушка немного пристыженно отвела взгляд в сторону. Она тяжело вздохнула, словно бы следующие слова давались ей довольно тяжело. — Не могу без подобных выходок. Мелкое воровство словно бы успокаивает меня временами, — Коралина поджала губы, слегка прикусив нижнюю, — Когда делаешь это буквально с десятилетнего возраста, ты, словно, вливаешься в это и не можешь по-другому… — Не стоит переживать, — Джорно несмело опустил свою ладонь на плечо девушки, мягко коснувшись ткани её платья. — У вас это не болезнь, так что волноваться не стоит. Поверьте, у этой девушки полно денег.       Улыбка не сходила с лица Коралины до самого пункта их назначения. Джорно остановился прямо у огромного здания, находящегося всего в паре километров от центральной площади Неаполя. Его застеклённые окна отражали свет, а на первых этажах Панеттоне почти могла видеть себя. То и дело расходящиеся в стороны автоматические двери впускали внутрь прибывающих прохожих.       Девушка с интересом приподняла голову, замечая массивную вывеску, оформленную в морском стиле — «Океанариум Неаполя». — Ох, — вздох невольно сорвался с губ Коралины, когда она оглядела всё здание и остановилась взглядом именно на этой вывеске. — Ты хотел привести меня именно сюда? — Вам ведь нравится тема моря, верно?       Панеттоне перевела на юношу взгляд. Встретившись с его глубокими глазами, по-прежнему напоминающими девушке глубины этого самого моря, она не могла не улыбнуться: искренне и без тени горечи в этой улыбке. — Несомненно, — тихо проговорила Коралина.       Блики, отбрасываемые огромными аквариумами, тенью легли на её лицо, стоило им только войти в океанариум. Панеттоне восторженно наблюдала за проплывающими за стеклом морскими жителями. Затаив дыхание, она следила взглядом за мелкими косяками рыб, массивными телами акул и скатов…       Сердце Коралины бешено колотилось в непривычном для неё ритме. Она шла по узким коридорам, освещение в которых составлял лишь бледный холодный свет редких ламп. Завороженно наблюдая абсолютно за всем, девушка едва ощутимо коснулась руки Джорно. Кончики её пальцев соприкоснулись с его костяшками.       Ощутив это, юноша едва заметно улыбнулся. Он взял руку Коралины, позволив их пальцам переплестись между собой.       Дойдя до самого конца здания, Панеттоне обнаружила тупик. Океанариум заканчивался массивным аквариумом, рядом с которым располагалась небольшая скамейка, позволяющая наблюдать за морским миром внутри него.       Коралина на одних рефлексах прошла вперёд, осторожно подбирая под себя подол платья и присаживаясь на скамейку. Лёгкая прохлада коснулась её кожи, и девушка втянула носом воздух, ощущая покой и уединение именно в этом месте.       С секунду-другую Джорно молча стоял позади, не мешая Коралине. Похоже, его решение оказалось верным — это место умиротворяло, успокаивало чувства девушки и вынуждало её отвлечься на что-то иное… — Вам нравится здесь?       Джованна осмелился двинуться с места и подойти ближе. Коралина повернула к нему голову, освобождая место на скамейке. Юноша присел рядом, взглянув её прямиком в глаза. — Безусловно, — Панеттоне слабо выдохнула. Губы её едва дрогнули, словно бы она готова была расплакаться прямо сейчас. Однако слёзы не проступили на глазах девушки. — Спасибо, ДжоДжо.       Пальцы Коралины едва ощутимо коснулись щеки юноши. Тот распахнул глаза в лёгком удивлении. — Как ты меня назвала? — ДжоДжо, — она едва слышно усмехнулась, прикрыв глаза. — Это как сокращение имени или прозвище. Тебе не нравится? — Нет, — Джорно невольно покачал головой, — Напротив.       Коралина ощутила, как тяжесть, давящая на её грудь в последние дни, спадает, давая место чувствам и мыслям. Весь тот пережитый ужас и страх уходили из тела вместе с тяжёлым вздохом.       Дыхание девушки коснулось губ Джорно. Он не отпрянул. — Ты хочешь, чтобы я это сделала?       Ресницы Коралины затрепетали совсем рядом — в миллиметрах от лица юноши. Джованна разомкнул губы, сглотнув. — В любой другой раз я бы попросил вас отстраниться…       Он внезапно осознал, что голос его звучал практически как шёпот. Панеттоне слабо усмехнулась. — Это значит «да»?       Джорно едва заметно кивнул. Коралина подалась вперёд и мягко коснулась его губ, чувствуя между ними прохладу, исходящую от аквариума. Ощущение невесомости охватило девушку на те недолгие секунды, в течение которых она позволила себе поцеловать юношу, едва ощутимо коснувшись его губ и забывшись обо всём другом…