susurrus

«Страх — это хорошо. Когда страшно, обостряются внимание и чувства».

SYML — Mr Sandman

      Что требуется для среднестатистического жителя, да и вообще, разумного человека? Усердная учёба, в частности для работы на высокой должности. Успешная карьера и комфортабельное жильё.       И да, в идеале, свой человек под боком. Ну и, конечно же, спокойствие и комфорт. Именно так ответит большинство людей, но точно не Чон Чонгук — молодой и успешный блогер, диггер и любитель экстремальных походов.       Исследовать заброшенные здания, подземные тоннели и охраняемые зоны по ночам — является его смыслом жизни. Кажется, он и не вспомнит когда конкретно всё это началось.       Его всегда привлекали эти брошенные сооружения или подземные ходы с собственной многолетней историей. У большинства обычных людей это вызывает неприязнь: от пыли, холода и напряженности. Но только Чонгук ощущал восхищение и покалывание в кончиках пальцев.       Ему было лет четырнадцать, когда он впервые с ребятами из собственного района, попал в одну из недостроенных многоэтажек на окраине города. Обыкновенное дело для подростков, которые решили распить пиво и покурить сигарет в тайне от родителей. Но Чонгука не интересовал алкоголь или табак, да и прочие подростковые развлечения.       Чувство того, что тебя могут поймать — будоражило и возбуждало.              Данное здание было окружено высоким забором и будкой охраны при входе. Чонгук знал, что эта территория под охраной, из-за того, что на месте одного из фундаментов для новостроев были обнаружены подземные воды, из-за чего его бы просто размыло.       Возобновлять стройку было трудно и намного дороже. И всё же, территория, внешне, была под охраной. Но все и так знали, что всё это лишь для вида. Но, даже зная о том, что пьяный охранник вряд-ли будет обходить этажи с фонариком, Чонгук чувствовал это крышестностное ощущение, которое пробирает всё тело, а особенно, стоя на последнем этаже без крыши.       Лишь наблюдая за ночным небосводом и горящими фонарями неподалёку — понимаешь: вот оно — то, чего так не хватало. С той самой ночи начались приключения Чона: знакомства с такими же ребятами, небольшие выходы и обследования зданий, а так же, одиночные походы.       Он любил одиночество. Потому что в такие моменты он оставался один на один с неизвестным.       Прошло более десяти лет, а Чонгук всё так же продолжает надевать оборудование, заряжать камеры и не забывать о запасных батареях, с энергетическими батончиками и консервными банками в военном рюкзаке.       Кто увидь Чона, решили бы, что он и вправду солдат или военный: маскировочная форма, высокие и массивные берцы, рюкзак весом не менее десяти килограмм с всевозможными припасами и аптечкой.       Вот и сегодня намечается очередная вылазка в одну из заброшенных катакомб с подземными ходами. Признаться честно — это чертовски волнующе. Он ждал этого дня больше двух недель. Знакомые ребята, которых с уверенностью можно назвать друзьями, с которыми он неоднократно выходил на съёмку и исследования, нашли новое место.       Неизвестные катакомбы с лабиринтами и невозможность выбраться в одиночку — в этом и была загвоздка. Одиночный поход приводил к высокому риску потеряться и просто застрять среди тишины и мрака.       Смерть в одиночестве, не имея возможности быть обнаруженным, — уж точно не имеет ничего хорошего.       — Ты как всегда, налегке, — подстёбывает Намджун — тот самый друг, что и предложил отправиться в это место. — Ну что, готов?       — Несомненно, — усмехается Чонгук, осматривая пустую трассу и густой лес впереди. — Пешком? — ведь замечает припаркованный «хаммер» у тротуара.       — Тачка не проедет. Хотя можно рискнуть, но там дороги как таковой нет и ёлки одна на одной, так что будем идти по карте, — крутит экраном телефона, где уже подключено джипиэс и можно заметить синюю точку с дорогой. — Минут пятьдесят пешком. Главное не отставай, у меня нет лишних нервных клеток на твои поиски.       — Вспомни, кому ты это говоришь, — хмыкает, а Намджун пускает смешок, похлопывая по плечу, пока Чонгук проверяет содержимое рюкзака. — Подобное следует говорить Хосок-хёну, но точно не мне.       — Твоя правда. Я всё время забываю, что ты, являясь младшим, занимаешься подобным дольше нас, — Чонгук лишь кивает, прислушиваясь к шелесту листьев деревьев и лёгкому ветру.       Вокруг полная тишина, лишь редкие порывы ветра разгоняют звук. Дорогу и вправду не видно, хотя луна и полная, но даже она не пропускает лучи сквозь густой покров деревьев, а редкие голоса Хосока и Намджуна напоминают Чонгуку, что он не один. Сегодня так точно.       Впервые за пол года, он отправляется на исследование в компании хороших друзей и профессиональных диггеров. Если можно считать редкие выходы в бар по выходным и разговорам по душам, то да, они хорошие друзья.       Чонгук не считает, что друг, этот тот, с кем ты общается круглосуточно. С Кимом и Чоном он знаком давно, и в случае чего, тут же поможет, впрочем, как и ребята. В этом он и ценит дружбу с ними. Они не лезут с расспросами, как и он.       Но при этом, с удовольствием выслушают и если потребуется, дадут совет, поддержат. Хёны, старше всего на пять лет, но Чонгук не чувствует разницы, все на одной волне, что в плане разговоров, так и нравоучений.       Которые те вечно любят давать.       — И как ты вообще мог наткнуться на это место? — Намджун идёт впереди, подсвечивая фонариком, в то время как Хосок интересуется, не отставая, упираясь взглядом в спину Чонгука. — Мы от города ехали, сколько там, сотню?       — Сто тридцать километров по городу, по лесу ещё десять и пешком пару. В общем, чуть больше ста сорока, — пожимает плечами старший. — Твой Чимин, — обращается к Хосоку, — дал наводку.       — Будь Хо немного уверенней, давно бы встречались, — Чонгук сразу понимает о ком речь, не упуская возможности подколоть старшего.       Пак Чимин довольно известный в кругах ютуберов, хоть и ведёт страничку совсем не связанную с Чонгуком и его кругом знакомых. Чимин экстравагантный и, к тому же, открытый гей, визажист и стилист.       Парень лишь на пару лет старше Чонгука, приятный и жизнерадостный, но в тоже время и в морду может дать, в прочем, как и было в одном из баров, в котором к Паку начал клеиться какой-то настырный мужик, которому Чимин и въехал в нос. Тот, кстати, был сломан.       — Он крутой, — вздыхая, от Хосока. — Мечта…       — Тем, что сам к тебе подкатывает, или тем, что настолько прямолинеен? — интересуется Намджун, хотя и понимает, что имеет виду Чон.       — Он открытый, говорит о том, о чём думает, не имея скрытых мотивов, — загибая пальцы. А Чонгук лишь поглядывает на старшего и оба понимают, что Хосок давно поплыл. — Да и вообще, вспомните наше знакомство!       — Ты про то, как он облил какого-то мужика пивом, а тот разозлился? Но по итогу получил по яйцам. Кстати, и ты тоже, — Хосок лишь отмахивается, закатывая глаза, а Намджун крутит головой, указывая свернуть в сторону от предыдущего пути.       Их знакомство можно было бы назвать тем самым клише из американского фильма для подростков: Чонгук, Хосок и Намджун собрались отдохнуть в очередном баре, но только приехав, на парковке обнаружили кричащего мужчину, у которого, кажется, слюна брызгала на пару метров, а спиртом тянуло не меньше.       Рядом же, сложив руки на груди, стоял невысокий, но утончённый и спокойный парень, которому и высказывали то, какая он шлюха и прочее, не столь приятное для слуха.       Хосок, как тот самый джентльмен, решил разобраться. Но как итог: тот самый миловидный парень, познакомил мужика с собственным коленом на яйцах. А Хосок, оказавшись под рукой, получил локтем под глаз. Так и познакомились диггеры и визажист — трое высоких, мускулистых парня и один милый снаружи, но с тяжёлым кулаком, блондин.       Как позже оказалось, тот самый парень — Пак Чимин, увлекался наблюдениями за диггерами на ютуб перед сном. А познакомившись с ребятами, уже точно не смог прекратить общение.       Да и больше того, все были на одной волне, словно общаются не один год, хотя и прошло каких-то пару месяцев. Чонгук же, теперь, каждый раз подкалывает друга, интересуясь где же его фирменный макияж от Пака — и да, фингал проходил долго, а Чимин всё время извинялся и даже предлагал замазать тот тональником.       Хосоку лишь дай повод — тут же встречался с Чимином. И, пока что, не признаётся, что у них, вроде как, больше чем просто встречи или дружба. Хосок надеется на скорые отношения и взаимность чувств.       На самом деле, Чимину забавно наблюдать за стесняющимся Чоном, который краснеет как младшеклассница. Но уже после сегодняшнего похода, если не Хосок, то сам Чимин, возьмёт быка за рога и расставит все точки над «i». А вот, что Намджун, что Чонгук, лишь подкалывают, но и сами рады за друга.       Хотя, чего таить, если вся троица любители мужских задниц, а не милых девушек с пышной грудью. Но это так, было признано на пьяную голову, а на утро все лишь ржали, ведь мучались в сомнениях, что после признания, общение прекратится.       — Ва-а, — воодушевлённо тянет Хосок, а Чонгук поднимает взгляд, понимая от куда такой восторг.       Хоть на улице и глубокая ночь, Чонгук чётко видит очертания высокого здания с колонами, что когда-то были белыми, сейчас же, обросшие мхом и лианами папоротника. Трёхэтажное поместье, когда-то лорда здешних земель, теперь оставляет лишь напоминание, что здесь кто-то жил.       И, теперь-то, Чонгуку совсем не весело. Каждый раз наблюдая за подобным, он понимает, что здесь когда-то была жизнь. Теперь же, это просто горы камня и прогнившего дерева. Хотя и сейчас его интересует не само здание, а тот самый вход в подземелье.       — Та-дам! — Намджун раскрывает руки, представляя перед собой здание. — У Чимина есть какие-то знакомые, которые и скинули джипиэс. Так что, Хосок-а, — подмигивает брюнету, — возьми уже яйца в руки и сделай первый шаг к вашим крышестностным отношениям!       Все трое смеются, а после начинают раскладывать аппаратуру и подготавливать всё к съёмке. Чонгуку не впервые выезжать в подобные места, но вот в подземелья или в подвал, он захаживал не часто — всё же, в этих местах всё чувствуется иначе, словно жизнь давно остановилась.       Даже воздух и температура здесь холоднее, не говоря об обшарпанных стенах и мрачном окружении, где ты находишься в одиночестве.       Намджун в очередной раз интересуется всё ли в порядке, на что оба Чона кивают. Ким в своём репертуаре, эдакий отец семейства, что вечно заботится. Чонгуку приятно, на самом то деле.       Ведь у самого с родителями отношения не из лучших, те остались в родном городе, в то время как Чонгук переехал учиться, а позже и работать в Сеул. Там и встретил Намджуна и Хосока, которые только начали блогерскую специальность, хотя больше любят просто исследовать заброшки без камеры.       — Приветствую, дорогие друзья, — камера включена, фонарики и аппаратура тоже. Чонгук наводит камеру на само здание и ребят, что так же машут ладонью в знак приветствия. — Благодаря Намджун-хёну и нашим друзьям, сегодня мы оказались в новом месте. Усадьба «Сад Ныльбом», этой самой семьи. Всего пара часов от Сеула и вы окажетесь в этом месте. Думаю, здесь уже бывали многие блогеры, но…       На минуту Чонгук замолкает, чувствуя пробирающий холод, из-за чего вздрагивает.        — Нам дали наводку, что здесь есть скрытые ходы. История этого здания довольно трагична. В результате несчастного случая дочь хозяина погибла прямо на заднем дворе. Мужчина не выдержал такого удара и повесился на кухне. Позже поместье выкупила богатая пара. Всё бы ничего, но новые хозяева заметили, что двери и окна открываются сами по себе, а предметы перемещаются из одного места в другое. Тогда супруги быстро покинули «Сад Ныльбом» и больше сюда не возвращались. Зданию более ста лет, но это не главное ради чего мы здесь.       Чонгук замолкает, в то время как Намджун и Хосок указывают на задний двор здания, куда и направляется Чон.       — По словам Намджун-хёна, здесь есть заброшенный подземный ход, что-то по типу катакомб, куда мы и отправимся. Вы знаете, как я люблю исследовать данные места в одиночку, но это место довольно опасно из-за лабиринтов и неких ловушек. Ведь во время первой мировой, в этом месте прятались хозяева поместья. А вот те кто желали попасть в это место, как раз и терялись в лабиринте. Так что, сегодня, я за долгое время отправляюсь вместе с хёнами в подземные катакомбы…

Brenn! — 4Runner

      — Думаю, в самом здании ловить нечего. Пойдём сразу к подвалу, все согласны? — Намджун, являясь главным и имея сведенья о строении здания, решился вести остальных, с чем все полностью согласны. — Тогда, — Ким снимает рюкзак из-за спины, а после отыскав нужный инструмент, повернулся к остальным, — следует ещё отрыть это место.       Чонгук не сразу понял о чём речь, но после, оказавшись на заднем дворе здания, наконец-то заметил небольшую дверь, которая была завалена глиной и частью обрушенной древесины.       Внешне, он бы и не понял, что именно это — вход в тоннель, ведь выглядит как обычная дверь в подвал. Так оно и есть, простой человек, зайдя сюда, окажется в обычном подвале, а если пройдёт дальше, то в развилке переулков. Но Намджун имея при себе карту плана, не с лёгкостью, но без варианта потеряться, проведёт ребят.       — И, ты веришь в этот клочок бумаги? — скептично интересуется Хосок, взяв переносную лопату, собираясь откопать вход. — Эта херь не вызывает доверия, знаешь ли…       — Конечно, нет. Ты сомневаешься во мне? — усмехается старший.       — Если бы я сомневался, я бы даже не говорил с тобой, не говоря о совместных вылазках. — фыркает, замечая, что младший уставился в одну точку, точнее замок, который отсутствует. — Что такое, мелкий?       — Вам не кажется, что что-то здесь не так? Замок сорван, а земля, как будто… — Чонгук пытается подобрать подходящее слово, но Намджун спешит заверить.       — Кто-то преднамеренно её набросал? Скорее всего кто-то уже был здесь, не парься. Не мы первые, не мы последние.       — Хэй, — нервно выдыхает Хосок, — мы не в хоррор фильме. Не пытайтесь меня напугать, это не проканает, мне не пятнадцать лет, — отмахивается, но решив оглядеться и вправду замечает, что земля которой засыплен вход, не из чернозёма, а из глины, которой поблизости нет.       — Ладно, проехали. Ты уже всё? — Хосок кивает, а Чонгук чувствует, словно температура понизилась на пару градусов, но после понимает, что это холод исходящий от двери, которую Хосок, не с первой попытки, но всё же смог отпереть. — Чтобы мы без тебя делали, хён, — Чонгук видит как Хосок вздрагивает на его лесть, которой за милю несёт, хотя он и вправду благодарен.       — Итак, — Намджун бросает взгляд на открытую дверь, замечая за ней полный мрак, — всё как всегда: от меня не отходим, а если и разделимся, ведём вторую верёвку или оставляем пометки, — Ким достает три клубка нити, которую он будет оставлять у входа, дабы найти выход к концу. — Я доверяю Чимину, но не доверяю тем, кто дал наводку, а уж тем более, — бросает взгляд на Хосока, — этой карте, — пальцами в кавычках указывает, на что Хосок усмехается.       — Разберёмся по делу, — впервые за долгое время Чонгук возвращается из собственных мыслей, понимая, что продолжительно засматривался в темноту. Ему не страшно, отнюдь. Просто, возникает странное чувство, словно за ним кто-то наблюдает.       Словно сама мгла затягивает и шепчет.       — Всё в норме? — Намджун укладывает руку на плечо Чонгука, и лишь сейчас Чон понимает, что всё готово.       — Да, пойдёмте, — сморгнув пару раз и тряхнув головой, Чонгук делает шаг, тут же замечая как старшие следуют впереди, а там давно уже привычные стены и полуразвалившиеся брусья на стенах и потолке. — Впечатляет…       Снаружи и не скажешь, что здесь находится подобное строение с огромной территорией: высокие потолки и холодный воздух с темнотой окружают тело, из-за чего Чонгук даже сквозь одежду чувствует прохладу.       Всё же, он рад, что надел термобелье, вместо некомфортной дутой куртки. За спиной увесистый рюкзак, в руках камера и фонарик — всё как всегда. Как и предыдущие десять лет.       Первые шаги и Чонгук оглядывается, удостоверяясь, что тот самый клубок ниток, что находится в рюкзаке, через отверстие оказывается на земле — он не потеряется, да и память у него хорошая.       Но всё же, в этом месте много поворотов и легко заблудиться, к тому же, здесь много ловушек, дабы запутать человека. Одинаковые стены и повороты с развилками, из-за которых ты думаешь, что идёшь вперёд, на на самого деле оказываешься в кольце.       — Наконец-то, — Хосок хрустит шеей и разминает спину. — Это похоже на адский круг…       Они шли более получаса и лишь благодаря Намджуну не заблудились. Теперь же, попав в основной зал, эдакую развилку с множеством выходов, они решают разделиться, чего Чонгук очень ждал.       И всё же, он не променяет одиночные походы, на шумные компании. Пока Намджун лишь указывал дорогу, Хосок всё время щебетал не затыкаясь. Кажется, Чонгук сойдёт с ума, если не отдалится от ребят, что он и делает.       Верёвка давно закончилась, да и смысл был лишь в самом её начале, теперь же, из-за множества поворотов, Чонгук делал пометки на стенах — стрелки в определенную сторону, куда он и направляется.       Новый шаг, после которого Чонгук ощущает новый порыв холодного воздуха, но он понимает, что в этом месте нет выходов, кроме того, через который они и зашли. Хотя, есть ещё — те, которые ведут к дому и в конец леса, от куда и можно было выбраться.       За более часа обследований, Чонгук не замечает ничего нового, кроме высоких стен и просторных ходов, что довольно непривычно для подземелья. В подобных местах старались делать всё быстро, поэтому ходы и были рассчитаны для среднестатистического человека.       Чонгук, привыкший сгибать спину, здесь же шёл спокойно, хотя ощущения наблюдения так и не покинуло его. Он мальчик не маленький, занимается боксом, да и нож охотничий всегда с собой. Поэтому, реши кто позариться на туже аппаратуру, Чонгук не струсит и сам к стене прижмёт.       Договорившись встретиться в том самом зале с развилками, Чонгук понимает, что у него остаётся ещё полчаса на отдых, а после возвращение обратно. Материала снято не много, но для него главное само исследование и чувство того самого — когда понимаешь, что когда-то здесь ходили живые люди, сейчас же, скорее всего, мертвы.       Минимум сорок минут материала есть, да и это место он желал посетить лишь из-за того, что здесь, если быть точнее — где он стоит — не было людей. Хотя всё ещё странно, что он смог так легко выйти из лабиринта.       — Что за?.. — в самом конце коридора, у одной из стен, звучит звук ударяющегося камня, падающего куда-то довольно глубоко. Чего Чонгук никак не ожидал, понимая, что здесь могут быть нижние или скрытые этажи от глаз, он всё же решает отправиться в сторону звука.       Довольно быстро проскользнув мимо однотипных стен, Чонгук замечает круглое построение, похожее на старый колодец, который полностью скрыт темнотой, но для него это не проблема — мощный луч фонаря освечивает всё пространство. Он в небольшом помещении, возможно это и вправду колодец.       Комнатка — это место где можно было попить воды. Когда-то здесь была жизнь, хоть люди и прятались. Либо, дабы быстрее перемещаться в конец леса, шли именно здесь.       Впервые за долгое время — Чонгуку не по себе.       — Сахар понизился… — предполагает, уверяя самого себя, ощущая слабость. Всё же решает взять один из сладких батончиков.       Чонгук подходит к тому самому колодцу, не отключая фонарь, который закреплён на голове, пытается отыскать сладость. Он уже ощущает кончиками пальцев обёртку, но в этот самый момент он слышит странный звук, словно чьи-то шаги и болезненный стон, на уровне отчаянья.       Чонгук оборачивается, а после ощущает резкий и неприятный запах, что преследовал его на протяжении всего похода. Но режущая боль в висках, а за ней и полная темнота с лёгкостью в теле, заставляют пошатнутся и потерять опору.       Последнее, что он помнит — свободный полёт.

Lord Huron - The night we met

      Последний раз, ощущение вертолетов в голове, Чонгук чувствовал когда напился на собственное совершеннолетие, — с того самого дня он понял, что следует соблюдать норму и не смешивать всё, что возможно (и невозможное, тоже).       Первые пару секунд он не может вспомнить, где же так успел наклюкаться, что теперь готов выть от мигрени, тошноты и острой боли во всём теле, причём каждой клеточки, словно его отпинали, или, ещё хуже — проехались машиной.       Грубо говоря — херово.       Открывая глаза, первое, что он видит — ничего. От слова совсем. Полная темнота и тишина, не считая собственного дыхания, звуки абсолютно отсутствуют. Решая, что сейчас глубокая ночь, а он каким-то чудом где-то напился, теперь же не в состоянии понять, кто он и что, приходит решение найти телефон.       Но после резкого движения, решая подтянуться, Чонгук ощущает пронзающую боль в лодыжке, из-за чего несдержанный крик вырывается наружу. Даже то, что у него высокий болевой порог, не спасает. Боль настолько сильная, словно тело сжимают охотничьи тиски.       — Мать твою, что за… — затем, приходит осознание.       Как ни странно, паника отсутствует, но на её месте возникает небольшой страх — он замкнут, совсем один и не знает, поняли ли хёны, что с ним что-то произошло. Но после недолгих умозаключений и дёрганий головой, дабы немного отогнать боль, что к слову совсем не помогает, Чонгук затихает.       Он вспоминает тот самый запах, который чувствуется до сих пор. Намного сильнее, отчётливее — сладковатый с примесью сырости, словно яблоко в карамели. То самое с рынка, которое забыли съесть, оставив в кладовке на пару недель.       А пустота и полёт — единственное, что сопровождали его перед потерей сознания.       Рука нервно дёргается в поисках фонарика, который всё же с усилием, но находится. Под пальцами мелкие камушки и слой глины, Чонгук разочарованно стонет, понимая, что будь стены из той самой глины, он не сможет выбраться. Темнота давит, но ещё страшнее увидеть то, что его окружает.       Чонгук реалист, но сейчас хочется верить, что предположения насчёт местонахождения, лишь яркая фантазия, а не суровая реальность. Но Чонгук всегда знал — что ни делай, найдётся тот, кто сделает лучше. Как бы он не старался, всё получалось через одно место.       Впрочем, как и сейчас.       — Блять… — нервный смешок, понимая, что он попал в тот самый колодец, хоть и размерами он раза в два больше напоминает ход в нижний этаж, который так и не достроили. Луч света освещает стены и устремляется вверх. — Десять метров, да? — вопрос в пустоту, а затем нервный смешок, отдающий эхом и бьющий по ушам и разбитому виску.       — Двенадцать, — произносят спокойным голосом, сродни шёпота, словно кто-то чужой может услышать.       Чонгук действует на инстинктах — резко дёргаясь, что приносит новую вспышку боли по всему телу. Рука выхватывает один из охотничьих ножей, который прикреплён на бедре, а фонарь устремляется в сторону звука. Если он здесь не один, вероятность того, что его обворуют — меньшее, что следует ожидать.       Однажды он наткнулся на мужчину с пистолетом, который, внешне, был не совсем в здравом уме. В ту ночь, два года назад, Чонгук впервые понял, что хочет жить. В тот самый момент, смотря в дуло пистолета и делая мелкие шажки в сторону выхода одной из заброшек, он смог избежать смерти или пулевого в плечо.       Сейчас же, он видит не коренастого мужчину, а всего-лишь молодого парня, на вид не старше восемнадцати лет. Тонкая бежевая рубашка на выпуск, которая открывает вид на острые ключицы, белые брюки и пшеничные волосы, а глаза темнее ночи, с вкраплениями медового отлива.       Жнец смерти или просто ангел, — думает Чонгук.       На губах же сдержанная улыбка, а его подбородок, уткнувшийся в согнутые коленки. Чонгук решил бы, что этот парень актёр или модель: такой молодой, невинный и спокойный. Даже не смотря на то, в каком месте они находятся. В отличие от негативно настроенного Чона, парень никак не реагирует.       Словно это норма — сидеть под землёй, в одиночку.       — Острый, — парнишка, сидящий напротив уставляется на кончик изогнутого лезвия, внимательно рассматривая тот, а Чонгук же выпадает, словно это не он с оружием, а этот самый парень. Кто в здравом уме будет констатировать факт, когда тебе угрожают оружием? Кажется, сегодня Чонгук встретил такого человека. — Тебе больно, — внимание парня перемещается на больную лодыжку, которую, если честно, Чонгук уже не чувствует, словно та сломана, а кровь прекратила циркулировать.       Чонгук надеется, что перелом не открытый, иначе, заразится сепсисом и всей той дрянью которая здесь находится, увеличивается к ста процентам.       — Конечно, он острый, — он всё же решает опустить лезвие, но пока не убирает обратно в ножны. — Но вот боли я почти не чувствую, — «если только в теле, но не в ноге из-за шока», — так и остаётся при себе. — Как ты сюда попал? И, кто ты такой?       — А? — словно не понимает, наклоняя голову и смотрит прямо в глаза. — О, точно, Ким Тэхён, — кивает парнишка, заразительно улыбаясь. А Чонгук, смотря на эту безмятежную улыбку, совсем не понимает парня, словно тот вообще не парится, что они находятся в подземной ловушке. — А вот как я сюда попал… — хмурится, разглядывая камушки у ног. И лишь сейчас Чонгук замечает, что парень без обуви, с голыми пальцами, которые нервно поджимаются, пачкаясь глиной. — Я плохо помню, прости… — и, Чонгук верит, ведь это вовсе не похоже на ложь. — Я просто знаю, что не могу выбраться от сюда, как бы не старался…       — Конечно не можешь, — Тэхён непонимающе уставляется на Чонгука и он спешит пояснить: — стены скользкие и гладкие. И да, — Чонгук прикрывает глаза — хочется спать, — Чон Чонгук. Исследовал эту заброшку, забрёл дальше положенного и оказался здесь, с тобой.       — Красивое имя, — на лице парнишки возникает грустная улыбка, а Чонгук не понимает причину столь резкого перепада настроения, ведь только недавно он улыбался, так счастливо и безмятежно. — Чонгук, тебе следует принять лекарства, если у тебя хоть что-то есть с собой, — бубнит про себя, а Чонгук только сейчас вспоминает о рюкзаке, который валяется в паре шагов от него.       И, он обязательно спросит откуда этот парень знает про аптечку.       — Твоя лодыжка совсем плоха, — Чонгук хмыкает, соглашаясь.       Осторожно, стараясь не задевать повреждённый участок, он стягивает обувь, а после, подкатив штанину, шикает от боли — кажется, он всё ещё не умер, иначе ничего не чувствовал бы. Будь здесь Хосок, присвистнул и сказал фирменное: «Ну ты и живучий, чертяка!»       Но Хосока здесь нет, и Намджуна, тоже. Чонгук лишь верит в друзей которые поймут, что что-то не так и начнут его поиски. Ах, нет, теперь не только его, но и этого странного парня, который каким-то чудом попал сюда вместе с ним, а сейчас сидит напротив и пялится на его опухшую ногу.       Та, кстати, выглядит хуже чем Чонгук ощущает: фиолетовые, переходящие в жёлтый и бордовый, гематомы. Такое чувство, что об кожу обтёрли краску с холста, если бы не опухлость и натянутая кожа с болью, Чонгук бы так и решил. Всё же, он благодарен самому себе, что в рюкзаке имеются анальгетики и жароутоляющие, которые не позволят умереть от той же температуры и боли.       Но даже этого не хватит надолго.       — Эй, — окликает Чонгук, из-за чего Тэхён вздрагивает, — ты как вообще, в норме? — оглядывая парня, Чонгук не замечает внешних ранений. Если он так же упал, ведь других входов в это место не наблюдается, Чонгук подозревает, что Тэхён может быть ранен. — Кости целы? Болит что-то?       Тэхён, почему-то, улыбается, словно пытается сдержать слёзы, но отмахнувшись, улыбается и тихо шепчет, что всё в норме. Чонгук верит на слово, но заметив как парнишка дрожит, решает отыскать спальник, который хоть и не самый тёплый, ведь тогда занял бы больше места, но всё же теплее той же рубашки и брюк, что на парне.       — Накинь на себя, а то дрожишь как осиновый лист, — только сейчас Чонгук внимательно рассмотрев юношу, задумывается.       Почему Тэхён так легко одет, да и ещё в подобном месте. Он не похож на диггера или хотя бы того, кто занимается подобным. Скорее, он тот самый парень, что любит читать в уютном кафе, сидя у окна, попивая тёплый какао. В то время как Чонгук в утеплённом белье и плотной форме с массивными берцами и рюкзаком за спиной.       Две полные противоположности.       — Это… — мнётся, — мне? — хлопает ресницами, смотря на протянутый спальный мешок.       Чонгук кивает, протягивая свёрток. И всё же Тэхён принимает спальник, укрываясь тем.       — Ты хороший человек, — от подобных слов Чонгук пустил бы смешок, но не сейчас.       — Ты совсем меня не знаешь. И ты наивный, — констатирует, но Тэхён не отвечает. — Сколько тебе лет?       — Семнадцать, — слышит в ответ.       — Мелочь. Мне скоро двадцать пять.       — Возможно и так, но твоё сердце полная противоположность твоего внешнего вида, — от данных слов, Чонгук шокировано раскрывает глаза, отрываясь от забинтовывания лодыжки. — Хоть ты и пытаешься выглядеть угрожающе, ты совсем не такой, — немного погодя добавляет: — Мне так кажется…       — С чего такие суждения? — он и вправду не понимает.       — Ты первый, кто за долгое время спросил как я, — и, его утончённые пальцы сминают ткань спальника, который полностью укрывает открытые участки кожи и голые ноги. — Я не помню сколько здесь нахожусь, но, вроде как, пару дней… И мне постоянно холодно, а ты дал мне это, — нос утыкается в ткань, Тэхён вдыхает запах стираного спальника от которого всё ещё веет запахом кондиционера. — Мне было так страшно, а потом, проснувшись от голосов, я встретил тебя и, теперь мне спокойно… Спасибо…       — Не беспокойся, мои друзья скоро найдут нас и вытащат от сюда, — успокаивает Чон, но Тэхён протестующе отмахивается.       — Я пытался, не получается, — на уровне шепота.       И Чонгук видит как Тэхён начинает дрожать. Поэтому предлагает, лишь в целях согреться:       — Садись под бок, — Тэхён вскидывает бровь, — теплее будет. Я, как ты видишь, не могу двигаться, — Чонгук кивает на ногу.       — Нет, — мгновенный отказ. — Я… Нет, нет… — нервно шепчет, отползая ещё дальше, на что Чонгук непонимающе оглядывает парня, собираясь уверить, что это лишь в целях поделиться теплом, но Ким продолжает: — Я просто знаю, что тебе нельзя… Нельзя меня трогать, нельзя… — повторяя одно и тоже, качает головой, нервно дёргаясь, но закутываясь ещё сильнее в спальник.       Его голос дрожит, как и тонкие пальцы.       Совсем осипши продолжает повторять, словно готовится получить пощёчину. Чонгук лишь поглядывает на парня, а сердце от чего-то сжимается, в то время как нутро кричит и требует сгрести в объятия и скрыть от всех. Чонгук впервые испытывает нечто подобное. Этот парень, выглядит как запуганный кролик, которого хочется погладить и откормить.       Но Тэхён не кролик, а Чонгук понимает, глядя на него, что уж точно не может обнять того и даже не для того, чтобы согреть. Чонгук не подпускает близко людей, исключением являются только Намджун с Хосоком и тот же Чимин, но с последним он видится редко, хоть и отношения от подобного не хуже.       Тэхён же первый к кому хочется подойти, успокоить и уверить, что всё будет хорошо.       — Эй, эй, всё в порядке, я не буду тебя трогать. Вот, видишь, — ладони похлопывают по груди и укладываются на карманы карго, — я не трону тебя. Всё в порядке. Что именно тебя напугало? М?       — Ни-ичего? — неуверенно спрашивает, но после исправляется: — Я не могу сказать, тебе будет противно и ты не захочешь со мной говорить.       — Не решай за меня. И с чего такие мысли? Я не такой уж и хороший человек, но тебе вредить не буду. Ты… — Чонгук замолкает, а Тэхён выныривает со спальника и внимательно прислушивается, — милый. И не вызываешь неприязни. Да и, я повстречал много людей. Так что, узнай я о том, что произошло, ничего не изменится. Да и хёны скоро нас найдут, а время у нас есть.       — Я расскажу, но не сейчас. Когда тебя найдут, я спрошу, и если ты не изменишь своего решения, то узнаёшь обо всём…       И, Чонгук не спрашивает почему он говорит лишь о нём, но не о себе. Пока что у него нет сил на ответ, в то время как лошадиная доза лекарств начинает действовать, Чонгук ощущает сонливость и не менее яркие вспышки боли в нижней конечности. В идеале ему бы в больницу, а там и диагноз от врачей и действенные обезболивающие и облегчение боли.       Там же и консультация для Тэхёна и спокойствие хёнов. Чонгук уверен, что они уже начали поиски, а Хосок как всегда паникует, в то время как Намджун пытается со всём разобраться. Да и Чимин, он уверен, уже выехал. Тот, хоть и не часто видится с Чоном, но так же является дорогим человеком.       — Поспи немного, а я постерегу твой сон, — Чонгук слышит успокаивающий баритон, перед тем как провалиться в дрёму. — Мне жаль, Чонгук. Так жаль… Но я слышу как твои друзья ищут тебя, тебе с ними повезло. И, они обязательно тебя найдут и всё будет хорошо, да… — бледная рука стискивает тёплый спальник, который на удивление, согревает.       Кажется, впервые за долгое время.

NF — Can You Hold Me

      Прошло, как кажется Чонгуку, часов двенадцать, за всё время пребывания в заточении, он либо спал, либо разговаривал с Тэхёном. Из-за разбитого телефона у него нет возможности следить за временем. И всё же, Тэхён помогает отвлечься. Его голос успокаивает, а после сна, хоть сил и не прибавилось, но благодаря лекарствам, боль можно хотя бы терпеть. Да и Ким постоянно щебечет, не замолкая.       Чонгуку впервые за долгое время, нравятся долгие разговоры.       Так он узнал, что Тэхён приехал с двумя друзьями в лес, отметить начало учёбы и его поступление в университет. Из-за раннего похода в школу и ускоренной программы, Тэхён был лучшим в школе и старался превзойти старую версию себя. Хотя куда уж там выше. Но он всегда старался лучше. И старания оправдали себя — его приняли в один из лучших университетов Сеула.       Друзья много пили, а Тэхён впервые перебрал, а после оказался в этом месте. Теперь же Чонгук понимает, почему Тэхён не мог дать точный ответ на вопрос откуда он появился в этом месте. Он просто помнит, как раскрыл глаза и увидел темноту, а после и Чонгука.       Тэхёну семнадцать, ещё пол года до нового дня рождения, поэтому он так отчаянно копит на новенький телескоп — он обожает звёзды, особенно лёжа на крыше, просто наблюдать за созвездиями. Хотя его мечта посмотреть на планету с другой стороны. Оттуда — с каюты или луны.       Читать, как думал Чонгук, он тоже любит, особенно классику, хотя для Чонгука она слишком сложная и нудная. Тэхён за подобные слова обозвал его глупцом и пообещал надавать тумаков, но за всё время так и не притронулся к Чону, лишь сел поближе и теперь их разделяет пол метра и слои одежды.       — Я вообще не понимаю, как можно не любить Тони Старка?! Ты вообще видел этого богоподобного мужчину? — Тэхён нервно жестикулирует и пыхтит, не соглашаясь с Чонгуком. Ведь ему больше по нраву тот же Питер Паркер.       — Как по мне, ты намного красивее, — буднично отвечает Чон, пожимая плечами и поглядывая на профиль Кима. — Только выберемся отсюда, и я позову тебя на лучшее свидание.       — А ты предлагал? — усмехается Ким.       — А ты согласишься? — Чонгуку хватило нескольких часов, чтобы понять, что, кажется, он встретил того самого «своего человека». Возникает чувство, что они знакомы не каких-то пару пол дня, а, как минимум, один десяток лет — настолько легко им общаться.       — Я был бы рад… — мямлит Ким, уткнувшись в коленки и пряча румянец щёк, но Чонгук уже успел заметить поалевшие ушки младшего. — Не смотри так на меня, — взвывает.       — Как? — усмехается Чонгук, наслаждаясь смущением парня.       — Как будто влюбился, — вздыхает Тэхён, поясняя словно ребёнку.       — А что, если это правда? — вмиг задорность улетучивается, а на её месте серьезнеет голос. — У нас много общего, нам легко общаться. Да, мы разные личности, но нам комфортно, да и, ты мне нравишься как человек. Мы могли бы попробовать… — Чонгук не договаривает, слыша сдерживающий всхлип, который вскоре заполняет стены помещения.       — Ты делаешь мне больно… — взвывает Ким, а Чонгук теряется, не понимая, что сделал не так. — Почему ты такой… Твоё отношение ко мне, оно не может быть таким хорошим. Ты делился со мной едой, смешил и рассуждал о своих мыслях. Рассказывал о хёнах, с которыми я бы так же хотел познакомится, только вот… Не смогу.       — Что?.. Почему? Они обязательно нас найдут! Верь мне, ведь я верю им. Мы и не с такого дерьма выбрались, уж поверь, — усмехается Чонгук вспоминая множество случаев за прошедшие пять лет знакомства. — Всё будет хорошо, Тэ…       — Чонгук-а, — звучит с неким отчаяньем, — мне так больно. Больно вот здесь, — указательный палец утыкается в грудь, прямо в сердца. — Ты веришь в любовь с первого взгляда? Это такой бред, но… Мне кажется, я влюбился, но не смогу сделать тебя счастливым…       — Не верил. Но, встретив тебя, моё мнение изменилось, — Чонгук перебарывает желание прикоснуться к Тэхёну, ведь тот пообещал сесть рядом при условии, что Чонгук не прикоснётся к нему. — Я всегда считал это бредом. Но, ты слишком прекрасный, чтобы тебя не любить.       — Похоже на сопливую дораму для девочек-подростков, — нервно хохочет Тэхён, и смех его подхватывает Чонгук. Хотя никому здесь не смешно. — Но мне нравится. И ты, тоже. Но, я надеюсь ты сможешь меня понять и простить…       — Что ты имеешь ввиду? — Тэхён нервно прикусывает кожу нежных губ, а Чонгук не может понять, почему он так нервничает.       — Знаешь, мне всегда было холодно и одиноко, но встреча с тобой многое изменила. Ты дал мне это, — он утыкается в спальник, — и я благодарен, — замёрзшие пальцы ног, сжимаются и разжимаются, что не скрывается от Чонгука. — Я никогда не встречал настолько добрых и отзывчивых людей. Чонгук-а, ты замечательный, правда.       — Ты мне льстишь, — отмахивается Чон.       — Нет, — кивает Тэхён, — я многое тебе рассказал, но не поведал о главном. Ты всё ещё хочешь узнать, что со мной произошло? — Чонгук кивает, настораживаясь. — Хорошо. Твои друзья будут здесь уже совсем скоро. Твоя искренность заставила меня испытать те чувства, о которых я и не мечтал. Поэтому, я не могу больше тебе врать. В первую очередь, я надеюсь, что ты не будешь держать на меня зла…       — Тэхён, ты чего? — Чонгук всё же тянет руку к ладони Кима, тут же ощущая насколько та холодная, словно он совсем не согрелся, а замёрз ещё сильнее. — Пожалуйста не говори так, словно прощаешься… — Тэхён не отвечает. — Тэ?       — Я действительно рад, что мы встретились. Я рад, что ты дал мне почувствовать себя любимым. Это была самая вкусная тушёнка, — усмехается Тэхён, глядя на консервную банку. — Ты лучшее, что случалось в моей жизни. Спасибо, Чонгук. Знаешь, если существует реинкарнация, я стану немного наглым и пожелаю встретить тебя. В новой жизни, ведь в этой… — холодные губы касаются Чонгука, и он понимает, что Тэхён и вправду прощается. — Я давно мёртв, Чонгук, — на одном дыхании, а Чонгук и сам не уверен, что дышит. — Я люблю тебя, моя ярчайшая звезда…       Крик Намджуна и чужие голоса заполняют всю территорию пещеры, а Чонгук ощущает чужие слёзы на губах и полный мрак с самым страшным сном наяву.

Ludovico Einaudi - Experience

      Более недели новостные каналы не замолкали с кричащей новостью: «Двенадцать метров под землёй. Трое суток с остатками и потеря собственного рассудка». Чонгук не думал, что пробрался настолько глубоко, он вдохнул большое количество вредных испарений и не оставляя знаков на стене, прошёл не на планируемые двести метров, а почти на километр, по итогу не выдержав, упал в тот самый колодец. Где, как оказалось, спрятали труп убитого парня.       Пять лет и три дня назад.       Тэхён не был выдумкой, Чонгук так и не рассказал никому, что лично чувствовал его холодные руки, но такие нежные губы. Он пробыл с ним три дня. Ему понадобилось так мало времени, чтобы понять, что жизнь настолько ценная. В то время, как Тэхён такой сильный. Сильнее всех взятых. Солнечный мальчик, который был слишком умён, но и слишком наивен.       Ему было всего семнадцать, он мечтал о звёздах и космосе. Но его так легко убили, просто задушив. Затащили в те самые катакомбы и просто бросили, так и не узнав, что он был всё ещё жив. Он дышал, но его скинули в одну из ям, в ту самую, где и оказался Чонгук.       Но карма существует, те самые друзья Тэхёна, точно так же попались и просто не смогли покинуть лабиринт. Они боялись быть пойманными, поэтому и забрели слишком далеко, но застряли в одном из крюков пещеры. Их не нашли, но Чонгук так и не рассказал обо всём ни в участке, ни репортёрам.       Он ещё с месяц находился в больнице, помимо лодыжки, у него было сломано ребро, а так же сотрясение мозга. Врачи кричали, что это чудо, что он не умер, но Чонгук лишь понимает, что всё это благодаря той самой везучести и напоминаниях Тэхёна о лекарствах, а так же многочасовому сну и разговорам.       Тэхён всегда рассказывал с улыбкой о своих мечтах, а Чонгук, как заворожённый его слушал. Возможно ли, всё что он видел — это следствие сотрясения и огромного стресса? Он думал об этом, до тех пор, пока не встретил мать Тэхёна и не увидел фото. Там был его Тэхён. Точно такой же, каким он его помнит: светлые пшеничные волосы, улыбка сердечком и огоньки в глазах.       Чонгук ещё два часа смотрел на фото в руках и шептал единственное: «Люблю и прости».       Людская жизнь такая хрупкая. Всего лишь пьяные подростки, мелкий скандал и руки на шее. Тэхён мечтал о многом. Но, к сожалению, мечтам не суждено никогда было сбыться. Чонгук сожалеет о многом, но понимает, что ничего не в силах сделать. Он просто не может, как бы не старался.       А сейчас ему остаётся лишь стоять вечерами у панорамного окна и наблюдать за звёздами. Он купил тот самый телескоп, и теперь понимает почему Тэхёну так нравились звёзды. Чонгук вспоминает его с мягкой улыбкой на устах.       — Каждая человеческая душа запечатлена в звезде. И знаешь, что происходит, когда она сгорает? — Чонгук лишь отрицательно отмахивается. — Значит, этот человек нашёл свой покой в новом теле. Реинкарнация, что-то по типу этого.       — И ты правда в это веришь? — на вопрос Чонгука, Тэхён только улыбнулся, задумчиво глядя в чужие глаза.       — Конечно! — уверенно заявил.       — Тогда и я буду… — тут же кивнул Чон.       — Мне понадобилось три дня, чтобы тебя полюбить, — скорбящая улыбка затрагивает уста. — Но не хватит этой жизни, чтобы разлюбить. Поэтому… давай встретимся в следующей.       Подушечки пальцев оглаживают холодный мрамор камня с высеченными инициалам.

Ким Тэхён

20.02.2000 — 31.08.2017

«Заслуживающий мира»

      Рядом же он кладёт тёплые тапочки и шерстяные носки.       — Чтобы не мёрз, — шепчет Чонгук, глядя на счастливую улыбку, запечатлённую на фото.       Чонгук никогда не верил в паранормальное, реинкарнацию и не упокоившиеся души. Но с недавнего времени он чувствует, что может спокойно вздохнуть, прожить жизнь, хоть и не с Тэхёном, но счастливо, отпуская парня, ведь тот твердил, что даже теряя что-то, следует продолжать жить. И, в новой жизни, они обязательно встретятся.       Он знает, он верит.       И вера его непоколебима.       — Спасибо, что позволил тебя полюбить, мой Тэхён-а… — шепчет дрожащими губами, не сдерживая слёз сквозь улыбку.       — Спасибо, за твою любовь, Чонгук, — слова, которые Чонгук никогда не услышит, но обязательно почувствует, звучат совсем рядом.

Теперь он может отправиться дальше, а после, ждать Чонгука. Не точно такого же. Нет. Но не менее прекрасного, в новой жизни — всё такого же, своего, любимого и родного.