Две любви Шастуна

Зимний предновогодний вечер. Если быть точнее, то двадцать девятое декабря. На улице снегопад, опускающийся на лицо земли хлопьями снега, слой за слоем укладывающимися друг на друга. Все магазины открыты допоздна, чтобы люди, ещё не купившие подарки, успели приобрести нужное. В числе этих людей и Антон — он судорожно ищет именно те духи, которые хотела Ира около месяца назад; около пятёрки магазинов позади — никакой консультант не может понять, какой именно парфюм хочет купить парень. — Ладно, спасибо, до свидания, — уже явно погрустневший за шесть магазинов Антон опять прощается с очередным консультантом, — с наступающим Вас! — улыбнувшись, вышел Шастун. «Похоже, что надо переставать искать эти духи, я уже ничего не найду» — размышлял Антон, пока шёл, уткнувшись в телефон. Зайдя ещё в пару парфюмерных, Шастун бросил идею с ароматом и вышел из конечного магазина. Вся куртка пропахла духами, нос забит запахами, а запястья запшиканы ароматными жидкостями. — Арс? Они столкнулись на выходе из магазина. *** — То-о-о-ш, я дома! — Арсений зашёл в квартиру, что была уже украшена к Новому Году. — Привет-привет, — Антон вышел из-за угла и стоял, оперевшись плечом о стенку, с лучезарной улыбкой на лице — праздник проведут они вместе. — На улице снегопа-а-д, — говорил Попов, специально растягивая гласную. — Арс, обещай, что наш следующий Новый Год мы проведём вместе под таким же снегопадом, — Шастун взглянул в глаза человека напротив — глаза-океаны. Они были чистого, голубого цвета, умиротворяющими все беспокойства внутри. — Обещаю, Тош, — они едва коснулись губ друг друга, уже отдаляясь, потому что на календаре тридцать первое декабря, на часах шесть вечера, а домашних хлопот ещё чрезмерно много. *** Арсений еле улыбнулся, убирая чёлку, лезущую в глаза из-под шапки. — Не ожидал, — Попов оглядел парня с ног до головы. — Арс, мне кажется, что нам стоит поговорить, — Антон поднял свой взгляд — как тогда, на него смотрел совсем другой человек, не выполнивший своё обещание, с тёмно-синими глазами бушующего моря. Они шли, устремив свой взгляд в пол. До спокойного места без предпраздничной суматохи осталась минута, если не меньше, а атмосфера сильнее всё нагнетала, заставляя мысли в голове перемешиваться в сумбурную кучу. — Пришли. *** Двое парней смотрели в окно, наблюдая за раскрытием всё новых и новых салютов, искрящихся разными цветами. — Мы к Диме пойдём? — Пойдём. В тот вечер они не дошли до Позовых. Они были счастливы вдвоём и никого больше не надо было. Они и снегопад. Окунаться всем телом с прыжка в снег, кидаться снежками друг в друга, падать из-за льда под снегом с громким хохотом, греть руки в карманах другого, целовать замёрзшие щёки — всё это захватывает сердце в один миг, и тебе хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. В такие моменты ты переносишься в детство, забывая о своих проблемах. Арсений Попов, 3:44. С Новый годом)) Димка, мы не сможем прийти, прости

Дмитрий Позов, 4:22.

Вас тоже))

Ничего страшного. Проведите его вместе

*** — Знаешь, — дрожащим голосом начал Антон, — мне было сложно. Без тебя, — тон голоса выдавал все переживания, открывая глубины души Шастуна до конца. — Мы… должны были поговорить ещё тогда, — пауза, — когда расстались. — То, что мы расстались, — правильно. Не надо этого отрицать, Антон. — Что с тобой, Арс? Ты, твои повадки, твои глаза… всё не так. Не так, как было, Арс, совершенно, — на глаза наворачивались слёзы, голос дрожал, пальцы теребили кольца, а зубы прикусывали губы до стального вкуса крови. Арсений же сидел с прямой спиной, неподвижно; его руки были ровно положены друг на друга, а глаза смотрели прямо в душу, открывая новые и новые дверцы в чувствах Антона. — Так было надо. Мы, — недоговорив, Арсений услышал: — Чужие, — Антон смотрел вверх, сдерживая слёзы, но не сдерживая себя от правды. Они стали чужими друг для друга. Двумя старыми знакомыми, когда-то не представлявшими жизни без друг друга, а сейчас холодными. Было больно это осознавать, особенно больно было молчать об этом все эти месяцы. — Чужие… — взгляд Арсения наконец устремился в пол, но длилось это пару мгновений, как он опять смотрел на Шастуна. Профиль парня подсвечивался огнём фонаря, который освещал мокрые дорожки на щеках Антона. — Прости. Арсений ушёл. Антон остался наедине со своими мыслями. Ему было тошно от недосказанности, но сейчас внутри… пустота? Он его отпустил, оставив в своём сердце только тёплые воспоминания и самую искреннюю любовь. «Ира заждалась уже». *** — Антон… — Дима прошёл тихим шагом в комнату, в которой на кровати сидел Антон. Позову, педанту по натуре, было всё равно на беспорядок в гостевой, на пару недель ставшей комнатой Антона, — Шастун и Попов расстались. — Как ты себя чувствуешь? — Отвратно, Дим, — в голову нахлынули воспоминания, что резали по живому сердцу, оставляя глубокие, незатягивающиеся шрамы. Поездки в Омск, в Петербург, в Воронеж. — Я понимаю, Антош, — Дима коснулся рукой спины Антона, медленно затягивая его в объятия. Начался «сеанс терапии», как называл это Дима, либо «спасительные два часа» по мнению Антона. Прошло две недели. Антону полегчало: он стал более работоспособным, возобновил съёмки, начал больше общаться с людьми за день, чем за последние полторы недели в сумме. — Анто-о-он, — протянула Катя. — К нам может прийти моя подруга Ира? — Кать, ты чего у меня спрашиваешь? Я тут ничего не могу решать, конечно, зови. В тот вечер Шастун познакомился с Кузнецовой. На следующий день Ирина опять пришла, дабы отдать кофту Кате, но осталась «на подольше» с Антоном. Шаст рассказал ей всю их историю с Арсением, прослезившись на некоторых моментах, и в ответ получил не бестолковый кивок головой, а поддержку. Ту, которой не хватало. Дима, Катя — они как семья, что поможет в любой момент, а Ира — совершенно новый человек, смотревший на всё трезвыми глазами. Отношения развивались постепенно, и две стороны не позволяли себе большего, чем следовало. Ира находила в Антоне свой идеал, так же, как и Антон в Ире. Они дополняли друг друга, не находя причин для ссоры. У Шастуна бывали срывы, но он находил спасательный круг в Кузнецовой, а они была готова взять на себя ответственность — поднять его с колен. *** — Я вас поздравляю!!! — Оксана поочерёдно обняла молодожён. Сегодня — день свадьбы уже Шастунов. На президиуме красуются буквы «А & И». Гости только приходят, а пара встречает всех у входа. Антон одет в прекрасный костюм, изысканно подобранный с его друзьями, а Ирина одета в нежное, чуть молочное платье, изящно подчёркивающее её фигуру. Зал потихоньку заполняется приглашёнными. Родители обоих, Позовы, Косицыны, несколько комиков из Камеди, подруги Иры, родственники обеих сторон… приглашены все. Даже тот, кто только-только зашёл. Голубые глаза-океаны были дополнены голубым пиджаком, белая рубашка и белые брюки прекрасно сочетались между собой. Ира чуть больше сжала руку Антона, шепнула на ухо: «Я с тобой», и пара прошла к Попову. — Поздравляю вас, — Арсений пожал руку Антона и поцеловал Иринину. — Спасибо, проходи к стенду с расписанным распределением, — Антон проговорил это быстро и чётко, что было похоже больше на заученную речь, но он сгладил всё фирменной улыбкой в конце так, что никто даже не обратил внимания. *** — Дорогие гости, прошу внимания! — начал тамада после раздачи горячего. — Вашему вниманию предоставляются речи возлюбленных. Прошу аплодисменты! — весь зал захлопал, ожидая чувственной речи. — Дорогая Ира, я счастлив, что ты появилась в моей жизни. Катя, спасибо, что тогда пригласила «свою подругу» в гости. Ир, ты меня спасала. Я не буду распинаться, я хочу сказать, что чрезмерно тебе благодарен и настолько же сильно люблю тебя. Нас связывают тысячи воспоминаний, которых, я уверен, будет больше с каждым годом, — Антон взял за руки Иру, улыбнувшись, смотря в её глаза. — Я люблю тебя каждой клеточкой тела. Ты меня притягиваешь и тогда, когда ты наряжена, и тогда, когда посреди ночи я просыпаюсь и вижу тебя. Обычно я засыпаю, глядя на тебя, наслаждаясь твоими прекрасными чертами. — Мой любимый Антон, когда я пришла к Кате в гости, я не думала, что обрету своё счастье. Посмотрев на тебя я поняла, что ты — мой покой, моё спокойствие и моя любовь. Ты для меня — утопия. Сейчас я не представляю и дня без того, что по приходу домой я ставлю ботинки на полку, не загораживая место для твоих кроссовок; без того, что мы готовим ужины вместе… — Ира улыбнулась, — ну как вместе, ты неуклюже помогаешь, а мне с твоей улыбки разливается тепло в душе; без того, что ты смотришь ужастики с закрытыми глазами, а потом полночи не можешь уснуть без объятий. Я не представляю свою жизнь без тебя. Речи довели до слёз всех в зале: родители плакали; друзья тоже; сёстры, братья, тёти, дяди и снимали, и вытирали солёные капли с глаз; Арсений прослезился тоже, вытирая слёзы платочком, до этого аккуратно сложенным в карман пиджака. *** — Можно вас? — Попов подошёл к паре. — Конечно, минутку, — Ира улыбнулась Арсению, тот кивнул и чуть отошел в сторону. — Всё хорошо, — говорила она, но уже Антону. — Я хочу вас ещё раз поздравить. Подарок подарком, но… — Арсений посмотрел на Антона, — прости меня ещё раз. Я… понимаю, сколько боли тебе причинил. Я не думал своей головой, Антон. Надеюсь, что ты не держишь на меня зла, и вы правда счастливы, — Арсений посмотрел на Иру, — вместе. Ир, спасибо и тебе, что вытащила его. Я извиняюсь и перед тобой. Ира обняла Арсения в знак того, мол «прощаю». Расцепив объятия, Арсений направил взгляд на Антона, тот улыбнулся и раскрыл руки для «примирения». Тепло тела Антона явно контрастировало к холодным Арсения, голова которого уютно лежала на плече Шаста, а слёзы, всё-таки пробившиеся ещё раз сквозь стальную маску, чуть намочили правое плечо пиджака. *** Через несколько лет после свадьбы по кругу общения Шастунов разлетается новость — Ира родила. Мальчик. 3.400, 50. Первенец унаследовал многие черты отца — милые большие ушки, зелёные глаза и прямой нос, прям как у папы. На выписке из род.дома стояли самые близкие паре люди: нынешние бабушки и дедушки новорождённого, подруги Ирины, Позовы, Матвиенко и Арсений. — Поздравляю с сыном! — Арсений первый выкрикнул поздравление, а все остальные подхватили: — Поздравляе-е-ем! На фотографии Антон и Ира улыбались, держа в руках сына, стоя в первом ряду, а сзади стояли все, искренне счастливые за Шастунов.