Чёрная яма.

Юлий не знал, не знал почему ему так больно, почему у горла ком, а ногти впиваются в ладони до крови, почему кружится голова? Нет. На эти вопросы он не мог так быстро ответить. Да и откуда четырнадцатилетнему пацану знать о причинах своих чувств? На этот вопрос он тоже затруднялся ответить. Ему просто хотелось поскорее убежать куда-нибудь и, впившись зубами в землю разрыдаться, разреветься как девчонка, рыть землю носом и руками, так чтобы под ногтями потом было черно. Отчего всё это? Ведь хоронили не его брата и даже не его родственника… и всё равно было очень больно… На кладбище не людно, попрощаться пришло не так много народу и Юлий попал в их число почти случайно, о смерти брата друга он узнал одним из последних, но всё равно пришёл. И вот он стоит среди надгробий перед чёрным уже заколоченным гробом и чёрной свежей ямой. Эдвин Старк, стоящий рядом - бел как мел, которым он ещё вчера чертил на грифильной доске план наступления Штрайткрафте в Помирании. Сегодня же оттуда прибыл чёрный закрытый гроб с его братом Адором. Юлий знает почему так, старший брат Старка приехал по частям, судя по словам присутствующих его разорвало бомбой. Юлию жалко Эдвина, жалко его безутешную мать, которая бьётся над гробом в истерике, а вот отца Эдвина — Йорка ни капли не жалко. Он, хмуро глядя на чёрную свежую яму, тихо шипит на фрау Старк. - Прекрати! Не позорь меня! Юлий бы не простил своего отца, если бы тот так сказал. Более того, он бы проклял его. Да, фрау Старк воет и плачет так что пронизывает насквозь, но Юлий понимает отчего так, это не позор, а просто чувства, которые Юлий не может объяснить, но при этом отлично понимает. Наверное потому, что помнил Адора. Он был славным малым, при том что старше Юлия и Эдвина на семь лет, никогда не кичился этим. Всегда общался на равных и главное — ушёл на фронт добровольцем, как истинный патриот империи, как отец Юлия Кёниг. О таком было бы грехом не плакать и не выть. И вот он погиб. Как братья Седрика Ноймана и отец Сильвестра Гидлера. Погиб, как герой сражаясь за свою родину. Юлию хотелось верить в это. В то что молодые парни умирают в шестилетней мясорубке, как герои и опускаются в чёрных гробах в чёрные ямы геройски и разумеется отправляются в рай, как все защитники отечества. И что такими героями командует его отец, такой же герой. Прощание с Адором подходит к концу. Герр Старк, так же хмуро глядя прямо в яму, оттаскивает фрау Старк и даёт знак. Чёрный гроб в котором по частям лежит Адор медленно опускается в чёрную яму. Пресвитер, последний раз перекрестив гроб, берёт в руку ком земли и бросает в могилу. - Не закапывайте моего сына! - вдруг кричит фрау Старк. Юлия пробивает дрожь, Эдвин не шевелится. Юлий видит, что он тоже готов взорваться, но пока держится. Герр Старк устало вздыхает и склонившись над женой пытается её неумело успокоить. Пришедшие прощаться стараются не смотреть на него. - Его не вернуть, попрощайся хоть по человечески! - хрипит Йорк, подтаскивая фрау Старк к могиле и заставляя взять в руки ком земли. - Нет! Нет! - причитает она, пытаясь отбиться. Юлий отворачивается, Эдвин благодарно сжимает его руку. И вдруг Юлий чувствует, как Старк прижимается к его плечу и начинает дрожать. Лёгкая рубашка на плече быстро намокает. Юлий едва держится. Он должен быть сильнее Эдвина, иначе это никогда не кончится. Вереница людей, пришедших на похороны Адора, медленно проходит мимо могилы, кидая в неё землю. Стук липких комков об чёрную крышку гроба очень жутки. У Юлия стучат зубы. Они с Эдвином стоят в самом конце, хотя Старк мог бы идти следом за отцом, но он всё ещё плачет. Юлий старается не смотреть на Йорка, стоящего на краю чёрной ямы. Взгляд у Старка старшего страшный. Юлий сглатывает. Такой взгляд полный боли и отчаяния он уже видел у родного отца, вернувшегося с фронта в отпуск. Нет. Нет. Нет. Его отец герой. А Йорк тыловая крыса. Они не могут быть похожи. Вдруг их взгляды встречаются. Старк старший, криво улыбается, и зычно хрипит: - Пропустите Эдвина и Трабера младшего к Адору! Юлий прячет взгляд и, смотря на расступающихся, пытается сделать шаг вперёд. Эдвин не пускает. Юлий сглатывает, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Йорка. Тихо шепчет: - Эд, пошли! - Не хочу! - всхлипывает Старк младший, ещё крепче вцепляясь в руку Траберу. Юлий вздыхает и, посмотрев на Старка старшего, начинает тащить друга к могиле. Да, вот так. Между Йорком и отцом Юлия Кёнига есть что-то общее и между самим Юлием и Старком старшим тоже. Это не приятно, но иначе Юлий не знает как. Эдвин должен попрощаться с братом, как прощался с братьями Седрик Нойман и с отцом Сильвестр Гидлер. От этого не убежать, Юлий это отлично знает. - Не надо… - тихо лепечет Эдвин. Трабер не слушает, он сам дрожит похлеще друга и рад бы так же разреветься и уткнуться в чьё-нибудь плечо, да не в чьё, да и нельзя. Как говорил отец - герой и офицер - «Если на похоронах все будут плакать, это никогда не кончится». Собственно правильно говорил, каждый родич обязан заглянуть в чёрную яму и попрощаться с усопшим. Юлию мерзко, он подводит Эдвина к могиле, тот наконец отцепляется от его плеча и заглянув вниз, всхлипывает. В глазах Йорка читается жестокое - «Не позорь меня!». Старк младший покорно утирает слёзы и сопли рукавом и, схватив ком грязной липкой земли, опускает его в могилу. Юлий выдыхает, теперь ему почему-то легче. Эдвин отходит и бросается к матери. Люди продолжают подходить к чёрной яме, Юлий ради приличия повторяет за остальными. Ему не страшно испачкать руки, тем более рубашка, а вернее плечо и так уже мокрые от солёных слёз. - Молодец Трабер, весь в отца! - тихо произносит Йорк, глядя Юлию прямо в глаза. Старк старший подходит и протягивает руку. - Не разревелся, сразу видно сын офицера, - с тоской хрипит он. Юлия передёргивает и он всё же жмёт руку, ком из горла исчез. Юлий чисто по-Траберовски цинично улыбается и сквозь накатившиеся слёзы произносит: - А чего мне плакать? Если все будут плакать, это никогда не кончится… - Это верно, - кивает Йорк.