Ты- мой отец.

Выросшая в семье с весьма сомнительными методами воспитания от матери в качестве ограничения свободы передвижения и контакта с внешним миром, контролем всего, чем занималась девушка (или ,даже можно сказать, что еще девочка), регулярными осыпаниями ругательствами, Ева, никогда не умела вести себя в обществе людей так, как положено. Она искала опасность везде, но извивалась от азарта, думая на тем, что предстоит ожидать ей в местах, в которых она еще не бывала. А не бывала она много где. Все дни она проводила так: вставала с мягкой кровати, умывалась, шла в учебное заведение для девушек, где была примерно шесть часов, возвращалась домой и занималась домашними обязанностями или же уроками- как повезет. А иногда и все в дуэте. Мать Евы вырастила дочь одна, без мужчины- тот бросил их, как только родилась маленькая красавица. Потому, ( видимо, из-за обиды) женщина с самых малых лет внушала дочери то, что мужчины- это дьяволы в прекрасных костюмах и обертке, сняв которую, можно увидеть "их настоящий лик"- как говорила она. "Ты- мое чудо. Самое лучшее, что я сотворила за все свои года. Посмотри на свое милое личико! Ах, эти прекрасные румяные щеки, ясного неба глаза! Твои волосы, словно у самой настоящей принцессы- длинные, как позволено любой леди! Луч света в этом темном царстве зла, в этом гнилом мире, где творит хаос и обман…"— изъявляла женщина каждый раз, а после, извинялась за всё то, что она делает с девочкой- слишком контролирует ее. Но эти извинения были пусты, ведь следом мать оправдывалась и говорила вновь, что она делает это с благими намерениями, что хочет спасти дочь таким образом. А девочка что? А девочка же-ничего. Не могла ничего ответить, ведь была слишком мала и находилась в истинном неведении. Она и знать не знала, о чем говорила мать, но охотно верила ей, ведь та до поры до времени была единственной, что была близка. Но годы идут, девочка растет. У нее появляются свои подруги. Те, конечно, имеют свои увлечения, интересы… Познакомившись впервые с Евой, они ужаснулись от того, насколько она была глупа в знаниях о мире. Ей тринадцать, а почти не гуляет, ни с кем не общается. "Гляньте, какая кожа белая!"- смеялись они. Со временем Ева постепенно стала привыкать к таким выходкам от подруг. На четырнадцатилетие матерью было разрешено Еве выйти в свет. Ей ,будто на миг, овладел здравый смысл, и она бросила дочь в общество. Нельзя было сказать, что девочка была счастлива полноценно- ад, о котором рассказывала ей мама, пугал ее. Но любопытство было сильнее страха, и Ева вышла наружу. С тех пор привыкать к неспокойной жизни ей приходилось нелегко. Улицы всегда были оживлёнными, столько людей девочка не видела никогда- это наводило ужас. Столько новых лиц и каждый может стать ее потенциальным убийцей, может обворовать ее и оставить ни с чем… Трясясь от этих мыслей , Еве приходилось гулять с подругами. Александра и Кристина активно участвовали во всем, что им предложат. Такова была их политика: лучше сказать "да", а последствия- да что они, выкрутятся как-нибудь! Подруги значительно отличались от замкнутой Евы- они были более открытыми и распущенными, даже общались с мужчинами, что было просто шоком для "леди". Множество предъявлений в сторону "распутниц" поступало от неё, но единственное, что делали они- отмахивались и говорили, что все нормально и то, в чем убеждена Ева, ложь. И ведь это было правдой. Со временем Александра и Кристина стали ближе, чем мать. Ева проводила больше времени с ними , но взрослая женщина возмущалась этому. Потому в их семье увеличилось количество скандалов. В силу своего нелегкого переходного возраста, Ева стала ставить все , о чем говорила мать, под сомнение. Женщина истерила, падала в театральные обмороки и старалась удержать дочь рядом с собой. Но всё тщетно. Она проклинала тот день, в который разрешила дочке выйти наружу. Всем сердцем ненавидела его, а в последствии, стала ненавидеть и дочь, что так легко ушла от нее, бросила одну, стала дрянью. Ее ласковое "принцесса" превратилась в "бестолочь". С каждым днём сердце матери разбивалось больше и больше, но сердце ее ранее любимой и удобной дочери было разбито сильнее. После дня Рождения, который семья Уилсон, как всегда, не отметила, Александра и Кристина решили устроить подруге настоящий праздник и отметить его в необычном для Еве месте. Но для этого девочке пришлось бы под покровом ночи, без ведома единственного родителя, без разрешения, покинуть свое место обитания. То было волнительно, но перспектива остаться дома и прожить ночь скучно Еве совсем не нравилась. Свое любопытство и решительность она переняла от подруг, а те были рады тому, что она встает на ноги и наконец начинает познавать мир так, как это делают современные подростки. То место было клубом- место обитания оборотней и проституток, как сказала бы мать семейства. Ранее младшая из семьи сторонилась подобных мест, и, если бы посмотрела на нынешнюю себя в прошлом, обязательно осудила бы и обсыпала легкой бранью, которую раньше она говорила только шепотом и с осторожностью. Попасть в ад за какие-то слова ей точно бы не хотелось- такая глупость может лишить ее хорошей жизни после смерти. Мама описывала место под землей очень мрачно и страшно. Бояться Бога Ева перестала после появления раскрепощённости. Но верить не перестала. Она верила, что , если помолиться, Господь Бог всё простит, простит ее грешную и темную душу, которой овладели на мгновенье демоны, простит и отпустит. Он любит ее- так говорили священники и мать. Пожалуй, священники были единственными мужчинами, с которыми позволено было общаться. Всё потому, что старшая из семьи считала, что они -не человечий род, а что-то более высшее, приближенное к Богу, что они, как планеты - вокруг Солнца- главного, центра всего, кружатся и поклоняются ему. У них нет грехов, в отличии от всех остальных людей. Также нет грехов, как у нее самой- она, самая безгрешная женщина на земле, как заявляла она. Чистая душой и сердцем. В ночь с шестнадцатое по семнадцатое июня юная леди перестала быть леди. Легкое платьице сочеталось с грубым и ярким макияжем, мамины каблуки, в которых пришлось затолкать бумажки, ибо размер не был девичий, золотые браслеты… Безвкусица, казалось, но девочка чувствовала себя звездой этого вечера. Настоящей красавицей, моделью с подиумов. Только надев платье, она почувствовала себя живой, взрослой, самостоятельной. Лживое чувство, но такое сладкое… Азартный страх добавлял свою копейку в это состояние. Легкое чувство свободы, прекрасное, слащенное, пряное окутало тело молодой именинницы. Дрожью ужас от предвкушающего вечера дошёл до самого сердца и пульсация его отдавалась во всё тело, глухими стуками барабанила в уши. Ева открыла окно в своей комнате и спустилась вниз, обронив каблуки. Благо, шпильки не сломались, потому девочка продолжила свой путь на место, в котором должны были встретиться подружки. Путь не занял большое количество времени. Две минуты- и она прибыла на место назначенной встречи, где ее уже ждали. Ева подпрыгивала от радости, впоследствии чего, упала, но то не сбило ее боевой дух и надежды на хорошую ночь. Всю дорогу они болтали. Уилсон нельзя было успокоить. Она угомонилась только тогда, когда подошла поближе к зданию. Хотела было передумать, но нет. Бежать было некуда, дом далеко. Да и тем более, бросать подруг? Как-то некрасиво. Раз решилась, надо идти до самого конца. Даже если этот конец не такой уж и положительный. —Паспорта?—объявил охранник в темной форме достаточно грубым голосом, отчего Ева вздрогнула.— Вход строго с двадцати одного года,—продолжил он. Кристина и Александра предъявили поддельные-они стоили им немало карманных, но столько раз это помогало… Их то пропустили, а Еву, что хотела пройти под шумок- нет. —А ваш?—снова спросил мужчина. Тут то она замешкалась. Никто не предупреждал о том, что нужны какие-либо документы- она даже не подумала об этом, так уж воодушевлена была всем этим решением… —Можете пропустить,—теперь то ее голос звучал крайне тихо, совсем незаметно, еле слышно. Девочка съежилась вся, притихла,— пожалуйста?.. Грозный охранник и бровью не дернул, всё продолжил стоять горделиво , с приподнятым подбородком и выпрямленной до ста восьмидесяти градусов громоздкой спиной. Всё бы закончилось печально, если бы не еще один представитель мужского пола, подошедший к входу. —Она со мной,— прозвучал голос позади Евы, от которого даже охранник похолодел да в ступор встал.— Я ясно изъяснился? —Да,— кратко ответил тот.— Извините, мистер Прескотт. Проходите,—пропустил он их внутрь рукой и мистер , окутав хрупкое девичье плечо теплотой своей руки, проскользнул внутрь. В нос ударил запах сигарет, смешанный с тяжелым парфюмом. Девочка поморщилась и как истукан встала. Ледяная волна от макушки до пяток прошлась и оставила после себя холодный пот и суженые зрачки, приоткрытые пухлые, но нежные губы, покрытые этим вечером красной помадой. Шелковистая ,покрашенная в красный цвет, кожа задрожала. —Чего встала то, красавица? Иди гуляй,— приподнял уголки губ добродушный мужчина и постучал пальцами легонько по затылку девушки. —Как вас зовут?— наконец решила взглянуть она на своего спасителя , обернуться и проявить тем самым хоть каплю уважения. Перед собой она увидела настоящего ангела- самого красивого, что она видала! Ангел в черном выглядел так опрятно и аккуратно, что и не скажешь, что он ходит в такие места. Выразительные скулы, черные глаза, словно бездонная дыра в колодце, которые вот-вот смогут поглотить тебя и никогда не отпустить из темных и страшных оков, обеспечивая одиночество на всю оставшуюся жизнь. Темные волосы, словно шоколад, изумительно собраны в хвост сзади, а передние , словно льняные, пряди крутились вокруг щек и скул. Темная бородка смотрелась органично ко всему образу. Нос с маленькой горбинкой, брови -толщенные, но не растрепанные, на удивление! В общем, то еще чудо… А может, Ева сейчас познакомилась с моделью? Она бы не удивилась такому повороту событий- такой обаятельный и привлекательный человек обязан работать в сфере моделинга. —Адам,— хмыкнул он.— А что? —Благодарю вас, Адам!—приклонилась она низко, совсем позабыв, что в платье,—Благодарю! На девчачью голову, погодя три секунды, легла взрослая ладонь. Даже мгновенная крупная дрожь не заставила его убрать руку, хоть та была слишком заметна и ощутима. —Да не за что, что ты. Мне не сложно было,— Адам погладил последний раз головушку принцессы и убрал руку.— Всё, иди. Еще увидимся. Ева наконец выпрямилась, уставилась на Адама, кратко кивнула, стиснула губы в ниточку и убежала, сливаясь с толпой. Прескотт проводил ее взглядом, оглянул ее безвкусный и колхозный вид, а когда та скрылась, усмехнулся и двинулся вперёд.