Горячие Финские Бабки или 50 лет спустя

-Я не верю, Андреевна, я не верю! – махала руками старушка со странной причёской. Волосы её были выкрашены в синий, а чёлка – белая. Хотя чему мы удивляемся, для старушки 70 лет это вполне нормально. Да что там, даже живенько. Рядом ехала её подруга. Эта особа была завидной невестой для всех, кто грешит сдачей металлолома: масса колечек в ушах, пирсинг в губе и к тому же в сосках, но мы этого вроде как не знаем. Старушка с синими волосами то и дело совалась в окно автобуса, а её подруга пока вела себя тихо. Дело было вот в чём. Эти самые старушки, 50 лет назад рьяные финоманки, некие Apple Pie и Betta наконец поймали ту самую Джакондовскую улыбку судьбы, и, предположим, найдя дипломат с деньгами, назовём эту кражу со взломом так, решили махнуть в Суоми. Что уже терять? Помните стишок подобной тематики про «терять»? Нет? А вот он: Тут, вчера, на этом месте Бабушку лишили чести, И теперь она уж год Повторения здесь ждёт. Мы отошли от темы. Олеговна и Андреевна наконец на старости лет выбрались в Финляндию. А что за финны без Тавастии? Выйдя из автобуса и разглядывая Хельсинки широко распахнутыми глазами, подружки шли в сторону кассы. Скоро Рождество, предрождествнские концерты, а в том числе и Йонне с Вилле. О, да. Это то, что нужно. Затарившись билетами, подруги отправились смотреть достопримечательности. Но закончились они так и не начавшись на мужской бане, в северной части Хельсинки. Это была старая баня, больше имеющая свою ценность как что-то напоминающее о былых эпохах, но она работала и находились смельчаки, ходящие в неё. Олеговна нашла щёлочку и моментально приросла к ней глазом. -Что видишь-то? Что видишь? – лепетала рядом Андреевна. -Я вижу белую шевелюру. -Да ну? -Ага. И чёрную. -Батюшки! – Андреевна схватилась за сердце. – дай мне. Дай мне глянуть, я ехала дофига миль, и должна увидеть. Ба-а-атюшки! – она вцепилась в отстающую доску. – да я такое только в молодости и видала. Лет эдак 50 назад. Во сне. -Эй, отпусти доску, и отойди, дай я гляну. Что там? А там было лучшее, что только можно было представить. Ради этого стоило ехать в Суоми. Как мы все и предполагали из дальних стран, на своей родине Вилле и Йонне чувствовали себя весьма раскованно. И сейчас, наслаждаясь теплом в парился, Йонне сидел на коленях Вилле, лишь чуть прикрывшись полотенечком. Выглядело это на столько эротично и сладко, что Олеговна так и не смогла оттолкнуть Андреевну от дырочки между досками. -Уйди, уйди, синяя, я смотрю! Ох, сердце моё-сердечко, ох, прелесть какая! -Иди отсюда, проклятая, дай мне! Вот так подружки толкались, пока Олеговна не разошлась и что было дури, а было её в старой бошке много, толкнула подругу и домик бани, шаткий и хлипкий, покосился и с треском завалился, осталась только печка и камни. Финны вскочили. Йонне в панике прижал полотенечко к тому, что подружки так хотели увидеть. Вало был крайне возмущён. Он даже не удосужился прикрыться. Вообще, финны такой народ, не особо стеснительный. Он подошёл к старушкам и сурово глянув сначала на одну, потом на вторую, сказал: -Леди, вы этого не видели. -Да ну? -Я думаю, мы сочтёмся? – заискивающе начал он. -О, да. – улыбаясь практически до ушей, протянули в унисон те.