Котята

Если бы кто-то сказал Ли о том, что в 25 у него будет муж и двое детей, он бы рассмеялся этому человеку прямо в лицо и тактично послал куда подальше. Только не сейчас, когда это чистейшая правда. Старшему сыну три, младшему совсем недавно год исполнился. Казалось бы, абсолютно безобидная вечеринка в кругу друзей, которая должна была закончиться также спокойно, как и все остальные, набрала такие обороты. Минхо двадцать один и горы с реками ему ни по чем. Окончание университета не могло не радовать, так же как долгожданная попойка после защиты диплома. Все мероприятия, которые организовывал Чан — лучший друг парня — всегда были до ужаса цивильными и спокойными, несмотря на количество выпитого алкоголя. Возможно потому что сам хозяин дома не пил, но любезно наливал остальным. Поэтому всё заканчивалось мирно и тихо, без происшествий. Кроме того самого дня, когда в компании из семи человек не появился друг Бана, что вместе с ним и Бином пишет тексты и музыку. Слегка скованный щекастый парнишка с очаровательной родинкой на щеке, в оверсайз худи и чёрных джинсах, которого представили Хан Джисоном. Ничем не привлекает лишнего внимания, кроме запаха. Стойкий, пробирающийся под кожу аромат мускатного ореха не давал мозгу вздохнуть спокойно и не желать задохнуться в нем прямо здесь и сейчас. К тому же парня усадили прямо с Минхо, от чего единственное, что тот мог делать — молча посасывать свой ром колу и тайком залипать на рядом сидящего. Только вот видимо парнишка совсем не промах, поэтому сумел парой ловких движений без каких-либо слов увести старшего в уборную. Что и как там все происходило остаётся лишь гадать, но видимо сперма Хана оказалась куда проворней, чем Ли мог ожидать, ведь уже спустя два месяца тот совсем не радостно мучился от токсикоза и постоянной вялости, которыми оказалась беременность. Узнать такое было не то чтобы удивительно, скорее до ужаса страшно, ведь один единственный перепихон без защиты оказался роковым. На тесте две полоски, голова трещит по швам от такой информации, а в глазах стоят слёзы. Жизнь медленно, но уверенно делится на до и после, когда ты не знаешь куда приведёт это всë. Благо у парня были верные друзья, которые всегда были рядом, готовые поддержать в чем бы там ни было и помочь с решением проблем. Первой и самой главной из них был Хан, которого Чан любезно доставил на разговор. Казалось, новость повергла его в такой шок, что Ли стало парнишку искренне жаль. И именно тогда, когда Джисон принял на себя ответственность, решая позаботиться и о Минхо, и об их общем ребёнке, можно начать всю историю. Тогда родился маленький альфочка Ёнхён, а через два года своим появлением пару ошарашил и Гониль. Ссоры на почве ревности и бытовых проблем естественно имели место быть, ведь идеальных семей не существует, но парни все равно сходились вновь, осознавая, что не зря прошли такой путь. Особенно четко понимаешь это, когда подходит какая-то знаменательная дата, как к примеру день рождения любимого мужа, ведь именно тогда их можно было официально считать парой. С того дня прошло четыре года и все поменялось абсолютно кардинально. Знакомство с родителями, рождение первого сына, свадьба, смена жилья, первая ссора огромного масштаба, попытка жить отдельно, вторая беременность, рождение второго малыша, переезд в другой город. Столько всего произошло, что иногда, погружаясь в воспоминания, совсем теряешься и выпадаешь из реальности, забываясь и не замечая тёплых уст на своей шее. — Сколько бы времени не прошло, а ты пахнешь все так же нежно, как в нашу первую встречу, — руки младшего мирно покоятся на талии мужа, прижимая того к себе, а ладошками поглаживая до ужаса любимый животик, от которого Ли вечно пытается избавиться, а Хан вечно пытается его зацеловать. — А ты все такой же липучка, как и тогда, — Хо словно кот изворачивается в руках любимого, оказываясь буквально в паре сантиметрах от его губ, — Но я все также люблю тебя, как и тогда, — мягкие губы с привкусом недавно выпитого кофе соприкасаются с устами любимого альфы, пытаясь уместить в поцелуй как трепещущую любовь, что по утрам в особенности сильно бурлила в нем, так и страсть, которая будет подарена любимому в качестве десерта этой ночью. Только вот наслаждение друг другом, к сожалению, продолжается недолго, ведь на кухню залетает старший сынок с поздравлениями, сразу просясь на руки к папе и размахивая каким-то листочком. — Доброе утро, мой маленький лучик. Рассказывай, что ты мне принёс, — мальчик охотно водил своим пальчиком по полностью разрисованному листу, рассказывая все до мельчайших деталей. У Минхо в этот момент сердце буквально умирает. Хан всегда с огромным трепетом и обожанием обращается с детками, а те в свою очередь, когда отец возвращается домой с работы, самолично никогда от него не отлипают. — Ладно, усаживай его кушать, а я пока за Гонилем схожу. Справитесь без меня? — оба альфы активно закивали своими головами, заставляя Хо испустить смешок. Переезд паре дался не сладко: потеря пары коробок вещей из-за доставки, маленькие детки, покупка мебели; благо ремонт полностью был сделан под них и хотя бы с этим можно было не париться. Самым сложным было приучить малышей к новому месту. Ёнхёну всë было в новинку, и он как неугомонный мотался по всей квартире, заставляя родителей переживать чуть ли не за каждый шаг, но самым страшным для омеги стали ступеньки. Двухэтажная квартира имела и свои минусы, в виде огромной и не внушающей доверия лестницы. Не потому что конструкция не прочная или что-то подобное, а потому что Хан старший уже пару раз оттуда чуть ли не кубарём летел, заставляя Хо знатно понервничать. Поэтому было решено на время, пока дети не подрастут, переместить детскую на первый этаж. К тому же, младший тоже уже начинает более-менее уверенно передвигаться, но за хёном пока все равно не поспевает. Дверь в комнату малышей тихо открылась, а взор молодого папы упал на кроватку сына, где Ниль уже ждал, пока за ним придут. Завидев омегу, мальчик моментально стал его звать, слегка приседая и вставая, тем самым заставляя кровать немного раскачиваться. — Кто тут проснулся? — Минхо поднимает мальчика на ручки, целуя того в носик и две пухлые щёчки, заставляя ребёнка заливаться смехом. Вспоминая Ёнхёна в таком же возрасте, парень понимает, что тот всегда больше тянулся к отцу. Природу такого поведения он не знал, да и в книгах об этом не говорили. Сначала он думал, что все из-за того, что малыш – альфа, и понятное дело он будет больше тянуться к родителю-альфе, но Гониль совсем другой. Стоит ему завидеть где-то папу, что идёт готовить кушать или же занимается какими-то делами по дому, как тот моментально оказывается рядом, ползая за ним. — Идём поздравлять твоего папу? Идём? Конечно идём, — омега с ребёнком быстро подходят к кухне, где старшие мальчики уже почти закончили свою трапезу. Младший рвётся из рук на пол и когда достигает своей цели, спешно топает к Хану, во всю пытаясь показать свою радость. Альфа подхватывает ещё одно своё солнышко, чмокая того в носик и прижимая к себе. — Мама, а почему Гониль ничего не нарисовал для папы? — мальчик с интересом в глазах спрашивает у родителя. — Солнышко, — Хо достаёт сына с детского стула, давая тому полотенечико, чтобы вытереться, — Ниль ещё маленький. Он кроме каляк-маляк ничего сделать не может. Но ты ведь ему поможешь научиться, когда он немного подрастёт? — омега присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребёнком, а когда тот согласился на слова Ли, то дал ему пять, отправляя переодеваться в садик. — Он такой сладенький и так вкусно пахнет, — Хан без конца нюхал младшенького, будто токсикоман, не в силах остановиться, — Почему малыши так пахнут? — вопрос был скорее риторическим, но омега все-таки ответил на него. — Думаю, пока его собственный запах ещё не до конца сформировался, люди чувствуют просто какой-то приятный родной запах, — Хо забрал сына из рук мужа, ведь тот неосознанно стал убаюкивать сына, — Ёнхён тоже очень сладко пах, пока запах хвои не стал более сильным, и не перебил тот, что был ранее, — параллельно с рассказом, он усадил маленького в его собственный стульчик, подогревая свежее пюре из овощей и фруктов, вручая его сыну вместе с его любимой ложечкой, на конце которой был мишка. — Ты у меня такой заботливый. Я и представить не могу, что бы делал без тебя, — Хан, вновь подойдя сзади, обнял любимого и вдохнул его аромат, невольно улетая куда-то в нирвану. — Я тебя тоже безумно люблю и ценю, но если ты не поторопишься, то опоздаешь и в садик, и на работу. После сказанных слов, послышался протяженный стон разочарования, а после альфа куснул мужа за открытый участок шеи, быстренько убегая в гостиную, чтобы не получить за такое по жопе. — Как малое дитя.. **** — Ёнхён, солнце, помоги мамочке, посиди немного с братом, ладно? — омега словно тот сраный веник мотается по кухне, надеясь, что ужин и десерт не полетят в мусорку. Начиная с самого детства мальчик бойкотировал против стереотипов, связанных со вторичным полом. Он никогда искренне не понимал, почему кто-то один должен горбатиться дома целый день, а кто-то совершенно не уставший будет возвращаться с работы, принося домой копейки. Так и есть, до сих пор. Только вот теперь у него два ребёнка, за которыми нужно глаз да глаз и едят они и впрямь как не в себя. Но в своей семье Ли изначально выстроил правильную позицию. Джисон ходит на работу, Минхо воспитывает детей, все что касается квартиры делится пополам. Днём готовит еду омега, вечером альфа. Стирка, глажка и уборка разделены поровну. Конечно, иногда приходится отходить от этого плана, ведь из-за работы младший засиживается до глубокой ночи, тогда приходится делать все самому. Но все счастливы. Только вот сегодняшний день стал исключением. С самого утра все идёт на перекос. То Гониль упустил свою чашечку с пюре, а то в свою очередь эффектно разлетелось по кухне, то плита начала шалить и отказывалась работать, то Ёнхён через не хочу уходил из детского сада. Одним словом дурдом. Но сегодня день рождения его любимого мужчины, поэтому, собрав последние капли самообладания, Хо решил закончить начатое. Пирог собственного изготовления уже на столе, так же как и основные блюда, а именинника и ждать не пришлось, ведь дети как торнадо улетели в коридор, что означало только одно — Хан вернулся. — Чем это тут так вкусно пахнет? — парень с двумя малышами на руках зашёл на кухню, сразу глазами ища мужа, — Солнце, не нужно было так наготавливать, но мне безумно приятно, — опустив сыновей по стульчикам, он подошёл к любимому, заключая того в объятия. И кажется весь стресс, что накопился за день, просто растворился, а на душе остался лишь покой. **** После игр с отцом уложить малышей становится почти невозможно, и этим занимается тот, кто накосячил, но сегодня Ли нужен был крепкий сон детишек. Поэтому сначала уложив Хёна, а потом и Гониля, он тихонько выходит из комнаты, топая в свою спальню, где его смиренно ждал именинник. — Быстро уснули? — Хан отложил телефон на тумбу, расправив руки в стороны для объятий, которые перед сном были обязательны как для детей, так и для старших. — Ты их вымотал, конечно! Я бы удивился, если бы было как-то иначе, — старший, словно кот, моментально прильнул к любимому телу, — Сильно устал сегодня? Хан помотал головой, кладя руки на талию мужа и поглаживая любимые бока. — Работы было на удивление не много, поэтому вернулся пораньше. Ты выглядишь уставшим, тяжёлый день был? — одна рука переместилась на голову любимого, чухая его за ушком на манеру кота, — Спасибо тебе, что устроил такой чудесный праздник, — младший целует омегу в макушку, наслаждаясь его размеренным дыханием. — Это ведь ещë не конец. Остался только твой подарок, — Ли глазками зыркает, да в улыбке расплывается, садясь уже полностью на бёдра своего альфы, — Раз уж ты не устал, то я должен тебе с этим помочь, чтобы ты спал также крепко, как и наши котята, — старший оставляет поцелуй на скуле любимого, после чего стягивает с него совершенно ненужную сейчас майку, открывая себе вид, от которого хочется пищать. — Я готов до конца своей жизни говорить, какой ты у меня потрясающий, — былая усталость снялась как рукой, а на смену ей пришло лишь ожидание. Беременности Минхо были сложными. В первую очередь потому, что выносить альфу тяжелее, чем омегу. Ли очень долго отказывался от таких стереотипов и не хотел соглашаться с ними, пока сам на себе не прочувствовал, каково это. Оба раза малыши были очень активными и большими, для не такого уж и крупного Хо. За время вынашивания парень набирал в весе достаточно прилично, из-за чего был похож на колобочка, но Хан всегда успокаивал его, напоминая в очередной раз какой он потрясающий. Первые роды были естественными, после чего Ли сказал, что никогда более он не ляжет на ту кушетку. Как бы сильно он ни любил новорожденного, такие муки проходить заново совсем не хотелось. Но кто ж знал, что через два года история повторится. Как бы там ни было, младший всегда был рядом, все узи, врачи, сохранение, схватки и почти даже роды. Минхо в перерывах между дичайшей болью пытался уговорить того подождать снаружи, а после просто напросто запретил быть с ним. Джисон дулся недолго, ведь все обиды исчезли как только ему на руки положили малыша. И осталась лишь безграничная любовь к маленькому комочку на его руках и мужу, что вымученно смотрел на самое дорогое, что было тогда в его жизни. Хан никогда не мог себе представить через что прошёл его любимый ради двух очаровательных детишек, которые сейчас мирно сопят в своей комнате, но он точно не давил и не заставлял. Секс после первых родов для обоих был очень волнительным, ведь у страха глаза велики. Но благо тогда, как и в последующие разы, все было очень даже хорошо. Вторая беременность не стала исключением. Джисон максимально оберегал мужа и, казалось, переживал даже больше, чем сам Ли. Минхо без слов тянется за такими нужным сейчас поцелуем, укладывая свои лапки на шею и массивные плечи, начиная как котик мять их от удовольствия. Их прелюдия всегда были томительно долгой, с нотками нетерпеливости, но желание получить более сильный оргазм ее побеждало. — А ты уверен, что малыши крепко спят? — отстранившийся от любимого Хан располагает свои руки у него на талии, внимательно смотря в глаза мужа. — Конечно. На всякий случай я включил няню, мы услышим вдруг что. Только если вы, господин Джисон, не будете сильно шуметь. — Я? — младший уже хотел начать возмущаться, но Ли стал вовсе неосторожно ёрзать прямо на его паху, так хитро и нагло улыбаясь, заставляя того зашипеть, — Только если господин Ли обещает вести себя послушно, — Хан осторожно касается потрясающей открытой шеи, что так и манила к себе своей изящностью. Минхо таял, тает и будет таять от всей той нежности, что даёт ему супруг. В его руках он может расслабиться и отпустить все, что тяготит, зная, что тот никогда не упустит. Рядом с ним все чувства обостряются; совсем не хочется, чтобы это все заканчивалось. Джисон думает также, поэтому раз за разом позволяет старшему руководить процессом, давая волю его мыслям и действиям. Хо медленно спускается своими ладошками от шеи до груди любимого, не пропуская и сантиметра, наслаждаясь всем, что есть в его распоряжении. Щипает, кусает, целует, старается изо всех сил показать, как сильно скучает по мужу, что вечно пропадает на треклятой работе. Примыкает к груди, оставляя на всей доступной поверхности поцелуи, изредка прикусывая и ставя метки, на которые Хан втихаря потом насмотреться не может, ведь подобная микрочастичка Хо всегда с ним. Пока губы все также досконально изучают грудь напротив, руки уже во всю блуждают по рельефному прессу, очерчивая каждый кубик, воспроизводя все в голове. Когда младший находит время на зал – Ли даже не представляет, но результат и вправду потрясный. Медленно и выжидающе, в который раз доказывая, что котом его называют не просто так, старший спускается ниже, «случайно» проезжая по паху любимого, заставляя того сжать простыни под собой и тихонько промычать. Их игры никогда не были быстрыми, ещё в самом начале они поняли, что секс для них это не просто разрядка и способ выпустить пар, а что-то особенное. Такое же, как вечерние разговоры на кухне со свежим кусочком пирога и чашечкой чая, или как просмотр любимого фильма поздно ночью, когда время на друг друга, наконец, находится. Они всегда с головой погружались в процесс, прислушиваясь к ощущениям партнера. Поэтому Минхо раз за разом посматривает на младшего, чтобы понять, насколько ему приятно и, может, подход нужно изменить. Но в домашних штанах уже давным-давно тесно, а старший как на зло игнорирует стоящее колом возбуждение, вылизывая каждый кубик пресса, не забывая при этом чуть ли не мурчать. — Сменим положение? — Хан дышит сбито, ведь Ли знал на что и где стоит давить, чтобы его любимый от обычных ласк уже готов был кончить. Минхо послушно встаёт с насиженного места на коленках, ожидая, что же тот выберет. — Наездника? Решил окончательно всю власть нашей постели передать мне? — Минхо ехидно улыбается, усаживаясь на лежащего уже на спине мужа и оставляя пару поцелуев на скуле, после чего специально пару раз двигает тазом туда сюда, будто выискивая удобное для себя положение, а на деле просто заводит Джисона снова и снова. — Ты же знаешь, что если устанешь, то мы всегда можем поменяться, — из-за переполняющего его возбуждения, руки совсем не слушаются, но Джисон все-таки поднимается в сидячее положение, хаотично чмокая любимого куда успевает попасть, после чего опускается назад. После беременности Минхо редко позволял себя трогать, даже просто обнимать. Раньше Джисон злился и не понимал в чем проблема, пока случайно вернувшись раньше домой не услышал разговор возлюбленного с кем-то по телефону. — Как у тебя так быстро получилось похудеть? Ёнхёну уже почти что три месяца, а у меня вес с мертвой точки так и не сдвинулся, — парень стоял напротив зеркала без верха и крутился вокруг себя, в попытках понять что же с ним не так — Может это из-за того, что у тебя маленький альфочка? Ты не переживай так сильно, вес уйдёт, просто дай ему время и старайся не переживать, а то может это тоже даёт своё. — Как тут вообще можно не переживать? Я и так девять месяцев был похож на непонятное нечто, так ещё и около года вряд ли верну своё прежнее тело. Будь я Ханом, давно бы уже бросил себя. Слушать всю эту ересь младший уже просто не мог, поэтому решил все-таки дать понять старшему, что он вернулся, ещё раз открыв и закрыв входную дверь, уже слегка хлопая ей. — Хо~я, я вернулся, — Джи наигранно долго делает вид, будто ничего и не было, давая мужу фору успеть надеть верх и выйти. Минхо выглядит слегка помято, недостаток сна сильно сказывается на его внешнем виде и Хан бы очень хотел помочь, но омега все противится и на любые телодвижения в свою сторону реагирует резко. — Ты так рано вернулся. Что-то случилось? — чтобы убедиться в своих словах парень даже сверяется с настенными часами. — Закончил работу быстрее обычного, а смысла торчать там не вижу. К тому же, сегодня моя очередь готовить ужин, — младший изо всех сил пытается подбодрить любимого, но выходит совсем плохо, поэтому он сдаётся и топает за ним на кухню, где как всегда царит такая стерильная чистота, что даже дышать страшно, — Как вкусно пахнет...и когда ты только все успеваешь? Минхо незначительно пожимает плечами, возвращаясь к готовке, оставляя Хана общаться самого с собой, но после услышанного молчать не получается. Подойдя ближе к занятому Ли, на свой страх и риск остаться с отрубленными пальцами, парень обнимает того поперёк живота, укладывая голову на плечо. — Я нравлюсь тебе все также сильно, как и до беременности? — вопрос отбился от кафельных стен, заряжая прямо в сердце, — Моё тело, оно тебе все ещё нравится? В интонации слышался страх услышать ответ на свой же вопрос, но в тот же момент всепоглощающий интерес, из-за которого эти мысли и были озвучены. — Я люблю тебя. Целиком и полностью. Начиная от твоего стервозного характера, кошачьих повадок и колкого язычка, заканчивая умопомрачительной добротой и нежностью, заботой и нереальной красотой. Ты подарил мне наше маленькое солнышко, я был бы полным идиотом, если бы бросил тебя. — Чего завис? — Хо кусает его за ключицу, привлекая внимание. — Ничего такого. Вспомнил, каким колючим ты был после рождения нашего первого котёнка. Не давал и на шаг приблизиться к себе, — младший медленно водит своими ладонями по любимым ляжкам, очерчивая пальцами шрамик на животе, что остался после второй беременности. — Тебе нравилось, когда я вечно на взводе и готов был убить тебя за неверно сделаный вдох? Впервые за три года совместной жизни узнаю, что ты оказывается мазохист. — Ничего подобного, просто… — Просто что? Соскучился? — омега расплывается в ехидной улыбке, возвращаясь к тому, чем занимался, — Будешь отвлекаться, устрою тебе повторение. **** В руках тест на беременность и две полоски, которые отрезвляют и дают смачного подзатыльника С дня рождения Хана прошло около двух месяцев и казалось, все бы ничего, если бы течка, не задерживалась уже как месяц, а живот предательски ноет. Ничего не указывало на тот исход, которым все закончилось, если бы только не узел, о котором пара забыла и решила пустить все на самотёк. Вот и получается сюрприз. Врач, с которым Ли уже успел списаться и даже встретиться, чтобы сделать узи, сказал, что все идёт своим чередом. Но от первых двух беременностей эту отличает лишь один пока что крохотный фактор. Внутри омеги зародилась не одна жизнь, а сразу две — Феликс, это пиздец.. **** — Гониль, перестань отбирать у брата печенье. А ты кушай быстрей, — Минхо усердно сражался с кормлением детей, ведь это всегда было одной из самых сложных задач почти что с самого их рождения. — Я больше не хочу, — старший сын максимально отодвинул от себя миску, складывая ручки на груди и отворачиваясь в сторону. — Не будешь кушать – папа один пойдёт гулять, а вы останетесь дома, — самый младший альфочка тоже воротил носиком, стараясь отмахнуться от молочной кашки, — Ниль, пожалуйста, мне сейчас только тебя не хватает, — ложка, что должна была быть во рту малыша, оказалась на полу из за попытки того отказаться от еды. Нервы и так на пределе, к тому же гормоны вновь решают начать действовать, делая старшего ужасно раздражительным и чувствительным. Он опускает малыша на пол, давая тому утопать в зал, после чего освобождает и Ёнхёна, начиная убираться. В маленькой ложечке Гониля оказалось достаточно много каши, из-за чего она разлетелась везде, где только можно. Мысли накатывали сами собой, слёзы невольно потекли по щекам. Минхо редко плакал, ведь дети полностью отражают состояние родителей, но иногда эмоции брали своё. — Что случилось? Чего ты плачешь? — Хан появился из ниоткуда, как показалось Ли, но на деле тот уже минут пять как вернулся, — Минхо, малыш, что стряслось? Младший выглядит правда обеспокоенным, брови, сведëнные домиком, его выдают. А тот и рад был бы рассказать, что дело пустяковое и не стоит всего этого, но разум совсем отказывается слушаться. — Я правда плохая мама? — голос дрожит, а слёзы все также льются, заставляя сердце Джисона ныть и желать их как можно быстрее остановить. Уже через мгновенье Минхо может уткнуться в плечо мужа и немного выпустить свои эмоции, зная, что его никто не осудит, — Если сейчас не могу справиться с кормлением двоих, что будет, когда их будет четверо. — Четверо? Котёнок, четверо? У нас будут малыши? — теперь уже хочется плакать Хану, ведь его любимый и дорогой мужчина носит под своим сердцем ещё двоих, — Ты будешь для всех них самой лучшей мамой. Ты уже самый замечательный, как может быть иначе? Ли отрывается от младшего, переводя на него взгляд, но даже сказать ничего не успевает, как к ним подлетают детки, обнимая за ножки и крича как любят мамочку. — Видишь, мы все будем рядом.