Побеждая

Больно. Ублюдки среди оппонентов редко знают, куда бить правильно. Боль мгновенная, исчезает также быстро. Но Джокер понимает, что утром эта боль вернётся. Он сплевывает кровь и отходит от бешеного парня напротив. В его адекватности есть сомнения — кровавый взгляд выдает пару закинутых колес насухую в глотку до выхода на ринг. Но всем тут плевать, абсолютно похуй. Они приходят сюда для зрелища, ради разбитых лиц и надежд, чужих криков боли. Джокер ненавидит их всех, ненавидит, но каждый раз сюда побитой псиной возвращается, потому что деньги. Потому что он не среди тех, кто родился в богатой семье и право на жизнь ему приходится себе буквально выгрызать. — Не стой! Заканчивай с ним! Он бросает загнанный взгляд на толпу за железными прутьями своеобразной клетки. Сборище ублюдков, которые готовы платить за то, чтобы посмотреть на чужое отчаяние. Парень напротив рычит и бросается на Джокера, стараясь вцепиться зубами куда-угодно. Джокер знает, что пацан угашен и боли сейчас не чувствует, поэтому остаётся только беречь силы и выматывать это животное, позволяя швырять себя по рингу. Он чувствует, как в зале шепчут, как волнуются, как эти ублюдки переживают о своих деньгах, которые поставили на чужую жизнь. Неожиданно тянет блевать. От мерзкого окружения или от ожидаемого удара в сплетение. Приходится прокашляться, выплевывая окровавленную слюну. Он чувствует усталость по венам. — Какого хуя он творит?! Просто добей его уже! В мыслях Джокер кричит каждому заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь. Он уклоняется от забитого кулака пацана и, оценив его состояние, понимает, что пора заканчивать. Сбивает его с ног. Выдыхает, но не добивает. Отходит к железным прутьям и ждёт. Мысленно отсчитывает до 5, давая шанс. Один. Джокер окидывает всех взглядом, стараясь высмотреть яркое пятно среди однотонной серости чужих лиц. В глазах мутнеет и он смаргивает пелену. Два. Животное сзади предпринимает попытку встать, но, видимо, неудачно. Зато Джокер удачно цепляется взглядом за проклятое вип-ложе в этом отстойном клубе. Всматривается, видит совсем несвойственный оттенок для этого места. Жёлтый. Кроваво усмехается на это, оголяя убийственно острые резцы. Три. Чувствует движение сзади, практически задушенное дыхание и вопли. Видит движение спереди, видит как парень в ярко-желтых очках приближается, совсем вальяжно, будто в неоновых тонах и замедленной съёмке. Четыре. Джокер сжимает кулаки, опускает взгляд и глубоко вдыхает. Этот момент он проходил тысячу раз. Один удар и его приз упадет к нему в руки. Его приз будет красиво выгибать спину на дешевой постели, кусаться и зализывать каждую рану, шептать на ухо, какой же Джокер зверь и нагло играться своим раздвоенным языком с чужим лицом, слизывая усталость и наслаждаясь вкусом чужой силы. Сейчас. Поднимающиеся вопли из зала помогает среагировать ровно в секунды. Джокер уворачивается от удара, успев ухом услышать свист чужого кулака. Грязные приемы, но как раз под стать этому грязному месту. Тело пацана улетает вперёд, не удерживая равновесия от неудачного выпада и отключенного мозга, но от встречи с железом впереди его останавливает мертвая хватка Джокера, потом пару шагов назад и пацан чувствует, как его отрывают от пола. Вот и все. Он чувствует, как его сжимают сильнее, разворачивают и бросают грудью к ковру, дожимая сверху и удерживая. Можно добить. Джокер сильнее давит коленом на чужой позвоночник, усмиряя тело под собой. Парень хрипит, но не сдается. Он знает, что если не сдохнет здесь, то сдохнет от рук того, кто дал ему таблетки и поставил на него бабки. Над собой он слышит отчаянные крики, которые не отрезвляют. Вокруг будто тысячи людей и все их голоса смешиваются в один мерзкий, будто дьявольский. Пацан перестает сопротивляться и Джокер очень надеется, что тот в сознании, прежде чем окончательно означить себя победителем. Теплая вода не смывает мерзкого отвращения к своему телу, а только жжет все свежие раны. Она будто липким слоем сверху покрывает все тело, но у него нет выбора. Он поднимает разбитое лицо под струи воды и приоткрывает рот, пропуская пару капель катиться в горло. В голову лезут образы добитого сегодня пацана и от этого тошно. Джокер хмурит брови. Он ведь действительно мелкий ещё совсем и попал сюда явно не по своей воле. Джокеру даже страшно представлять с кем и почему он связался. Ублюдки, которые держат такие места, всегда имеют только один рычаг давления, — деньги. Ему даже было в какой-то степени жаль падшую чью-то жизнь, жаль, что пацан не справился и согласился на красивые обещания о достатке. Даже выигрывая здесь, ты только продолжаешь себя отравлять. Ничего не бывает просто так. А дав слабину, потом в моменте, ты просто понимаешь, что выбора и пути назад уже нет. Джокер, уже сухой и одетый, большими шагами идет на улицу через черный ход, потому что таким, как он, запрещено выходить через основной после боя. Он легко толкает железную дверь и глубоко вдыхает спасительный воздух. Его любимое время — ночь, когда так тихо и спокойно, а еще темнота кругом, из которой вылезать не хочется. Он ежится от неожиданного пробирающего холода до самых костей и вжимает голову в себя, стараясь спрятать ледяные ладони в карманы тонкой толстовки. Холод идет не с улицы. Его пробирает до дрожи и он только мысленно просит У Ина быстрее объявиться, чтобы уйти отсюда подальше и забыть обо всем до следующей недели. Слышится спасительный хлопок закрытой двери сзади. — Было красиво. Нормально все? — У Ин, натянув улыбочку, спокойно обходит друга и становится перед ним. — Сколько? — даже челюсть сводит от дрожи, а может и от пары пропустивших ударов. — Вдвое больше обычного, — он трясет конвертом перед блондином и ухмыляется, — эти идиоты думали, что если чем-то его напичкают, то он станет бессмертным, поэтому поставили чертовски много, ну что за абсурд, — У Ин искренне смеется. Джокер хмыкает и забирает конверт, прекрасно зная, что свою часть У уже вытянул. — Но ты зависал пару раз, больно было? — У трепет свои волосы, стараясь уложить пряди под бейсболку обратно, — они все отчаяннее хотят скинуть титул. Видел я уже следующего парня, он, кажется, повыше тебя будет. — Нет, — бросает холодно, таким же взглядом осматривает купюры в конверте и прячет его в задний карман джинсов, стараясь избавиться от чужих образов перед глазами, — поехали, я устал. Джокер проходит мимо, к проезжей части, и осматривается в поисках такси. У Ин следит за широкой спиной и закусывает губу, ступая следом. — Ты ведь победишь? — блондин слышит усмешку в спину и останавливается, кидая взгляд через плечо. У делает тон игривым, вновь становится спереди и почти шепчет, — для меня. Звучит блядски глупо, но Джокер ведется. Он знает, чем закончится вечер, поэтому сдержаться сложнее вдвойне и от такой малейшей манипуляции внизу разливается тепло. Джокер усмехается, но чувствует, как его хватают пальчиками за воротник толстовки и тянут вниз. Он наклоняется и сразу ловит теплые губы своими промерзшими. У Ин приподнимается на носочках и от взаимности почти мурлычет, пускает чужой язык в теплоту своего рта, сразу же сплетаясь, зная, какой кайф ловят те, кто целуются с ним. Сплит языка дарит ахуенно необычные ощущения, поэтому У лижется в ответ, изучает чужой ряд ровных зубов и жмется ближе, стараясь делить теплое дыхание между ними. Пальцы продолжают тянуть несчастную ткань, до момента, пока ему не удается обнять чужие сильные плечи. Джокер отстраняется первым, делая глубокий вдох, У Ин в это время старательно обрывает ниточки слюны между их ртами. Оставляет крохотный поцелуй в разбитый подбородок, ведет носом по гладкой щеке и втягивает чужой привычный запах. Джокер обнимает его одной рукой за талию в ответ и замирает. Тело в его руке ощущается таким уютным и маленьким, но вместе с этим крепким, именно мужским. Он гладит напряженную поясницу, ощущая где-то за ухом чужое дыхание. Они уже не вспомнят, когда впервые это произошло. Просто в какой-то момент победа Джокера стала означать еще и то, что сегодня он трахнет У. Они не играли в отношения, не признавались в симпатии друг другу. Просто помогали расслабиться. Джокер пару раз задумывался над тем, как можно было бы назвать то, что между ними. Он не считает У Ина своим любовником, точно не партнером — с его характером даже дружбу выносить бывает тяжко, а, заимев больше прав на этого змееныша, точно придушил бы. Но пока они рядом большую часть своего времени, пока двоих все устраивает и они каждый раз возвращаются друг к другу, он не видит причин отказываться, мысленно считая предстоящую ночь лишь своей наградой сверху за пролитую кровь. Отлипнуть получается с трудом, за спиной уже собирались случайные зрители, но они ловят такси и быстро доезжают домой. До самой двери идут молча, предвкушая момент. Дома тихо, темно и тепло. — Я быстро, — У Ин кидает ключи на тумбу рядом со входом и сразу уходит в ванную комнату. Джокер кивает ему в спину и проходит в комнату, не включая свет, валится на ужасно мягкую и холодную кровать, сминая и без того изрядно потрепанную постель, пытаясь собрать мысли под шум включенной воды. Думает, как бы не заснуть, потому что устал жутко и не только физически. Казалось, что прикрывает глаза всего на секунду, а на деле просыпается от ощущения чужого веса на бедрах. — Посмел заснуть, серьезно? — У сейчас кажется ужасно милым. С растрепанными угольно темными волосами, чистым лицо и мягким румянцем на щеках после горячего душа, влажными подрагивающими ресницами. Футболка сверху тоже кое-где промокла и прилипла к коже, позволяя видеть чуть больше. Футболка, кстати, Джокера. Видимо, ленясь вернуться за своими чистыми вещами, он просто натянул вещь блондина. Они часто менялись шмотками. У Ин любил дорогое и брендовое, прививая свою любовь и Джокеру, от чего их стиль стал почти идентичным. Кроме футболки на У ничего и не было — этот факт Джокер замечает последним. Он старательно отгоняет от себя сонливость и приподнимается на руках, оставаясь в полулежащем состоянии. — Я долго проспал? — голос хриплый. — Нет, я только вышел и сразу разбудил тебя, — У садится на чужих бедрах удобнее, прогибает красиво спину и притирается ближе. Замечая медлительность напротив, У снова жмется губами, глубоко дышит и заводит двоих. Садится повыше, стараясь пахом задеть член Джокера, руками цепляясь за толстовку и стягивая ее вверх. Блондин на поцелуй не отвечает, но позволяет по-новой касаться и изучать свежие шрамы. — Ты какой-то спокойный сегодня слишком, — У шепчет, на большее силы не хочет тратить — знает, что на ночь они ему понадобятся. Он любит выдержку Джокера, знает, что за ночь несколько раз может его развести на все-все. Джокер ничего не говорит, потому что ситуация в клубе действительно засела у него в голове, и он очень постарается это вытеснить У Ином. Точнее, его телом. Джокер перехватывает его за талию сильнее и жмет в себя, смазано целует куда-то в скулу и ладонью ведет выше, добираясь до коротких волос, стягивает в кулаке насколько позволяет длина, и тянет вниз, под шумное охх открывая себе тонкую шею. Они оба знают, что при желании, Джокер может обхватить ее полностью и да, блять, он это сделает сегодня. Джокер целует и кусает чуть выше кадыка, лижет и посасывает. Засосы с чужой бледной кожи почти не успевают сходить, блондин бы перестал этим заниматься, если бы У хоть раз признался, что ему не нравится. Он только стонет и хмурит бровки, когда чувствует зубы. Сжимает тело между своими бедрами сильнее и начинает настойчиво тереться. Джокер отпускает пряди и сразу встречается с хищным взглядом напротив. У Ин прикусил и без того опухшую и влажную нижнюю губу и метал взгляд от пухлых губ до холодных глаз, отмечая шрамик и не справляясь с желанием провести по нему языком. Блондин подставил щеку, сам ведя кончиками пальцев по чужой спине, которая моментально от такого покрывалась мурашками. Спускает ладонь ниже, доходя до ягодиц, сжимает сразу обе. — Слезь, — У Ин смотрит пару секунд непонятливо, наслаждается крепкой хваткой на заднице, но потом послушно слезает, сразу падая на подушку и залезая руками себе под футболку, проведя пальчиками от яиц до головки своего члена. Прикосновения оказались настолько приятные, что У даже прогнулся. Он успел провести ладошкой по всей длине только несколько раз, как его перехватила чужая рука. Он распахнул глаза и увидел над собой Джокера, уже полностью раздетого. У приподнялся, позволяя раздеть и себя. Они так часто видели друг друга, касались, но по-прежнему дико возбуждались. Вероятно, сильно играла психологическая составляющая в их паре. — Быстрее, — У Ин призывно провел пальцем по своей груди и раздвинул бедра, надеясь получить желаемое без лишних заигрываний. Услышав подозрительную усмешку, У напрягся и приподнял бровь в вопросительном жесте. Теперь уже он чувствует и видит тяжесть на своем теле. Джокер перекидывает одну ногу через тело под собой и двигается выше, садясь на груди. У Ин уже догадался, к чему все идет и закатил глаза, вновь смачивая губы и подгибая колени, стараясь просунуть ладонь к своему члену под бедром Джокера. — Я слишком ленив сегодня, — Джокер победно улыбается сверху и проводит ладонью по не полностью вставшему члену, распределяет смазку и приподнимается, стараясь удерживать вес, — соси. У Ин особо выбора не видит и, удобнее устраивая шею на подушке, берет в рот, сразу ощущая привычный вкус смазки. Он соскучился по этой солоноватости от резко наполнивших рот слюней и предэкулята, потому что в последние разы они до минета не доходили. Он плотнее обхватывает губами член и сразу смачивает всю длину, пока Джокер не полностью возбужден, двигает раздвоенным языком по венам и старается захватить за раз как можно больше. Джокер сверху наслаждается видом и сдерживает вдохи, одной рукой обхватывая голову внизу, второй направляя член в горячий рот. У сильно втягивает щеки, прячет зубы и очень старается двигаться сам. Слезы все равно выступают и скатываются на подушку, и У Ин знает, как хорошо сейчас выглядит. Джокер смотрит на этот вид и готов кончить только от него одного, наблюдая как член сантиметр за сантиметром скрывается в податливом рту, как глаза блестят от слез в уголках, как напрягается шея, как сбито дышит У через нос. В этой позе было блядски неудобно. У быстро уставал и приходилось просто позволять себя насаживать на член, а Джокер делал это до самой стенки глотки. У Ин давился на таких моментах, но Джокеру, кажется, это вставляло по самые яйца, он только усмехался и сильнее сжимал ладонь, двигая тазом вперед. Просить передышки было бесполезно, У это уже выучил. Поэтому на самых глубоких толчках он только старался вцепиться ноготками в чужую кожу где сможет. — Да расслабься ты, — Джокеру это не нравилось, он отдернул голову под собой назад, позволяя полностью выпустить член и отдышаться. — Тяжело, когда тебе что-то пихают в глотку, — улыбается и язвит в ответ, значит выдержит и дальше. У Ин пользуется моментом еще и чтобы поменять позу немного — вытягивает одну руку из-под Джокера к себе, получая возможность помогать ладонью, которой обхватывает крепкий ствол и надрачивает, растягивая смазку до яиц, которые тоже не оставлял без внимания, — я тоже хочу. Джокер смекает и кидает взгляд назад, на уже красный от неприкосновенности член У. Потом снова смотрит на скулящий взгляд У Ина и наконец слезает с него, хватая за лодыжку и разворачивая к себе. — Сам не двигайся, — блондин предупреждает и склоняется над пахом У, заранее затыкая все возможные протесты. У стонет и вот уж кто точно не любит сдерживаться. Он сжимает простынь под собой, даже если Джокер не берет особо глубоко, его член изголодался по вниманию. Его бедра напрягаются каждый раз, когда Джокер пропускает за теплую щеку, избегая возможности пропустить глубже. Он сосет хуже У Ина, чему второй даже возмущался, получая в ответ только немые угрозы и подозрительные усмешки. Иногда он гортанно постанывал, что чувствовалось по всему члену и У приходилось кусать собственные губы, чтобы не вздернуть бедра. Джокер не умел поддерживать один темп, так что двигал головой то резко и быстро, подводя к краю, то задерживался на головке, возвращая обратно. У Ин каждый раз разочарованно стонал, уже допуская мысль, что блондин это намеренно делает. — Хватит, — голос У начинал похрипывать, глотка саднила. Джокер, не выпуская влажную головку, поднял на него взгляд, — в столе, иди бери. Джокер с неожиданным пошлым звуком выпустил крепкий член, теплоту рта которому быстро заменила рука У, который решил пытаться догнать оргазм, но рука все еще не шла ни в какое сравнение с, пусть и неумелым, но влажным жаром рта. Он приостановился, когда кровать рядом прогнулась и его настойчиво пытались перевернуть. У Ин подтянул ноги и перевернулся на живот, оставляя голову лежать на согнутых в локтях руках, идеально подставляя задницу. У был и так неплохо растянут, но этот процесс никогда не доставлял ему дискомфорта, так что он совсем не против насладиться умелыми пальцами внутри. А Джокер за всё время действительно стал умелым: вводил пальцы постепенно, разводил их внутри, наоборот сгибал и тратил времени ровно столько, сколько нужно. Начиная сразу с двух, уже на четвертом У Ин почти захныкал. — Уже нормально, — он повернул голову назад, насколько позволяла позиция. Джокер вытащил влажные пальцы, успевая оставить легкий шлепок, и заставил вновь сменить позицию, в этот раз укладывая У на спину и нависая сверху, быстро вылавливая чужие губы и прикусывая многострадальную нижнюю, после сменяя внимание на ловкий язык. Поцелуй отвлек У Ина и поэтому то, как резко вошел Джокер, заставило его вскрикнуть. Он распахнул глаза и приоткрыл рот, зависая в беззвучном крике. Ему не было больно, но чертовски неожиданно. Тело наконец-то получило желаемую наполненность, а Джокер млел от того, как сильно его сжимали внутри. Он беспорядочно целовал куда-то в ключицы и выше, влажной ладонью обхватывая ладонь У на члене, в одном темпе начиная двигать рукой с собственными толчками. Дыхание У Ина окончательно сбивается, пока сверху Джокер набирает темп. Он стонет, не сдерживаясь, отдается полностью и так послушно смотрит влажными глазами. Внизу все так приятно тянет, ладонь продолжают стимулировать одновременно и член. Джокер входит глубоко, до упора, задерживается внутри и меняет угол, прогоняя всю комбинацию по кругу. У жарко и лениво, но он старается толкаться в собственный кулак, подмахивать бедрами, насаживая себя глубже, пока не почувствует шлепок яиц о свою задницу. Выгибается, словно кошка, и стонет уже совсем тонко. Спадающая челка взмокла и Джокеру даже тяжело держаться на одной руке. Он отпускает ладонь У и перехватывает его под коленом, заводя длинную ножку себе на плечо, получая максимально глубокую позицию, контролируя все резкие рывки внутрь тела. — Как же, блять, хорошо, — У Ин в перерывах между стонами находит в себе силы выдавать еще и слова. Все его тело напрягается в этой позиции как струна и это чертовски заводит. Джокер наклоняется к его лицу, замедляется и целует, слизывает кое-где бусинки пота, переплетая позже языки. У закатывал глаза, перенасыщенный и перевозбужденный. Обхватывает крепкие плечи ладонью и зарывается лбом куда-то выше ключиц, вынуждая Джокера замереть и давая себе отдышаться. — Сожми, — прозвучало почти шепотом, но потом У смелее повторил тоже самое в лицо Джокеру. После быстрого поцелуя в подбородок, У развалился обратно на постели, отпуская член теперь течь на живот. Джокер усмехается, пристраивается удобнее и облизывает губы, начиная двигаться медленно, тягуче, пока ладонью ведет от плеча до шеи, быстро смыкая пальцы выше кадыка, совсем слегка сжимая, лишая возможности дышать свободно. У Ин вздрагивает от такого, снова прогибается и бездумно смотрит поплывшим взглядом в потолок, полностью концентрируясь на ощущениях: на врывающемся в него члене, на крепкой хватке на шее, которая вызывает слезы и беззвучное хныканье. Он бесконечно Джокеру доверяет, позволяет сцепить свои руки в его и завести над головой, лишая любых возможностей к действию. Он чувствует, как его начинают трахать быстрее, он видит, как перед глазами растягивается цветная темнота и, уже на грани срыва, наконец втягивает спасительный воздух, начиная судорожно поднимать и опускать грудь, стараясь надышаться, пока его снова не лишили возможности. — Еще? — У слышит вопрос будто из-под толщи воды, не сразу осознает его, но растерянно кивает, правда ощущая ладонь на лице, а не там, где хотелось бы, — смотри на меня. У Ин переводит взгляд ниже, встречаясь с серыми глазами Джокера, чувствует, как тот сжимает его щеки и слабо трясет в стороны, заставляя прийти в себя. — Да, — этого достаточно, чтобы блондин вернул бешеный темп и пальцы на глотку. У Ин скулит уже в сотый раз за ночь, выгибает шею, сильнее подставляясь под хватку. Руки в неудобной позиции сверху уже немеют, но он даже не пытается их вытащить. На каждом толчке член по инерции трется о собственную влажную кожу и У Ин почти с ума сходит, когда ловит знакомую темноту перед глазами и закусывает губы, приподнимает уставшую поясницу и вскрикивает, предпочитая на это потратить последние капли воздуха в легких, позволяя скатываться слезинкам по взмокшим щекам и не получая порцию воздуха. Его живот так сильно напрягся, очерчивая пресс, а член наконец получил желаемую разрядку даже без касаний, оставляя под собой лужицу вязкой спермы. Он почти отключился, но исчезнувшая рука с шеи вернула его обратно. У Ин часто-часто дышал, отходя от оргазма. Его щеки были красные от игр с дыханием и это казалось очаровательным Джокеру. И без того пухлые губы были сейчас еще более опухшим от приливающей крови, но У был явно не в состоянии ответить на поцелуй, так что Джокер отпустил его руки, которые бессильно просто раскинулись в стороны, коротко поцеловал в лоб и продолжил двигаться, наслаждаясь сокращающейся теснотой внутри. Он всегда замедлялся, давая У прочувствовать оргазм. У Ин постепенно приходил в себя, возвращал себе ощущения и эмоции, чувствовал, как его продолжают трахать, поэтому устало проскулил в чужое ухо. — Потерпи, — Джокер его все-таки поцеловал, — я скоро. У кивнул и старался абстрагироваться от ощущений, постанывая на особо глубоких толчках. Он выглядел уставшим, но ему было пиздецки хорошо. Он подтянул к себе руки, которые не сразу начали его слушаться, быстро размял запястья и обнял за шею Джокера, вжимаясь в него ближе. Джокер осторожно опустил его ногу со своего плеча и наслаждался близостью, кроткими стонами и вцепившимися ноготками. Надолго его тоже не хватает и Джокер кончает внутрь, позволяя себе не сдерживаться и простонать. Потратив еще немного на томную негу, Джокер просто падает рядом, шумно втягивая воздух и прикрывая глаза, валяясь в тишине пару минут. — Не знал, что могу кончить без рук, — в абсолютной тишине голос У показался оглушающим. — Ты уже так делал, — говорить было лень и Джокер сильно растягивал слова, — просто пьяный был, не помнишь видимо. У Ин усмехается и привстает, оглядывает комнату на наличие салфеток и обреченно выдыхает. — Неси меня в душ, блять, раз кончил внутрь, — У не то чтобы это запрещал, просто потом вымываться было неприятно и тяжко. Джокер хмыкает и отворачивается. — Если ты завалишься спать, не собираясь помогать со всем этим беспорядком, на следующий раз даже не рассчитывай, кретин, — У Ин обиженно дует губки и скрещивает руки на груди, задевая засохшую сперму. Кривится. — Ты всегда после секса таким нытиком становишься, — Джокер наконец обращает на него внимание, садится на кровати и осматривает У, — выглядишь целым и ты не принцесса, чтобы на руках тебя таскать. Несмотря на свои слова, Джокер встает с кровати, утягивая за собой У Ина, после осторожно перехватывая под ягодицами. — А ты всегда говоришь не то, что делаешь, смазку не забудь, — У язвит, показывает язычок и расслабляется в чужих руках, — а еще все равно меня любишь. Джокер молчит, но последних чужих слов не отрицает, как и себе не признается.