Из грязи в князи

      Парень девятнадцати лет идет по темному переулку ночного Токио, оставив позади себя сверкающие вывески магазинов, он закурил сигарету и неспеша шел. Куда? Да куда глаза глядят. Одет он был в черное худи и синие рванные джинсы, кепка на его темных как перо вороны волосах лишь дополняла образ. Сквозь прозрачные очки с серебряной оправой были видны узкие но очень красивые карие глаза, что кажутся черными если не приглядеться вблизи. На шее и под левым глазом красовались аккуратные родинки, что выглядели очень мило на коже хозяина.       «Вот дерьмо.»       Сэтоши уже давно привык ко своей гнилой жизни. Гнилые люди вокруг него. Гнилые стены маленькой квартирки. Гнилой он, со всеми его гнилыми мыслями. Давно пора позабыть прошлое, давно пора не шляться по сомнительным заведеньям растрачивая последние деньги. И нужно уже прекратить водить людей за нос, и получать потом за это нагоняй. Не ходить, в конце концов, с разукрашенным опухшим лицом, пугая прохожих своим видом. Не мечтать об счастливой и спокойной жизни, все больше погружаясь в это дерьмо.       Сейчас эти мыли кажутся ему смешными. Фонарные столбы очень плохо освещали улицу. Во многих темных местах их как будто забыли поставить. Вокруг желтого цвета фонаря кружились мухи. Бессмысленно, безобразно, просто кружились. Накамура остановился поглядеть на них, сравнивая это зрелище с собой. Зажимая сигару между указательным и средним пальцами, он затянул дым и выдохнул его, пепел девать некуда и он просто посыпался на асфальт.       Неожиданно Сэтоши услышал чьи-то крики и вопли, совсем недалеко, кажется, это кричала женщина.       — Помогите! Кто-нибу...       — Заткнись! Дрянь, — после этих слов последовали четкие звуки капанья жидкости. В такой ситуации это могла быть только кровь.       Все происходило так быстро что Сэтоши едва успел среагировать. После состояния остолбенения, сработал ослабленный куреньем инстинкт самосохранения. Сэтоши лишь украдкой видел убийцу вышившего из темного неосвещенного переулка. Но он точно разглядел нож, окровавленный нож.       Сигарета упала на асфальт рядом с уличным фонарем. Накамура давно не испытывал такой страх, страх смети. Он хотел умереть множественное количество раз. Но он боится смерти. Он не хочет умирать вот так, от чужих рук. Говоря о самоубийстве он бы выбрал быструю и легкую смерть. Например выстрел пули в череп, или передозировку препаратами. Что угодно, но только не так.       Быстрое и беспокойное дыхание утащилось еще сильнее когда он заметил, что убийца все-таки заметил его, все же побежал за ним, за его жизнью.       Что было потом? Головокружение, невыносимая боль по всему телу исходящая из места ранения, и матерные грубые слова, исходящие от уст убийцы.       Последнее что помнил Сэтоши — это потолок. Белый, больничный потолок.

***

      Очнувшись Накамура почувствовал... Накамура ничего не почувствовал. Он лишь заметил что его грудь и живот прибинтованы, а к руке была вставлена капельница. Не приятная это вещь — капельница.       Первое о чем подумал Сетоши было:— «Я все же выжил...»       Да, все же выжил. Напрасно почувствовал дикую боль, и все же выжил. Оглянувшись он заметил, что больница какая-то странная. Он был уверен что получил смертельную рану, но ни аппаратуры, ни техники он не увидел. Неужели к нему обратились с таким невежеством лишь потому, что у него нет не семьи, не денег.       Все выглядело обычным. На удивление обычным. В комнате кроме него никого не было. Было открыто окно. Легкий ветерок покачивал белые занавески. Солнце освещало небольшую комнату. Накамура привстал и посмотрел в окно. На голубом небе медленно плыли белоснежные облака. Спокойно. Все на удивление спокойно.       Вдруг в комнату зашла молодая девушка приятной внешности с длинными коричневыми волосами. В руках у нее была ручка и что-то вроде блакнота.       — Накамура Сэтоши, вы проснулись? — заговорила она с ним первая. — Повязки не давят? Как вы себя чувствуете? — на вид привлекательная, природа наделила её неплохими формами, с её миниатюрным телом они сочетались просто на ура. Что не могло не привлечь внимание пациента.       — Плохо, милая, все плохо, — на самом деле у Сетоши ничего не болело. Лечение выполнили крайне качественно, и было бы удивительно, если сейчас ему было б плохо. Дело было в медсестре...       Видя хорошеньких девушек, Накамура машинально пытался к ним подкатить и склеить. Иногда даже мог и не только словесно такое проделать. Это уже стала как привычка, которая является проклятием, без которой было трудно обойтись в любых удобных для него моментах.       Девушка взволнованно подошла к койке, — Правда? Где у вас болит?       — Да, вот здесь, — он положил свою руку на грудь в обрасти груди, продолжил. — Стоило только мне вас увидеть, как сразу сердце начало болеть и бешено стучать. А всё потому, что мы не встретились раньше, а только сейчас, — последнюю фразу он уже произнёс с наигранными нотками грусти и печали.       — Что? — девушка непонимающе похлопала глазами. — Неужели у вас жар и вы бредите? — её выражение лица сменилось с непонимающего на обеспокоенное, ибо его подкаты она восприняла как ухудшения состояния пациента.       Проверив на ощупь температуру, она присела рядом с Сетоши и стала более расслабленной, когда поняла что её нету. Увидев шанс на новый подкат и комплименты с в сторону девушки, парень потянулся к её руке, которая в расслабленном виде была не далеко от его. Но не успев ещё ничего даже сделать, как медсестра чуть-ли не подпрыгнув с кровати, встаёт на ноги, будто что-то забыла, тем самым напугав парня.       — Ой, точно! — вспомнив что-то, девушка стала листать блокнот аккуратно исписанный датами и прочим. — В два часа дня за вами придут ваши родители. Перед этим покажитесь врачу, — что-что, а такого Накамура не ожидал никак услышать.       В ответ девушка хотела услышать простое ''хорошо'' или хотя бы кивок в знак согласия. Но ответом ей послужила тишина. Посмотрев на него она заметила на себе его странный, и даже устрашающий взгляд. Oн смотрел на нее, но в тоже время смотрел сквозь нее, будто она это стекло, будто полностью погрузившись в свои мысли.       Наконец проснувшись, Сэтоши опустил голову и сказал холодным тоном:       — Это шутка? Мои родители умерли три года назад.       Медсестра посмотрела на него с жалостью, как на душевно больного, — О чем вы говорите? Ваши родители живы и здоровы! Они навещали вас вчера и не хотели уходить, пришлось долго их уговаривать.       Накамура сжал зубы, — Нет у меня родителей! Вы полагаете у меня амнезия что-ли?! Спишу вас огорчить. Я все помню! Помню ту ночь когда они умерли в автокатастрофе! Все... — Сетоши неожиданно для самого себя заплакал, — все помню.       Девушка прикрыла рот рукой, и как будто увидела что-то ужасное побежала вон из комнаты, похоже, звать на помощь. Но зачем ему она? Ведь это все правда.       Сэтоши разозлился еще сильнее, но на этот раз уже на себя. Окно открыто. С первого этажа не так страшно прыгать. Трава смягчила небольшой удар. По сравнению с избиением до полу смерти, эта секундная боль для него ничто.       Увидев выход, Сэтоши поспешил покинуть это место. Он опустил голову и несмотря никуда торопливо, уходил подальше от больницы. На это нет особых причин. Он просто так хочет. Хочет, и считает нужным.       В момент когда Сэтоши покинул больницу, в его голове не было мыслей. Он прислушался к окружающим голосам, и смотрел под ноги, не поднимая голову.       — Бабушка-бабушка! Пойдем скорее домой! — уговаривал игривый детский голос.       — Я предлагаю, обдумать это еще раз... — не прекращая разговаривал мужчина с молодым парнем.       — Стой! Ах ты поганец! — кричал сердитый мужчина у лавки с фруктами.       — Завтра у меня день рождения. Не забудь! Вбей в голову дату! Седьмого апреля! — разговаривал мальчишка с явно забывчивым другом.       Все эти голоса были незнакомы Накамуре. Но все они, звучали так обыденно...       Внезапно, среди общего шума и гама, Накамура Сэтоши услышал знакомый голос. Знакомый, но в живую им ранее никогда неслыханный.       — Вы видели?! Тот мост назвали в честь меня! Там прямо было написано: «Великий мост Наруто.» Не завидуй, Саске. Может когда-нибудь, назовут туалет твоим именем. — Детский голос весело расхохотался, — Ту-туалет... Ха-ха-ха!       Сэтоши растерянно поднял голову и остановился. Блондин с колючими волосами, повязка ниндзя, оранжевая спортивка. Сомнений нет. Почему? Почему перед ним сейчас тот самый Наруто? Тот что из аниме. Тот самый.       Наруто вместе со своей командой возвращались с нелегкого задания. Путь их пролегал через больницу, там где они сейчас встретили незнакомого, молодого парня. Команда остановилась и смотрела на Сэтоши, внезапно остановившегося прямо перед ними. Наруто непонимающе оглядел незнакомца. Одет он был в белую больничную одежду, босиком, даже без тапочек. Темные волосы длинной короткого каре были растрепаны, похоже, только что проснулся. Узкие, темные глаза сверлили Наруто шокирующим взглядом. Парень был похож на ворону.       — Послушайте... — Не выдержал первый Наруто. — Разве мы знакомы?       — Нет-нет, незнакомы. — Пробубнил Накамуре не отводя взгляда, подолгу не моргая.       — Но мне кажется, вы меня знаете. — Наруто стал думать где же он мог встретиться с этим парнем, но так и не смог, Сэтоши он видел впервые.       После долгой паузы, ничего не понимающий Какаши хотел вмешаться в диолог, но его остановил смех.       — Ха... Ха-ха-ха! — Парень обхватил руками живот и засмеялся. — Я... я... я все же умер! Ха-ха... И попал, черт возьми, в аниме! Ха-ха-ха!       Сакуру уже достал этот новый незнакомец, возник из неоткуда и несет какую то ересть! Из-за его смеха она разозлилась, — Послушайте! Вы похоже больны! Идите в больницу, и не досаждайте людям.       — Да-да, похоже я болен, у меня галлюцинации. — Сэтоши успокоившись наконец осмотрелся. Сейчас он находился в деревне. Никакой техники, никаких высот и машин. Деревня. Вроде бы... точно! Коноха. Продолжение следует...