you got me in love again

Под конец недели Хенджин понимает, что устал. ─ Снова уезжаете на выходные за город? ─ спрашивает секретарша, а сама осматривает его с придыханием. Как всегда. ─ Да, подышу свежим воздухом, схожу на речку, погуляю по лесу. Если все время сидеть в офисе, то голова начинает идти кругом. ─ с мягкой улыбкой отвечает Хенджин, а сам уже думает, как бы рабочий день поскорее закончился. ─ У Вас точно нет проблем со здоровьем? Может что-то случилось? Вы так часто уезжаете за город. ─ Нет, не беспокойтесь. Врачи все наперебой утверждают, что я здоров, но сам я без поездок на природу обойтись не могу. ─ Хенджин все еще тянет улыбку, но с каждой секундой держаться все сложнее и сложнее, и усталость дает о себе знать. Секретарша сочувственно вздыхает и желает удачного отдыха. Непременно. Только добравшись до своего укромного местечка в гористой местности, Хенджин может вдохнуть полной грудью. Никакого шума и суеты, только он, большой загородный дом и предстоящая охота. От голода уже крутит живот, и тело совсем не слушается. Неужели Хенджин все-таки постарел и потерял хватку? Хотя, учитывая, что некоторые люди также могут нехило так высасывать энергию, Хван предпочитает думать, что дело в них. Небо уже медленно розовеет в преддверии заката и обдает лицо Хенджина последними за сегодня тёплыми лучами. Идти на охоту поздней ночью звучит не весело, поэтому парень решает посвятить этот вечер исключительно отдыху: классическая музыка из дорогой акустической системы, бокал сладкого вина с какого-то итальянского региона и трещащий огонь в камине. Хенджин иногда тонул в океане мыслей и пытался понять, как же он докатился до такой жизни: некогда гордый и взбалмошный, сейчас уставший и с порядком расшатанными нервами. Внутренний голос твердит, что это была необходимость, но, правде говоря, Хенджину просто было интересно, как изменится его жизнь. Все говорят про эффект бабочки и про то, как каждое решение меняет судьбу, и Хван на собственной шкуре познал это, вкусил с лихвой, и не знает, рад теперь или нет. Единственное, в чем он себе благодарен, это накопления. И на квартиру хватило, и на домик за городом, а значит можно ни о чем не волноваться. Только вот этого не легче жить: волнений нет, но и цели тоже нет. По карьерной лестнице подниматься уже так утомительно, достойной партии нет, а если даже и есть, то она сама от Хенджина нос воротить будет. Смерть? Это даже не смешно. Кровать кажется непривычно большой и холодной, хотя за окном не так уж и холодно, да и полы с подогревом включены. Люди всегда верят, что рядом с другим человеком кровать будет казаться уютнее и теплее. Странные, конечно. Парень отгоняет об тебя эти мысли, ведь ломать голову на ночь глядя смысла нет. От этого никому лучше не будет, На следующее утро кровать по-прежнему холодная, а полы по-прежнему с подогревом. Но Хенджин старается не обращать внимания, ведь у него все еще есть крепкий кофе, который немного притупляет жажду. К тому же, судя по прогнозу погоды, ожидается туман, а это идеальная погода для охоты. В такие моменты Хван чувствует себя героем какой-то романа, вроде «Дракулы» Стокера, но тот был не романтик, и Хенджину такое сравнение с героем своего романа не простил бы даже по старой дружбе. Голод все же кружит голову, а значит, что откладывать нельзя. Природа всегда завораживала: высокие и опасные горы, быстрые и шумные реки, величественные деревья с широкими кронами, и все это дополнено звуками птиц и иногда шорохом дождя. Именно здесь Хенджин чувствует себя свободным и одновременно таким незаметным и даже незначительным. Он идет по едва протоптанным лесным тропинкам, вдыхая запах болотистых местностей, влажной травы и, самое главное, животных. Совсем недалеко от него пасется семейка оленей. То, что нужно. Парень облегченно вздыхает после трапезы и идет отмыть руки в ближайший ручей. Сколько бы раз он не охотился, сколько бы не смотрел на свои запачканные руки, каждый раз ему становилось не по себе. Он всегда твердил себе, что он не делает ничего плохого, но с каждым разом все меньше в это верил. Ручей с годами стал меньше, но вокруг него по-прежнему росло много высокой травы и пышных кустов. Хенджин умывает руки и лицо, даже находит время, чтобы предаться некой ностальгии, пока не слышит шорох совсем рядом. Кто-то идет сюда, и он совсем близко. Силы Хенджина еще не восстановились, поэтому он с опаской оглядывается по сторонам в поисках источника шума. ─… что за туман такой, ничего же не видно. ─ слышится бурчание откуда-то справа. Хван прячется в высокой траве, но продолжает наблюдать за незваным гостем. В тумане и правда дальше носа не видишь, поэтому удается различить только очертания фигуры: широкие плечи и высокий рост. ─ Он же должен быть здесь… Нашел! ─ голос явно юношеский. Хван уже готовится к чему угодно, когда туман начинает отступать. Те же черты лица, тот же голос. Хенджина начинает потряхивать; он завороженно смотрит на незнакомца, задерживая дыхание. Всегда есть шанс, что это галлюцинация или помутнение сознания, может и туман виноват − радиоактивный попался − но эта галлюцинация не проходит, а становится только четче в тусклом свете осеннего солнца. Парень еще раз пробегается глазами по внешности незнакомца и шумно выдыхает. Голова идет кругом, как от самой сильной жажды, но это не она, это нечто гораздо более сильное. Незнакомец достает камеру и начинает фотографировать ручей и окрестности. Хван не знает, что делать, поэтому продолжает скрываться. Один неосторожный шаг, и ветка под ногой предательски хрустит, а мир для парня на секунду перестает существовать. ─ Кто здесь? Фотограф обеспокоенно смотрит по сторонам.− У меня ничего ценного нет. ─ хотя его камера стоит по меньшей мере пятьсот тысяч вон. Хенджин решает, что лучше уж показать себя, чтобы еще больше не сойти за маньяка. ─ Привет…Меня зовут Хенджин. Не хотел пугать, прости. Просто люблю в туман гулять. ─ Хван тараторит, вглядываясь в незнакомца, который кажется ему таким знакомым. ─ Ничего страшного. Просто я не ожидал кого-то здесь встретить, обычно я один тут гуляю. Меня зовут Сынмин. ─ Я почему-то так и знал. Просто ты похож на моего очень близкого друга, его тоже звали Сынмин. ─ тихо произносит Хван. Сынмин озадаченно смотрит на резкую смену настроения парня. Тот побледнел, взгляд стал пустым. ─ Давно Вы здесь живете? Я вот недавно переехал сюда вместе с родителями, мне пока нравится. Тут, к тому же, очень красиво. ─ Сынмин не совсем понимает, зачем это все говорит, но отчего-то ему не по себе от вида поникшего и грустного Хенджина. ─ Да, я здесь часто бываю, вон мой дом даже видно. ─ парень указывает на большой дом на пригорке. ─ Это Ваш? Я думал, что это какая-то знаменитость себе купила или айдол. Вы же не айдол? ─ парень удивленно хлопает глазами. Хван мысленно тает от этого, ведь тот Сынмин тоже часто так делала, когда был взволнован, отчего напоминал щеночка. ─ Нет, я не айдол. И давай на «ты», пожалуйста, а то мне неловко. Я просто купил землю, пока она была дешевой, построил дом, а то в городе тяжеловато жить. Приезжаю иногда просто отдохнуть. ─ Тоже решил подальше от шума побыть? Понимаю. Неловкое молчание. ─ Я, кстати, так и не подружился с местными: тут в основном покупают жилье люди пожилого возраста, а с ними не очень интересно. Обещаю, я не кусаюсь. ─ Хенджин для убедительности поднимает руки, показывая, что плохих намерений у него нет. Он знает, что Сынмин немного пугливый и недоверчивый, поэтому старается вести себя как можно аккуратнее. Ким на этот жест лишь посмеивается, но, кажется, проникается доверием. Они еще какое-то время гуляют возле ручья, спускаются к большим жилым домикам, стоящим ровными рядками, как в американских фильмах. Сынмин заказывает себе в небольшом кафе кусок торта и сладкий коктейль. Хенджин про себя подмечает, что тот все также любит сладкое. После нескольких часов разговоров обо всем и не о чем, Сынмину начинают звонить родители. ─ Они решили устроить вечер кино, хотя я бы предпочел посидеть здесь и поболтать с тобой. ─ тепло улыбается Ким. ─ Вечер кино это весело, если только вы не смотрите ужастики. ─ Я не люблю их, поэтому сегодня в меню только мелодрамы. Прости, мне правда пора идти, но сначала… ─ Сынмин пишет маркером на чужой ладони свой номер. ─ Найдешь меня в катоке, хорошо? Ким садится на свой старенький велосипед и растворяется в воздухе, будто его никто и не было, будто это все – мираж или разбушевавшееся воображение. Но номер Хенджин все же переносит со своей ладони в список контактов и обещает себе наконец-то научиться пользоваться катоком. Небольшой отдых заканчивается, и надо вновь возвращаться к работе и погружаться в утомляющую рутину, но Хенджин ни на чем не может сосредоточиться, лишь продолжает гипнотизировать номер Сынмина. Парень не решается написать, ведь не хочет показаться навязчивым и странным человеком. После долгих терзаний и раздумий, Хенджин пишет неловкое «привет, это хенджин» и откидывает телефон подальше. Однако через десять минут уже ищет его, чтобы проверить входящие сообщения. Сынмин пишет, что волновался уже, что Хван вообще о нем позабыл или, что номер был написан неразборчиво. «да нет, все нормально, я просто был занят ахах» Они еще несколько дней переписываются, и Хван чувствует себя школьницей, общающейся со своим объектом обожания – настолько волнительно для него все происходящее. «когда ты приедешь снова может погуляем?» После этого сообщения всё происходит, как в романтических комедиях: кофе проливается на пол, сам Хван врезается во все углы в доме, за что смело может претендовать на звание самого неловкого человека в мире. Все-таки, романтические комедии иногда не врут. Так как вдали от города особо сходить некуда, парни идут в пар развлечений кататься на стареньких аттракционах, будто они снова дети, верящие, что этот космический корабль точно настоящий, а они – юные покорители космоса. Восторг по-прежнему вызывает и колесо обозрения, открывая вид на дома людей, кажущихся просто крошечными, и на лес вдалеке. В любой другой момент Хенджин посчитал бы такое времяпровождение глупым но сейчас какое-то давно забытое чувство снова будоражит душу. − Покорение космоса нехило так пробуждает аппетит, не правда ли? – радостно подмечает Сынмин, когда они решают перекусить. – Ты разве не проголодался? ─ Нет, спасибо, я не хочу есть, правда. ─ Хван крутит в руках чашку с черным кофе. Он просто изредка кидает короткие взгляды на Кима, стараясь еще раз убедиться, что тот не иллюзия и не галлюцинация. ─ Кстати, тут же рядом лес есть. Я давно хотел сходить посмотреть, что там. Ты со мной? ─ с нескрываемым энтузиазмом интересуется Ким. ─ Я не думаю, что это лучшая идея, Сынмин. Мало ли, кто там ходит. ─ Хенджин чувствует, как напрягается каждой клеточкой тела. Он слышал лишь городские легенды об этом месте, но ведь они не рождаются из ниоткуда. Следует держаться от этих мест подальше. ─ Может ты и прав. Говорят, что там находят трупы животных, но я в это не особо верю, поэтому все хочу удостовериться. ─ Хенджина прошибает холодный пот. ─ Эх, тяжело жить в глуши. – парень задумчиво жует пластиковую трубочку. − А как насчет твоего дома? ─ Моего дома? Я там трупы животных не прячу. ─ отшучивается парень. ─ И на том спасибо. ─ вздыхает Сынмин. ─ Я про другое. Может, устроишь экскурсию? Все равно делать особо нечего. ─ Хван давится кофе. ─ Сам хвастался, что это там на пригорке твой огромный дом. Может, это вообще неправда все, и ты живешь в палатке? ─ Ну если для тебя три этажа, четыреста пятьдесят квадратных метров, четыре спальни и бассейн ─ это палатка, то боюсь представить, что же тогда в твоем понимании нормальное жилье. ─ хмыкает Хенджин, видя, как округляются чужие глаза. ─ Окей, я заинтригован. ─ И когда ты успел стать таким азартным? ─ Я же пошутил, я не буду напрашиваться в гости, не волнуйся. Просто ты мне нравишься, Хенджин. С тобой весело, а я люблю веселье. К тому же, я недавно здесь поселился, и друзей у меня особо нет. ─ Хенджин замирает, будто бы боится спугнуть момент. Он в упор смотрит на беззаботного Сынмина, даже не представляющего, какая буря свирепствует в душе старшего. Хенджин не может устоять перед соблазном. Путь домой всегда был сложен для Хенджина, так как после охоты тело тяжелое, и немного клонит в сон. Сейчас парень снова чувствует тяжесть, но уже на душе. Он идет домой. А рядом с ним идет Сынмин. Давненько такого не было, очень давно. Дом окружен садом, ведь Хенджин знает, что Ким любит цветы. Парень, как и ожидалось, Ким приходит от сада в восторг, спрашивая, что это за сорта растений, и как за ними так ухаживали, что они настолько вымахали. − Это секрет фирмы. – загадочно произносит Хенджин. – Но так как я хороший хозяин, при желании ты можешь приходит в сад, когда захочется. ─ Ты так добр ко мне, Хенджин, хотя мы знакомы всего ничего. ─ на выдохе произносит Ким, оглядывая еще раз пышные розовые кусты. ─ Но на самом деле, ─ парень на мгновение замирает ─ как будто вечность. Хван сглатывает вязкий ком в горле и держится из последних сил, чтобы не сдавить Сынмина в объятьях и не начать рыдать, хотя этого он не делал уже много-много лет. ─ Скажешь тоже. «Вечность». ─ нервно отшучивается парень. Но сад по сравнению с самим домом и близко не стоял. Ким заворожено оглядывает каждый уголок и каждый предмет дорогостоящего интерьера. ─ Ты играешь на рояле? У тебя есть винный погреб? И отдельная картинная галерея? ─ у юноши голова идет кругом от такого изобилия роскоши. Он бегает из комнаты в комнату, с упоением осматривая каждую мелочь. ─ Удачно ты мне попался, Хенджин. Когда бы я еще в такой дом попал? Хенджин действительно много вложил в это дом во всех смыслах этого слова. У многих есть мечта построить идеальное жилище, которое отвечало бы всем требованиям и являлось воплощением детских задумок о просторных замках и пуховых перинах. Хван и сам часто грезил об идеальном уголке, где все будет так, как он захочет. Он и Сынмин. ─ Как обидно с твоей стороны. Я-то от чистого сердца все делаю, а ты. ─ Хван театрально хватается за сердце и строит грустные глаза. Оба юноши смеются, и это ощущение радости и легкости кажется таким далеким и забытым, но вот оно появляется снова. Хенджин с гордостью показывает сувениры и подарки от друзей из разных стран, обещает поехать в эти страны с Сынмином в следующий раз. Тот лишь смеется на это и отшучивается, что любит много гулять, и Хвану придется таскаться за ним. С удовольствием. ─ Эх, а я-то думал, у тебя дома сейфы или золотые слитки будут. ─ Сынмин вслед за хозяином дома присаживается на диван. ─ Я, конечно, обеспеченный человек, но не миллионер. ─ Но ведь у всех нас есть особо ценные вещи. ─ Если только не в материальном плане. Есть вещь, которой я очень дорожу, но это не золото или ценная бумага. Она напоминает мне об одном человеке. ─ О твоем друге, которого тоже зовут Сынмин? ─ Ким уже пожалел, что вообще завел этот разговор, ведь дергать за ниточки человеческих чувств − очень жестокое занятие. ─ Прости, наверное, не вежливо с моей стороны выпытывать из тебя эту информацию. ─ Все хорошо, я и правда загадочный человек, поэтому многим интересно узнать что-то о моей личной жизни. ─ Хван пожимает плечами. ─ Не хочешь чего-нибудь пить? Я принесу. ─ парень решает проявить себя хорошим хозяином, поэтому удаляется на кухню. ─ Можешь посмотреть картины, если хочешь. ─ бросает он напоследок. Сынмин не может устоять перед искушением, поэтому уходит в сторону картинной галереи. Не сказать, чтобы он был особо силен в области искусства, но узнать несколько авторов 19 века, пару ваз, привезенных из Герции, и китайский свиток, изображающий горы и журавлей, было под силу. Все это вызывало восхищение и вопросы, как Хенджин смог все это достать в свои годы, но задавать вопросы о достатке и лезть в чужой кошелек – дело не очень приличное, поэтому все это останется тайной. Дойдя до конца длинного коридора, служившего галереей, Сынмин бросает взгляд на небольшую приоткрытую дверцу, так заманчиво приглашающую войти в нее. «Надеюсь, Хенджин еще занят на кухне. Я лишь одним глазком гляну». Помещение небольшое, явно для складирования старых вещей или инструментов. Все заставлено ящиками и коробками, но в стороне стоит что-то большое, накрытое, судя по всему, старой узорчатой шторой. Детское примитивное любопытство сжирает Кима живьем, ведь у Хенджина должно быть много секретов, таким уж он кажется. Рациональной частью себя парень понимает, что его могли хватиться, а это значит, что разбирательств не избежать, но желание хоть немного узнать, что же Хенджин за человек, заставляют дернуть за ткань. Глаза слезятся от пыли и полумрака, но даже в нем Ким понимает, что это огромный портрет. Его самого. Лицо абсолютно такое, лишь волосы длиннее и одежда устарела века на два-три. Сынмину кажется, что это просто плохая игра света, и лицо не его, но с каждой секундой он все больше узнает в юноше на картине себя. ─ Да как вообще?.. ─ Сынмин! ─ Хенджин стоит посреди коридора, на лице непонятная смесь из замешательства и волнения. ─ Не подходи! Кто ты? Откуда у тебя этот дом и эти картины? И мой портрет? Ты следил за мной? Ты ненормальный! ─ Сынмин старается по жизни подбирать слова, но сейчас он в полном замешательстве, по своей воле оказавшись с почти незнакомым человеком в его доме. Реакция, которой Хенджин всегда боялся – страх. Он знал, что так будет, но когда любимый человек кидается такими словами, становится обидно. ─ Я постараюсь объяснить, но тебе нужно подойти поближе. Обещаю, я не трону тебя. Хенджин для убедительности поднимает руки, показывая, что плохих намерений у него нет. Он просто надеется, что Ким ему поверит и позволит скинуть этот груз с плеч. Сынмин размышляет, что при желании, Хенджин мог бы убить и продать его на органы уже давно, поэтому на свой страх и риск осторожно подходит ближе, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки, чтобы иметь хоть небольшой шанс на самооборону. Он замечает, как Хван нервничает, хотя уж ему-то нет причин нервничать. Самого Хенджина как раз-таки прошибает едва заметная дрожь от того, что может произойти. Парень делает глубокий вдох и впервые за долгое время позволяет телу расслабиться: глаза его снова сверкают рубиновым цветом, десна побаливают от того, что клыки режутся наружу, румянец с лица пропадает. Конечно, это немного не то, каким образом Хенджин хотел предстать в своем истинном облике перед Кимом, но обстоятельства иногда складываются немного иначе, чем мы планируем. Спустя, кажется, годы, Хенджин чувствует себя собой, и ему не нужно скрываться за обликом обычного человека, чтобы не вызвать подозрений. Сейчас он может показать свою истинную сущность, но главный вопрос заключается в том, примет ли Сынмин эту сущность. ─ Вот он я во всей красе. ─ парень неловко улыбается, из-за чего клыки становятся еще заметнее. Сынмин в изумлении рассматривает Хвана. Если это какая-то дурацкая шутка, то ведущему и операторской команде пора бы уже вылезти и начать кричать «попался», потому что парень действительно попался. Он много читал книг о магических существах, и, что немного стыдно, романов для девочек про меланхоличных сладких мальчиков-вампиров с бледной кожей и раной на сердце, которую излечить может лишь одна единственная главная героиня. Клише, но затягивает надолго. Однако, одно дело – книги, где никто никого по-настоящему не кусает и не сморит, как на добычу, но Сынмин себя чувствует именно как добыча. «Это всего лишь сон. Ну или он шутит». ─ Нет, Сынмин, это не сон и не шутка. И я не буду тебя есть, можешь не волноваться. ─ Хенджин и не рассчитывал на понимание, но мысли, что, по мнению Сынмина, тот для Хвана является лишь едой, немного обидны. ─ Забыл, вы еще и мысли читаете. ─ вздыхает Ким. ─ Не всегда, лишь когда захотим. ─ Но я-то мысли не читаю, поэтому жду объяснений, Хенджин. Хотя, может ты и не Хенджин вовсе. ─ Ким все еще с опаской осматривает вампира. ─ Нет, меня все еще зовут Хван Хенджин и да, я вампир. ─ парень пожимает плечами. Разговоры никогда не были его сильной стороной. ─ Я не питаюсь людьми, не бойся. Ты красивый и все дела, но сегодня я тебя не отведаю. ─ И это все, что ты можешь мне рассказать? Просто, что не отужинаешь мной? Ну, спасибо за честность. ─ У меня есть, что рассказать, но история долгая. Присядешь? Обещаю, я не трону тебя. Хенджин осмотрительно садиться на другой край дивана, подальше от Сынмина, чтобы лишний раз не пугать его. Хван старается описывать свою историю в красках и лицах, не упуская важных деталей. Самой важной деталью в его повествовании был Сынмин. ─ Звучит довольно банально, но все было как в книжках: Сынмин и я полюбили друг друга, но наши родители были против этого. У него уже была невеста, а я был для их помолвки лишь помехой, тем более, однополые отношения не поощрялись, восемнадцатый век, что поделать. Тогда семья Ким не знала, кто я, но Сынмин знал. Мы были по-настоящему счастливы, и Сынмин принял меня, хотя не сразу поверил в мой рассказ, но он хотел тоже стать таким же, как я, чтобы мы смогли жить вечно. Вместе. ─ сколько бы раз Хенджин не вспоминал этот момент, каждый раз его будоражило, как в первый. ─ Как я понимаю, ничего не вышло? ─ Да. День помолвки близился, и Сынмина пришлось увезти, чтобы мы не смогли увидеться, и я не сумел сорвать все планы. После помолвки мне прислали лишь письмо, где сообщалось, как они были счастливы, но на саму церемонию так и не пригласили, я не знал даже, где он, и все ли с ним хорошо. Я больше никогда его не видел. Я молился каждый день о его благополучии, хоть и понимал, что это бесполезно, но надежда теплилась в моем сердце. − Хенджин до сих пор помнит этот день, когда ему принесли это злосчастное письмо, в котором не было ничего, кроме издевки над ним. − Я пойму, если ты мне не веришь, Сынмин. Я все пойму, если посчитаешь меня сумасшедшим. – Хенджин не может найти в себе сил поднять глаза и посмотреть на Кима. − Я верю тебе. Не знаю, почему, но верю. – парень тяжело вздыхает. – Просто не могу понять, почему он так похож на меня. Даже, как ты говоришь, по поведению. Хенджин сам не может найти в себе силы ответить на этот вопрос. Судьба ли, злой рок ли, совпадение ли, но, в любом случае, это не дает Хвану покоя. А если этот Сынмин как-то связан с тем Сынмином? Является его потомком, дальним родственником, реинкарнацией? Вариантов слишком много в голове, из-за чего в висках стучит. Сама жизнь снова, кажется, насмехается над Хенджин, проверяя на прочность. − Я сам не могу понять. И я даже не знаю, что делать. – Хван зарывается пальцами в волосы и слегка оттягивает их, но хотя знает, что боли он не чувствует, и это не особо поможет. − Я могу побыть немного с тобой. Представь, что я тот Сынмин. – парень накрывает своей ладонью чужую. А хочет ли Хенджин этого? Хочет ли он делать из Сынмина замену своей старой любви и ставить парня в такое неловкое положение, будто тот ничего сам по себе не стоит? Соблазн так велик, но Хван одергивает себя, повторяя, что сам по глупости втянул человека во всю эту историю и перекладывает на него груз своих переживаний. Он мог отказаться показывать свой дом, скрыться еще во время первой встречи, чтобы ничего не произошло, но желание впервые за долгое время почувствовать себя не таким одиноким было выше. Не это ли называется эгоизм? Хенджин лишь говорит, что все хорошо, что не будет принуждать Сынмина ни к чему. − За сегодня итак много чего произошло. Нам всем нужно отдохнуть. − Я понимаю, но… Немой вопрос в глазах Сынмина. «Должен ли я уйти или остаться?» − Ты волен сам решать. − Тогда я останусь. Я правда хочу остаться. − Сынмин смотрит в глаза уверенно. – Ты можешь рассказать мне еще что-то из своей жизни. Я уверен, в ней было много интересного. Сынмин правда хочет, чтобы Хван наконец ответ душу и смог избавить от этого груза, что был у него на сердце все это время. Парень не чувствует себя заменой, он видит блеск в чужих глазах, пока ему рассказывают про далекие страны и места, в которых Ким никогда не был, лишь видел в фильмах. Он искренне счастлив сейчас. Уже когда подступает рассвет, Ким понимает, что они проговорили всю ночь. Впервые он так встречал рассвет с кем-то, не говоря уже о том, чтобы встречать его сидя на широком мягком диване в просторной гостиной с панорамными окнами и пробуя вино, которое раз в пять старше него. «Голова кружится. Все же, я не любитель выпивать». − Надо было сказать мне, я бы для хороших мальчиков достал из холодильника сок. – скалится Хенджин. Младший лишь закатывает глаза, ведь все не может привыкнуть к чужой способности читать мысли. – Если тебе надо отдохнуть, то я могу выделить тебе спальню. Самую большую. − Как щедро с вашей стороны. – глаза Сынмина начинают медленно закрываться от усталости и количества алкоголя. − Мне отнести вас в кровать, принцесса? Сынмин протестует, но Хван все равно подхватывает его, будто парень вообще ничего не весит. На самой периферии сознания Ким все еще думает, правильно ли он поступает, и что вообще происходит. Не каждый день рядом с тобой оказывается вампир. Родителям и друзьям о таком не похвастаешься – все равно не поверят. Парень правда не совсем может осмыслить происходящее. Становится интересно, какая же она – вечная жизнь? Похожа ли на фотоальбом с яркими снимками и самыми запоминающимися моментами, или на череду утрат и смазанных лиц? Как быстро стираются из памяти бесконечные вереницы людей, что Хенджин успел повидать в своей жизни? Слишком много мыслей. − Спасибо, что выслушал меня. – тихо произносит Хван, закрывая плотно шторы в спальне, чтобы свет не мешал младшему спать. Конечно, неизвестность и неопределенность всей ситуации пугает. Возможно, Сынмин решит, что ему это не нужно, просто скажет спасибо за интересную историю и за вино и растает в воздухе. Это будет самый печальный исход, но Хенджин примет его. Хуже, чем быть одному – быть с кем-то и знать, что чувства односторонни. Чтобы отвлечь себя хоть как-то, Хван решает пока убраться на кухне и сходить поохотиться. Все эти переживания пробуждают аппетит. Парень оставляет милую записку на прикроватной тумбочке, что все в холодильнике – для Сынмина. Отчего-то такие мелочи делают существование немного приятнее. По возвращении Хенджин обнаруживает младшего скромно сидящим за высоким стулом на кухне. − Мог бы устроить себе лучший завтрак в мире. Чего скромничаешь? – старший садиться рядом, внимательно рассматривая чужой выразительный профиль и пару сэндвичей на тарелке. − Решил оставить все самое лучшее на сладкое. − Тебе необязательно это делать. Я всегда рядом, если что. Сынмин не может сдержать смех, но Хван видит, что что-то не так. − Что тебя гложет? Просто скажи об этом. Я не буду читать твои мысли, обещаю. Сынмин не знает, как изложить все свои чувства, такие запутанные и неразборчивые, в слова, при этом не позвучав грубо. − Я просто понимаю, что мне нужно подумать обо всем, что ты мне сказал, и что произошло. Не каждый день в такую ситуацию попадаешь. Тем более, если я так похож на того Сынмина, то получается, что я тебе нравлюсь? – Сынмин делает паузу, будто сам не уверен в том, что говорит. – Но я сам не могу понять, что чувствую сейчас. Смятение в глазах младшего пугало. − Конечно. Если тебе нужно время, то я могу дать тебе столько, сколько нужно. Мне спешить некуда. – Хенджин тепло улыбается и треплет волосы Кима. Этот жест подкупает. Если так подумать, то Хенджин всегда был осторожен и даже как-то нежен с Сынмином: всегда поддерживал, если Ким пропадал в своих мыслях и норовил врезаться в прохожих или в столб, но не был слишком липнущим; всегда выслушивал тревоги Сынмина, когда тому необходимо выговориться в три часа ночи; запомнил любимые вкусы еды и напитков. Хенджин был слишком хорош. Хенджин был идеален. Сынмин уходит в обед, но обещает писать. У Хенджина снова тяжело на сердце, будто он снова провожает дорогого человека в последний путь. «Это все твои домыслы». Неделя на работе тянется для Хвана намного дольше, чем хотелось бы. Отчеты, еще отчеты, организация совещания, предложения о сотрудничестве, очередные замашки креативного отдела, внезапное увольнение и поиск нового сотрудника. «Как я раньше это терпел, не понимаю». Единственной отдушиной являются сообщения Сынмина о том, что у него все хорошо, что он встретил милого песика на улице или вкусно покушал. Иногда Ким присылает сделанные им самим фотографии, которые Хенджин, конечно же, сохраняет в отдельную папку в телефоне. Снимки природы, животных, домиков, похожих на пряничные домишки с рождественских открыток. Но в разговорах между парнями не звучит ни единого слова про то, что же на душе у Кима. Так проходит месяц, прежде чем Хенджин может снова приехать и поохотиться. Он не надеется на встречу с Кимом и не хочет назначать ее специально, но втайне ждет, что судьба сведет их снова. Да, они каждый день переписывались, часто звонили друг другу, но это все не то. Пока Хенджин не может ощутить чужое присутствие рядом, пока не может почувствовать чужое тепло – все не то. Стоит отдать должное Сынмину: он с головой погрузился в поиск информации о вампирах. Почти каждый день парень скидывал статьи и анализы литературы про вампиров, сборники мифов о них и спрашивал экспертное мнение Хенджина по данному вопросу. Сначала старший воспринимал это как стеб, но потом постепенно понял, что Ким просто старается быть внимательным и узнать о той стороне жизни как можно больше. – К тому же, я должен знать, как себя защитить, если ты в конечном итоге захочешь меня отведать. – отшучивается парень, но Хенджин знает, что это все напускное. Однако когда Хенджин проверяет сообщения в катоке, то обнаруживает, что Сынмин за сегодня еще ничего не написал, даже в сеть в какой-то момент перестал заходить. В голове крутится множество тревожных мыслей, но попросту беспокоить не хотелось, ведь все что угодно могло произойти, да и только в фильмах в такие моменты происходит что-то по-настоящему плохое. Хван же решает абстрагироваться от плохих мыслей и сходить к ручью, где впервые встретил Сынмина. В воздухе пахнет свежей кровью, отчего Хенджин замирает на месте. Он все убеждает себя, что это не фильм, и все хорошо. – Хенджин?.. – неуверенный голос доносится откуда-то из высокой травы. Сынмин сидит на земле, весь потрепанный и испачкавшийся в пыли, его коленка кровоточит. Он видит волнение Хенджина, как тот кружится вокруг, задает по сто вопросов в минуту, и обещает найти того, кто сделал. Ким не любит разборки, ведь это слишком хлопотно и не несет в себе ничего хорошего, поэтому просто удерживает взбешенного старшего за руку. Если все эти сказочки про силу вампиров окажутся правдой, то дело совсем плохо. – Черт со всем, что произошло, Хенджин. – произносит младший. Обвинять старшего в излишней заботе и мнительности не хотелось, ведь тот уже был научен горьким опытом. – Если тебя это как-то успокоит, то это были просто местные хулиганы. Им не нужен был я, скорее мой велик и фотоаппарат. − Ты уверен, что будет лучше оставить их? – видимо, Хенджин надеется в конечном итоге покарать этих людей. − Да, уверен. На велик новый накоплю, да и все фотографии я заранее перенес на компьютер, поэтому неважно. Но вот нога болит. Хван без слов подхватывает Сынмина на руки и несет в сторону дома. Кровь в жилах старшего закипает (как бы иронично это не звучало в его случае). Что-то внутри подсказывало, что так легко от прошлых бед не отделаться. «Надеюсь, он не винит себя в произошедшем». − Я стараюсь себя не винить, но не могу. − довольно честно со стороны Хенджина. − Хотя бы предупредил, что мысли читаешь снова. – вздыхает Сынмин. − Я случайно. Просто волнуюсь за тебя. − Очень предсказуемо с твоей стороны, но тебе не стоит поддаваться эмоциям. Кстати, это правда, что вы настолько сильные, насколько говорят и показывают в кино? – Ким пытается увести разговор в другую сторону, но боится, что мысли его выдадут. − Не настолько, как вы представляете, но довольно сильные. Не особо утешительный ответ. Первым делом надо обработать раны. В этом даже есть что-то интимное; в том, как Хван сидит на корточках на полу и смывает с коленей сидящего в большом мягком кресле младшего следы подсохшей земли и крови; в том, как Хван сосредоточен на процессе; в том, как он аккуратен и нежен. Сынмин если не тает внутри, то очень близок к этому. Еще ближе он становится в момент, когда старший клеит на место ушиба пластырь с цветочками и аккуратно касается губами где-то под коленкой. − Это у тебя вместо «привет, как дела» и «я скучал»? – Ким сам до конца не понимает, флирт ли это или его медленно кроет. − Прости, не сдержался. Да и если бы я хотел выразить то, как сильно я скучал, выбрал бы другое место для поцелуя. – Хван ведет носом по коленке, смотрит сверху вниз своими рубиновыми глазами, и младший готов поклясться, что это лучший вид в его жизни. «И где он только этому научился»? − Все приходит с опытом. А у меня его было предостаточно. Вышло немного пошлее, чем звучало в голове. Не то, чтобы Хенджин был развратник, да, он флиртовал со многими на протяжении своей жизни, но это был ничего не значащий флирт для него, ведь кроме Сынмина его сердце никто не мог занять. − Но я правда очень скучал. – тихо произносит старший, обрабатывая уже ранки за мягких красивых ладонях. − Я тоже. Сынмин долго думал, почему месяц без Хенжина был такой долгий и однообразный. Наверное потому, что они со старшим не гуляли вместе; потому, что не обедали а кафе вместе; потому, что Сынмин просто не был рядом с Хваном. И это осознание, такое простое и, вроде бы, понятное, переворачивает все внутри. Ким чувствует себя в чужой власти, и это пугает, безусловно, но одновременно рядом со старшим ощущается такое-то спокойствие. − И если ты так будешь делать эти всякие свои штуки, – голос заметно дрожит. – я могу окончательно влюбиться в тебя. Хенджин замирает, боясь спугнуть момент, ведь он кажется ему иллюзией, просто мимолетной галлюцинацией, которая сейчас исчезнет. − Прости, я похоже брежу, раз мне послышалось, что ты можешь в меня влюбиться. – Хван выжимает усиленно махровое мягкое полотенце в большую фарфоровую миску и продолжает осматривать чужие ладони, лишь бы не смотреть в глаза напротив. − Нет, тебе не послышалось. Я действительно понимаю, что влюбляюсь в тебя. − Сынмин не был тем, кто легко влюблялся в людей и признавался им в чувствах, но сейчас парень чувствует потребности высказаться. – Я и правда испугался с самого начала, по понятным причинам, но за этот месяц я мог выбросить тебя из головы. Я знаю, что, возможно не смогу заменить тебе Сынмина, в которого ты был влюблен… − Тебе и не нужно. Ты узнал правду обо мне и не испугался, ты принял меня и мое прошлое. О большем я и просить не могу. − У меня тогда будет кое-что, о чем я хочу попросить тебя. «Обещай, что когда-нибудь обратишь меня». − Сынмин, таким просьбами нельзя разбрасываться, ведь тогда вся твоя жизнь изменится. – Хенджин обеспокоенно сморит на совершенно серьезного Сынмина. − Я не хочу, чтобы ты потерял еще раз то, что любишь. И я не могу теперь потерять тебя. − И тебя не смущает потенциальная вечность наедине со мной? − Звучит даже заманчиво.