Вернуться к твоей двери

Когда Вэй Ин устроился на работу в Бюро Ботанической Защиты, База тридцать два, Илин, он предполагал, что работа будет связана со множеством сложных экспериментов. Он представлял себе блестящую серую лабораторию, светлую и чистую, заполненную микроскопами, изящными наборами пинцетов и образцами растений, где он сможет целыми днями сидеть на маленькой табуретке и рассматривать увеличенные образцы корней деревьев. Он подумал, что время от времени будет делать заметки — жидкость поглощается через споры, или более высокие температуры = плохо!!!, или, самое захватывающее, требуется больше полевых работ. Затем он мог бы отправиться в высокогорные районы Илин, надев защитный комбинезон и очки, чтобы защититься от гамма-лучей, исходящих от деревьев Тетис, и открыть что-то новое и важное и, возможно, он даже смог бы опубликовать статью об этом. Реальность работы в Бюро Ботанической Защиты, База Тридцать два, Илин, такова, что Вэй Ин на самом деле не изучает местные растения вообще. Вместо этого он проводит большую часть своего времени с инопланетными растениями, теми, которые были незаконно ввезены на Илин с других планет или — что ещё хуже — с Земли. Вэй Ин никогда не был на Земле, но после четырёх лет работы в Бюро у него появилась стойкая неприязнь к ней. Инвазивные виды из Цинхэ, Молина или Юэяна не проблема: да, они могут немного отравить почву, но просто нужно выкопать их, ввести растворитель и оградить участок на несколько дней, и он будет как новенький. Инвазивные виды с Земли куда хуже, потому что им нужен не просто маленький клочок земли: они хотят полного господства. Реальность работы в Бюро Ботанической Защиты, База Тридцать два, Илин, такова, что Вэй Ин проводит большую часть своего времени, стучась в двери домов людей и конфискуя их гортензии, монстеры или мирные лилии, потому что, ух ты, оказывается, что родная гималия на их заднем дворе абсолютно не любит делиться своей атмосферой с мирными лилиями, и разве они не заметили, что в последнее время окрестности выглядят немного задымленными, и разве они не хотели бы просто вернуть своё растение, и чтобы всё вернулось на круги своя? Сегодня было особенно плохо, потому что ему пришлось пойти и конфисковать османтус, от чего у него всегда колет в груди. В последний раз, когда он увидел османтус в колонке "Изъять и уничтожить" в своём рабочем плане, он зашёл за колонну на станции шаттлов и заплакал. Он думал, что сделал это незаметно, но когда он сел на своё место, пожилая дама предложила ему носовой платок и кусочек своего домашнего ананасового торта, и она была так добра, что он даже не спросил её, имеет ли она разрешение Бюро на законных основаниях выращивать ананасы. Сейчас он в центре города, чтобы пообедать и, может быть, выпить в полдень в подземном баре, чтобы снять напряжение. Он чувствует себя измождённым, уставшим до чёртиков, в одном шаге от того, чтобы напороться на край режущих ножниц. Ранее он чуть не вдохнул ядовитые пары, исходящие от саженца сянлу, когда наткнулся на него на обочине дороги — просто опустился на колени, чтобы положить его в один из алюминиевых ящиков, которые он носит с собой, и забыл надеть перед этим защитную маску. Вэнь Цин считает, что ему нужен перерыв или даже официальный отпуск. - Приезжай, поживи с нами, - сказала она, её лицо было размытым на экране его старого планшета. - Ты можешь провести некоторое время с А-Юанем. Он хотел бы тебя видеть. - Ах, цзе, ты же знаешь, как это бывает, - сказал он в ответ, ковыряя заусенец. Видеоизображение его самого в тот момент, к счастью, не работало. - Не могу уехать. Наверное, он мог бы, но не хочет. Он не хочет, чтобы Вэнь видели его таким. Он чувствует себя обшарпанным; он чувствует себя дребезжащим, как банка, полная зубов. Один взгляд на Вэнь Цин с её проницательными глазами, на Вэнь Нина с его милым, круглым, как луна, лицом, на А-Юаня с его улыбкой с ямочками и липкими руками, хватающими Вэй Ина за руку, - и Вэй Ин расколется, как разлом в скале, выплеснув своё гнилое нутро. Они не заслуживают того, чтобы приводить его в порядок. Он приедет, думает он, как только ему станет лучше, как только он преодолеет этот спад. Это пройдёт. Так всегда бывает. Он встаёт в очередь в ресторан, где продают миски с лапшой и зелёный сок. Зловещее сочетание. Очередь вытекает из двери и заполняет пешеходную дорожку, но Вэй Ин, чей обычный рацион на сорок процентов состоит из обезвоженных готовых блюд и на шестьдесят процентов из напитков с кофеином, не в том состоянии, чтобы жаловаться. На прошлой неделе у его сестры был день рождения. Он её не видел. Очередь движется вперёд. В её отсутствии нет ничего необычного. Вэй Ин не видел свою сестру семь лет, даже по видеосвязи. Он думает, что уже должен был привыкнуть к этому, но время от времени боль возвращается, как синяк, который становится фиолетовым, когда он давит на него. В такие моменты становится ещё хуже — годовщина, или день рождения, или три раза в год, когда он позволяет себе искать её имя в базе данных Ланьлин и видеть её пикселизированное лицо, улыбающееся ему. В прошлый раз он искал и другие имена. Он был пьян; это была ошибка. Сначала его брат, выглядевший старше и суровее, углы его лица были резче, чем помнил Вэй Ин, а потом... а потом другое имя, которое Вэй Ин прошептал себе под нос, неуклюже вводя его. Когда-то он так часто произносил это имя. Даже после семи лет попыток загнать его в глубины своей памяти, оно по-прежнему чувствовало себя у него во рту как дома, и он ненавидел себя за то, что поддался, что отказался от воздержания, над которым так усердно работал… Прошлое было сном. Эти голубые и зелёные планеты, их озёра, леса и настоящие солнца — иногда ему кажется, что он всё это выдумал. Илин - тёмная планета. Это верно во многих отношениях. Очередь снова сдвигается, тела перестраиваются в некое подобие порядка. Группа прямо перед Вэй Ином немного смещается влево. Девочка-подросток лихорадочно роется в своих карманах - блин, я забыла его в общежитии, можно я верну потом тебе деньги? а её друг что-то говорит в ответ, пробормотав что-то успокаивающее, но Вэй Ин не может разобрать что, он едва может распознать слова как язык, на котором он говорит, потому что Лань Чжань стоит в начале очереди. Его невозможно не узнать: бледно-голубой комбинезон, широкие плечи, чернильно-тёмные волосы, ниспадающие на спину. Лицензированные пилоты обычно носят короткие волосы, подстриженные под бобрик, потому что длинные волосы мешают их устройствам связи, затрудняют надевание скафандров и удержание оборудования на месте, но Лань Чжань всегда был тщеславен по поводу своих волос. Вэй Ин обычно дразнил его за это, просто ради удовольствия, и наблюдал, как кончики ушей Лань Чжаня розовеют. Глупости, говорил тот и чопорно возвращался к тому, над чем работал, но он никогда не отрицал этого: это была правда, это был бунт Лань Чжаня, и Вэй Ин был единственным человеком, которому он когда-либо признавался в этом. Когда Лань Чжань оборачивается, в одной руке он держит чашку с чем-то дымящимся и ярко-зелёного цвета. Какой-нибудь оздоровительный напиток, думает Вэй Ин, испытывая одновременно отвращение и нежность - Лань Чжань всегда любил напитки для здоровья, биоинженерные ингредиенты из планктона, которые должны были укрепить вашу иммунную систему или что там ещё говорили врачи. Вэй Ин однажды попробовал сделать глоток, приложился ртом к соломинке Лань Чжаня, отхлебнул и подумал, это же может быть что-то вроде поцелуя, и мысль была такой сладкой, что почти уравновесила зелёную горечь. Вот что получает Вэй Ин за сентиментальность: Лань Чжань поднимает глаза, и их взгляды встречаются. Рот Лань Чжаня слегка приоткрывается. Он смотрит на Вэй Ина, а Вэй Ин смотрит на него в ответ. Вэй Ин смотрит и застывает на месте. Его лицо горит, но тело холодное. Сердце колотится о грудную клетку, тук-тук-тук, так громко, что его, должно быть, слышат все в магазине, а все остальные звуки сводятся к слабому гудению в ушах. Пространство-время сжимается и расширяется. Вэй Ин падает в чёрную дыру, его солнечное сплетение растягивается и сокращается, и всё происходит как в замедленной съемке. Кто-то похлопывает его по плечу. - Эй, очередь движется. Вэй Ин моргает. - Вы не могли бы подвинуться? - спрашивает парень позади него. - А-а, - говорит Вэй Ин. Когда он сглатывает, в горле у него щёлкает. Он всё ещё смотрит на Лань Чжаня. - Да. Извините. Он делает шаг вперёд, пошатнувшись, только сила тяжести удерживает его на месте. Он всё так же смотрит на Лань Чжаня, только Лань Чжань тоже двигается, и приближается, и вот он уже совсем близко, стоит прямо перед Вэй Ином. От него всё так же пахнет маслом османтуса. - Вэй Ин, - говорит Лань Чжань. Тихо, немного неуверенно, но это голос Лань Чжаня, и, слыша, как он обволакивает слоги имени Вэй Ина, прижимая их к себе — что-то в Вэй Ине выдыхает, цветок распускается навстречу дневному свету. - Ты никогда не стриг волосы, - глупо говорит он. — Когда Вэй Ину исполнилось восемнадцать лет, его отправили в Лётную Академию Облачных Глубин на планете Гусу, куда отправляли всех, кто хотел стать кем-то в освоении космоса. Вэй Ин не хотел заниматься исследованием космоса — его не интересовали ни навигация, ни пилотирование, ни гонки на шаттлах, — но его приёмные родители настояли, и он пошёл. Лань были очень практичными людьми. Они вели занятия по ботанике, источникам воды и терраформированию наряду с более традиционными исследованиями, так что для Вэй Ина это не было тратой времени. Это не было бы зря проведённым временем, независимо от того, чему его учили, потому что именно в Лётной Академии Облачных Глубин он встретил Лань Чжаня. Сначала они были одноклассниками, в течение четырёх месяцев Вэй Ин сидел рядом с Лань Чжанем на каждой лекции, преследовал его на территории Академии и следовал за ним в библиотеку, рисуя портреты Лань Чжаня, переписывая формулы физики аккуратным почерком, пока Лань Чжань не захлопнул защитную крышку своего планшета и не сказал сдавленным голосом: Если ты не собираешься работать, тебе лучше уйти. Я работаю, - надулся Вэй Ин, указывая на свои рисунки, а Лань Чжань фыркнул и назвал бесстыдником. Он был Лань; его семья владела библиотекой, территорией, самой Академией. Он мог бы добиться исключения Вэй Ина, наверное. Он никогда не пытался. Они были друзьями. Лань Чжань перестал отталкивать Вэй Ина, когда Вэй Ин наклонялся, чтобы коснуться его руки, соприкоснуться локтями, обнять Лань Чжаня за плечо. Они спускались в Цайи, маленькое поселение у подножия горы, чтобы выпить чай с кислой сливой и смотреть, как шаттлы причаливают к посадочной площадке. Лань Чжань повёл Вэй Ина посмотреть на деревья умбриэль, их листья светились паутинными голубыми прожилками, а стволы были такими большими, что Вэй Ин не мог даже обхватить их руками. Они занимались в общежитии Лань Чжаня, и однажды Вэй Ин заснул, упав прямо на свой планшет, а когда он снова открыл глаза, то был в постели Лань Чжаня, завернутый в одеяло, которое пахло так же, как и Лань Чжань, и он уткнулся лицом в подушку и хотел, хотел... Они были лучшими друзьями. А потом они были... ну, они были чем-то особенным. Они никогда не говорили об этом, никогда не давали этому названия. Вэй Ин думал, что он может быть и знал, но, высказав это, он мог бы всё разрушить, а Вэй Ин был очень хорош в разрушении вещей. Он разрушал почти всё. А это была самая прекрасная вещь, которую он когда-либо получал: привилегия поцеловать своего лучшего друга, проследить пальцами форму его улыбки, изучить рельеф его тела. Вэй Ин хотел обнять его обеими руками. Тогда он был так счастлив. Он никогда ещё не был так счастлив. Он изучал подземные ирригационные каналы и пересадку местных растений, а Лань И, ведущий ботаник их солнечной сети, сказала, что возьмёт Вэй Ина в ученики, как только он сдаст квалификационные экзамены через два месяца. Всё это, а он ещё и держит Лань Чжаня за руку. Они говорили о том, чем могли бы заняться после окончания учёбы. Лань Чжань хотел быть пилотом, но не коммерческим, а таким, который летает в неизведанные части их системы, чтобы отправлять разведданные обратно в штаб базы. Они говорили о том, чтобы отправляться на задания, только вдвоём — Лань Чжань для навигации, Вэй Ин для растений. Они высадятся на новых планетах. Они будут вести записи, фотографировать. Они будут публиковать статьи. Они были бы командой, Комплексным Предложением, ВэйИнИЛаньЧжань, и они были бы… Тогда он был наивен. Когда Вэй Ин уходил, он не сказал об этом Лань Чжаню. Если бы он постучал в дверь Лань Чжаня, подумал он, и попытался бы выдавить из себя слова — кое-что случилось, Лань Чжань, я не знаю, что делать, - то Лань Чжань затащил бы Вэй Ина внутрь, заключил его в объятия и попытался бы помочь ему. Он бы помог ему, даже если бы это потопило его, а Лань Чжань был лучшим пилотом в своём классе, даже в их солнечной когорте, и если бы эта дорога была закрыта для него из-за скандала, в котором виноват был только Вэй Ин… И вот так Вэй Ин исчез. Прошло семь лет. Контактная информация Лань Чжаня до сих пор хранится в планшете Вэй Ина, строка идентификационных номеров и официальная, неулыбчивая фотография из Академии Облачных Глубин, которая не передаёт ни капли теплоты Лань Чжаня. Фотографии редко передают такое. У Вэй Ина в планшете ещё есть несколько снимков, откровенных, сделанных, когда Лань Чжань не смотрел, и иногда они смогли словить мягкость его лица, то, как изгибались уголки рта, едва заметный румянец на ушах - и Вэй Ин не мог смотреть на эти снимки слишком часто, иначе его грудная клетка начнёт болеть, словно на неё навалилась тяжесть метеорита. Но он не удаляет фотографии, не удаляет и контактную информацию Лань Чжаня, даже в тот момент, когда его большой палец завис над командой, подбивая сделать это. Он стёр почти всё остальное, что было раньше; но это он не мог заставить себя стереть. Только не Лань Чжаня. Последние две дюжины сообщений в этой теме были от Лань Чжаня: Вэй Ин, где ты? Вэй Ин, пожалуйста, ответь мне. Мы искали и не можем тебя найти. Если ты не хочешь, чтобы я следовал за тобой, я пойму. Пожалуйста, скажи мне, что ты в безопасности. А потом, три года назад: Вэй Ин, я надеюсь, у тебя все хорошо. — Последнее, что Вэй Ин видел - Гусу, голубой шарик, мраморный, идеально круглый, исчезающий в темноте из-под иллюминатора шаттла. — - Ты никогда не стриг волосы, - говорит он сейчас. - Нет, - говорит Лань Чжань. Мгновение они смотрят друг на друга. Вэй Ин всё ещё чувствует себя неуверенно, его слегка шатает — вокруг него доносится жужжащий гул голосов, неразборчивый, как крылья насекомых, и стук кастрюли из глубины кухни. Это не по-настоящему, думает он немного истерично. Я всё-таки вдохнул эти пары сянлу, и у меня галлюцинации. Лань Чжань выглядит хорошо. Он выглядит старше, весь в резких линиях, и большие руки, линии его плеч отчётливо видны даже сквозь ткань комбинезона. Ещё он стал выше. Глаза Вэй Ина теперь находятся на одном уровне со ртом Лань Чжаня, а раньше такого не было, и он размышляет, каким был бы угол, если бы они… - Ладно, - говорит он слишком громко и слишком весело, а затем выходит из очереди, засовывая руки в карманы. Раскачивается взад-вперёд на пятках, просто чтобы чем-то занять своё тело. – Хм-м. Привет, Лань Чжань. - Привет, - говорит Лань Чжань. В выражении его лица есть что-то настороженное, нарочитая нейтральность в форме рта. - Вэй Ин. - Э-э, - снова говорит Вэй Ин. Его лицо горит, но весь он холоден, как лёд. - Не хочешь, э-э, присесть? - У меня встреча, - говорит Лань Чжань. Это звучит как очень вежливый отказ, отставка, и Вэй Ину хочется свернуться калачиком, как мокрица, и умереть, чуточку, потому что, ясное дело, он исчез на семь лет, бросил Лань Чжаня и игнорировал его каждый раз, когда тот пытался связаться, не хочешь ли присесть, ну что за идиот, — но тут Лань Чжань спрашивает: - Как ты? - Ага, нет, я… - Вэй Ин моргает. - Что? - Как ты? - повторяет Лань Чжань. Он не дёргается, потому что Лань Чжань никогда не был суетливым человеком, но его пальцы слегка сжимаются вокруг чашки. Синтетический пластик скрипит. - Ты в порядке? - А-а, - Вэй Ин, я надеюсь, у тебя всё хорошо. - Да, - говорит он и пытается улыбнуться. - Вообще-то, я работаю на ББЗ! И много, типа, вызовов на дом, потому что люди реально глупые, проносят вещи контрабандой. Эй, у них вообще есть охрана на станциях шаттлов? В прошлый раз, когда я был там, они практически заставили меня раздеться, но теперь целые деревья пропускаются. Вчера мне пришлось конфисковать магнолию. - А-а, - говорит Лань Чжань. Чашка снова скрипит, громче прежнего, а затем скрип резко обрывается. - Если они прилетают частным рейсом с известным пилотом, то не всегда проверяют. - А-а, - вторит Вэй Ин. Он переносит вес тела на другую ногу. - Логично. Кумовство! Ха, Лань Чжань, откуда ты это знаешь? Ты теперь пилот? Было время, когда Вэй Ин знал всё о Лань Чжане, знал время и даты его экзаменов, знал, какие модели шаттлов он предпочитает, и знал, что посадка на планеты с илистым грунтом всегда заставляла его нервничать, напрягала так, как редко Лань Чжань вообще напрягался, а теперь Вэй Ин думает — он не знает. Он ничего не знает. Есть Лань Чжань семилетней давности, студент, ещё только изучающий, как читать радарную систему, и есть этот Лань Чжань, старше и выше, возможно, пилот, возможно, тот, кто осуществил свою мечту, пока Вэй Ина не было рядом, чтобы быть этому свидетелем. - Да, - тихо говорит Лань Чжань. - На Гусу. - Домашняя база. Логично, - Вэй Ин кивает. - Много возможностей для кумовства, вероятно. Лань Чжань, ты практикуешь кумовство? Есть ли на ваших рейсах запрещённые предметы? Всё это слетает с его губ легко, привычно, как возвращение к старой привычке: дразнить Лань Чжаня всегда было легко. Но сейчас, когда слова сыплются на пол, как кусочки железа, превратившиеся в ржавчину, это звучит неправильно. Прошло слишком много времени. Между ними зияет пропасть. - Я не коммерческий пилот, - говорит Лань Чжань. - Я не беру пассажиров. – Губы изгибаются, что могло бы быть началом улыбки. - Или незаконные предметы. Вэй Ин говорит, чуть с опозданием: - Верно, верно, - эта улыбка заставила его почувствовать себя слегка обманутым. Он собирается с силами, пытается взять себя в руки, начинает говорить: - Я помню... - но затем закрывает рот почти так же быстро, как и открыл. Он помнит слишком много, вот в чём проблема; а если он что-то помнит, то Лань Чжань помнит ещё больше. Вэй Ин бросил его. - Это... хорошо. Лань Чжань, поздравляю! Я рад за тебя. Я знаю, ты хотел этого. Лань Чжань кивает. Он спрашивает: - Ты вернулся в школу? - Нет, - говорит Вэй Ин. Он теребит манжету своего комбинезона. - Но в вашей Академии меня очень хорошо обучили, Лань Чжань! Я не начну вдруг убивать людей высасывающими атмосферу кустами. Тебе не нужно беспокоиться. - Я не беспокоюсь, - довольно резко говорит Лань Чжань, а затем, нерешительнее, - Ты работаешь на Бюро, поэтому я предположил... - А, не-а, - Вэй Ин машет рукой, куда более беззаботно, чем он себя чувствует. - На Илин не так много учёных, так что... На самом деле им всё равно, есть ли у вас сертификат ботаника. Главное, нужно доказать, что вы знаете, какие вещи могут вас отравить! Меня вот так и наняли. - Понятно, - говорит Лань Чжань. Он говорит так, как будто вообще ничего ему не понятно. - Тогда я… тоже рад за тебя. Что ты тоже получил то, что хотел. - Ну, может быть, я не хотел, чтобы это было здесь, - говорит Вэй Ин, пытаясь пошутить, но получается слишком честно, и он замирает. Они оба ходят вокруг да около, и он ненавидит это; он хочет, чтобы Лань Чжань просто взял и высказался, спросил его, почему он уехал, спросил его, почему он прекратил общение, спросил его, всё ли он ещё… - Вэй Ин, - говорит Лань Чжань. Он делает ещё один шаг ближе, слишком маленький, чтобы быть непреднамеренным, и сердце Вэй Ина замирает, подскакивая к горлу. - Я... Планшет Лань Чжаня издаёт гул, затем пронзительный и безошибочно узнаваемый звуковой сигнал входящего сообщения. Вспышка раздражения мелькает на лице Лань Чжаня, так быстро, что Вэй Ин думает, что ему это показалось, прежде чем оно снова разглаживается. Лань Чжань опускает взгляд на экран, что-то набирает большим пальцем. Засовывает планшет обратно в чистую белую сумку, висящую у него на плече. - Долг зовёт, да? - спрашивает Вэй Ин, жизнерадостно, но он знает, что никого этим не обманет. - Мн. Мне нужно идти. - Ага, - разочарование пронзает его изнутри, старая рана вновь открывается. Ты это сделал, говорит он себе. Кто ты такой, чтобы жаловаться? - Лань Чжань, — говорит он внезапно и быстро, потому что он никогда... - Лань Чжань, я... - Прости, хочет он сказать, но это пустое слово, так ведь? Ничто в нём не доказывает, что это правда. Лань Чжань просто смотрит на него. Его рот приоткрывается, вспышка румянца, а затем он говорит: - Мы можем ещё увидеться? Вэй Ин слишком потрясён, чтобы сказать "нет", и он хочет сказать "да", и его фильтр "мозг-рот" исторически всегда ломался в присутствии Лань Чжаня, и поэтому выходит: - Да. Я… ага. - Тогда я напишу тебе, - Лань Чжань смотрит с облегчением, что заставляет Вэй Ина чувствовать вину и удовольствие в равной степени: идеально сферическая диаграмма Венна. Вот тут тебе больно, вот тут это делает тебя счастливым, а вот тут это и то, и другое одновременно. - Твоя контактная информация всё та же? - Да, - говорит Вэй Ин, а затем понимает, что он только что выдал себя, признав, что получил все сообщения Лань Чжаня за последние семь лет и до сих пор ни разу на них не ответил. Лань Чжань не обвиняет его в этом. Он просто снова кивает. Его взгляд скользит вниз, к рукам Вэй Ина, обратно к лицу Вэй Ина. Он задерживается на нём, как будто Лань Чжань пытается впитать всё в себя. Это заставляет Вэй Ина покраснеть; он чувствует, как жар снова приливает к его щекам. Он всегда думал, что если когда-нибудь снова увидит Лань Чжаня, то будет вести себя очень спокойно и непринуждённо, сможет смотреть Лань Чжаню в глаза без того, чтобы прошлое смотрело на него в ответ. Так-так, приятно видеть тебя здесь! Вэй Ин был бы одет в очень красивый комбинезон, в идеале со значком на плече, который указывал бы на него, как на высокопоставленного чиновника Бюро, и, возможно, с ним даже была бы небольшая группа стажеров. Видишь, у меня всё хорошо! Вместо этого он здесь в старом поношенном комбинезоне со швом на колене, с брызгами древесного сока на груди и землёй под ногтями, с трудом соображающий и запинающийся на словах. - Я здесь ещё на три дня, - говорит Лань Чжань. - Завтра я свободен, - говорит рот Вэй Ина, который в настоящее время отделён от его мозга. - Тогда я напишу тебе завтра, - Лань Чжань перекладывает чашку в другую руку. Уже довольно давно бариста дал ему напиток, и он остывает. По бокам пластика собирается конденсат. Вэй Ин смотрит на него, завороженно следя за тем, как жидкий жемчуг прилипает к пальцам Лань Чжаня, а затем… - Береги себя, Вэй Ин, - говорит Лань Чжань, и уходит, тело тает в дымке толпы. Вэй Ин стоит и смотрит, как он уходит, все ощущения медленно возвращаются к нему, постепенно — скрежет планктонного пресса, брызги масла на раскалённой сковороде, пряный, цитрусовый запах имбиря, притяжение твёрдой земли под ногами… И он смутно думает, что ему надо вернуться в очередь. Это был первый раз, когда он увидел Лань Чжаня за семь лет. А Вэй Ин даже не прикоснулся к нему. — Илин находится на краю Солнечной системы, слишком далеко от центра, чтобы видеть настоящее солнце более нескольких дней в году, и поэтому было создано искусственное солнце, которое восходит и заходит в пределах атмосферы. Искусственное солнце обеспечивает всё необходимое: свет, витамины, регулирование времени. Растения так-таки растут под ним, но они не похожи на яркие живые цветы, растущие на центральных планетах, таких как Гусу и Юньмэн — здесь больше ядовитых растений, меньше цветов и более тонкие и хилые ветви. Мёртвые на вид создания. Даже искусственное солнце не может изменить естественный порядок вещей. Тем не менее, по всему центру города разбросаны скверы - попытка создать композицию и уют. Поблизости с некоторыми есть маленькие кафе, где продаются напитки и необычная выпечка по завышенным ценам, или разносчики, толкающие свои тележки с едой по пешеходным дорожкам и кричащие о скидках на жареное тесто. День Илин только переходит во вторую четверть, когда Вэй Ин заходит в один из садов, ныряет под большое растение с малиновыми листьями и видит Лань Чжаня, сидящего за одним из кованых железных столов с чайником и двумя чашками перед ним. На нём снова синий комбинезон, бледный и безупречный, как птичье яйцо, но теперь поверх него надета ещё и белая куртка-пыльник, а на шее тёмно-синий шарф. Это сочетание одежды должно выглядеть нелепо, но Лань Чжань выглядит исключительно хорошо, настолько мягко, что Вэй Ину хочется уткнуться лицом в грудь Лань Чжаня и вдохнуть его запах. Он чувствует внезапную волну нежности, такую сильную, что его почти тошнит. Он проглатывает её, запихивает обратно в грудину, чтобы та осела в лёгких. - Лань Чжань, - говорит он и улыбается, когда Лань Чжань поднимает взгляд от своего планшета. - Лань Чжань, ты уверен, что ты пилот? - он выдвигает стул с противоположной стороны стола. - Ты выглядишь как одна из моделей в тех каталогах комбинезонов. - Холодно, - говорит Лань Чжань, полностью обходя вопрос. - Ага, ну, - говорит Вэй Ин, - так всегда. Он скрещивает ноги в лодыжках. Распутывает их, когда его ботинки трутся друг о друга и издают отвратительный скрип. - Ты впервые на Илин? Лань Чжань кивает. Его взгляд прикован к лицу Вэй Ина, с тем же пристальным вниманием, что и вчера: словно он пытается запомнить его форму. Это могло бы быть некомфортно, если бы это делал кто-то другой, но с Лань Чжанем это только тепло, тепло, тепло. - Я могу показать тебе окрестности, если хочешь, - предлагает Вэй Ин. Он тянется к чайнику и наливает им по чашке. Его руки какие-то беспокойные, дрожат, как будто ему нужно ими пошевелить. – Здесь, в общем-то, не на что смотреть, если только ты не хочешь отправиться в высокогорье, но там есть и более опасные вещи. Я мог бы взять в бюро дополнительный костюм, наверное, если ты захочешь. Они и не заметят, если я одолжу его на день. - он толкает одну из чашек через стол, наблюдая, как рябит жидкость. - Ах, Лань Чжань, ты заказал виридиевый чай? - Мн, - говорит Лань Чжань. Он берёт чашку. - Это ужасно, - скорбно говорит Вэй Ин. - Он такой зелёный на вкус. Но я думаю, это тебя не беспокоит. Ты по-прежнему любишь планктонные смузи, да? - Это улучшенные смеси из водорослей, - говорит Лань Чжань, как будто это делает их более аппетитными, а затем: - Мы можем заказать что-нибудь другое. - Неа, всё в порядке, - врёт Вэй Ин. Он делает глоток чая для пущей убедительности, пряча гримасу за краем чашки, прежде чем опустить её. - Так как насчёт высокогорья? - Можно, если ты хочешь, - говорит Лань Чжань. Он сжимает пальцами чашку, но не пьёт из неё. - Это не ответ, Лань Чжань, - хнычет Вэй Ин. Он смутно осознаёт, что ведёт себя так, словно между ними ничего не произошло, возвращаясь к их старому подшучиванию, как будто они не виделись семь дней, а не семь лет. Лань Чжань, с его блестящей волной волос, серьёзными глазами и мягким ртом: когда-то у Вэй Ина была привилегия стать человеком, который мог протянуть руку через стол и взять его за руку, просто потому, что он этого хотел. - Ты занят, верно? Мы, скорее всего, больше не увидимся после этого, так что мы должны сделать то, что тебе нравится. Если ты не хочешь осматривать достопримечательности и находиться на расстоянии выстрела от опасных для жизни кустов, мы можем пойти куда-нибудь ещё. Сразу за станцией шаттлов есть несколько скал. Может быть, вы видели их, когда приземлились? Они из обсидиана. Было бы неплохо съездить туда. Если на входе будет ленивый охранник, он разрешит тебе взять осколок с собой домой. - Вэй Ин, - говорит Лань Чжань. - Что, - говорит Вэй Ин, а затем мчится вперёд, потому что, если он остановится, тогда Лань Чжань... – Или есть, э-э, небольшое озеро, вообще-то, оно в основном сплошной лёд, но мы могли бы пойти туда. Не для купания, потому что ты замёрзнешь, но... - Вэй Ин, - снова говорит Лань Чжань, чуть громче, чем раньше. Он перебил. У Лань было правило не перебивать, и Лань Чжань никогда не нарушал правил, за исключением тех случаев, когда… - Лань Чжань, - говорит он. Он сжимает ручку своей чашки, позволяя металлу впиться в ладонь. - Почему ты не постригся? - Я не хотел. - Но это правило. Ты не нарушаешь правил, - настаивает он. - И ты пилот. Ты обязан их укоротить. - Однажды ты сказал мне, - говорит Лань Чжань, - что тебе так нравится. - Вэй Ин всё ещё обрабатывает это, пытаясь прогнать через ту часть своего мозга, которая придаёт всему смысл, когда Лань Чжань спрашивает: - Как долго ты здесь? Это был не тот вопрос, которого ожидал Вэй Ин. - На Илин? Лань Чжань напряжённо кивает. Его рот превратился в ровную линию. Он злится на меня, думает Вэй Ин, и хотя это всего лишь подтверждение того, что он уже говорил себе много лет, это заставляет что-то внутри него съёжиться, стать маленьким и безмолвным. Он действительно злится на меня. - Несколько лет, - говорит он неопределённо. - Я, э-э, я некоторое время жил на спутнике? Вроде как переезжал с места на место. Но Илин, я здесь уже... - у него пересохло во рту; он облизывает губы. - Четыре года, я думаю. Выражение лица Лань Чжаня становится ещё более безжизненным, чем раньше. Вэй Ин ненавидит это, ненавидит, что он тот, кто это сделал — он чувствует, как его органы пожираются изнутри, укус за кровавым укусом. - Я знаю, ты злишься, — говорит он, глядя на деревянную поверхность стола, - из-за того, что случилось, и ты прав, Лань Чжань, ты должен злиться на меня, и я... - Прости, думает он, и я скучаю по тебе, и я по-прежнему люблю тебя. - Ты можешь спросить меня, - просто говорит он, запинаясь. - Если ты не спросишь меня, я думаю... я думаю, что, возможно, никогда не расскажу тебе, а ты должен знать. Почему я ушёл. То, что, как он думал, должно было произойти, не происходит. Лань Чжань просто говорит тихо, почти про себя: - Я никогда здесь не искал. Я никогда сюда не заглядывал. Вэй Ин моргает. Снова облизывает губы. Спрашивает: - Что? - Ты здесь уже четыре года, - говорит Лань Чжань. Теперь это он смотрит на стол. - Я никогда не искал здесь. - Ну, знаешь, это довольно далеко, у нас даже солнца не бывает и всё такое, - говорит Вэй Ин, и тут его мозг улавливает то, что он только что услышал. - Никогда не искал… здесь? - Я подумал, - говорит Лань Чжань. Он вдыхает, достаточно долго и медленно, что становится заметно, как поднимается его грудь. - Я не думал, что ты заберёшься так далеко. - Э-э, - очень умно говорит Вэй Ин. Он всё ещё пытается переварить сказанное в голове. - Ты… искал? - Да, - говорит Лань Чжань. Он поднимает голову и протягивает руку, как будто собирается взять Вэй Ина за руку - сердце Вэй Ина подпрыгивает, как стрекоза над прудом, - но затем он опускает её, прижимая ладонь к столешнице. - Вэй Ин. Я искал тебя. - О-о, - сердце Вэй Ина сейчас делает очень странную вещь. Оно как бы пульсирует, его удары беспорядочны и немного судорожны. - Ну, - говорит он с нервным смешком. Это может показаться почти истерикой, - ты нашёл меня. - Вэй Ин, - снова говорит Лань Чжань. Его лицо больше не выглядит бесстрастным. Оно распахнуто, эмоции рассыпаются по нему, как зёрна граната, и он выглядит… - Как долго? - спрашивает Вэй Ин, прежде чем успевает остановить себя. - С тех пор, как ты ушёл, - говорит Лань Чжань. Он сглатывает. - Я никогда не останавливался. - О-о, - повторяет Вэй Ин. Он чувствует, что балансирует на краю обрыва, на дне которого, как он думал, нет ничего, кроме острых камней, но... - Я, - начинает он, и смотрит через стол, и думает: Я скучал по нему, и думает: Я всё так же люблю его. Он думает: К чёрту всё. - Лань Чжань, - говорит он немного безумно. Ему кажется, что он распутывается, как будто он - катушка ниток, которая всё вращается и вращается, пока не останется только его сердцевина, та его часть, которая хочет Лань Чжаня, Лань Чжаня. - Лань Чжань, - беспомощно говорит он. - Я тоже. Я никогда не останавливался. Лань Чжаню требуется мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду. Я никогда не переставал любить тебя. Вэй Ин наблюдает, как это отражается на его лице, удивление, которое пробегает по поверхности и оседает в приоткрытом рту. Его рот… Вэй Ин не может перестать смотреть на него, не может перестать думать… - Лань Чжань, - снова говорит он. Сейчас он держит Лань Чжаня за руку, хотя он не уверен, когда и как это произошло. - Лань Чжань, я… - Вэй Ин, - выдыхает Лань Чжань, а затем быстро встает. Он так и держит Вэй Ина за руку, и поэтому Вэй Ин подтягивается вместе с ним. Лань Чжань тоже выглядит дико, уши розовые, глаза покрасневшие. Вэй Ин качнулся к нему, беспомощный, будто притянутый гравитацией, возвращенный на потерянную орбиту. - Где ты живёшь? - спрашивает Лань Чжань. Слова звучат чётко, по-деловому. Как будто он торопится. - Вон там, - неопределённо говорит Вэй Ин, всё ещё отвлекаясь на форму рта Лань Чжаня. Он моргает. Облизывает губы. - Э-э. Рядом с клиникой. А что? Ты хочешь пойти со мной домой, гэ-гэ? Лань Чжань говорит: - Да. Вэй Ин предвидел это. Но это по-прежнему приводит его в замешательство. Его щекам становится очень тепло; он очень хорошо осознаёт, что его руку крепко держит Лань Чжань. Она влажная, думает он. Неужели у него всегда были такие потные руки? Это вызывает отвращение у Лань Чжаня? Стоит ли ему отнять руку, вытереть её, а затем снова протянуть? Вэй Ин сглатывает, и не убирает руку. Он говорит: - Хорошо. Они идут, и всё как в тумане. Они всё время держатся за руки, прижав ладонь к ладони, и Вэй Ину кажется, что он чувствует, как бьётся его сердце, или, может быть, это сердце Лань Чжаня, и почему-то они вообще не разговаривают, ни единого слова, просто очень быстро идут сквозь толпу тел на дорожке, пока не добираются до комплекса Вэй Ина и не поднимаются на лифте на пятый этаж. Вэй Ин неуклюже вводит свой код в систему замка — Лань Чжань стоит позади него, излучая тепло, его рука прижимается к локтю Вэй Ина — и требуется три попытки, прежде чем дверь со щелчком открывается. Капсула слишком мала, и половину её занимают листья, ветки и горшки с образцами почвы. Вэй Ин внезапно смущается за беспорядок, переплетение растений и странные туманные пары, которые они выбрасывают в воздух. У него здесь никогда не было гостей. - Извини, - говорит он и свободной рукой жестикулирует. - Я не должен приносить работу домой, ха... Лань Чжань прижимает его к двери и целует. Жёстко, наказывающе, зубы клацают. Угол неправильный, а потом он стал правильным, и Вэй Ин задыхается прямо в рот Лань Чжаня и одновременно пытается придвинуться ближе. Он погружается в него - горячую влажность языка Лань Чжаня, твёрдость его рук, тёплое давление его тела. Он думает о том, каково было бы заползти под кожу Лань Чжаня и жить там, как безбилетный паразит, устроив себе дом прямо в нём. - Лань Чжань, - говорит он, но слова получаются невнятными, неистовыми, слившимися. Ла Чжа. Лань Чжань мычит в ответ, издавая глубокий горловой звук. Его пальцы запутались в волосах Вэй Ина — не тянут, просто баюкают его затылок, и Вэй Ин понимает, что он делает это, чтобы голова Вэй Ина не стукнулась о дерево. Это заставляет его чувствовать себя необузданным и диким, словно животное, бродящее по высокогорью: оголённым до основания, до той части, которая умеет только хотеть. Он закидывает одну ногу на бедро Лань Чжаню. Его руки уже обвились вокруг шеи Лань Чжаня, прижимаясь к нему. - Почему ты так далеко? - он хнычет. Он целует скулу Лань Чжаня, его верхнюю губу, уголок рта. - Лань Чжань, - ещё один поцелуй, на этот раз в губы, небрежный, влажный и затяжной. - Лань Чжань, подойди ближе. - Невозможно, - бормочет Лань Чжань, от его слов по коже Вэй Ина бегут небольшие дуновения тёплого воздуха, но он всё же притирается ближе, подавшись вперёд, пока их тела не сливаются в одну длинную линию. Одна его рука по-прежнему в волосах Вэй Ина, другая впивается в его бедро. Он прикусывает нижнюю губу Вэй Ина, нежно посасывает его язык, и он твёрд. Его эрекция прижимается к бедру Вэй Ина. - Бля, - хрипит Вэй Ин, - бля, Лань Чжань, Чжаньчжань. - Его бёдра дёргаются, прижимаясь к бёдрам Лань Чжаня, всего один раз, но совершенно автоматически, и Лань Чжань издаёт требующий, прерывистый стон. Его пальцы сжимаются на талии Вэй Ина. На ней может остаться синяк, даже через комбинезон, и Вэй Ин хочет этого, хочет, хочет, хочет… А потом пальто Лань Чжаня оказывается на полу, и его шарф, но они запутываются в комбинезонах. Комбинезоны - дурацкие, и Вэй Ин никогда в жизни так сильно не ненавидел одежду: нельзя добраться до брюк, не сняв весь верх, и им приходится цепляться за пуговицы неуклюжими пальцами, стаскивая рубашки с плеч друг друга, оставляя ткань болтаться на талии. Лань Чжань снова бросается вперёд, как только его руки освобождаются, впивается в нежную кожу на горле Вэй Ина, оставляя на ней засос. Вэй Ин запрокидывает шею назад. Руки Лань Чжаня сейчас заняты, он возится с поясом нижнего белья Вэй Ина, и голова Вэй Ина гулко ударяется о дверь. Его зрение вспыхивает чёрным, на периферии вспыхивают красные искры, но он почти не чувствует ничего. Он смутно осознаёт, как его собственные руки бегают вверх и вниз по гладким бокам торса Лань Чжаня, как волосы Лань Чжаня щекочут его бицепс, как старый неровный шрам рассекает пополам его собственный живот. Прошлое, думает он: какое это имеет значение? Лань Чжань здесь, и Лань Чжань целует его, и это как-то по-другому, но ощущения всё те же, как будто Вэй Ин никогда не уходил. - Эр-гэгэ, - говорит он. Слово застревает у него во рту, тяжёлое и сладкое, как кусок тангулу. - Где ты научился так целоваться, а? Язык Лань Чжаня касается засоса на горле Вэй Ина. Он говорит: - Ты. - Нет, - смущаясь, настаивает Вэй Ин. Ты. Ты. Ты. - Кроме меня, - он проглатывает стон; Лань Чжань работает на другой стороне его шеи. - После меня. Лань Чжань отстраняется. Он смотрит прямо на Вэй Ина, когда медленно произносит: - Других не было. - Нет, вернись, - жалуется Вэй Ин, уже оплакивая потерю рта Лань Чжаня на своей яремной вене, и тут он догоняет. - Что? - Других не было, - повторяет Лань Чжань. Его глаза темнеют. - Я ждал тебя. Откуда ты знал, что найдёшь меня, мог бы сказать Вэй Ин, или не было ли тебе одиноко, или я не знал, что жду тебя, но я ждал, я ждал, я тоже никого больше не целовал, потому что никто из них не был тобой. Он ничего этого не говорит. Он просто красноречиво восклицает: - Блять, - и снова сталкивает их лица друг с другом. Семилетнее ожидание; трёхминутное падение. Ладонь Лань Чжаня лежит на пояснице Вэй Ина, а его пальцы дразнят ложбинку его задницы. Вэй Ин стонет, выгибает спину, запускает руку в трусы Лань Чжаня. Член Лань Чжаня уже твёрдый, тёплый на ощупь, но он утолщается ещё больше, когда Вэй Ин проводит большим пальцем по горошинке предэякулята на кончике. У Лань Чжаня вырывается хриплый стон, и член Вэй Ина дёргается, ноющий и обделённый. Он тянется к нему, и Лань Чжань тоже тянется к нему, и они встречаются где-то на пути. Запястье Лань Чжаня касается члена Вэй Ина, и он почти кончает только от этого. Жар разливается по его животу, позвоночнику, груди. По его телу пробегают волны удовольствия, тысячи нервных окончаний загораются, словно фонарики, всё мерцает красным. Лань Чжань берёт оба члена в кулак, и они целуются, беспорядочно, задыхаясь, прижимаясь ртами друг к другу, падая, падая… Они всё ещё стоят у двери, когда всё заканчивается, полуодетые, комбинезоны болтаются у них на талии. В щели между полом и дверью видна полоска света, проникающего из коридора, освещённого флуоресцентными лампами. У Вэй Ина три соседа. Он думает, что по крайней мере двое из них должны быть дома. - Лань Чжань, - говорит он, борясь с нелепым желанием рассмеяться, и затем всё-таки смеётся. Он не может остановиться. Он чувствует себя раскрасневшимся, тёплым, лёгким, как гелий. Он запрокидывает голову, чтобы посмотреть на Лань Чжаня, просто потому, что может, и Лань Чжань улыбается ему. Уголки его рта приподняты вверх, глаза стали мягкими. Вэй Ин плывёт. Он повторяет: - Лань Чжань. - Вэй Ин, - отвечает Лань Чжань. Он заправляет потную прядь волос за ухо Вэй Ину. Только Лань Чжань когда-либо произносил его имя так: как будто это было что-то драгоценное, что можно держать в сложенных чашечкой ладонях. Ощущение лёгкости исчезает и на смену ему приходит чувство вины. Вэй Ин никогда не говорил... он никогда не объяснял... - Лань Чжань, - говорит он, - я никогда не говорил тебе... Биииииип, из кучи смятой одежды в углу, а затем снова, быстрее и настойчивее. Бип-бип-бип-бип... - Аррггхх, - причитает Вэй Ин и прижимается лбом к груди Лань Чжаня. - Только не снова! Лань Чжань, ты слишком нравишься всем. Для меня ничего не осталось. - Я весь для тебя, - говорит Лань Чжань. Его голос звучит так серьёзно, что Вэй Ину хочется поспорить с ним из-за этого, но когда Лань Чжань зажимает подбородок Вэй Ина большим и указательным пальцами и поднимает его, глаза у него такие тёплые, словно мёд, что у Вэй Ина слабеют колени, и у него не остаётся сил помешать Лань Чжаню поцеловать его. Он просто растворяется в нём, позволяет их ртам слиться. Обхватывает руками шею Лань Чжаня. Одна рука Лань Чжаня ложится на поясницу Вэй Ина, большая и тёплая, слегка поглаживая край его тазовой косточки. - Я разобью твой дурацкий планшет, - бормочет Вэй Ин в рот Лань Чжаня. Лань Чжань издаёт какой-то поощрительный звук в глубине своего горла и прикусывает губу Вэй Ина, что отвлекает того на некоторое время, пока... Ему нужно это сказать. - Лань Чжань, - невнятно шепчет Вэй Ин. Он откидывает голову назад, но Лань Чжань только подаётся вперёд, как будто они два противоположных полюса магнита, и Вэй Ин позволяет целовать себя до тех пор, пока не перестаёт чувствовать собственный рот. - Лань Чжань, - снова пытается он, когда они отлипают, чтобы глотнуть воздуха. Он кладёт одну руку на запястье Лань Чжаня, чтобы удержать его там. - Эй, посмотри на меня. - Я смотрю, - говорит Лань Чжань. Его глаза как бы полуприкрыты, но взгляд ясный. – Всегда смотрю. — Ты... заткнись, — еле слышно говорит Вэй Ин. – Мне нужно тебе кое-что сказать. - Он чувствует себя неловко сейчас, и, как бы, ему очень хочется вернуться к поцелуям и забыть обо всём остальном. - Вообще-то, не смотри на меня. Смотри на что-нибудь другое. Лань Чжань шумно выдыхает через нос. Он смотрит через плечо Вэй Ина. Там растёт имирская лоза, думает Вэй Ин. Она захватила весь его подоконник. - Вот так, да, - говорит он. Он крепко зажмуривает глаза, хотя Лань Чжань больше не смотрит на него, потому что он сам не может смотреть на Лань Чжаня. Не для этого. - Прости, - говорит он. Лань Чжань как-то замирает под его рукой. - Очень прошу, прости, - шепчет Вэй Ин. - Когда я уходил, я... - Вэй Ин... - Я думал, что поступаю правильно, - говорит Вэй Ин. Его глазам становится больно, в уголках жжёт. У него было семь лет, чтобы подготовиться к этому, отрепетировать слова, пока они не превратились в кровоточащую мантру: на корабле Вэнь, на спутнике Дафань, в пропитанном серой офисе Бюро, в засушливых горах Илин. В его собственной постели, в самых глубоких ночных муках, когда руки вцепились в простыни, в его комнате, окрашенной в мутно-зелёный цвет от огней шаттлов, проплывающих за его окном. Семь лет, а слова по-прежнему вырываются путанными, в неправильном порядке. - Это был такой хаос, Лань Чжань, и я подумал... я подумал, что если скажу тебе... я не хотел уезжать, — беспомощно говорит он. - Я не хотел оставлять тебя. Лань Чжань, Чжань-Чжань, я так сильно по тебе скучал, что лучше бы никогда... - Вэй Ин, - снова говорит Лань Чжань. Он высвобождает своё запястье из хватки Вэй Ина, обхватывает лицо Вэй Ина ладонями. Его большие пальцы рисуют полумесяцы под глазами Вэй Ина, размазывая дорожки от слёз. - Никаких извинений между нами. - Я бросил тебя, - повторяет Вэй Ин. Он не понимает, он не понимает... — Лань Чжань, я сбежал. Мгновение нет ответа, только дыхание Лань Чжаня, ровное и размеренное, а затем... - Я верю тебе. Глаза Вэй Ина распахиваются. Лань Чжань снова смотрит на него, хотя должен был смотреть на имир на подоконнике. Его большие пальцы по-прежнему на лице Вэй Ина, рисуют медленные круги на скулах Вэй Ина, и его лицо снова то же самое - медово-тёплое, всевидящее, как будто он может дотянуться до самых костей Вэй Ина, запёкшейся крови и уродливых осколков, которые Вэй Ин хотел бы спрятать подальше, и всё равно сказать: Я хочу тебя. Вэй Ин вот-вот рассыплется на части. Он превратится в лужу человеческого сока, и Лань Чжаню придётся звонить в Бюро, чтобы капсулу стерилизовали. - Разве ты не хочешь узнать, что произошло? - спрашивает он. - Если ты захочешь рассказать мне. Он не собирается настаивать. И он это серьёзно, понимает Вэй Ин: Лань Чжань позволил бы ему оставить всё как есть. Если Вэй Ин никогда не заговорит об этом, Лань Чжань никогда не спросит. Они могли бы... продолжать, может быть, не возвращаясь к тому, как всё было раньше, но к чему-то похожему. Вэй Ин мог бы держать Лань Чжаня за руку, целовать его мягкие губы, посылать ему сообщения, пока Лань Чжань летит к далёким планетам: я скучаю по тебе, не могу дождаться, когда увижу тебя снова, не привезёшь ли ты мне образцы растений, посмотри на эту фотографию, я думал о тебе, когда делал её, и они бы делали всё это с призраком прошлого на шее. - Я бы хотел, - говорит Вэй Ин, - рассказать тебе. - Он сглатывает. - Но, может быть. Сначала побольше этого. - Побольше чего? - спрашивает Лань Чжань. Его рот представляет собой ровную линию, что означает, что он очень усердно работает над этим. - Ты собираешься заставить меня сказать это? – хнычет Вэй Ин. - Мн, - плоская линия теперь изогнулась с одной стороны. - Ещё, - говорит Вэй Ин. Его лицо кажется таким горячим, что его, должно быть, видно из Гусу: маленькая светящаяся звёздочка. - Ещё поцелуев. - Просто целоваться? - Ну, может, не только целоваться, - такое напряжение, чтобы произнести эти слова. Лань Чжань маневрирует одним своим бедром, чтобы проскользнуть между ног Вэй Ина, прижимаясь к нему, и член Вэй Ина заинтересованно дёргается. Вся его кровь устремляется туда, оставляя очень мало для его мозга. - Может быть. И другие вещи тоже. - Хм, - говорит Лань Чжань, а затем: - Слишком много болтовни, - и Вэй Ин смеётся ему в рот и целует его, целует сильнее, и они снова долго не разговаривают. ------- И только позже тем вечером, когда Вэй Ин снова остаётся один и опрыскивает свою армию растений биостимуляторами, он замечает тёмно-синий клубок, перекинутый через спинку стула. Лань Чжань забыл свой шарф. Когда он берёт его в руки, тот пахнет сладко, немного фруктово: османтус, всегда османтус. Вэй Ин утыкается лицом в мягкую ткань и вдыхает. Вблизи сладость смешивается с запахами холодного воздуха и пота, горькими следами лётного мыла и Лань Чжаня, всего Лань Чжаня. Затем Вэй Ин оборачивает шарф вокруг своей шеи, хотя в его капсуле тепло — даже влажно, так как в углу жужжит климат—контроль, - и достаёт свой планшет. — ВИ > чжаньчжань ( ´ ∀ `)ノ～ ♡ ВИ > ты забыл здесь свой шарф!! ЛЧ > Я знаю. ЛЧ > Нам придётся встретиться снова, чтобы ты мог вернуть его. Вэй Ин зарывается поглубже в клубок шарфа. Улыбается, пока его щёки-яблочки не теряются в ткани. ВИ > ты приглашаешь меня на свидание, эр-гэгэ? ЛЧ > Да. ВИ > гэгэ, похоже ты уверен, что я соглашусь ЛЧ > Все признаки указывают на этот ответ, да. ЛЧ > Например, твоё поведение сегодня днём. ВИ > ЧЖАНЬЧЖАНЬ!!!!!!!!! ЛЧ > Я не прав? ВИ > ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭТО ПРОТИВ МЕНЯ ВИ > ЧТО Я СКАЗАЛ ВИ > ТОГДА ВИ > ПОД ВЛИЯНИЕМ ТВОЕГО СИЛЬНОГО И ГИБКОГО ТЕЛА ВИ > НЕ СЧИТАЕТСЯ ЛЧ > Тогда сегодня вечером. ЛЧ > Даже сегодня утром. ЛЧ > Могу я использовать это против тебя? ВИ > б ЛЧ > ? ВИ > что, если я захочу оставить твой шарф себе ВИ > он такой теплый, лань чжань. может, я никогда не захочу его снимать ЛЧ > Тогда он твой. ЛЧ > Но я всё равно хотел бы увидеть тебя снова. ВИ > на свидании ЛЧ > На свидании. ВИ > о боже мой ВИ > чжаньчжань, если ты вернешься, я не захочу, чтобы ты уходил ВИ > я захочу оставить тебя здесь ВИ > как твой шарф ВИ > но шарф - это шарф, а ты - человек ВИ > занятой человек! ВИ > и я уже бросал тебя, так что должна быть моя очередь быть брошенным ВИ > брошенкааа ВИ > тот, кого забыли ВИ > я не хочу, чтобы ты уходил ЛЧ > Тогда я не уйду. ВИ > лань чжань ВИ > это не так просто ЛЧ > Это просто. ЛЧ > Ты помнишь, что я сказал? ВИ > лань чжань ЛЧ > Я имел в виду именно это. ВИ > я тоже это имел в виду ЛЧ > Тогда. ВИ > лань чжань ВИ > лань чжань [Исходящий видеозвонок: 03:59]