memento mori

Натаниэль понимал, что его жизнь далека от нормальности. В те три года, пока они убегали с матерью по Европе, он видел других детей. Он видел, как они спокойны и свободны в общении. Как родители их обнимают при встрече и спрашивают, что они хотят на обед. Его не спрашивали. Он ел то, что было, и не смел возникать. Его не обнимали. Лишь прижимались по ночам к спине, чтобы знать, что он тут, что он рядом и жив. Но, честно? Он бы все отдал, чтобы прожить с матерью подольше. Пусть в бегах. Пусть под фальшивыми документами, питаясь консервами и пряча пистолет под подушкой. Главное рядом с ней. Главное, не с отцом, который презирал его каждой частичкой своего существа. Об этом свидетельствовала полная свобода его подчинённых в отношении Натаниэля. Он привык просыпаться от ножа Ромеро, когда тот пытался скрасить очередную бессонницу пытками мелкой копии босса. Он привык к рукам Лолы, которая не лишала себя удовольствия порезвиться с милым мальчиком. Она говорила: «Я люблю смазливых. И твоего отца. С тобой я сорвала джек-пот». Единственное, к чему он так и не привык, это к Джексону. Потому что он не прикасался к Нилу. Он не резал его кожу и не лез в трусы. Он издевался над ним морально. И это было отвратительней всего. Натаниэль предпочёл бы разговорам с Джексоном ночь с Лолой, лишь бы не слышать того, что он говорил. Если бы его спросили, что его сломало больше всего в Балтиморе, ответ состоял из одного имени. Но никто не спросит. И уж точно Натаниэль не даст ответ. В любом случае, сейчас переживать об отце и его команде не стоило хотя бы по одной причине: они все были мертвы. Смерть Натана Нил так и не застал, как и смерть Ромеро. Но Лоле и Джексону перерезали горло на его глазах, и это был единственный раз, когда вид смерти доставил ему удовольствие. Видеть, как последние частички жизни выходят из ещё тёплых трупов людей, издевавшихся над ним годами — отдельный вид удовольствия. И сейчас, пока он направлялся в свою новую жизнь рядом с человеком, которого он видел лишь однажды, он не мог поверить, что это все закончилось. Все. Закончилось. Звучит как сказка, а может ею и является. Натаниэль не уверен. Сейчас он буквально напичкан огромным количеством обезболивающего, так что здравость своих суждений ставит под вопрос. Натаниэль проводит ладонями по лицу и морщится от ощущения огромного количества бинтов и пластырей. Они, на самом деле, покрывают большую часть его тела, отчего он чувствует себя живой мумией. Дядя замечает это в зеркале заднего вида и грустно усмехается. — Все хорошо, ребёнок. Это лишь на ближайшие пару недель. — говорит он и вновь устремляет взгляд на дорогу. Натаниэль не знает, как к нему относиться. С одной стороны — это его родной дядя, которому Мэри всегда доверяла. Она не говорила, но Нат знал, что они поддерживали связь после ее переезда в Штаты: он видел несколько писем Стюарда, которые та хранила даже в бегах. С другой стороны — он видел этого человека лишь однажды, шесть с лишним лет назад. И хоть он своими руками убил людей Натана, он не знал, чего дядя хочет. С какой целью он приехал сюда ради ребёнка, которого толком не знает? Доверять очередному главе мафии, когда ты чудом выбрался живым из-под опеки другого кажется безумством. Поэтому, дабы избежать общения со Стюардом, Натаниэль закрывает глаза и притворяется спящим. Но не проходит и минуты, как он действительно засыпает, измотанный после богатого на события дня. * Дверной звонок раздаётся в полдень: ровно во столько, во сколько и договаривались. Анна, убрав грязную тарелку в раковину, вытирает руки полотенцем и устремляется к двери. Она чертовски долго не видела старую подругу, чтобы медлить. Когда дверь распахивается с ее легкой руки, она видит перед собой уже взрослую женщину с остатками той девочки, с которой она дружила в школе. — Эбби! — Анна сразу же кидается к старой подруге, обнимая ее. Переезд в Англию разлучил их — только подумать — 15 лет назад! — Анна! Я так рада тебя видеть! — говорит Эбби и обнимает Анну за плечи, внимательно рассматривая ее. — Ты так выросла со школы. Фотографии явно не переедают всей твоей красоты! — Ох, ну что ты меня с порога смущаешь, — отмахивается Анна, и заходит глубже в дом, — заходи быстрее! Нам столько всего нужно обсудить! Они проходят в дом, разговаривая о всяких мелочах. Они поддерживали связь, как могли: первые пару лет это были бумажные письма, а позже — электронные. Они списывались не часто, но Эбби была одной из немногих, кто знал о жизни Анны все, поэтому она могла дружить, не притворяясь, а это было редкостью в обстоятельствах ее новой жизни. Они уселись за барной стойкой, и Анна поставила чайник с водой закипать и уселась напротив старой подруги. — Ну, рассказывай! Какими судьбами в Колумбии? — поинтересовалась Эбби. В последних письмах было мало конкретики, и речь больше шла о времени и месте встречи, чем о причинах. Анна улыбнулась, явно притаив хорошую новость. — Мы, вроде как, переезжаем, — пожала она плечами, выглядя очень взволнованной. — О Боже, я так рада! — воскликнула Эбби, — но почему сюда? Тем более из Англии? — Это все Стюард, — Анна закатила глаза, и Эбби явно знала, что та имеет ввиду. Она была наслышана о боссе лучшей подруги. — На самом деле, все довольно серьезно. У него была сестра, которая погибла три года назад. Мы считали, что она в бегах со своим сыном, но пару месяцев назад наши люди нашли ее труп. А сын засветился вместе со своим папашей, — она поморщилась, но оставалась серьезной, — тот мальчика совсем не щадил, и по некоторым данным получил разрешение его убрать. Вот нам и пришлось действовать. — Что значит действовать? — настороженно спросила Эбби. — Отец мальчика убит. И его люди тоже. Стюард уже везёт мальчика сюда, но по его словам родитель оставил неплохой прощальный подарочек. Нам нужна твоя помощь. Эбби смотрела на Анну, пытаясь понять, насколько все плохо. — Когда они должны приехать? — спросила она. Эбби всегда очень трепетно относилась к здоровью детей, а побитых жизнью — в тысячи раз трепетней. Чего стоили одни только Лисы. На фоне чайник подал сигнал о том, что вода вскипела. — Через пару часов, — произнесла Анна и встала, чтобы налить им чай. — Прости, что с этого начинаю все, но мы тут остаёмся надолго, так что, я надеюсь, мы успеем пообщаться. Стюард купил этот дом, и мы будем жить здесь втроём. — Ничего страшного, Анна. Я помогу, чем смогу. — спокойно проговорила Эбби, принимая кружку чая. С молоком. Как в детстве. — А кто его отец? — Ох, ты, наверное, слышала про него. А если ещё нет, то услышишь, — она отхлебнула немного чая и подняла взгляд на подругу, — Натан Веснински. Но скоро все узнают его, как Балтиморского Мясника. * Они проговорили ещё какое-то время, а потом пошли до дома Эбби, чтобы взять аптечку. Оказалась, что та живет на этой же улице: на противоположной стороне в нескольких домах отсюда. Анна даже увидела несколько парней: она знала, что уже второе лето Эбби оставляет у себя близнецов из команды. А третий высокий парень, по ее памяти, является сыном тренера. Тренера, который определенно занимает место в сердце ее подруги. Когда они подошли обратно к дому, чёрный тонированный Мерседес стоял на подъездной дороге, и из него вышел Стюард. — Анна! — он увидел женщин и подбежал, обнимая свою помощницу. — Все получилось. Господи, чтобы ещё раз мне приходилось бегать от японской мафии… — Здравствуйте, Стюард, — поздоровалась Эбби, — Я Эбби, приятно познакомится! — она протянула руку мужчине. — Ох, простите меня за мою бестактность, — Мужчина всполошился и пожал руку, — Мне тоже приятно познакомиться. Многое о вас слышал и рад, что вы согласились помочь. — Он перевёл взгляд на Анну, — Только есть одна загвоздка. — С Натаниэлем что-то случилось? — взволнованно спросила Анна, кидая взгляд на машину. — Помимо горы ножевых и ожогов? — он грустно усмехнулся, — Он не доверяет. Я не знаю, что сделать, чтобы помочь. Единственный раз, когда я прикоснулся к нему, он чуть не врезал мне. И забинтовывал себя сам в туалете заправки. — Не переживайте, Стюард, — мягко проговорила Эбби, — Я думаю, мы справимся с этим. — Где он сейчас? — проговорила Анна, осознавая, что парня до сих пор не видно. — Спит на заднем сиденье, — оповестил их Стюард и направился к машине, — Вы проходите в дом, я сейчас постараюсь его привести. Женщины кивнули и направились в здание, чтобы подготовить все необходимое. * Натаниэль проснулся, когда осознал, что машина больше не едет. Он аккуратно открыл глаза и осмотрелся — в ней было пусто. На улице слышались голоса, и прежде, чем он смог понять, кто говорит — пассажирская дверь с другой стороны распахнулась, и он увидел лицо дяди. Только сейчас он оценил его вид: костюм, явно не из дешёвых, был порван в нескольких местах, а на белой рубашке и шее виднелись засохшие капли крови. Стюард сел рядом с ним, сохраняя дистанцию, и закрыл дверь. — Как себя чувствуешь, Натаниэль? — спросил дядя наигранно спокойно, но Нил видел, как тот взволнован. — Где мы? — проигнорировал вопрос, Нат осмотрелся. Из машины было не очень хорошо видно, но было понятно, что она стояла рядом с домом на подъездной дорожке. Стюард вздохнул. — Это наш новый дом. — Дом? — глухо спросил Натаниэль. — Да, дом. Ты теперь будешь жить со мной и моей помощницей. — начал объяснять Стюард, — Мы в Колумбии. Анна отсюда родом. Тихий город, где ты сможешь спокойно доучиться и пойти в колледж. — Колледж? — Нат устало усмехнулся, накрыв глаза рукой. Та неприятно отозвалась тянущей болью. Похоже, обезболивающие переставали действовать. Он устало посмотрел на Стюарда. — Ты в курсе, что я должен был умереть? Сегодня? — Да, именно поэтому мы и начали действовать, — твердо проговорил Хэтфорд. — Меня готовили к смерти последние недели, — глухо произнёс Натаниэль, — о каком колледже может идти речь, если даже окончание школы было для меня невозможным? — Но ты не там. Твоего отца и его людей больше нет. Я увёз тебя подальше от всего дерьма, чтобы ты мог стать обычным подростком, а не сыном главы мафии. — И это говорит мне человек, который управляет другой мафией, — глухо усмехается парень. — Больше нет. — устало говорит Стюард, откидываясь назад, — у тебя есть двоюродная сестра, моя дочь. Она старше тебя, поэтому вместо твоей кандидатуры ее выбрали как новую главу. Я же буду жить здесь, опекая тебя и управляя нашей долей, которая досталась от твоего папаши. Нат не понимает. Сестра? — У меня есть сестра? — тихо спрашивает он. — Да. Ее зовут Амелия. Ей 21, и она чертовски хороша, — усмехается Стюард. Натаниэль внимательно рассматривает его. — Зачем ты оставил свою дочь и приехал за мной? — спрашивает Нат, действительно не понимая, — Мы и не знакомы толком. Я даже не знал о сестре. — он горько усмехается. — Ты тоже моя семья, Натаниэль, — Стюард перевёл взгляд на племянника, встречаясь с его пронзительными голубыми глазами. — Она взрослая девочка. И может позаботиться не только о себе, но и о целой мафии. При поддержке родителей, конечно. — Он обвёл все тело Натаниэля взглядом, — а о тебе такого сказать нельзя. Ты, по сути, ребёнок. Который не знает, как существовать без постоянного пролития крови. Я тебе нужнее, чем там. Натаниэль застыл. Он смотрел на Стюарда, и не мог понять — неужели родственные связи настолько важная вещь? Неужели он бросил всю свою семью, родителей, дочь, ради одного Натаниэля? Стюард, заметив, что мальчик грозится уйти глубоко в себя, решил прервать его думы. — У Анны есть подруга, она врач. Сейчас они вдвоём в доме, и она осмотрит все твои раны и поможет с их заживлением. Когда ты немного поправишься, съездим в магазин и купим все необходимое: одежду, технику, все для учебы. В твоей комнате пока стоит лишь кровать, но это мы успеем решить за лето. Пойдём? Нат посмотрел на него внимательно, и медленно кивнул. Когда они вышли из машины, Нат почувствовал на себе внимательный взгляд, и обернувшись, увидел на другой стороне улицы блондина, что внимательно следил за ним и курил. Их взгляды столкнулись на мгновенье, прежде чем он повернулся и пошёл в сторону своего нового дома.