комплексы джисока.

у джисока очень много комплексов. слишком. по утрам он мог подолгу смотреть в зеркало, ужасаясь своей внешности, или после какой-то шутки джуена, с которой очень громко засмеялся мысленно корил себя за это, нервно покусывая губы, что не раз замечал гониль, спрашивая, все ли нормально. квак улыбался, отвечая, что все хорошо, просто нервничает во время выступлений. ку явно не верил, но доставать младшего не хотел, поэтому просто возвращался к себе. хоть контрактом и запрещено, но квак буквально плевал на запреты, в который раз за день уходил куда-то, где нет людей и его не увидят, закуривая очередную сигарету. каким бы запах не был противным — это единственное что успокаивало его, ведь боль гаон не любит, и причинять себе явно не будет. * * * в который раз доставая одежду, которую джисок никуда больше не надевает, парень тихо выходит из дома, уходя за него. не удивительно что тут никого нет. квак достает из внутреннего кармана зажигалку и пачку с сигаретами. вытаскивая одну, зажимает её между зубов, прикрывая от ветра, и поджигает. убирая зажигалку обратно, гаон вдыхает, и устремляя взгляд в небо, убирает сигарету от губ и выдыхает дым, морщась от запаха. сзади послышались шаги. гаон дёрнулся, надевая капюшон, стараясь не показаться, вдруг это кто-то из его знакомых? стаффа? фанатов?? будет очень неудобно, если они увидят, что джисок курит. парень вздрогнул, когда его плечей коснулись тёплые руки, что ощущалось даже через толстовку. — джисок. — разум был затуманен запахом табака. квак пытался понять, кто это сказал. вроде, кто-то из мемберов? или стаффа? ладно, он не может узнать — я знаю что это ты, не беспокойся. руки неизвестного что пришёл сомкнулись на талии джисока, прижавшись грудью к спине и снимая капюшон. — долго ты будешь молчать? — гаона поворачивают на себя. тем самым человеком был никто иной как хан хенджун. человек, который чертовски нравился. тот человек, которому хочется довериться, и отдаться в руки навсегда. быть под его опекой, и ничего не бояться. — хенджун? — джисок словно в трансе. он не понимал, что хан делает в этом месте, в которое никто не ходит. — я. — хан смотрит прямо в глаза, все еще держа парня за талию, прижимая к себе. — джисок, ты же понимаешь, что курение сильно вредит твоему здоровью? — я понимаю, но, — квак опускает взгляд в пол, опуская сигарету, роняя на землю. — у меня не получается. это уже.. зависимость? не знаю. я не могу без этого, кажется.. — из-за чего ты начал курить. — довольно серьёзно сказал джун хан, заглядывая в глаза парню. — слышал, что курение помогает не толстеть, — джисок усмехнулся, показывая свою фигуру, намекая на то, что она якобы «толстая, не красивая» и подобное. хенджун кладет руки на впалый, тощий живот, который был довольно холодным. джисок немного вздрогнул. — бред, у тебя итак прекрасная фигура, солнце. ты сам по себе прекрасный человек, и внешне, и внутренне. мне нравится в тебе все, начиная с твоих мягких, шелковистых волос, заканчивая чертами твоего характера. я понимаю, что какой-либо человек, кто не является тобой не может повлиять на самооценку, но просто пойми. ты — лучшее что я когда-либо встречал, я очень дорожу дружбой с тобой, и не хочу чтобы ты так разрушал свой внутренний организм. — хенджун смотрит в глаза, довольно долго. разговор был действительно серьёзным, так что смущаться тут нечему. у джисока на глазах почти наворачивались слезы. он не знал что говорить, поэтому просто молчал. хан кладет руку на затылок квака, прижимая к себе ближе, заключая в тёплые объятия. толстовка хенджуна становится мокрой, около плеча, но не суть. сейчас гаон действительно плакал. ему никогда не говорили подобного, и с непривычки, парень просто не знал что говорить, хотя джун хан и так понял все, без слов. — джисок, я правда люблю тебя. не как друга, как человека и того, кому я готов посвятить свою жизнь. — хенджун ворошит рукой волосы, оставляя осторожный чмок на красной щеке. — ты мне тоже, хани — джисок не открывается от объятий, даже не смотря в глаза, лишь сильнее прижимаясь и обнимая. — я надеюсь, ты перестанешь губить свое здоровье. — хенджун немного отстранятся, смотря в красные от слез глаза, и хватая за подбородок прижимаясь к солёным, пропахшим табаком губам, стараясь передать всю любовь, всю заботу и нежность к нему.