Гречин и Фиксай

В деревне друзей царило оживление: сегодня вечером они устраивали кинопоказ. Место выбрали заранее, и три дня кипела работа по возведению импровизированного кинотеатра. Гречин ловко подключил аппаратуру, и вот, наконец, на самодельном экране замерцали первые кадры. Он занял свое место в последнем ряду, рядом с Фиксаем. Не прошло и десяти минут с начала фильма, как Гречин, не в силах совладать с собой, несмело сжал ляжку Фиксая. Тот не выказал ни малейшего протеста. Вскоре им стало не до фильма – их губы сплелись в жадном поцелуе. Они целовались, стараясь унять рвущиеся наружу стоны, надеясь, что их маленькая тайна останется незамеченной. Фиксай, повинуясь неудержимому желанию, забрался на колени к Гречину и, подавшись вперед, начал соблазнительно двигать бедрами, вызывая мучительное трение между тканью штанов и возбужденным членом парня. Забыв обо всем на свете, они погрузились в пучину страсти. Руки Гречина крепко обхватили талию Фиксая, притягивая его еще ближе. В голове гудело, а тело горело от желания. Каждый вдох и выдох отдавался эхом в ушах, заглушая звуки фильма. Они были одни в этом маленьком мире, созданном из поцелуев и прикосновений. Фиксай, чувствуя, как его тело охватывает дрожь, начал двигаться еще интенсивнее. Гречин застонал, прикрыв рот рукой, чтобы не выдать себя. Он чувствовал, как его член наливается кровью и твердеет, готовый вырваться на свободу. Ему казалось, что он сейчас взорвется от переполняющего его возбуждения. Внезапно, яркий луч света пронзил темноту кинотеатра. Кто-то из друзей решил проверить, все ли в порядке. Гречин и Фиксай мгновенно отпрянули друг от друга, словно их окатили ледяной водой. Они сидели, уставившись в экран, делая вид, что ничего не произошло. Луч света скользнул по их лицам и погас. Няшка ничего не заметив, прошел дальше. Гречин и Фиксай переглянулись, и в их глазах читалось замешательство и страх. Но, вместе с тем, в них горел огонь желания, который еще не угас. Они понимали, что им нужно быть осторожнее. Фиксай вновь забрался к нему на колени, и поцелуй вспыхнул с новой силой. Руки Гречина, скользнув под кофту, жадно мяли податливую грудь. — Ты… я хочу тебя! — Прорычал он Фиксаю на ухо. — Трахни меня, Гречин! — Прошептал в ответ Фиксай. Гречин отстранился, заглядывая в расширенные от желания глаза Фиксая. В полумраке кинозала их силуэты казались призрачными, а шепот – греховным признанием. Он почувствовал, как с каждым его движением нарастает пульсация внизу живота, требуя немедленного удовлетворения. Сомнения, мучившие его последние дни, отступили перед всепоглощающей страстью. Сейчас существовали только они вдвоем, и этот мимолетный, украденный у темноты момент. Он торопливо расстегнул ремень на брюках Фиксая, дрожащими пальцами освобождая его плоть. Фиксай застонал, запрокинув голову назад, давая Гречину полную свободу действий. Губы Гречина жадно впились в возбужденный член, ритмично лаская его языком. Фиксай судорожно вцепился в его волосы, не в силах сдержать рвущиеся наружу стоны. Когда Фиксай был готов взорваться, Гречин отстранился и, не отпуская его из объятий, быстро снял свои брюки. Он вошел в него резко, одним толчком, и Фиксай закричал, заглушая звук поцелуем. Они двигались в унисон, жадно вгрызаясь друг в друга, пока их тела не начали сотрясаться в судорогах оргазма. Откинувшись на спинку кресла, они тяжело дышали, пытаясь унять бешено колотящиеся сердца. В воздухе витал густой аромат возбуждения и греха. Свет на экране кинотеатра, казалось, стал ярче, высвечивая их покрасневшие лица и растрепанные волосы. Но им было все равно. В этот момент они принадлежали только друг другу, и этот момент останется в их памяти навсегда.