Ты ведь ночью не святую деву звал

Лань Ванцзи перестал врать себе уже несколько лет назад. Среди крови и смерти, среди осуждающих взглядов (направленных не на него), которым он пытался заступить дорогу, загородить Вэй Усяня. Вот только тот не позволял стать рядом, раз за разом отгораживался, отталкивал Лань Ванцзи в сторону, к тем, кто был против Вэй Усяня. Лань Ванцзи возвращался снова и снова. Снова не выдерживал и пытался отговорить, заставить принять помощь, хоть и знал, что Вэй Усянь снова откажется и снова они поссорятся. Снова и снова приносил в походный шатер ночные жемчужины, которые сам Вэй Усянь то ли забывал, то ли не желал (или не мог, отравленный темной энергией) наполнить своей ци. Снова и снова на военных советах упрямо становился рядом, плечом к плечу (Вэй Ин отступал всегда, на шаг, но отступал).

***

Лань Ванцзи знает что спит: это не первый его подобный сон. Вэй Усянь под ним мрачно улыбается и до синяков сжимает запястье, направляя к своему члену, скрытому пока одеждой. Он молчит, как и всегда в этих снах. Лань Ванцзи закрывает глаза и гладит член прямо поверх слоев ткани, нажимает ладонью, чувствуя, как он становится твёрже и как твердеет у него самого. Щеки и уши горят, не от стыда — в этих снах его нет — от невозможности происходящего, и от того, что сам он сгорает внутри от каждого движения. — Лань Чжань, у тебя правда может быть такое лицо? В изголовье сидит второй Вэй Усянь: тоже в черном и красном, такой же усталый и жесткий. Но в глазах, в недоверчивом изгибе губ, в теле, наклоненном к Лань Чжаню, будто бы в попытке полнее разглядеть, так и видится прежний Вэй Усянь: любопытный и безрассудный. Лань Ванцзи не врет себе уже слишком давно, чтобы стесняться, тем более во сне. Он протягивает руку и касается второго Вэй Усяня. Тот вздрагивает, будто не ожидал. Лань Ванцзи кажется, что так мог бы вести себя настоящий Вэй Усянь, поэтому он переворачивает кисть ладонью вверх и ждёт. Вэй Усянь улыбается лукаво и вкладывает свою ладонь в его. — Что такое, второй молодой господин Лань? Хочешь чтобы я тоже прикоснулся? — Хочу, — отвечает Лань Ванцзи, как ответил бы настоящему Вэй Усяню. Прикосновение к ладони ощущается во всем теле. Вэй Усянь гладит одним пальцем, кружит, выписывая узоры, а Лань Ванцзи завороженно следит как Вэй Усянь склоняется и целует центр его ладони. Пальцы непроизвольно сжимаются, и под ними Лань Ванцзи чувствует гладкую кожу щеки. Ладонь закрывает нижнюю половину лица, оставляя видимыми глаза. Вэй Усянь, не отводя взгляда, размыкает губы и проводит кончиком языка по ладони. Вторая рука Лань Ванцзи каким-то возможным только во сне образом очутилась на бедре Вэй Усяня. Он осознает, что пальцы впиваются в кожу, скрытую лишь тонкими ночными одеждами, только когда Вэй Усянь отрывается от его ладони и шепчет, щекоча дыханием: — Лань Чжань, ты так сильно сжимаешь. Наверное, останутся синяки. И тут же, будто обжегшись, убирает руку. Вэй Усянь улыбается — открыто и лукаво — как раньше и весело спрашивает: — Куда ты? Это же всего лишь сон. — Сон, — соглашается Лань Ванцзи. Дёргает Вэй Усяня за бёдра к себе, опрокидывая на постель — тот, первый, злой и молчаливый, повинуясь законам сна, уже исчез — и сам наваливается сверху. — Какой интересный сон, — смеётся Вэй Усянь. — Не знал, что мне такие могут сниться. — Это мой, — зачем-то объясняет Лань Чжань. — Ну уж нет. Ни за что не поверю! Не может Ханьгуан-цзюню сниться такое. Кто из нас первый по бесстыдству? — Вэй Ин, — послушно отвечает Лань Ванцзи, и Вэй Усянь под ним хохочет, запрокинув голову, выгибается всем телом от смеха, прижимаясь плотнее. Лань Ванцзи не выдерживает: вплетает пальцы в волосы Вэй Усяня, фиксируя голову и целует. Долго и глубоко, проникает языком во влажный жар рта, отрывается на мгновение, лишь затем, чтобы услышать хриплое дыхание. Вэй Усянь поначалу неподвижен, как когда-то на Байфэн, но затем несмело отвечает. Лань Ванцзи проводит языком по раскрасневшимся губам, прикусывает и втягивает нижнюю. Вэй Усянь коротко вскрикивает, но не отталкивает, лишь притягивает ближе к себе. Лань Ванцзи целует его ещё долго и, наверное, может продолжать так хоть всю ночь, выпивая с губ тихие стоны и вздохи, но Вэй Усянь как всегда нетерпелив. — И это все? Раз это сон, то почему ты не пойдешь дальше? Действительно, почему? Возможно, в этот раз Вэй Усянь и правда как никогда похож на себя настоящего, и Лань Ванцзи хочет сделать все так, как сделал бы, если бы Вэй Усянь действительно оказался тут, рядом с ним. Он дёргает одежду, резко и нетерпеливо — не это сейчас главное — пояс летит в сторону, верхнее одеяние следом. Но когда руки касаются нижнего халата, Вэй Усянь внезапно начинает извиваться, скрещивает руки на груди, стараясь прикрыться. Закусывает губу и смотрит из-под упавших на глаза волос с каким-то странным выражением лица. — Ханьгуан-цзюнь такой нетерпеливый и грубый. Что мне делать, если он свяжет мои руки моей же одеждой? Тогда я точно не смогу ему помешать, и он несомненно сделает со мной все, что захочет. Лань Ванцзи замирает, не решаясь двигаться. Сердце Вэй Усяня под ладонью бьётся сильно и ровно, хоть и быстро, так же, как и его собственное. — Лань Чжань, — шепчет Вэй Усянь, и в голосе его столько жара, что не потушить и целым холодным источником. Лань Ванцзи погружается в него с головой и горит. Это сон. Лань Ванцзи притягивает к себе Вэй Усяня, усаживая на колени, стаскивает с его плеч халат и скручивает позади, фиксируя руки. Вэй Усянь смеётся, пряча лицо в изгибе шеи Лань Ванцзи. Лань Ванцзи тянет его за волосы, заставляя запрокинуть голову и целует, кусает тонкую кожу на горле. Вэй Усянь вскрикивает, но подается бедрами вперёд, вжимаясь твердым членом. Лань Ванцзи одной рукой оттягивает его голову еще дальше, открывая доступ к груди, а другой сжимает бедро. Вэй Усянь раскраснелся, румянец заливает его до самой груди, на ключицах блестят капельки пота. Лань Ванцзи скользит губами ниже, обхватывает один сосок и проводит по нему языком. Вэй Усянь потрясенно ахает, сжимает бедра, притираясь ближе, и бормочет почти неслышно, лихорадочно: — Лань Чжань, а-а-х, Лань Чжань. Пощади. Почему ты это умеешь? Почему так приятно, я же не женщина? Если ты укусишь, то я сойду с ума. Пощади меня. Лань Ванцзи кусает, немного тянет набухший сосок, и Вэй Усянь кричит, до боли сжимая ноги. Лань Ванцзи кладет обе руки на ягодицы Вэй Усяня и начинает толкаться, встречая такие же отчаянные движения. Они трутся друг о друга вставшими членами, двигаются одновременно, пока Вэй Усянь не отталкивает его. — Стой, Лань Чжань, что если я проснусь, когда кончу? Так это всегда и бывает же. Лань Ванцзи не знает как это "всегда" бывает — такие сны начали снится ему совсем недавно — поэтому послушно останавливается. — Чего хочет Вэй Ин? Вэй Усянь несколько мгновений смотрит на него, а потом стонет и снова прячет лицо. — Лань Чжань, ну почему ты даже во сне такой? Ты связал меня, мучил так долго и теперь спрашиваешь у меня? Откуда мне знать? — Вэй Ин читал желтые книги. — Там никто не спрашивает такого, — жалуется Вэй Усянь, щекоча губами кожу. — Делай уже что-нибудь. Лань Ванцзи разрывает нижние одеяния, сковывающие руки Вэй Усяня, толкает его, укладывая на спину перед собой и несколько мгновений просто смотрит. Волосы растрепались, на шее и груди цветут алые следы поцелуев-укусов, губы красные, а глаза черные от расширившихся зрачков. Вэй Усянь под его взглядом ерзает, проводит языком по губам и уже открывает рот, чтобы несомненно сказать ещё что-нибудь смущающее. Лань Ванцзи не даёт ему это сделать: избавляется от штанов, раздвигает его ноги, облизывает пальцы, сразу два, это ведь сон, на миг отрывается от вида возбужденного покрасневшего члена и поджавшихся яичек, потому что Вэй Усянь стонет, бормочет: — Лань Чжань, а Лань Чжань, ты что творишь? Как тебе не стыдно? И на вопросительный взгляд зажмуривается, прежде чем ответить: — Я же теперь не смогу на твои руки смотреть. И на губы. И вообще придется стать монахом, меня, конечно, выгонят, я приду в Облачные Глубины и один займу весь холодный источник. И во всем этом будешь ты виноват. — Я понесу ответственность за свои поступки, — отвечает Лань Ванцзи. Вэй Усянь закрывает лицо руками и что-то ещё говорит, но так его не слышно. Лань Ванцзи решает вернуться к прерванному занятию. Пальцы входят легко, и так быть не должно, не в реальности, но это сон, а Вэй Усянь долго стонет, выгибаясь навстречу и раздвигает ноги ещё шире. Лань Ванцзи подтягивает его бедра к себе, устраивая на своих коленях и, не обращая внимания на восхищённое, притворно возмущенное "Лань Чжань!", начинает трахать его пальцами. Вэй Усянь под ним поначалу хмурится, и Лань Ванцзи уже собирается остановится, но вдруг выгибается, коротко, пораженно стонет и сжимает бедра, притягивая ближе к себе. Когда Лань Ванцзи добавляет третий палец, то Вэй Усянь и вовсе начинает извиваться, дёргает бедрами без ритма и отчаянно стонет. Лань Ванцзи кладет одну руку ему на живот, удерживая, склоняется к бедру и целует. — Лань Чжань! А-а-х. Лань Чжань, что ты?.. — Вэй Усянь пытается что-то сказать, но, кажется, каждый раз, когда Лань Ванцзи оставляет новый поцелуй на нежной коже внутренней поверхности бедра, забывает, что именно. Кожа быстро краснеет, но поцелуи-укусы все равно расцветают на ней алыми пятнами. Чем грубее Лань Чжань, тем громче стонет Вэй Усянь, и тем плотнее сжимается вокруг пальцев. Лань Ванцзи уже не может его удержать, да и не пытается: собственное возбуждение почти невыносимо. Почти. Стоящий член и жар, скопившийся внизу живота, постепенно затапливающий с головой, уходят на второй план, потому что Вэй Ин отчаянно стонет, сжимается и кончает, выплескиваяась на свой живот. Лань Ванцзи ждёт, пока Вэй Усянь не перестает дрожать, гладит его бедра и грудь, убирает растрепавшиеся пряди от лица и только тогда толкается внутрь — медленно и осторожно. Когда он вставляет до самого конца, глаза Вэй Усянь распахиваются неимоверно широко, и он так и смотрит — неверяще — пока Лань Ванцзи короткими толчками двигается в нем, практически не выходя. Когда у Вэй Усяня снова встаёт, он наконец приходит в себя от ступора, в который его вверг первый оргазм, и начинает говорить: — Лань Чжань, как ты можешь так себя вести? Пожалей меня, я только что кончил. А ты так жестоко ведешь себя. Посмотри, там наверное все красное и распухшее. Лань Ванцзи останавливается и смотрит. Вэй Усянь возмущённо шипит, приподнимается, хватает его за плечи и тянет, вжимая в себя. — Лань Чжань! С каких это пор ты меня слушаешь? — Всегда. Вэй Усянь краснеет ещё больше, губы его приоткрываются в изумлении, и Лань Ванцзи не может его не поцеловать. Когда он всё-таки отрывается от его рта, Вэй Усянь сам двигает бедрами и шепчет: — Не слушай, не слушай меня, Лань Чжань, не сегодня ночью. Лань Ванцзи отвечает: — Мгм. И снова начинает двигаться. Вэй Усянь под ним раскрывается, выгибает спину, подаваясь вперёд на каждое движение. Лань Ванцзи сжимает его талию, трахает, почти выходя и тут же загоняет член обратно на всю длину, и все равно Вэй Усянь просит: — Ещё, ещё, Лань Чжань. Член Вэй Усяня лежит на животе, тяжёлый и налитой кровью, из него непрерывно течет смазка. Лань Ванцзи, не задумываясь, собирает ее пальцами и подносит ко рту Вэй Усяня. Тот смотрит ошалело — алые пятна румянца цветут на щеках и груди — и прикрывает губы. Лань Ванцзи трахает его с двух сторон в одинаковом темпе. Губы Вэй Усяня блестят от слюны, они красные и горячие, сжимаются вокруг пальцев так, что Лань Ванцзи почти кончает именно от этого, а не от неимоверной тесноты внизу. Вэй Усянь сам двигает головой, пытается взять пальцы как можно глубже, тут же давится, по щекам текут слезы. Бедра его дрожат, и он почти всхлипывает на каждом толчке, но пальцы на плечах Лань Ванцзи когтями впиваются в кожу, не позволяя отстраниться. Они двигаются навстречу друг другу, берут и отдают, Лань Ванцзи не выдерживает, стонет в изгиб шеи Вэй Усяня, лихорадочно шепчет: — Не отпущу, не отдам. Мой. Вэй Усянь вскрикивает, сжимается и содрогается всем телом, кончая. Лань Ванцзи убирает пальцы из его рта, держится двумя руками за бедра и через несколько толчков тоже кончает и почти валится сверху, но Вэй Усянь не возражает, сам притягивает ближе. Они лежат так, переплетаясь ногами и руками, Вэй Усянь воркует что-то, перебирая его волосы. Лань Ванцзи не вслушивается. Ему достаточно стука его сердца, ровного и сильного. — М-м-м, Лань Чжань, я готов заснуть. Разве можно заснуть во сне? — Не знаю, — честно отвечает Лань Ванцзи, — Но если и нельзя, то Вэй Ин единственный, кто смог бы. Вэй Усянь смеётся — Лань Ванцзи чувствует это всем телом — и добавляет серьезно, задумчиво: — Три дня уже не спал. Интересно, смогу я тебя наяву уговорить на это? Лань Ванцзи, наверное, издает какой-то звук, потому что Вэй Усянь снова смеётся. — Не это. Даже я не настолько бесстыден. Но я никогда раньше не думал, что может быть так спокойно, когда на тебе кто-то лежит. Как думаешь, Лань Чжань, смогу? — Сможешь. Вэй Усянь может уговорить его на что угодно, жаль лишь, что настоящий Вэй Усянь об этом если и догадывается, пользоваться возможностью не желает. — М-м-м, надо будет проверить, — сонно бормочет Вэй Усянь. Лань Ванцзи покрепче обнимает его и тоже засыпает. Или просыпается.