самый обычный?

середина лета. 8 смена в очередном детском летнем лагере. уже не первый день, многие в отряде разделились на группы или пары и общались именно так, это подсознательное разделение не обошло и Александра с Михаилом. Миша был сыном не мало известных людей, которые часто появлялись на обложках и стабильно имели ахуеть какой заработок. конечно же, когда богатые родители, у них как правило избалованные дети, в случае московского этот стереотип работал. постоянные истерики и просьбы на повышенном тоне, чтобы предки дали денег на хотелки, настолько измотали все эти крики блондина, что они решили слить его в лагерь на одну смену и отдохнуть от всех этих криков. какая же реакция была у самого парня? отрицательная. очень отрицательная. в лагере он не сможет, даже купить себе, что то из нормальной для него еды, одежды, только столовая еда, от одной мысли его уже тянуло блевать. но путевка уже куплена и он никак от неё не отделается. Саша так же был трудным подростком, даже очень, все его не здоровые увлечения и компании, здорово сказывались на его внешнем виде, ну а родители его не слепые, наорали и сказали, что он едет в какой то курортный лагерь. реакция Шуры на это была такой же как и у любого другого человека, которого вытаскивают из его зоны комфорта без его согласия, да даже без предупреждения. эти двое не самых примерных подростков познакомились ещё в день заезда. Московскому показалось, что брюнет менее кринжовый, чем остальные, а вот сероглазый думал по поводу Михаила в точности наоборот, весь этот пафос вызванный его предками казался очень отталкивающим, он больше не понимал, почему к блондину все клеятся, ведь он самый обычный. хотя предложение общаться Романов все таки принял, да и даже смог сблизиться с ним, пусть и не совсем горел желанием делать это, но с другими общаться, было и правда так себе. шёл уже 5 день лагеря, а значит и эти двое только больше общались, а хули, больше не с кем. ежедневно было много всего, море, кружки, свечки, особенно запоминались сон часы, на которых они иногда выпивали, что привезли с собой под видом обычных напитков, по типу соков, кваса. естественно они не напивались уж совсем под шафе, но играя в уно, они явно бы не смеялись над цифрой 4 в трезвом виде. понемногу каждый из двух привязывался к друг другу все больше, особенно это было видно по Московскому, с Александром он уже не пытался как то выпендриться, вёл себя спокойно, не боялся расслабиться. Саша замечал это, но не предавал этому особое значение, строил из себя дурочка в общем. не смотря на это, Шура так же неосознанно доверялся блондину, становясь рядом с ним, не таким холодным и закрытым. сегодня должна была быть лагерная дискотека, Романов не горел желанием идти туда, а вот голубоглазый наоборот, плюсом ещё и уговаривал другого, чтобы пошёл с ним. странно, правда ведь? Алекс тоже так считал. Московский не то, чтобы был каким то закрытым, наоборот даже, пользовался популярностью среди чуть ли не всего лагеря, но звал он с собой именно брюнета.. кажется, у того не было выбора, пришлось согласится и пойти вместе с голубоглазым, который так усердно настаивал. когда многие из отряда выходили из корпуса, доносились звуки мелодии от уличной сцены, которая находилась в 10 минутах ходьбы от корпуса их отряда, все же размер этого лагеря поражает. двое шли чуть вдали от основной группы детей идущих на дискач, обсуждая, что то, точнее миша, что то рассказывал, а Романов слушал изредка вставляв, какое то своё мнение по поводу слов другого. наконец цель была достигнута, громкая музыка била по барабанным перепонкам, из за чего начинала медленно болеть голова, но кажется всем было все равно, все пришли сюда ради каких то особых желаний. например, повеселиться, расслабиться в танце, выпустить пар, ну либо же пригласить человека, который так полюбился за меньше чем неделю на медленный танец. Саша смотрит на блондина, он пытается понять, что же преследовало его, когда он так настырно приглашал пойти сероглазого с собой. не получается, ничего не получается, он будто закрыл все свои мысли, и сейчас это просто тело, качающееся из стороны в сторону под ритм музыки. тело, которое, так понятно, но в то же время, так тщательно скрывает свои эмоции, чувства, желания. бошка расплавиться думать о мыслях Московского, слишком он странный в этом плане. Мише нравятся взгляды со стороны Романова, боковым зрением заметно, что тот пытается понять, какие цели пытается достигнут голубоглазым этим приглашением, но Саша ещё не знает, что идея Михаила не набрала нужные обороты и ещё слишком рано, раскрывать всех тузов в рукаве. музыка играет самая разная, как зашкварная, так и очень даже не плохая, под которую можно отпустить всего себя, чем оба парня и пользуются, иногда перекрикиваясь между собой о том, какие же все глупые, что им так нравится, тот или иной трек, пусть сами же парни отвисают под эту же музыку. кажется Александру все меньше кажется, что идти сюда было не такой уж и ошибкой, может даже наоборот, хорошо? Московский видит это, вызывает улыбку, ведь так брюнет мялся, а сейчас расслабился и просто наслаждается, уже и позабыв, о том, что пытался проанализировать желания голубоглазого. музыка постепенно затихает, один из вожатых выходит на сцену и говорит, что это начало медленного танца. Мишу будто прибивает к полу, зрачки сужаются, в голове мотается вопрос жизни «сейчас или никогда, если не сделать то, что я хочу именно сейчас, это может сделать, кто то другой.» стоит блондин в ступоре мгновенье и уже приобнимает Романова за плечо тянув руку через всю спину, отводит Сашу в сторону от всей толпы, кажется начинаются слова неизвестной для голубоглазого медляка. Московский слегка наклоняется перед брюнетом, рассекая воздух рукой, будто чертя круг перед другим, останавливая кисть на уровне груди сероглазого. вдруг прорезается голос сквозь, чуть дрожащие губы. —Александр, могу я пригласить Вас на медленный танец?—блондин опустил свой взгляд. что угодно, но только бы не смотреть в глаза цвета весеннего утреннего тумана, когда их обладатель откажет. голубоглазый уже защурился, чтобы почувствовать на лице пощечину от бледных рук, как вдруг без слов, он почувствовал нежное, аккуратное прикосновение на своей протянутой ладони. бессознательно рука Михаила взметнулась в выше, в воздух, вместе сжатой в этой же руке ладонью другого. голова поднялась, а взгляд, нежный, будто чистейший белый шоколад был направлен в глаза напротив. лицо Романова слегка покраснело, когда к его бёдрам прикоснулись чужие руки. на лице Миши так же выступил румянец, после, того, как Шура положил вторую руку к нему на плечо. они кружились в танце, порхали в нем, забыв про свои собственные настрой и убеждения о своей ориентации. во взглядах юнош, виднелся страх, страх всего происходящего. Саша медленно начинал понимать зачем он тут, зачем он тут прямо сейчас чувствует чужие руки на своих бёдрах, и совсем не против этого. к сожалению песня подходила к концу, а значит приятному взгляду блондина, тоже должен был подойти конец и вернулось бы это лицемерие в небесно-голубых глазках. последние строчки и вот, двое парней уже отошли друг от друга, но кажется делали это нехотя. за весь танец ни Миша, ни Саша не сказали ни слова, боялись. уже назревающую смущающую тишину прервал голос брюнета. —и что это был- —не успев договорить сероглазый оказался перебит. —а ты не плохо танцуешь, Саш)—с этими словами Московский подмигнул Алексу и побежал обратно ближе к сцене оставив Романова одного думать обо всем этом в одиночку, ничего не понимая. быть честным Михаил, прибежав обратно, пытался холодными ручками успокоить свои красные, горящие от стыда щёки. брюнет подошёл уже через пару минут, но никто из двоих не решился заговорить. постепенно музыка и весь этот шум надоедал, кажется это было знаком возвращаться. голубоглазый отошёл в сторону, к выходу на тропинку ведущую к корпусу, что привлекло внимание Саши. ‘оставляет меня одного после, того, что сделал? интересно’—пронеслось в голове парня и в следующую секунду он отправился за удаляющемся блондином. брюнет подбежал уже совсем близко, что позволило спокойно предложить свою компанию. —могу присоединится?—сероглазый произносил это с некой заботой и беспокойством, это так странно звучало из его уст. положил руку на плечо Миши, смотрел на него, на его чуть розоватый нос. —можешь, да.. только можем сначала немного отойти чуть дальше, я хочу тебе, кое что сказать?—Московский вздрагивает от неожиданного касания к его плечу, но все таки находит силы сказать хоть, что то, пусть и находится уже в некой дрёме от громкой музыки и усталости. Александр соглашается, парни отходят, Миша останавливается, когда они совсем отошли от тропинки и находятся, там где их точно не услышат и не увидят. блондин ловит на себе взгляд полный недопонимания со стороны Романова. —знаешь, я понял, что нам нужно прекратить нашу дружбу.—голубоглазый запинается, страшно произносить такие слова, до боли страшно. если брюнет просто скажет хорошо, то весь мир Михаила рухнет прямо перед ним. —что прости?—сероглазый выгибает бровь, голос чуть дрожит, не понимает слова Московского на полном серьезе. ничего не понимает. —ведь вместо этого нам нужно стать—молчание, тяжелое дыхание, ладошки потеют, руки дрожат. Миша наклоняется ближе к лицу Романова, смотрит в глаза, продолжает говорить.—парой?—вновь тяжёлое молчание, голубые глаза смещаются с глаз напротив на бледные губы Александра. блондин приближается ещё ближе, Алекс молчит, голубоглазый не видит во взгляде и его действиях отказа. правая рука касается бархатной кожи щёк, тем самым только приближая к себе лицо другого, а левая тем временем делает попытку взять бледную руку юноши напротив вновь. губы Миши сближаются с губами Саши, тот тратит меньше секунды на раздумья и продолжает поцелуй, все уже понял, все кроме своих чувств, но кажется их он постепенно тоже поймёт. холодные руки обвивают чужую шею, сближаясь только больше. языки внутри танцуют вальс, прямо такой же как и на дискотеке совсем недавно, такой же нежный, плавный, легкий. хочется оставаться в таком состоянии, чуть ли не навсегда, но воздух в легких заканчивается и оба отлипают друг от друга. Михаил смотрит на сероглазого, прямо в туман глаз, на лице вылезает улыбка и румянец, улыбка переходит в тихий, искренний смех, глаза на мокром месте, слёзы счастья? Шура наблюдает за всей картиной, не понимает он Московского, уже не кажется он ему таким обычным, как раньше. Романов оглядывается по сторонам, приближается к уху блондинчика, говорит заветную фразу «я согласен», и вновь отдаляется, взгляд мотается из стороны в сторону, стыдно ему за свои чувства, но кажется это временно, ведь полюбил он взаимно. голубоглазый вытирает солёную жидкость, которая медленно стекает по щекам, Миша обнимает, крепко крепко, кажется это было самым искренним объятием. шепчет на ухо. «я уже понял, хехе». Романов обнимает в ответ, тоже искренне, еле слышно, будто только себя говорит «дурак, ты миша», дуется, но не то чтобы обиженно.