На двух полюсах

Минхо, проживший всю жизнь в деревне, не знал ничего о большом городе. Его мир вращался вокруг фигуры отца, которым восхищался маленький мальчик. Ему удалось дослужиться до капитана в военно-морском флоте, но дальше этого звания, к сожалению, не повышали. Всё детство и юношество мама рассказывала Минхо про его заслуги, создавая образ отца, которого редко удавалось увидеть дома. Ещё тогда он загорелся желание пойти по его стопам. И, окончив школу, Минхо ушёл в армию. Но это место оказалось более суровым, чем он ожидал. Он чувствовал, как все его мечты рушатся. Единственное, что спасло тогда — Тэджун. Парень хотел стать айдолом, он хорошо танцевал и пел, даже смог дебютировать. Но группа провалилась, не сумев набрать популярность и окупиться. Их распустили, а Тэджуну пришлось подрабатывать в пиццерии, чтобы покрыть свои долги компании и уйти в армию. Не смотря на все невзгоды, преследовавшие парня, он оставался ярким и весёлым. Рядом с ним рассеивались мрачные тучи, окружившие разочарованного Минхо. Не заметно для самого себя он начал чаще проводить всё свободное время с Тэджуном.Тот учил его основам хип-хоп танцев и зажёг в сердце Минхо любовь к ним. Когда они брали увольнительные, то ездили к друг другу домой. Тэджун познакомил Минхо со своей группой, которая, не смотря на роспуск, иногда выступала на улицах Сеула с каверами на популярные песни. Хоть Минхо ещё не умел танцевать также хорошо, как и они, парни всё равно приняли его и пообещали, что после дембеля выступят вместе. Он стал настолько близок с Тэджуном, что не заметил, как часто начал смотреть на него по другому. Всё чаще ему хотелось прикоснуться к другу, а сердце замирало от его смеха. Тогда Минхо впервые осознал, что влюбился. Он знал, что ждать взаимности глупо, ведь не раз слышал от Тэджуна о девушке, с которой тот планировал начать отношения после окончания службы. А напившись, звонил ей и плакал в трубку. Говорил как сильно скучает и ждёт того дня, когда они смогут встретиться. Каждый раз сердце Минхо разбивалось, слыша его страдания. Терпеть эту боль было невыносимо, но отдалиться от Тэджуна в сто раз больнее. Он чувствовал себя мазохистом, но не мог отказаться от друга. Два года службы пролетели незаметно. На радостях парни собрали всех друзей и забурились в бар, чтобы отметить своё долгожданное освобождение. Минхо тогда сильно перебрал. Голова трещала, хотелось выйти на свежий воздух, подальше от духоты под завязку заполненного людьми помещения, но тело отказывалось слушаться хозяина. Чанбин, которого тоже позвали, успешно клеил кого-то рядом с барной стойкой. Дойти или докричаться через шум музыки казалось нереальным, поэтому Минхо прилег на стол и тяжело вздохнул, смотря на соседа. Рядом сидел Тэджун и с кем-то спорил. Его живое лицо отражало те грани эмоций, из-за которых было видно всю степень вовлечения того в тему. То, как ярко они проявлялись — завораживало. В пьяном мозгу не осталось барьеров, за которыми Минхо прятал чувства к нему. Он, не скрывая, искренне наслаждался увиденной картиной. Всё вокруг замерло, когда Тэджун обернулся и посмотрел на него. — Тебе не хорошо? Может выйдем подышать? — Он наклонился ближе к его уху. Минхо коротко кивнул и Тэджун помог ему встать. Пробираясь через дебри пьяных тел, им удалось выйти к прохладному весеннему ветру. Минхо глубоко вдохнул его и присел на ступени около входа. Тэджун стоял рядом и смотрел кудо-то вдаль пустеющих улиц. — Будешь? — Парень протягивает тонкую сигарету. — Когда ты начал курить? — Заплетающимся языком выговаривает Минхо. — Не начал, но когда выпью иногда хочется выкурить парочку. Так будешь? Не в силах отказать, Минхо берёт одну и выжидающе смотрит на Тэджуна. Тот присаживается рядом, нагибается ближе к Минхо и взглядом указывает ему на сигарету, намекая, чтоб он зажал её в зубах. Минхо повторяет действие Тэджуна и зачарованно смотрит, как друг, прикрывая обе сигареты ладонью, подносит зажжённую спичку ближе к их основанию. Почти сразу появляется запах никотина, от которого ещё больше начинает кружиться голова. Тэджун отворачивается и делает затяжку, немного держит дым внутри и выпускает серое облако наружу. Минхо внимательно следит за этим действием и пытается повторить, но горький дым, будто, обжигает слизистую. Он чувствует, что не может дышать и громко кашляет, стараясь вдохнуть кислород. — Первый раз? — Парень рядом посмеивается. Минхо кивает, всё ещё откашливаясь. Тэджун забирает у него изо рта сигарету и, туша её об ступеньку, выкидывает в мусорку. — Тогда не начинай. Не хочу быть тем, кто пристрастит тебя к никотину. Он ещё пару раз затягивается и повторяет со своей сигаретой те же манипуляции. — Почему ты так печёшься обо мне? Неожиданный вопрос застаёт Тэджуна врасплох. Он внимательно смотрит на Минхо, не зная, что ответить. Минхо по-своему расценивает его молчание и, наклоняясь к парню, закрывает глаза. Страх больше не сковывает его сознание и он цепляется за спрятанную в глубине сердца надежду. «Пожалуйста, люби меня…» — умоляло оно. Но отвернувшийся Тэджун не видел, как тянется к нему измученное сердце Минхо. — Ты мне, как младший брат. Конечно я хочу заботиться о тебе. Он слышит, то, что тысячу раз представлял в глове и мечтал бы никогда не услышать на яву. Тихий вслип. Затем ещё и одна за другой по щекам стекают слёзы. — Что случилось? — Обеспокоенный Тэджун обнимает Минхо. Но в ответ доносятся только приглушённые всхлипы. Дверь со скрипом открывается, а за ней показывается пьяный Чанбин, который, услышав плачь Минхо, сразу подбегает и недоумённо глядит на Тэджуна. — Что я пропустил? — Одними губами произносит он. — Я н. не знаю, мы просто говорили, а он вдруг заплакал… — Что ты ему сказал? — Да ничего такого. Просто, что считаю его своим младшим братом. Расчувствовался наверное… Чанбин неопределённо пожимает плечами и присаживается рядом. Он гладит всё ещё всхлипывающую спину Минхо. Хоть они никогда не говорили о своих чувствах, сегодня Чанбин собственными глазами впервые увидел влюблённого друга. Он не испытал отвращения, когда понял, что тот, на кого так смотрит Минхо — Тэджун. Только сочувствие. Потому что и дураку было видно, что Тэджун не видел в Минхо парня. Он действительно напоминал старшего брата, который присматривает за тонсеном. — Всё хорошо, — приговаривал Тэджун, сильнее сжимая Минхо в своих объятиях, — хён никогда не позволит, кому-то тебя обидеть. По немногу Минхо начал успокаиваться и его всё больше тянуло в сон, а красные от слёз глаза было сложно открыть. Светало, все ребята собрались на входе и начали рассаживаться по машинам. — Я поеду с Минхо, — вызвался Тэджун, поднимая на ноги полусонного парня. — Пусть переночует у меня. Как раз не далеко от станции. Во сколько у него завтра поезд? — В 8:45, если мне не изменяет память. — Тогда я прослежу, чтоб он не опоздал. Чувствую весь день продрыхнет, после такого количества горячительного. Тэджун улыбается, взвешивает все за и против, затем одобрительно кивает и передаёт засыпающего Минхо Чанбину. Через пять минут подъезжает заказанное такси и Тэджун помогает усадить в него Минхо, следом садится Чанбин и говорит адрес водителю. Машина отъезжает, заворачивает за угол и пропадает изведу. Тэджун провожает её грустным взглядом. Из-за чего бы не плакал Минхо, осадок оставляет не приятный отпечаток. Он гонит назойливые мысли и, дождавшись трезвого водителя, уезжает домой. Как и предсказывал Чанбин, весь день Минхо провёл в кровати и проснулся только к ночи. Голова гудела, всё вокруг казалось не реальным, будто это был очередной кошмар. Комната плыла пред глазами. Вчерашняя ночь смутными кадрами проносилась в воспоминаниях. Минхо подтягивает колени к груди и тихо плачет, отчего боль в голове становится только сильнее, но не может перекрыть ту, что он чувствовал сердцем. Одна за другой вокруг обматывались холодные цепи, пытаясь собрать воедино то, что от него осталось. В дверь осторожно постучали. Не дождавшись ответа, Чанбин медленно входит. В руках он держит поднос, на котором стоит тарелка похмельного супа, ложка, стакан воды и таблетка аспирина. Видеть друга в таком состоянии было не привычно и он мялся на пороге, не зная можно ли подойти. Минхо поднимает на Чанбина заплаканное лицо. Они молча смотрят друг на друга и слёзы с новой силой катятся по щекам. Чанбин пересиливает неловкость и, поставив поднос на тумбу, садится рядом на кровать. Он берёт трясущиеся руки Минхо и тянет его на себя, заключая в объятия. — Он не любит меня, — тихо скулит Минхо. Чанбин поглаживает его по спине и сдерживает подступающие слёзы, переживая боль друга, как свою. — Значит это не тот человек. — А сколько ещё ждать того? — Хлюпая носом, мычит Минхо. — Я не знаю…не знаю, — еле слышно шепчет Чанбин.

***

Со временем боль притуплялась. Минхо с головой уходил в танцы. Он учил одну за другой хореографии и сотни раз пересматривал видео по тренировкам для танцоров, стараясь копировать движения с экрана. Чанбин всеми силами помогал и поддерживал увлечение друга. Он приходил на все выступления, снимая их на камеру, чем не раз выручал и согруппников. Так было виднее ошибки и места, которые можно было бы улучшить. Ближе к августу Чанбин пригласил его на конкурс хореографического отделения. С горящими глазами Минхо смотрел, как квартет из парней с третьего курса парил над сценой, сливаясь с музыкой. Их движения были слаженными и мощными. Они не позволяли отвести взгляда, показывая всё больше возможностей своих, на вид хрупких, тел. Решение поступать в университет было принято родителями в штыки. Они сомневались, что их сын, никогда прежде не занимавшийся танцами профессионально, сможет поступить. Их желание оградить его от разочарования было понятно, но Минхо стоял на своём. И, благодаря уговором тёти, которая жила и работала в Сеуле, добился одобрения. Всё лето он без устали тренировался и выступал с кавер группой Тэджуна. А когда пришло письмо из университета, после вступительных экзаменов, он не веря читал долгожданные строки. «Меня приняли! Я поступил!» — оглушительно громко кричал Минхо на весь дом, прыгая с телефоном в руках. Мать, сидевшая в этот момент на диване, с умилением наблюдала за счастливым сыном.

***

Сидя на первой парте, чтобы быть ближе к преподавателю, который объяснял первокурсникам правила посещения и местонахождение кабинетов, Минхо с трепетом внимал каждому слову. Он усердно учился и тренировался, чувствуя, что ноющая боль постепенно угасает. Пока не пересёкся во втором семестре на паре по философии с парнем в красном худи. Его замученный взгляд блуждал по классу в поиске кого-то, кто одолжил бы ему ручку и листок. Рядом с ним на парте лежал закрытый ноутбук, который пришлось выключить, как и еще нескольким студентам с того же факультета. Преподаватель по философии, ревностно относился к своему предмету и единственный заставлял вести тетрадь с конспектами. Минхо, будучи предупреждённый Чанбином о предстоящем безумии, заранее запасся тетрадками и ручками, чтобы не суетится, как остальные. Минхо встречается взглядом с умоляющими глазами парня. Его усталый вид не оставляет и шанса на отказ. Он вырывает пару листов с середины тетради и достаёт из сумки запасную ручку, протягивая подошедшему парню. Тот с благодарностью улыбается, тихо благодарит и возвращается на своё место. Не понятный. Интересный и внешне до ужасного похожий на Тэджуна. Сердце вновь горестно сжимается. Минхо старается отогнать мучительные воспоминания и сосредоточится на лекции. Но глаза то и дело косятся на спину в красном худи. Во время второй пары на перекличке он узнаёт его имя. Хан Джисон. На всех занятиях он сидел поотдаль от остальной группы, шкерясь на задних партах. Временами Минхо замечал, как Джисон в наушниках сидел на подоконнике третьего этажа, дальше кабинета философии и что-то упорно печатал на ноутбуке. Минхо хотелось подойти и спросить, чем он занимается, но боясь всерьёз заинтересоваться и вновь обжечься, уходил прочь. К счастью на вечеринке первашей Джисон не присутствовал, что от части радовало Минхо. Он не увидит пьяного Джисона, не успеет привязаться или разочароваться в нём. Минхо выбрал безопасный путь. Он просто изредка наблюдал за парнем. Как фанаты за айдолом. Ведь он не знал его лично, ни разу не говорил и не оставался на едине. Эта безопасная зона его устраивала. Пролетел ещё год. Минхо также временами выступал с группой и начал подрабатывать в закусочной у мамы одного из согруппников. А его тётя, мучимая одиночеством и сочувствием к братьям нашим меньшим, подобрала трёх котят, которых какая-то бессердечная скотина оставила под дверью её подъезда. Минхо с детства мечтал о домашнем питомце, поэтому часто заходил к ней, чтобы потискать и покормить малышей. Наконец наступил период экзаменов и Минхо, хорошо закрыв сессию, уехал на пару недель в родительский дом. Он почти не вспоминал Джисона. Только иногда зачем-то воображал, чем тот занимается в морозные февральские дни. Всё было спокойно. Чувства к Тэджуну наконец переросли в братскую привязанность. Во время каникул они с группой часто снимали зал для практики и всё время тренировались. А на выходных с Чанбином зависали в компьютерных залах, играя во всё подряд. Но второй курс, почти сразу, начался с неприятностей. Возвращаясь с универа раньше из-за отмененной пары, Минхо обнаружил их с Чанбином комнату в мутных лужах на полу, а батарея под подоконником изливалась горячей водой, заливая стоящую рядом кровать. Тот день пронёсся сумасшедшим темпом: они пытаются собрать вещи, такси, тётин дом, коты, магазин, кухня, кровать. Хотя одно осталось не тронуто — Чанбин, который всё время был рядом.

***

— Ну давай пойдём! — Умолял Чанбин, натягивая штанину новых джинс. — Я тебе ещё раз повторяю: меня не прельщает перспектива надраться в щи и проснуться чёрт знает где, чёрт знает с кем. — Почему чёрт знает с кем, я тоже пойду. — И опять пропадёшь не известно куда. Не лечи мне мозги, как-будто я тебя не знаю. Минхо упрямо старался не обращать внимание на стенания Чанбина и не поддаваться на его уловки. Все эти фразочки он слышал уже не в первый раз и в итоге оставался в одиночестве, наблюдая из раза в раз одну и туже картину. — Ну Миииинхооооо! Чанбин решительно не унимался. — Ну Чааааанбииииин, — кривляясь, передразнивает Минхо. — Я клянусь, что не буду так делать, ну пожааалуууйстаааа. Мне без тебя там будет не так весело. — Ты и без меня напьёшься до зелёных слоников и будет тебе вооооот тааааак весело, — Минхо разводит руки, показывая насколько Чанбину будет весело и надеется, что тот наконец передумает и отвянет. Но его это только больше раззадоривает и ещё час Минхо слушает безустанное нытьё Чанбина, в конечном итоге соглашаясь, чтобы прекратить пытку над своими несчастными ушными перепонками. Естественно, через целую бутылку соджу и стакан ещё чего-то покрепче, Чанбин забывает о своём обещании и болтает с подозрительно знакомым блондином. Не капли не удивлённый Минхо раздражённо вздыхает и уходит к костру, где выпивает чьё-то пиво и с наслаждением слушает очередную лиричную песню под гитару. Рядом на плед кто-то садится. Минхо поворачивает голову и замирает. В миг ускорившееся сердцебиение зазвучало в ушах. Он глухо выдыхает и отворачивается к огню. «Что он тут делает?» — проносится в голове. Мысли путаются, сосредоточиться на музыке не получается и он снова искоса смотрит на Джисона. Его тёмно-синие волосы переливались в свете костра, а глаза стали более глубокого карего оттенка. «Когда он покрасился? Почему синий? Ему идёт… красивый» — мысли перебивали друг друга и не давали покоя, заставляя вновь и вновь оборачиваться на парня зачарованного пением, делая некогда пустой взгляд живым. В очередной раз оборачиваясь, его пригвоздили заинтересованные глаза Джисона. Во взгляде читался вопрос. Конечно, его маленькая шалость не могла остаться не замеченной. Минхо смущённо улыбнулся и сделал вид, что искал глазами Чанбина, хотя того явно было видно из панорамного окна дома. Но Джисон этого не знал и улыбнулся в ответ. Минхо молился всем богам, чтобы в полутьме не было видно как горят его уши. Вдруг из-за спины звучит чей-то громкий протяжный голос: — Джиииисооооонииииии! Чужие руки крепко обнимают плечи испугавшегося Джисона. Словно лианы, они цепко обхватываю хрупкое тело парня, утягивая его дальше от Минхо. В груди больно колет. — Хэй, Минхо, — раздаётся голос приближающегося предателя. Минхо осуждающе смотрит на Чанбина, позорно провалившего миссию лучшего друга, но всё равно даёт ему пять. — Прости, мы увлеклись, — блуждающий пьяный взгляд замечает обиженное лицо друга. — Теперь я тут и весь твой. — Какая щедрость, — шипит Минхо, притворно улыбаясь и закатывая глаза. Со стороны Джисона слышаться гулкие вздохи и смешки. — Да отпусти ты его уже, Хёнджин. Реально задушишь! — Чанбин весело посмеивается. По неведомой причине, парень слушается и, нехотя, освобождает Джисона, но держится всё ещё слишком близко, так и норовя приобнять, либо опустить руку на колено или бедро. А то и вообще в плотную прижаться, облокачиваясь головой на плечо Джисона. Не в силах наблюдать за ними Минхо решает уйти в дом, чтобы лечь на диван второго этажа, который он приметил во время заезда. Но слух цепляется за вопрос Чанбина и робкий ответ Джисона. Они говорят об учёбе, но диалог резко обрывается после нескольких сухих ответов Хана. — Слушай, где ещё снимался тот актёр, который на Марсе картошку пытался вырастить? — Внезапный вопрос Хёнджина вызывает недоумённые взгляды у всех троих. Он ближе подсаживается к Чанбину и они снова возвращаются к прерванной ранее теме. Но Минхо этого уже не слышит. Его взгляд снова притягивает Джисон, который с явным облегчением выдыхает и укладывается на землю, устремляя взор к небу. «О чём он думает?» Минхо замечает, как парень краешком губ улыбается. Всё вокруг затихает. В мыслях Минхо теплится желание увидеть хоть раз его искреннюю, широкую улыбку и услышать как звучит его смех. — Так это его комната что ли? — Как всегда не в меру громкий Чанбин, рушит всю атмосферу спокойствия. — Ну чё ты разорался? Чанбин хватает Минхо за плечо и не слабо встряхивает. — Мы затопили комнату Джисона! — в ужасе тараторит Чанбин. — Чего? Они с Джисоном обмениваются одинаково недоумёнными взглядами. — Говорю, соседи снизу, которых мы затопили — Джисон и Феликс, который мне со съёмками в прошлом году подсобил. Минхо тупо пялится в ответ, не в состоянии обработать полученную только что информацию. — Простите, грешных. Мы хотели вас, в качестве извинений, сводить покушать куда-нибудь, но мистер Пён, чтоб его, наотрез отказался давать ваши контакты. Тоже мне тайна. Факультет хоть назвал и на том спасибо. А старосту блин фиг отловишь после пар. Прям призрак, ей богу. Минхо, будто, оглох на несколько долгих секунд, пропустив мимо ушей исповедь Чанбина. Сумбурно мечущиеся в агонии мысли, устроили пьяный дебош и орали так, что едва ли удавалось разобрать хоть одну из них. Но одно он чувствовал острее всего — вину. Его начала пожирать совесть. Он не ходил с Чанбином к мистеру Пёну и не караулил возле кабинетов старосту. Он убедил себя, что это пустая трата времени. Давно он так сильно не ошибался в выводах. Наверное, если б это был кто-то другой, он остался бы при своём мнении. Но это был не кто-то. Это был Джисон. А услышав, что и ноут бедного парня тоже попал под удар, совсем скис. «Он, наверное, очень зол.» Ещё и Хёнджин сверху добавляет, что Джисон после всего этого на неделю слёг. Минхо глухо извиняется и уходит обратно в дом, под нос промямлив, что-то про холодрыгу и замёрзшие лодыжки. Он поднимается по витой лестнице на второй этаж и заходит в первую попавшуюся комнату. К счастью там никого не было. Закрыв за собой дверь, Минхо проходит на балкон над верандой и садится ближе к перилам. С него было отлично видно костёр и не унимающихся музыкантов, по десятому кругу поющих вишнёвый сад. Он видел как Хёнджин с Чанбином что-то серьёзно обсуждали, иногда смотря в его сторону. А сам Минхо печально наблюдал за задумчивым Джисоном, пока тот не встал, направившись к дому. Хёнджин обеспокоенно окликает его, о чём-то спрашивает и угрюмо провожает уходящую спину. Он ещё несколько секунд смотрит в след Джисону и снова поворачивается к Чанбину, продолжая диалог. Со стороны лестницы послышались медленные шаги. Открылась дверь. Минхо было страшно повернуться и обнаружить в проходе Джисона. Шаги неумолимо приближались. — Можно? — Нерешительно спрашивает Хан, указывая на место рядом. Получив одобрительный кивок, он присаживается дальше, чем ожидал Минхо, но достаточно близко, чтобы слышать тихий хриплый голос. — Почему ушёл? — Холодно. — Ты сейчас сидишь на открытом балконе, — подмечает Джисон, немного улыбаясь. Минхо молча возвещает улыбку, не зная, что ответить. Мысли всё ещё не собрались в кучу и он решает спросить первое, что приходит в голову: — Сильно злишься? — На кого? — На меня. На Чанбина. — А должен? Мирный тон Джисона вводил в ступор. — Это испоганило тебе целую неделю, а ты спокойный, как удав. Минхо переводит взгляд на свои скрещенные руки. — Не ваша вина, что в нашей богом забытой общаге такие хлюпенькие батареи. Не в этот, так в другой год всё равно бы прорвало. Только, если вы на них не прыгали, в чём я очень сомневаюсь, — со смехом добавляет Джисон. — Я… работаю в баре и сильно устаю, не помню, когда в последний раз нормально спал. Хёнджин предупреждал, что трудоголизм меня в могилу сведёт. Но, пока что, удалось отделаться лёгкой простудой. Так что не вини себя из-за такого пустяка. Минхо внимательно слушает, стараясь запомнить этот момент. Но вряд ли мозг, накаченный убойным количеством спиртного, вспомнить хоть каплю с сегодняшнего вечера. Оказалось, что с Джисоном легко разговаривать. Благодаря алкоголю он не стеснялся поддержать любую тему и Минхо ведомый развеселившимся парнем открыл уже почти забытую часть себя. Безумно хотелось продлить вечер, хотя бы на несколько часов. Последовало предложение спуститься на первый этаж за продолжением банкета, но Хан вдруг встал и взял со стола не замеченную ранее бутылку коньяка. Джисон чистосердечно признался, что притащил её сам, не забыв перед приходом глотнуть из неё для храбрости. Минхо от души рассмеялся, чем засмущал парня и получил не сильный удар в плечо. Под беззаботное обмывание костей преподавателей, бутылка медленно, но верно пустела. Чем меньше становилось коньяка, тем откровеннее звучали вопросы. — Правда или действие? — Игриво спрашивает Джисон. — Правда. — Когда ты впервые влюбился? — Действие. — Ну уж нет уж! Это не по правилам! — Протестует Джисон, скрещивая руки на груди и обиженно надувая губу. — Это слишком личное. Расскажу, когда мы будем достаточно близки. — Например, друзьями? — Например. Джисон замолкает, что-то старательно пытаясь обдумать. Минхо, будто, слышит как крутятся шестерёнки в его пьяном мозгу и тихо посмеивается. Естественно ничего путного из этого не выходит и Хан выдаёт: — Тогда, — он протягивает маленькую ладошку, фокусируя взгляд на Минхо, — давай дружить! — Мы в детском саду? — Какая разница! Тебе в падлу пожать мне руку? — Я подумаю над вашим предложением, господин Хан Джисон, и оповещу, когда приму окончательное решение в отношении вашей персоны. Ждите сообщения, факса или письма от моей совы. Джисон взрывается хохотом. Он в миг вливается в новую игру. — Для этого вам с начала нужен мой номер, господин Ли. Вам так не кажется? — Вы абсолютно правы, господин Хан! Будете ли вы так любезны мне его предоставить? — Буду рад оказать вам такую честь! В притворном поклоне Джисон теряет равновесие, но Минхо вовремя подхватывает его за талию и возвращает в прежнее положение. Покопавшись по карманам джинс, он достаёт телефон и протягивает его Джисону. Тот с ухмылкой набирает номер и отдаёт мобильник обратно владельцу. Минхо делает дозвон и рядом звучит знакомое «Bang Bang Bang». Посмеиваясь они допивают оставшееся в бутылке и не на долго замолкают, смотря на поднимающееся из-за горизонта солнце. Телефон Джисона пиликает, уведомляя о новом сообщении: «На фото кот выглядывает из коробки. Далее текстом: «Друзья.?»