На двух полюсах

В голове Хёнджина творился беспорядок после того, как Джисон покинул квартиру. Какая-то назойливая мысль не хотела встать на место, словно, недостающая часть пазла. Она упала под диван и затерялась среди пыли, забытыми носками и давно не пишущими ручками. Ещё недавно переезд Хана казался таким далёким. Он хотел подольше побыть с ним, ведь всю проведённую в гостях неделю, Джисон проболел. Хёнджин начал привыкать к совместным завтракам и ужинам, к тому, что на соседней подушке спал ещё один человек. Пребывание Джисона ощущалось естественным, как в детстве. Хёнджину не хватало его, когда они поступили в университет. А те редкие встречи в кафе были, как перекус, который только дразнил аппетит. Он часто испытывал тревогу из-за беспокойства о друге. Переживал: поел ли Джисон, нормально ли он спит, как сильно его загружают на работе, хватает ли денег? Он даже предлагал переехать к себе насовсем, но Джисон отказался. Звук уведомления на телефоне отвлёк от не приятных мыслей. Неизвестный номер: «У меня есть предложение. Ты свободен?» «Это кто?» «Конь в пальто. Не протрезвел что ли?» «?????????» «Да я это! Чанбин! Режиссёр! Мы с тобой всю ночь вместе пили. Память как у рыбки, чесн слово.» «Аааааа… номер забыл сохранить. Сори.» «Ну точно рыбка» «Чо за предложение?» «Короче. Что, если вместо кафешки, я приглашу вас с Джисоном к нам посмотреть фильм?» «Место-то хватит?» «Хватит" «В какой день собираемся?» «Если свободны, то можно сегодня» Хёнджин сохраняет номер нового знакомого и проверяет время. Последняя пара у Хана должна закончится в 15:00. «Джи пока в универе, часа через полтора напишу» «Замётано» Парень ставит будильник на 14:30 и идёт собирать вещи, которые торопливый Джисон забыл положить в дорожную сумку. Не удержавшись, он кладёт ещё и синее худи, то, что давал иногда поносить; пару своих чёрных футболок и упаковку орехов в глазури. Хёнджин с грустью вздыхает и снова смотрит на часы. До выхода оставался ещё час. Решив убить время, он думает зайти по дороге в кофейню. Надевает красное худи и пишет Джисону, что скоро будет у ворот. На улице начинало холодать, а дни становились всё короче. Хёнджин шёл по парку, в одной руке держа картонную подставку с двумя лимонными чаями, а в другой сумку Джисона. На холодном ветру уши понемногу краснели. Он не торопливо прогуливался рядом с университетом Хана и периодически вглядывался в лица мимо проходящих студентов. Побродив так ещё с пол часа, Хёнджин находит лавочку у широкого дуба на входе в парк. Не долго думая, делает фото на его фоне и отправляет Джисону. «Жду тебя у этой махины» Дальше высылает ещё одно, на котором были два стакана с чаем. «Купил твой любимый с лимоном» Ответа не последовало. Хёнджин достал из кармана наушники, включил подборку оркестровых саундтреков из фильмов и, прикрыв глаза, облокотился на спинку лавки. В ушах зазвучала флейта в сопровождении мягких, почти неуловимых переливах арфы. Затем одна за другой к ним присоединялись скрипки, гипнотизируя своими нежными звуками, ведя за собой голоса струнных и духовых инструментов. Хёнджин сосредоточил внимание на флейте, играющей главную тему. Она пела сладкую колыбельную, а солнце, виднеющееся через ветви дуба, грело и парня потянуло в сон. Но человек, что сел рядом, прервал начинающую затягивать Хёнджина дрёму. Он решил не реагировать на незнакомца и снова попытался вслушаться в мелодию, что звучала в наушниках. Сидящий рядом парень потянул Хёнджина за локоть, надеясь обратить на себя внимание. Накатывало раздражение, он открыл глаза и уже хотел возмущённо прописать в лицо нарушителю спокойствия, но вовремя остановился, заметив знакомые черты лица и крупное телосложение. — Чего хандрим? — Чанбин подмигнул, вытаскивая один наушник из уха Хёнджина. — Жду Джисона. — Давно сидишь? — Не знаю, — зевая отвечает Хёнджин и прикрывает рот ладонью. — Сам же сказал, что он освободиться через полтора часа. Следовательно в три. А сейчас, — Чанбин смотрит на циферблат наручных часов, — даже не половина третьего. Чего подорвался? Хёнджин поморщился, опять зевая. — Решил прогуляться. А ты чего тут околачиваешься? — Вообще-то, на минуточку, я тут учусь. — Пары уже закончились? — Какой там. Сейчас идёт практика на солнце. Пользуемся хорошей погодой, пока можно. На следующей недели дожди обещали, а у нас ещё 10 сцен на улице весят. Всё никак не доснимем. Чанбин устало потирает шею и зыркает на оператора, который с кем-то громко ругался по телефону. — Видишь? — он указывает на парня с телефоном. Хёнджин поворачивается в указанном направлении. — Это мелкий с операторского. Постоянно трещит со своей зазнобой и срывает съёмки. Достал до чёртиков. — Чего не выгоните? — Потому что, кроме него, ни один не согласился работать с нами. Всех расхватали ещё в начале года выпускники, а те, что остались, уже договорились на другие проекты. Только Феликс согласился. Но блин, кто ж знал, что он такой проблемный. — Феликс? Иностранец? — Угу. Аж с Австралии к нам примчал, прикинь. — А чего там не поступил? — Да кто ж его поймёт. Нам он ничего не рассказывал. Даже его брат молчит, как партизан. Устроили интригу. Уверен, он чисто из вредности не говорит. — А брата его откуда знаешь? — Он на моём факультете помощником и консультантом работает. За этим притопал. — Чанбин снова смотрит на Феликса. — Так сильно переживал, что напросился в нашем унике преподавать. Ему, естественно, дали от ворот поворот. А потом узнали, кого отбрили. Он не просто какой-то хер с горы. Это Бан Кристофер Чан, который получил номинацию на «Оскар» за лучший короткометражный фильм на иностранном языке. Наш заведующий вовремя вправил мозги администрации и Кристоферу дали место консультанта. Конечно, он всё равно делает больше того, что поручено. Пашет почти за бесплатно. Классный мужик. Вообще на брата не похож. — Ты прям светишься, когда о нём рассказываешь, — ухмыляется Хёнджин. — Он мне очень помог в прошлом году. Не описать словами, как нам повезло, что есть возможность учиться у человека с таким опытом. Чанбин расправил плечи и гордо поднял голову, замечая, как к съёмочной группе приближался мужчина в чёрном костюме. Он нервно поправлял галстук и зло сверлил взглядом оператора. — Вспомнишь солнце — вот и лучик. — Это Кристофер? — Собственной персоной. — Чего-то он нервный. Кто накосячил? — Феликс. Хёнджин посмотрел с немым вопросом на собеседника. — У меня сдали нервы и пришлось просить помощи у Чана. Только он способен повлиять на Феликса. — Жестоко… Ты не подумай, я тебя не осуждаю. Сам бы так же поступил. Со съёмочной площадки доносились возмущённые возгласы Феликса и мольбы оставить его телефон в покое. Кристофер же спокойно выдерживал крики брата, но был непреклонен. Он достал маленький блокнот с ручкой из внутреннего кармана пиджака и что-то быстро туда вписал. Феликс резко замолчал и подошёл к брату, взял его за локоть и потащил к главным воротам. От туда их разговора уж не было слышно. — Драма в чистом виде. Сочувствую, чувак. Держись! Хёнджин поглаживает сгорбившуюся спину Чанбина. Телефон парня разрывается яркой мелодией и он, прощаясь, возвращается к группе студентов. Хёнджин машет ему в след и, доставая свой, проверяет время. Пара Джисона должна была уже закончится. На экране появляется уведомление: «Уже бегу»