Осень, подарившая мне тебя

— Твою ж, только не опять, — по классике подорвался Се Лянь, глядя на время, вставая и забегая в ванную одновременно. Он пытался вспомнить, какой сегодня день недели, соображая, на сколько сильно он опаздывает на этот раз. Но сегодня судьба благосклонна к нему, телефон выдал субботу, на что парень блаженно выдохнул и поплёлся обратно в кроватку, провалиться в царство Морфея. Долго отдыхать ему не дали. Раздался телефонный звонок, который вырвал Се Ляня из сладкого сна. — Алё… — полуживым голосом отозвался парень, приняв вызов. — Ты до сих пор дрыхнешь? Поднимай свой зад и выходи. Или уже забыл, что мы договаривались? — на том конце телефона слышался недовольный голос, а зная владельца этого голоса, Се Лянь мысленно представил, как тот закатывает глаза. — Му Цин, мы разве не договаривались на два часа дня? Почему так рано? — замученным голосом Се Лянь пытался показать другу, что он хочет притвориться мертвым и никогда не видеть света белого, но уж точно не вылазить из-под теплого одеялка. — Ты совсем потерялся? Уже пол третьего, — послышался другой, не менее раздраженный голос. — Ты опять из подработок не вылезаешь? Вроде на стипендии, так какого черта загоняешь себя? — Как пол третьего? Фэн Синь, Му Цин, я скоро буду, уже одной ногой за порогом, — отключившись, Се Лянь, не изменяя своей привычки судорожно собираться, спотыкаясь, побежал в ванную, оттуда выбежал на кухню, открывая холодильник, закинул в рот сосиску и отрезав кусок хлеба, отправил его туда же, после чего рванул к шкафу. Одеваясь в свое любимое белое худи и светлые джинсы, он наспех собрал часть верхних волос в пучок, схватил рюкзак, из которого все вывалилось и, доев недо-бутерброд, напялил белые кроссовки. Наконец выскочил в подъезд и рванул к остановке, он уже заставил друзей ждать, поэтому решил поторопиться. — И года не прошло, — не изменяя привычке закатывать глаза поздоровался Му Цин, который уплетал мороженое. — Простите, не уследил за временем. Так что, куда идём? — пытаясь отдышаться, Се Лянь осматривался вокруг огромного торгового центра, где они и встретились. — Ты сначала перестань дышать, как после побега от стаи голодных собак, пошли посидим, — Фэн Синь указал на небольшое уютное кафе внутри ТЦ с небольшими столиками. Они заказали имбирный чай и принялись болтать о последних новостях, так как редко пересекаются в университете. Эти трое подружились в старшей школе, в первый же день учебы. Старшеклассники решили показать свой авторитет и пришли в класс к первогодкам, пока в кабинете отсутствовал учитель. Начав качать права, они задирали парней и лезли к девушкам, а некоторые животные даже стали откровенно приставать. Искренне удивившись такому поведению, Се Лянь вежливо попросил их держать руки при себе и следить за языками, в то же время вмешался Му Цин, сказав всё то же самое, только красноречивее, точнее - языком этих же животных. Матом. Что не очень понравилось борзым старшеклассникам, и один из них решил поставить на место малолетнего выскочку. Он замахнулся на Му Цина, но тут, закрыв собой одноклассника, появился Фэн Синь, который заломал руку старшего, и не дал совершить удар. К тому времени другие ребята уже успели позвать учителя, чего испугались старшеклассники и, убегая, скрылись на своем этаже. Трое ребят представились друг другу и решили сесть рядом, а после уроков им предстояло познакомиться куда ближе. После окончания первого учебного дня, вышла троица из школы вместе, болтая о всяком, а Фэн Синь и Му Цин уже тогда начали спорить друг с другом из-за всякой ерунды, но спор закончился тогда, когда на их пути нарисовались те самые старшеклассники. Они приволокли парней за одно из зданий, неподалеку от школы, где над ними дружненько стали измываться, а после и вовсе избивать. Но это не было избиение в одни ворота, хоть старшеклассников и было пятеро, но все они простые дворовые хулиганы, а вот Се Лянь и Фэн Синь владели боевыми искусствами, которыми занимались с юных лет. Фэн Синь ещё увлекался стрельбой из лука, поэтому у него очень метко получалось кидать, подобранные с земли, камни в те моменты, когда старшеклассники все же умудрялись его завалить. Му Цин занимался фехтованием, причём не обычным, а направленным исключительно на владение саблей, что очень хорошо выходило в данной ситуации, если взять палку покрепче. Что он, собственно, и сделал. После этого побоища, обе стороны были одинаково разукрашены, но старшеклассники стушевали, особенно после того, как телефон Се Ляня разрывался от звонков уже раз десятый. Когда они остались одни, Се Лянь наконец принял вызов, который теперь уже исходил от матери, которая была очень обеспокоена, ведь сын не принимал звонки от водителя, да и сам так и не появился. Се Лянь не рассказал родителям о произошедшем, когда те судорожно начали выпытывать, откуда на теле сына такие синяки и ссадины. Но, в итоге, они сами все выяснили. После этого случая старшеклассников, участвовавших в этой драке, исключили из школы, а троих ребят в первые же дни учебы в старшей школе отстранили на неделю от занятий. В тот день на Се Ляня снова поднял руку отец. Но по прошествии этой недели, трое ребят всегда были вместе, став лучшими друзьями. — С кем ты подружился?! —казалось, что у Му Цина случился инфаркт, и впервые в жизни его глаза не закатились, а выкатились, причем так, будто сейчас на пол вывалятся и докатятся до Се Ляня, на которого тот смотрел. — Он сказал, что подружился с Хуа Чэном, — как-то уж слишком безэмоционально ответил за Се Ляня Фэн Синь. — Я это понял. Я не понял какого черта. Ты что, не знаешь кто такой Хуа Чэн? Да он за один только месяц в универе пол-потока поперетрахал, причем и девушек, и парней! А сколько их было до универа и за его пределами, а ещё он отморозок и может без причины на человека наброситься, ещё я слышал, что он… — А ещё он князь демонов и погибель человечества. Му Цин, мне не пять лет, я могу сам решить, общаться с человеком или нет. И я не собираюсь верить дурацким, необоснованным слухам, — Се Лянь не захотел дальше слушать тираду Му Цина. — И я считаю, что он очень вежливый, и даже ни разу не пытался меня ни в постель заманить, ни наброситься с кулаками. Раз ты так веришь слухам, то даже будь они правдивы, ко мне он относится даже слишком хорошо. Поэтому прошу, либо молчи, либо хотя бы не оскорбляй. Му Цин стал как рак красный от злости и, казалось, сейчас взорвётся от переизбытка гнева. Фэн Синь же напротив, сидел слишком тихо, только хмурился слегка, после чего выдал: — Раз ты так говоришь, я тебе поверю, но если этот обмуд… если Хуа Чэн тебе что-то сделает, я ему шею сверну. — Вот уж спасибо, но если он мне «что-то» сделает, я сам могу шею свернуть, и не только ему, не забывайте, — хоть и говорилось это всё с милейшей улыбкой на лице, никто ни на секунду не засомневался, что Се Лянь сможет свернуть кому-нибудь голову, поэтому все дружненько закрыли эту тему… До поры до времени.

***

— Ты уже откровенно заебал! Гэгэ то, гэгэ сё. Ты, блять, просто не трахался давно, вот тебя и потянуло на милое личико, а теперь собирайся, поедем исправлять твое ебанутое состояние, — Хэ Сюань, которому Хуа Чэн уже который день подряд только и рассказывает о Се Ляне, вконец заебался слушать от друга всю эту ванильную чепуху. Ощущение, будто этот баран влюбился, но, зная характер друга, он в это просто не мог поверить. Поэтому и решил его затащить в клуб, в который уже позвал знакомых парней и девушек, чтобы скоротать время, и помять постельку, ну или ещё какое место. — Куда это? В тот блядушник? Сам туда иди, я не хочу, лучше гэгэ напишу, — тут Хэ Сюань знатно прихуел. Обычно это Хуа Чэн тащит его в «блядушник», однако какого хрена, всё так изменилось? — Ничего не знаю, я уже позвал людей, поэтому вставай и никаких тупых отговорок. И никаких гэгэ, — сказал Хэ Сюань тоном, не терпящим возражения, на что Хуа Чэн похмурился и все-таки согласился, решив, что и правда давно не развлекался, однако почему-то ехать не очень то и хотелось, но раз Хэ Сюань уже подсуетился, не подставлять же друга. Приехав в клуб, пройдя фейсконтроль, они сразу направились к столику, компания которого уже во всю вливала в себя высокоградусное и курила не самые обычные сигареты. Заприметив две высокие фигуры, один паренёк окликнул компанию и все уставились на новоприбывших, улыбаясь и что-то лепеча, стреляя глазками. Парни сели, и к ним тут же по обе стороны прильнули все, кому не лень, которые, кажись, дай им волю, уже на голову бы залезли. — Мы так вас ждали. Что будете пить? — спросила одна из подружек, наклонившись так, что грудь выглядывала из широкого разреза в самом выгодном положении и, продолжая хитро улыбаться, протянула парням по косяку. — Я пас, — Хуа Чэн проигнорировал протянутую дрянь, да и девушку в целом, сам схватил бутылку чего-то покрепче и, налив целый стакан, отставил обратно. — Я тоже, сегодня хотел бы остаться хоть немного в уме, — поддержал идею Хэ Сюань и взял другую бутылку, наливая лишь четверть стакана. — Тогда, может, сразу к делу? — пролепетали на ухо Хуа Чэну и тонкие пальчики паренька, что сидел по левый бок от него, поползли по бедру вверх. Хуа Чэн всегда брал, когда ему предлагали, зачем отказываться от удовольствия, да ещё и без обязательств. Но сейчас что-то внутри препятствовало ему. Он остановил руку паренька, даже неосознанно и, немного развиснув, сказал, что сегодня явно не в настроении. Хуа Чэн сидел в компании людей, которые были не против по одному только слову, мановению пальца раздвинуть ноги перед ним, но почему-то в глазах стоял один силуэт, в белом худи, с милой улыбкой и такими нежными, медового цвета, глазами. Он влюбился, черт возьми. С первого взгляда. Бесповоротно. И теперь не только прикосновения, но и взгляд других глаз он видеть не хотел. Он сказал Хэ Сюаню, что уходит, тот кажется, даже не удивился. Попрощавшись, Хуа Чэн отправился ловить такси до дома и попутно писал в вичате человеку, о котором все мысли забивали голову с того самого дня, когда его так нагло повалили на землю.