Осень, подарившая мне тебя

Утро не будет утром, если Се Лянь не будет опаздывать в университет и бежать на последнем издыхании к необходимому корпусу, как заяц дюраселл. Только у него такой энергии не было, потому оставалось лишь завидовать Ши Цинсюаню, у которого занятия начинались на час позже, а потому он самозабвенно дрых, пока Се Лянь, ломая мизинцы о края тумбочек, собирался в проклятое место всех студентов. Чудом забежав до начала лекции в кабинет, заставив дёрнуться преподавателя от такой резкости и своего внешнего вида растрёпанного одуванчика, дышащего как собака, которая догоняла машину несколько кварталов. Заняв свободное место удалось нормально отдышаться только минут через десять, подумывая начать бегать по вечерам, а то с такими скоростными кроссами не ровен час откинуться. Сейчас хотелось только три вещи: спать, кофе, чтобы всё-таки не заснуть, и обнять Хуа Чэна. Первокурсник действовал на него как успокоительное, потому хотелось хоть на минуту почувствовать тёплые руки, которые скроют от этого бренного мира. Ну, через час он сможет осуществить задуманное, когда закончится первая лекция. Выходя из кабинета, он встретил Ши Цинсюаня, который выглядел намного бодрее своего друга, явно выспавшийся и как всегда пышущий энергией. — Мда, тебе надо меньше себя загонять на этих подработках, — сказал Ши Цинсюань, увидев мешки под глазами друга. — Тогда мне придется стать твоей содержанкой, — устало ответил Се Лянь. — С этим тебе поможет Хуа Чэн, причем с щенячьим восторгом. — Пожалуй, откажусь. — Ну и зря. Ладно, меня ждёт утренний поцелуй от Хэ-сюна, ты со мной? — Да, перед лекцией я не успел встретиться с Сань Ланом. Парни, окрылённые предстоящей встречей со вторыми половинками, двинулись на нужный этаж, где у первокурсников должна была начаться очередная лекция. Им повезло, что сегодня совпадали корпуса и они могли пересечься на коротких перерывах, перекинуться парой слов, обняться, поцеловаться, Ши Цинсюань жалел, что не потрахаться, но это издержки университета, наверстают как-нибудь потом. Поднявшись на нужный этаж, выше, чем тот, на котором у самих должна была начаться совместная лекция, второкурсники не увидели кого хотели ни у кабинета, ни в кабинете. До начала лекции было десять минут, а увидеться хотелось, потому парни решили, что успеют спуститься на свой этаж вовремя, если ещё немного поищут. Написать смс Се Ляню не дал Ши Цинсюань мол, «испортишь сюрприз». Только когда такие «сюрпризы» случаются каждый день, Се Лянь сомневался, что парни не догадываются, что их уже ищут. Хотя обычно это их находили первыми, особенно когда кабинеты так рядом. Наконец, второкурсники увидели знакомые макушки в одном из закутков коридоров, при очередном повороте. Трое первокурсников стояли к ним спиной и что-то бурно обсуждали. Ши Цинсюань воспользовался неведением парней и тихо подкрался, запрыгивая на спину Хэ Сюаня, который от неожиданности аж вскрикнул. — Цинсюань, твою мать! Ты меня сейчас задушишь, — прохрипел парень, на чью спину было совершено нападение. — Хэ-сюн, я соску-у-учился! — протянул Ши Цинсюань и чмокнул парня в щёку, после чего, наконец, удосужился слезть, представ перед парнями лицом и… замер, скользнув взглядом по друзьям. — Эээ… Се Лянь понаблюдал, как его друг терроризирует своего парня и когда тот закончил с нападением, подошёл к компании, не сразу замечая застывшего Цинсюаня. — Привет, ребята, что это с ним?.. — спросил Се Лянь, но ответа уже не требовал, когда первым же делом взглянул на Хуа Чэна. — С… Сань Лан? — Привет, гэгэ, — как всегда со счастливой улыбкой сказал Хуа Чэн при виде парня. — Что случилось? — глаза у Се Ляня немного полезли на лоб и он решил спародировать Ши Цинсюаня и также замереть с изумленным лицом. А замирать было от чего. Бледное лицо Хуа Чэна сегодня украшали разбитая левая бровь, залепленная пластырем, из-под которого виднелась синева, такой же красивый нос с ещё одним пластырем поперек и содранный подбородок с левой стороны, который ещё не успел обрасти коркой. Се Лянь скользнул взглядом по телу парня, но он не имел рентгеновского зрения, чтобы понять, цело ли остальное или под плотной толстовкой его ожидают еще более «красивые» части тела. — Твою мать, Хуа Чэн! Что случилось?! — крик Ши Цинсюаня заставил Се Ляня прийти в себя и немного дёрнуться от резкого возгласа. Хуа Чэн не сводил взгляда с обеспокоенного Се Ляня и на этот крик умирающей белуги ответил будто ему. — Упал с лестницы, представляешь? Свет в подъезде вырубили, вот я и навернул… — Сань Лан, ты врёшь, — это явно не было вопросом. Не нужно быть знатоком или же, в его случае, иметь чёрный пояс, чтобы понять, что такие синяки не останутся от падения с лестницы. Се Лянь говорил тихо, но его все прекрасно услышали. — Прости, гэгэ, — Хуа Чэн шумно выдохнул. — Ты ведь и так понял, что была драка. Но всё хорошо, я цел, — он попытался как можно более естественно улыбнуться. — Да, Се Лянь, не нужно из-за пустяков переживать, этот чёрт и не так калечился в старшей школе в драках. Руки-ноги на месте, голова тоже, хотя о её адекватности речь не идёт, и на том хорошо, — сказал Инь Юй, пытаясь помочь другу вырваться из плена взгляда, которым его сейчас одаривал второкурсник. — Вот именно, драки обычное дело. То, что он здесь, а не на диване лежит кряхтит, уже хороший знак, значит не все так плохо, — поддержал Хэ Сюань. Реакция его друзей, когда они только увидели эту гирлянду на его лице, была не лучше. С поступлением в университет они пытались полностью реанимироваться от деяний гормонального подросткового всплеска, и в том числе с драками. Потому было странно увидеть побитого, да ещё и до такой степени друга. Хуа Чэн кратко описал ситуацию и первокурсники поняли, эту оригинальную версию не должен услышать более никто, особенно Се Лянь, а вот пиратский плагиат они ещё не успели обсудить, как были сбиты появлением тех самых, для кого этот плагиат предназначался. Се Лянь посмотрел на руки парня, но не увидев ничего из-под натянутой на кисти толстовки, вернул взгляд на лицо, тяжело сглотнув. И как вовремя в голове всплыл текст сообщения, которое он как раз вчера перечитывал и пытался найти хоть одну причину перестать трястись. Видимо, таких причин и впрямь не было. Это из-за него? Он аккуратно взял за предплечье Хуа Чэна и потянул в сторону, уводя его от компании друзей, которые пытались наперекор сбить его с толку. Отойдя на достаточное расстояние, чтобы их видели, но не слышали, Се Лянь снова одарил первокурсника взглядом подбитой лани. — Сань Лан, пожалуйста, скажи правду. Это из-за меня? Вчерашнее сообщение… — Нет, — перебил его Хуа Чэн. — Гэгэ, послушай. Твоей вины тут нет. Я, и только я во всем виноват. Ну… и те, с кем я дрался. Так что, прошу, не думай о глупостях. Уже всё заживает. Я цел, — он подхватил ладони парня и нежно поцеловал каждую, а после переместился к лицу, наплевав на всех, кто был в коридоре и странно косился на них. Хуа Чэн поцеловал парня в лоб, щеку и чмокнул в край носа, а после одарил его мягкой улыбкой, проводя большим пальцем по щеке второкурсника. — Но ты… — Гэгэ, занятие начинается. Нам пора, — он снова чмокнул парня в висок, а после провел ладонью с плеча вниз, гладя предплечье и напоследок цепляя кисть, и, будто нехотя, выпуская из своей руки чужую ладонь. Се Лянь так и остался стоять на месте, смотря, как Хуа Чэн практически сбегает. Он наблюдал, как первокурсник подошёл к Ши Цинсюаню, что-то говоря, после чего тот подбежал к Се Ляню и потащил его на лекцию. Все разошлись по своим кабинетам.

***

— Эй, парень, — послышался грубый голос за спиной. — Он? — спросил другой голос из компании, обращаясь к своим же. — Ага, он, — вещал ещё один из этой шайки, которая стремительно сокращала расстояние. — Эй, пацан, не тех людей ты разозлил. Ничего личного. Хуа Чэн не удивился. А что ещё можно предполагать в такой ситуации, кроме очевидно приближающихся пиздюлей? Делать нечего. Один налетел сразу с удара в лицо справой, который Хуа Чэн удачно заблокировал, одаривая в ответ ударом пяткой в колено хаму, который без предупреждения сразу решил подарить фингал. Некрасиво с его стороны. После пятки, от которой хам удачно подогнулся, не теряя времени он одарил ударом другой ноги по лицу, чем удачно уменьшил счёт противников. Но это был только разогрев и один тупой придурок, который думал, что справиться сам, потому и полез вперёд батьки, ну, точнее, вытащил свою дурную кукуху, обогнав своих же дружков, потому и лежит сейчас в отключке. Но, к сожалению, таких имбицилов много, но в данном случае выполз только один, а потому не будет как в фильме, где на главного героя нападают по одному, потому и удаётся выйти целым, с парой красивых синяков на костяшках. Нет. В жизни, если случаются такие ситуации, на «главного героя» нападают всем скопом. Что и случилось. Трое сразу решили ухватиться за правую руку Хуа Чэна, не давая возможности нормально отбиваться, ещё двое хватались за левую, а остальные разминали кулаки, используя тело первокурсника вместо боксерской груши. Пока руки пытались удержать, как при четвертовании, ноги оставили без внимания, чем и поплатился ещё один доходяга, которому прилетело в живот, от чего он сложился пополам, и, по-видимому, видел звёздочки, падая на асфальт. Били в основном в корпус, но пару ударов в лицо тоже пришлось, в очередной такой удалось вырвать правую руку и хорошенько прописать ещё одному наглому хрену прямо в нос, который тут же начал кровоточить. Наглому хрену не понравился такой подарок, потому он вернул его Хуа Чэну, который отвлекся, раздавая остальные подарки в виде удара по печени ногой ещё одному доходяге, а после этому же невезучему человеку удар в висок с левой. Получив хорошенько в нос, Хуа Чэн неплохо так отвлекся, из-за чего пропустил сильный удар в бок и, кажется, услышал, как треснуло ребро. От острой боли в глазах на мгновение потемнело, однако ещё одного наглеца удалось ударить ногой с поворота, прежде чем компания вдруг замерла, озираясь по сторонам, а после, переглянувшись и оценив состояние их жертвы, подобрала своих бессознательных и хромых друзей и поспешила удалиться. Хуа Чэн не стал возражать, он с трудом оставался стоять на ногах, которым тоже изрядно досталось, пару гематом явно придется лечить несколько недель. В ушах звенело от боли и только когда кто-то положил руку ему на плечо, взгляд прояснился, и парень уже хотел было занести руку для удара, однако увидел мужчину в годах с двумя немецкими овчарками на поводках. Точно, Хуа Чэн вроде слышал лай, прежде чем компашка смылась. Так стоит отдать должное собакам? Вот уж, кто бы сказал, не поверил. — Ты слышишь? Я уже вызвал полицию. Скорая нужна? Пацан? Слова мужчины звучали будто за бетонной стеной, шум в ушах только усилился, а тело болело так, будто его избивали палками. Собственно, Хуа Чэн заметил, что били его специально так, чтобы не вырубить сразу или нанести пару сильных ударов, отбивая органы или ломая ребра. Били, будто хотели, чтобы на теле осталось как можно больше синяков, которые ещё долго не сойдут. Парень хотел было уйти, когда услышал, что мужчина вызвал полицию, не нужны ему такие «помощники» сейчас, однако услышал звук сирены уже поблизости. Когда не надо, они такие быстрые. Чёрт. Мужчина с собаками объяснил ситуацию, свидетелем которой он стал, мол увидел, как компания избивает одного, потому и решил сразу позвонить представителям порядка. Эти самые представители посадили Хуа Чэна в свою мусорово… машину, записали все показания мужчины, который, как оказалось, живёт в доме, возле которого молодые люди решили устроить спарринг в неравной весовой, точнее телесной, категории. Благодаря этому удалось заполучить и запись с камеры видеонаблюдения, которая выходила на входные ворота, а потому захватывала и часть улицы, где удачно сошлись молодые люди. Поинтересовавшись, наконец-то, состоянием Хуа Чэна, оценив, что тот кое-как в сознании, полицейские решили отвезти парня в больницу, на что тот очень яро отказывался, потому его повезли в участок, просматривать видео и составлять протокол выезда. Кое-как он пережил эту пытку, его отпустили, записав как пострадавшего, ибо на записи ясно видно, что на него напали, а Хуа Чэн лишь защищался. Даже похвалили, что тот умудрился вырубить троих и хорошенько отпинать остальных, в то время, как в компании было восемь человек, а он один. Согласившись, чтобы его прокатили до дома на мусорово… полицейской машине, Хуа Чэн сразу поднялся к себе, стягивая по пути одежду, вспоминая, где лежит аптечка. К счастью, всё было, как он себе и представлял. Точнее, не к счастью, но как минимум, не хуже, чем думал. На бедре, преимущественно левом, красовались фиолетовые пятна, хорошо, что гематома не прощупывалась, простой синяк. Лодыжка немного пострадала от неудачного удара по одной из наглых рож, но это мелочи, даже хромать не придется. Костяшки на руках, само собой, сбиты, особенно на правой, ещё и внутренняя часть ладоней пострадала, когда пару раз пришлось целовать асфальт, благо, эти ладони не позволили в прямом смысле его целовать. Предплечья в синяках и шишках, по ним изрядно так прошлись, пока держали руки, что-то поднимать тяжёлое будет трудновато, но, по ощущением, кости целы. Левое плечо в небольших синяках, а вот ребро пострадало сильнее всего, тут явная трещина. По ощущениям небольшая, но приятного мало, лечить такую травму никак, только мазать синяк снаружи, и ждать пока сама заживёт. А вот лицо… красавец, ничего не скажешь, и как Се Ляню в глаза смотреть? Бровь рассечена, на носу, под самой переносицей, красуется рана, которая уже успела посинеть вокруг. Подбородок слева содран, это он об асфальт приложился, что выглядело самым безобидным из всей этой какофонии фонарей. Решив сперва принять душ, Хуа Чэн с небольшим скулежом стянул с себя оставшуюся одежду и отправился под прохладный душ. Решив не страдать, а сразу выпить обезболивающее, парень вытряхнул аптечку, нашел запасы мазей от синяков, медицинский клей, которым заклеил нос и бровь, а после отправился за льдом. Понадобилось много льда, и, естественно, его не хватило, потому в дело пошли замороженные полуфабрикаты. Пельменями он компрессовал ребро, куриным филе – нос с бровью, на которое оно удачно ложилось вместе, а льдом остальные синяки. Улёгшись на диване в гостиной со всем этим добром, Хуа Чэн думал, как удачно этот безликий ублюдок всё спланировал. Неужели он узнал, что телефон Се Ляня окажется у него? Стоит ли подозревать самых близких, кто знал об этом, в лице Ши Цинсюаня, Хэ Сюаня и Инь Юя? Первокурсников было сложно приплести, не вязался прошлый год, а вот Ши Цинсюань… Нет, в прошлом году именно он нашёл Се Ляня, чем спутал все планы ублюдку. Близкие друзья явно не в счёт. Взять в расчет тех двоих опоссумов? Фэн Синь и Му Цин. Ши Цинсюань рассказывал, что те отрубились от выпивки, как и в этом году, собственно. Кто ещё близок к Се Ляню, кто с ним вообще общается помимо этих трёх? Пэй Мин, но тоже не подходит, из-за него тогда ублюдок сбежал. Цзюнь У? Но он тоже пришёл почти сразу после этого. Но не настолько быстро, чтобы не успеть переодеться… Хуа Чэн под холодными компрессами и двойной дозой обезболивающего благополучно уснул, уже и не помня, на ком закончил свои подозрения.

***

Се Лянь весь день просидел на лекциях как на раскаленных углях. Хуа Чэн сказал, что вины Се Ляня в этом нет, но он не сказал, что это не из-за него, о чём парень и спрашивал. Он был убежден, что то сообщение с угрозой обрело эту форму. Это была последняя лекция сегодня, потому сразу после её окончания второкурсник намеревался ещё раз, наверное, в пятый за сегодня, пристать к Хуа Чэну с вопросами. Как? Кто? Почему? Се Лянь даже не понял, что из-за своих мыслей уже полчаса как не слушает профессора, а сидит и трясёт ногой. — Се Лянь, у тебя всё хорошо? — послышался шёпот сбоку. — А? А… Да, Цзюнь У, всё хорошо, — попытался Се Лянь выдавить улыбку, правда, на обеспокоенном лице она получилась какая-то нервная. Четверокурсник больше не стал допытывать парня, только иногда поглядывал на него, чтобы тот ненароком не свалился в обморок. Уж очень бледным тот был. А Се Лянь тем временем строил планы, как поступить дальше. Он уже раз двести за сегодня пожалел, что позволил Хуа Чэну искать «безликого», и раз триста пожалел, что оставил свою старую симку с телефоном у него. Се Лянь намеревался забрать обратно телефон, ответить наконец «безликому», узнать, что тот хочет от него, при необходимости встретиться и так навалять уроду за его Сань Лана. И, наконец, закончить этот кошмар.