Последний лютик первой незабудки

Им было шестнадцать когда они поняли, что безумно влюблены. Тогда их чувства были похожи на что-то лёгкое, нежное и ненавязчивое. Им было восемнадцать когда одному из них перекрыли дыхание такие нежные и безобидный незабудки. Ему было тридцать когда он стоял на могиле и беззвучно плакал, чувствуя разрывающую пустоту, которую медленно заполняли ядовитые и лёгкие лютики. История Хисына и Джейка началась ещё когда они не умели даже ложку держать в руках, не то что говорить или ходить. Их мамы были лучшими подругами, поэтому их многие считали братьями, потому что все свое время они проводили вдвоём. У них не было никаких тайн друг от друга. В их отношениях была полная гармония. Они пережили буквально всё: подростковый бунт, первый урок полового воспитания, первую драку, эпоху панков и все неудачи. Только одно они не смогли пережить вдвоём... Первую и последнюю любовь. Первой любовью Джейка был Хисын. А первой любовью Ли была девушка из параллельного класса. Джейк дарил Хисыну диски с фильмами и его любимые конфеты, которые покупал на карманные деньги. А Хисын дарил своим девушкам цветы и горький шоколад, который ненавидел всем своим сердцем, но с мягкой улыбкой продолжал вручать его в нежные девичьи руки, растапливая юные сердца. Любовь Шима была такой же горькой, как этот шоколад. Он знал, что нет и шанса на счастливое будущее с его лучшим другом. Первое время он думал, что это привязанность и простая дружеская симпатия из-за долгого общения, но когда он впервые начал задыхаться, то понял, что это самая настоящая любовь. Он болел своей любовью, вытаскивая из себя ежедневно маленькие голубые цветы, чьи стебли накрепко засели в его лёгких. Его чувства были нежными и трепетными как незабудки, которые так любил Хисын. Хисын любил незабудки, свою девушку, родителей и те самые конфеты из белого шоколада. Хисын любил Джейка, но как своего брата. По мнению Джейка Ли его не любил совсем. Если бы он любил его, то Джеюн не просыпался бы от того, что его душат цветы, а грудную клетку сдавливают тиски. Ли знал, что Джейк любит ядовитые лютики, Австралию и фисташковое мороженое. Но он не знал, что Шим задыхается от своей любви в постели. Пока парень задыхается от своей болезни, Хисын задыхается от жаркого поцелуя, в который его втянула его невеста. Джейк знает про невесту, про свадьбу, про будущих детей и как их будут звать. Парень уже двенадцать лет не знает как дышать и не умирать от боли, что разрывает его изнутри. Маленькие незабудки давили и лезли со всех сторон, переходя уже на другие органы. Его нежное австралийское сердце оплела паутина голубых цветов, его рёбра оплетали мягкие стебли и небольшие листья, которые проглядывались сквозь тонкую кожу, осунувшегося парня. Он не мог есть, он не мог пить, он не мог спать и дышать как обычный человек уже двенадцать лет, болея этим горьким чувством. Теперь Хисын любит своего неродившегося ребёнка, горький шоколад и свою невесту. Хисын ненавидит любую сладость, что так приторно расползается на языке и обволакивает стенки кишечника, оседая сахаром на глотке. Джейк ненавидит Ли. Настолько ненавидит, что его каждый час рвёт надоедливыми цветами. Настолько ненавидит, что каждый день плачет, смотря на фотографию уже бывшего друга. Они перестали дружить когда в жизни парня появилась новая девушка, которая сразу что-то заподозрила, увидев влюбленный взгляд Джейка, устремленный на Хисына. Прошло уже десять лет, но каждый день обида и горечь выедают парня изнутри, заставляя позорно склонятся над унитазом в съёмной квартире в Австралии. Он не плакал, когда Хисын объяснял почему прекращает дружбу с ним, когда его уволняли, узнав, что он гей, когда невеста Ли писала ему гадости от имени Хисына, а тот потом извинялся. Но он заплакал когда узнал, что его приглашают на свадьбу. На свадьбу некогда лучшего друга, с которым он в детстве строил планы на будущее, думая что они обязательно женятся в один день и всегда будут поддерживать друг друга. В тридцать лет Джейк понял, что ненавидит Хисына настолько же насколько и любит его. Его улыбка, его родные черты лица навсегда выточены в его сердце. Его больная любовь к Хисыну - аксиома. Он ненавидит Ли, потому что тот влюбил в себя, а потом выкинул как несчастного пса. Теперь Шим уже десять лет не знает, что делать со своей несчастной любовью. Хисын его первая и последняя любовь. Это ещё одна аксиома его жизни. Цветы начали расти вокруг его желудка. И Джейк не плачет, чувствуя как нежные стебли начинают сжимать его сердце, разрезая его на миллионы осколков. Он смеётся, чувствуя как начинает изменяться пространство и темнеть в глазах. Он улыбается когда чувствует вкус крови и мельком видит как она стекает по его губам, прямо на свадебное фото его бывшего лучшего друга. - Он умер с улыбкой. Наверное, он был счастлив. Столько лет жить, не имея возможности дышать, это сильно. - Он действительно... Сильный... Сильнее всех нас, - опустив голову, говорит Хисын, не веря во все происходящее. Но реальность бьёт его по голове. Жестокая реальность хлещет его по щекам, заставляя осознать, что он стоит на могиле своего лучшего друга. Жизнь бьёт его под дых когда он слышит крик своего новорождённого сына и чувствует мягкое прикосновение холодной ладони своей некогда любимой жены. Хисын помнит, что у Джейка всегда были горячие руки, которые грели его перед соревнованиями. У Джейка была яркая улыбка, способная затмить даже солнце. У Джейка было огромное сердце, которое способно объять весь мир своей любовью, что была в безграничном количестве в этом небольшом теле. Хисын все так же любит те конфеты, которые покупал ему Джеюн, незабудки и своего возлюбленного. Хисын спустя двенадцать лет понял, что любит не свою жену и ребёнка, а солнечного австралийского парня, который освещал его жизнь каждый день. Раздавая свой свет другим и не получая его в ответ, он истлел. Теперь Хисын чувствует как его душат желтые лютики и медленно отравляют его душу. Он не плачет на похоронах. Он не плачет, подписывая документы на развод. Он не плачет, прощаясь со своим сыном. Но он не может перестать рыдать в квартире Джейка, задыхаясь от запаха его духов и от нежных лютиков, что обвили его сердце.