Саурон и Совесть

Зловещие сполохи пламени бегали по стенам главных покоев в крепости Барад-Дур, и поблескивали в чёрных, расшитых красным шёлком одеждах высокой фигуры. Саурон стоял у окна и смотрел, оглядывая простиравшиеся перед ним, далеко внизу, земли Мордора, окружённые высокой горной грядой. Тучи, затянувшие небо, раскинувшиеся над головой, сколько хватало глаз, не пропускали ни единого луча и ни день, ни ночь нельзя было различить: всё было едино. До слуха майа доносился монотонный гул, неудивительный в столь неспокойное время. Саурон готовился к наступлению. Гондор не должен был выстоять в этой войне. Он был один в своих покоях, но внезапный звон хлопков его не удивил. Майа не мог не почувствовать возникновения чужого присутствия. Тем паче, что гость был из Высших духов. В его кресле сидела темноволосая женщина. Лицо её было прекрасно и свежо, как только может быть свежа юность, но большие светлые глаза слишком ясно говорили о том, сколько долгой была её жизнь, начавшаяся с того самого момента, как появился первый из айнур. Для людей – Совесть. Для эльфов – Атарома. Она хлопала в ладоши, глядя на Саурона, который так и не повернулся к ней. - Даже Морготу не удалось довести эту землю до такого, - несколько иронично изрекла она. – Молодец! Атарома поднялась на ноги, и её длинное красное платье с высоким воротником и глубоким вырезом зашуршало при движении. Она медленно прошлась по комнате. - Что за странный наряд? – спросил Саурон, так и не обернувшись к ней. - Однако, память у тебя! – усмехнулась она. – Я – вестник Единого, и не только здесь бываю. К тому же, ведь Тхурингвэтиль – та оборотень – носила наряды и похуже. - Зачем ты здесь? И… почему именно сейчас? – он обернулся к Совести. – Я уж и не помню, когда видел тебя в последний раз. - Ты и не можешь этого помнить. Ты ведь почитай с Эпохи Древ душишь мой голос пустыми оправданиями. Ты, Саурон, предал своего Отца. Эру пусть и позволил тебе достичь своей цели, но лишь в надежде на ТВОЁ раскаяние. Твоё благо, что Единый не желает неволить своих созданий, как рабов. - Ты ошиблась, - прозвучал невозмутимый ответ. – Если уж Валар не допускают моего прощения, то… - Почему это? – она удивлённо вскинула брови, остановившись у стола и через плечо глядя на майа. - Они исполняют волю Отца. - Творец не зависит от них и представать тебе перед Ним, а не перед Валар, - возразила Атарома. – С них такие полномочия сняты относительно тебя. Эру хочет дать тебе последний шанс, раз ты, наконец, подпустил меня. - Я не могу! – воскликнул майа, смотря на Совесть так, будто не понимал, как можно не понимать столь очевидных вещей. – Сдаться сейчас – значит проявить слабость и принять поражение! Меня убьют! - Будь проклята твоя гордыня! – она обернулась к Саурону и сделала несколько шагов в его сторону. – Кто убьёт? Эльфы? Люди? Или, может, гномы? Аннатар, одумайся! Ты боишься принять смерть от них, хотя столько раз лишался тела. - Я не боюсь этого, - холодно ответил майа. – Я просто не хочу. Восстановиться заново – это будет длиться, в лучшем случае, тысячу лет. - Не то тебя волнует, майа. Если ты откажешься, тебя ждёт уничтожение. Ты последуешь за Мелькором, но, в отличие от него, не вернёшься. Ты станешь заложником времени! Саурон угрожающе сощурил свои змеиные глаза, в которых вспыхнул гневный огонь. - Не пугай меня. Мне ли не знать, как часто ты посещала сыновей Феанаро, в особенности Маэдроса, когда он был в темнице моего господина Мелькора; Финрода Фелагунда в его мыслях об Амариэ? Королей Нуменора не ты ли смущала, стоило мне начать с ними беседу? Я видел тебя за их плечами. Бесшумной тенью стояла ты, шепча им «спасительные мысли». - Не я смущала их, а твои речи… - ответила ему Совесть. Саурон не нашёл, что ответить. Он снова обернулся лицом к окну, кусая сухие губы. Что за отвратительная привычка! Но как тяжело отучиться! - Ты рушишь этот мир, Аннатар, - проговорила Атарома. – Дай срок – и они взбунтуются. Уповая на помощь Эру эти создания сделают всё, и это время не за горами, поверь. Им уже нечего терять, жизнь перестанет иметь для них ценность. Они создадут союз, и тогда… Берегись, Саурон… Майрон… Берегись. Эру взывает к тебе, и я советую послушать Отца. Оставь государство и всё, что здесь имеешь, этим народам. Отправляйся к Эру. Саурон долго молчал. Атарома ему не мешала, терпеливо ожидая ответа. - Поклонись от меня Отцу, - наконец, прозвучал полный горечи и тоски голос. – Слишком долго я служил Морготу. Слишком много сделал. Он поднял правую руку, и в свете факелов заиграло, засверкало золотое Кольцо. - У меня больше нет своей воли, - продолжил Саурон. – Я раскаиваюсь во всём, что было мной сделано. Раз и навсегда. Но… Оно сильнее меня. Атарома посмотрела на него долгим, задумчивым взглядом; грустно вздохнула, кивая своим мыслям. - Эру знает об этом и обо всём, что ты сказал, - наконец, произнесла она. – Как и о том, как лихо ты соврал собственной совести. Плечи майа дрогнули. Раздался короткий и тихий зловещий смех, после чего майа повернулся к Атароме, многозначительно глядя на неё. В глазах его плясало лукавое веселье. - Ты как всегда прозорлива! - Да, - всё с той же интонацией ответила Совесть. – И именно поэтому ты потратил последний шанс. Жди других вестников и после уж Вышнего Суда. Меня ты больше не увидишь. Совесть исчезла также бесшумно и внезапно, как и появилась. Саурон, оставшийся в одиночестве, глубоко вдохнул, блаженно закрыв глаза. Он предчувствовал свой триумф. Люди – что они могут против его силы? Держа руку с Кольцом у груди, поглаживая Его гладкую прохладную поверхность, Саурон произнёс: - Победа будет за мной.