Учитель танцев

День рождения прошел чудесно. Адриан вызвал такси и, собравшись с духом, решил проводить Мари прямо до дома. В голове Маринетт уже созрел план: она пригласит его на кофе или чай и предложит остаться на ночь. Естественно, в гостевой спальне. Вполне себе невинно. Когда они подошли к двери ее квартиры, Мари с самой милой улыбкой, на которую была способна, предложила ему войти. — Я не уверен, что это хорошая идея. Завтра на работу, — сказал Адриан, прикусив губу и виновато посмотрев на Маринетт. Она предполагала, что он может отказаться, но не собиралась отступать. — А ну, прекращай! У меня день рождения! А имениннице отказывать нельзя! — почти воскликнула она, на грани того, чтобы топнуть ногой, как маленький ребенок. Агрест закатил глаза и поднял руки в знак капитуляции. — Хорошо, хорошо! Только не начинай ныть, — улыбнулся он и перешагнул порог. ……………. Сделав две кружки чая, Мари решила, что балкон с панорамными окнами станет отличным местом для их распития. Сидя на большом пушистом пледе, они шумно и непринужденно болтали о том, что понимали, казалось, только они двое. За окном была глубокая ночь. Опустив голову на плечо Адриана, она блаженно закрыла глаза. Маринетт обожала его запах. Спустя пару минут Дюпен-Чен почувствовала, как его рука скользит по её бедру вверх. Это было легкое, почти невесомое прикосновение. — Адриан, что ты… — начала она, но не успела договорить. Он нежно взял её лицо в ладони, повернул к себе и коснулся её губ своими. От неожиданности Мари замерла. Видимо, приняв это за отказ, он отстранился и виновато посмотрел на неё. — Прости! Я не знаю, что на меня нашло! Я больше не… — Но теперь договорить ему не дала Маринетт. Притянув Агреста ближе, она поцеловала его. Внутри неё всё кипело, будто раскаленная лава. Сегодня она его никуда не отпустит. Скользнув рукой под его футболку, Маринетт провела пальцами по рельефному прессу и, решив, что эта деталь одежды лишняя, потянула за край вверх. Желание нарастало и становилось почти болезненным. Их стоны слились в момент, когда Мари сделала поступательное движение бедрами по уже возбужденному достоинству Адриана. — Ты не представляешь, как ты прекрасна и как я тебя хочу! — его голос был хриплым от возбуждения. — Мне кажется, что на тебе слишком много всего. Сказав это, он быстрым движением стащил с неё майку. Под ней ничего не было, как и под пижамными штанами, в которые она успела переодеться. Больше ждать было невозможно. Расстегнув ремень, Маринетт потянула джинсы Адриана вниз, и тот привстал, чтобы она смогла стянуть их хотя бы до колен. Следом за джинсами отправились боксеры. Маринетт провела рукой по стволу его члена вверх и вниз. Агрест гортанно простонал и откинул голову. Она больше не могла ждать — слишком сильно хотела его. Устроившись поудобнее сверху, она направила его член ко своему входу и начала медленно опускаться. Агрест зарычал, схватил её за талию и притянул к себе, фактически впечатывая тело Мари в своё, и одним резким толчком вошел в неё. Казалось, её вскрик услышал весь Париж. В глазах Мари заблестели звезды удовольствия. — Я так тебя хочу, — шептала она между стонами. — Всё, что пожелает именинница, — ответил он. Адриан входил в неё жестко и глубоко. Его губы блуждали по её щекам и шее, впиваясь требовательным поцелуем в губы. Шлепки от соприкосновения их тел заполняли всё пространство. Она часто выкрикивала его имя в моменты наслаждения, но сейчас оно слетало с её губ каждый раз, когда его член проникал в неё. Маринетт чувствовала, что близка к пику. — Адриан, я скоро, — пронзительно сказала она, ощущая, как волны экстаза разливаются по телу. Мари растворялась в нём. — Я тоже, — простонал Агрест. Его движения становились всё быстрее и отрывистее. Буквально через пару секунд Маринетт почувствовала, как узел внизу живота затягивается, а затем отпускает, уступая место волнам оргазма. Сама того не осознавая, она впилась ногтями в спину Адриана. Её тело выгнулось ему навстречу. Пару толчков — и Адриан последовал за ней. В какой-то момент Мари показалось, что он её сломает: так сильно он сжал её тело своими руками. — Это было очень хорошо, — улыбнулась она, еле-еле приходя в себя.