Найди смысл

      — Ну же, милая... пару минут назад ты была более сговорчивая, — сказал Хисока, усиливая хватку на женских запястьях до красных отметин, перекрывая циркуляцию крови по венам. — Или мне придется насильно заставить говорить тебя?       К горлу девушки приставлена игральная карта, явно пропитанная нэн. А значит, любая ошибка сейчас может стоить ей жизни.       Лучше смерть, чем позорно сдать своего босса. Нил, конечно, не тот человек, которого стоило защищать, но и жить с клеймом предательницы не привлекало Беллу. Лучше умереть с честью, чем жить в бесчестии — так всегда говорила ей Элиза.       — Что ж, тогда сделаем совсем м-а-аленький надрезик? Хм... Вот здесь? — невесомое нажатие на кожу и от плеча до локтя прокатились тёплые капли крови. — Молчишь? О-ох... или, может, здесь?       Спина окропилась кровью. Хисока удовлетворённо засмеялся, облизывая кончик игральной карты, распробовая красную жидкость на вкус.       Девушке хотелось заорать в голос, не сдерживаясь от испытываемой боли и кипящей внутри злости, но сцепив покрепче зубы, она лишь мычала. Уже не от удовольствия.       — Скажи: кто послал тебя? — прошептал он, дыша ей прямо в ухо, — Не смотри так на меня, я смущаюсь, ох-ах... этот взгляд... — отпрянув от Беллы, он прикрыл глаза, будто в экстазе. Больной извращенец.       Ей лишь бы выбраться из его цепких рук и достигать последний заточенный нож в чулках. Это был последний шанс.       — Боль — это удовольствие, моя дорогая — сладко шептал Хисока, — Ты хочешь, чтобы я оставил след на твоих ягодицах? — он смотрел выжидающее, ждал, когда она даст слабину и расколется. — Да, ты хочешь.       — Если мучаешь — мучай, но я не скажу тебе ничего. Лучше сразу убей меня, в противном случае я скончаюсь от потери крови, — впервые заговорив, Белла смутилась, но не подала виду. Ведь хотела сказать надменно, а получилось криво из-за сбитого дыхания.       — О, как же это забавляет. Но ты ещё не наказана достаточно сильно, чтобы умереть, — протянул Хисока, пальцами касаясь спины, очерчивая путь до ягодицы.       Медленно приподнимая вверх за край трусиков, обтягивая чувствительное место. Девушка предприняла ещё более отчаянную попытку вырваться, чувствуя как скользит одинокая слеза по щеке.       — Отпусти! — рявкнула что есть мочи девушка, пока горячие обидные слезы обжигали лицо, но Хисока лишь сильнее простонал, приходя в полный экстаз при виде слез жертвы. Миленько.       — О, я никак не могу насытиться — блаженно пропел он, видя полную беспомощность и слепое отчаяние Беллы.       Медленно нанося нескончаемую боль, Хисока резал нежную кожу на ягодице, хихикая, явно войдя в раж.       — Я не был так возбужден уже очень давно...       Тёплая кровь стекала везде, где только можно, по ногам, по внутренней стороне бедер, окрашивая девушку в алый цвет. Она могла задержать кровь, приостановить течение, но ран было слишком много и смертельный процесс начал свой обратный отчёт точки невозврата.       Это и будет конец? Она умрет?.. Но девушка не хочет вот так просто исчезать!..       — Ну что скажешь, подходящее ли это для тебя наказание? Ты так и не сказала, кто твой босс, — с наигранной грустью прошептал Хисока, выпуская из рук окровавленную карту. — Но мы так хорошо повеселились! Ох... ммм... это было т-а-ак возбуждающее!       Неожиданно ослабив хватку, истязатель выпустил Беллу из рук, и она выскользнула из плена пытки, мягко опускаясь на светлый ковер. Неужели она свободна?..       Но дрожащие руки, ноги и все тело не двигается, налившись неподъемной тяжестью, подрагивая от судороги приближающейся смерти. Жизнь покидала измученное тело Беллы.       В комнате светало. Рассвет. Разве так быстро пролетела мучительная ночь? Получается, это последний рассвет...       — Дорогая, я в душ, не скучай! — мерзко хихикнув, мужчина скрылся за дверью.       Девушка никак не отреагировала на его слова, неподвижно валяясь на полу безвольной куклой, любуясь зарождающимся рассветом. Как красиво...       Неожиданно для самой себя, девушка смирилась с таким несправедливым исходом своей судьбы. Воля к жизни вытекла из ее тела вместе с кровью. Ночные пытки усмирили ее своенравный характер.       Тело совсем окаменело и одновременно с этим стало похоже на пульсирующий комок нервов.       Как же ей хочется оказаться дома. Дом?.. Но Белла заблуждается. Никто не ждёт ее там, нет никого, кто станет переживать в порядке ли она. Наверно, такие горькие мысли и отбили желание жить дальше, желая смерти и покоя.       В глазах темнеет, а сердце гулко отбивает свой последний ритм, не давая вдохнуть полной грудью. Собравшись с силами, Белла решила напоследок разомкнуть сухие губы и вспомнить песню, которую так много пела ей мама в детстве:

— Никто, в дорогу

собирающийся поневоле,

заиметь не может

мудрость большую

когда он думает,

уходящий отсюда

Зло сулит

Или благо

Суд над его душою,

Что свершится по смерти. —

      Последние строчки звучали все тише и тише. Сонливость нежно убаюкивала и тянула в бархатную темноту. Осознание присутствия смерти на задворках сознания вгоняли девушку в тревогу, постепенно сменяясь чувством умиротворения, безразличия и усталости. Все стало таким неважным...       Девушка ощущала холод одиночества...       Хисока, все время стоящий рядом, молча слушал песню. Слушал и понимал: придётся изменить свои планы. * * *       Беспрерывно стоящий звон в ушах болезненно отдавал в виски. С трудом разлепив веки, Белла обнаруживает себя в белой одежде, очень схожей на пижаму для сна. Она в раю? Нет, этого не может быть. Она может оказаться только в аду, в персональном.       — Иашима! — прокричал тонкий детский голосок. — Иашима!       Она неподвижно стояла посреди густой чаши леса. Вокруг ни одной живой души, стояла лишь влажная тишина. В ползущих тенях едва различался слабый силуэт деревянного строения. Давно обветшалого и полусгнившего, только косой проблеск луны освещал некоторые участки.       — Иашима! — прокричал голос в голове, заставив Беллу рухнуть на колени, склоняя голову к самой земле.       Святой нэн, как же больно! Голова вот-вот готова была воспламениться!       Трепетное касание к запутанным волосам девушки заставляет ее вздрогнуть от неожиданности. Некто гладил Беллу с удивительной лаской и любовью.       — Разряд! Ещё раз!..       — Иашима, подними голову и взгляни на меня...       Медленно поднимая лицо, девушка замечает того самого маленького мальчика из навязанных снов. Но сейчас его образ не внушал ей ужаса. Детские глаза, излучающие доброту и переживание, отливали каким-то особым алым цветом.       — Тебе ещё рано быть здесь, уходи Иашима.       Иашима?       — Еще раз... Разряд!..       — Но я не понимаю, почему ты постоянно снишься мне?! Почему ты называешь меня Иашимой?! — перехватывая его слабые руки на лету, девушка тянет мальчика на себя, заливаясь горячими слезами. — Но я... меня ничего не держит! Я хочу быть тут! Плевать, хочу остаться...       — Мы теряем ее! Господин, оттащите уважаемого от Беллы! Разряд!..       Подползая к его коленям, Белла обнимает и умоляет позволить ей остаться рядом с ним. Она не могла точно сказать, какая сила руководила ее чувствами, но душа никак не могла найти смысл своего существования в мире, пытаясь хоть как-то остаться на том свете.       — Милая Иашима, послушай: тебе надо пройти экзамен на охотника, там встретишь человека, который сможет дать необходимые ответы. А сейчас тебе нужно уходить. Давай же!.. — заботливо поглаживая девушку по лицу, настойчиво проговорил мальчик.       — Разряд! Черт возьми, да оттащите этого ненормального идиота! Всю кровать слезами залил...       — Уно! Я сейчас тебе все мозги вышибу! — рявкнул смутно знакомый голос вдалеке, отдаваясь в голове Беллы многоголосым эхом.       Уно? Это он?..       Белла просила разрешения остаться в том странном, потустороннем мире, похожим на загробный, пока одновременно с этим ее холодное и бескровное тело пытались реанимировать сразу несколько врачей.       Жутко болезненную, окровавленную, с множеством глубоких порезов Беллу привезли в штаб, где реаниматологи, безутешно покачав головой вынесли вердикт — не жилец. Именно так сообщили господину Нилу, а рядом стоящий Уно с грохотом упал на пол, не в состоянии выдержать чудовищную новость. Тело девушки немедля уложили на хирургический стол в отдельной палате интенсивной терапии и, разрезав платье для большего доступа, все рядом присутствующие, кроме врачей, судорожно вздохнули.       Чуть погодя, во время самых критических минут, зашивая страшные раны, аппарат кардио-наблюдения стал зашкаливать, пикая беспрестанно — биение сердца замедляло свой ход. Белла умирала, не желая бороться дальше.       — Ах! Белла, пожалуйста, живи! — стоя на коленях кричал Уно, заливая волосы девушки слезами.       Парень не знал, как будет влачить свое существование без нее! Белла нужна ему, как воздух, пускай это будет эгоистично, но он не хочет отпускать ее!       Господин Нил стоял рядом и наблюдал за развернувшейся картиной нечитаемым взглядом. Для него был только одно правило: не выживет — значит слабачка.       Реаниматологи каждые две минуты проводили дефибрилляцию сердца, в то время как биение на аппарате почти остановилось.       — Сердце остановилось. Мертва. Время: 10:0З. — медсестра рядом записала в блокноте, подтверждая свои слова кивком.       — Увеличиваем напряжение до 6000 вольт, ставим на 360 джоулей, будем делать до талого! — прокричав старший реаниматолог, заряжая дефибриллятор.       — Разряд! — от такого напряжения мёртвое тело Беллы немного подпрыгнуло на столе.       Не переставая на миг, Уно кричал и тряс её руку, плача навзрыд. Им овладела настоящая истерика.       — Да увидите этого говнюка наконец! Он мешает нам работать, чёрт его побрал! — рыкнул вспотевший реаниматолог.       Прислушавшись к воплям врача, Нил схватил Уно за шкирку и отводок за дверь. Оказавшись в стерильном коридоре, начальник наградил сопливого подчинённого хлесткой оплеухой, разом заставляя мальчишку прийти в себя. Ни говоря друг другу ни слова больше, они расположились на жёсткой скамейке. Уно изредка свистел носом полного соплей, все время нервно косясь на дверь.       Время тянулось бесконечными кольцами ожидания и тревоги, и надежда Уно с каждой секундой все гасла, принося за собой неутешительное страдание. Его изнутри рвала страх неизвестности и неопределенности. Наконец из палаты вышел врач, заметив их устало приблизился быстрым шагом. Но Уно не вытерпел, вскочил ему навстречу, подлетая и начиная трясти его за плечи что есть силы.       — Жива? Она жива? Не тяните, скажите мне, пожалуйста! — встав на колени он с мольбой посмотрел мужчине в лицо.       — Уважаемый, у Беллы возобновилось сердцебиение, да, она жива. Но мы ввели её в искусственную кому и подключили к аппарату искусственной вентиляции лёгких, чтобы поддерживать дыхательный процесс. Клиническая смерть продлилась 4 минуты и по нашим прогнозам только через несколько дней мы сможем отключить её от ИВЛ. Пока всё, — отчеканил реаниматолог. – Прошу, не беспокойте больного.       После этих слов уставший врач, сгорбившись, отправился дальше по коридору.       — Прекрасно... Да! Я счастлив... — восторженно протянул Уно, теряя сознание прямо посредине коридора.       «Вот же недоносок мелкий», — брезгливо осклабился Нил, сетуя на некомпетентность и слабохарактерность парнишки. И как только Нила угораздило взять такого в подчинённые? Как только он очнётся, Нил отчитает сопливого недомерка по первое число, а затем начислит штрафы.       Подойдя к бессознательному Уно, Нил закинул его тело себе на плечо.