Поклон султану

Судно плыло по течению, волны бушевали, охватывая корабль и заливая внутри. Ночь неспокойная, каждый сидит и молится Господу Богу. Какой это уже по счету день? Пятый, шестой, десятый или уже месяц прошел? Никто не знал. Да и никого не волновала, все дорожили своей жизнью. —Держи, ну чего ты смотришь?!Бери уже, —парень недовольно смотрел на друга, который дрожал от холода. —Не хочу. Я опять буду у тебя в долгу, —блондин чихнул, тем самым привлек внимание. —Я сказал ешь. Я не хочу, чтобы ты от голода сдох, —рыжий буквально засунул в рот кусок хлеба. —М-м, как же я об этом мечтал, —он немного поправил порванную одежду. Его лицо было настолько довольное, что даже рыжий друг от безысходности вздохнул.—холодно, это совсем не помогает скрыть живот. —Сам виноват, —походу рыжик устал слушать капризы товарища и устроившись поудобнее, прикрыл очи. Единственное о чем он мечтал—это сон. Без храпления и сопения друга, который издавал эти звуки чуть ли не каждую ночь. —Эй, у меня кость просто широкая! Ты сам меня накормил, —блондин почесав пузо, резко задрожал. По коже прошелся табун мурашек. —Достал, можешь хотя бы немного посидеть тихо,—рыжик стал срываться на крик. В этом месте было холодно. Все были грязными, голодными и замученными. Рыжик был таким же. Сидя на холодном полу, он мог пожелать себе удачу. Ведь заболеет на все сто процентов. Корабль постоянно «шатался». Поэтому все прилипали к друг другу. Но это затея не для него. Проще самому отсидеть. Но один из самых смелых буквально лип к нему. Точнее его лучший друг, с которым они увязли в этой чертовой конуре. Людей, словно товар продавали на рынках. Обменивались или просили в долг. Ставили на «витрину», при этом обращаясь, как к животным . Такое отвратительное поведение считалось нормой для средневековья. И только представьте, они стоят целый день и ждут, когда их кто-то подберёт. Он никогда не думал что так и с ним будет. Но смотря в стенку, всем удалось услышать звуки скрипучий двери. Оттуда вышло трое человек. Мужчины взрослых лет, но в их глазах отчётливо виднелась жестокость и коварность. Люди находящиеся там, сжались к стенке судна. Настала гробовая тишина. Они выглядели угрожающими, жадно рассматривая женский пол. Их смех настолько громкий, что некоторые прикрыли уши. Нагло проходя и плюясь в каждого, один из них начал: —Хочу оповестить вас хорошей новостью. Скоро мы прибудем, так что можете сразу приготовиться, —люди стали радостно улыбаться до одного момента. Мужчина харкнув, с ухмылкой произнес дальше. —не знаю, как будет дальше. Но кто-то попадёт на черный рынок, а кого то мы оставим у себя. Ну, а кого-то выбросим, если не будет толка. Таков мир жестокий. Выживают сильнейшие. Но это не отменяет, что ты будешь полностью в безопасности. Враги всегда есть, ты даже не подозреваешь, что он может находится рядом. Может это быть твоим близким человеком. Вы наверное спросите почему все молчат. Никто не хочет вступать в бой. Сил не осталось. Все на грани. Как крысы спрятались кто куда, сидя в темных углах. —И ты, рыжий, смотрю совсем раскис, —один из них присел рядом с парнем. На лице возникла противная усмешка. Схватив его за подбородок, он стал вглядываться лицо. —хм, можно выдать тебя за девчонку. —Ублюдок, —это была грань. Он терпел, терпел, терпел. Всё. Терпеть больше невозможно. Такое хамское обращение к нему еще не было. Губы сжались в тоненькую нить, а небесно-голубые глаза приобрели темно-синий оттенок. —Какие мы злые. А то я думал, что ты уже всё. Никогда не забуду, как ты вел себя первые дни, —грубо толкнув рыжего, мужчина потянувшись, оправился к своим коллегам. Одаривая напоследок всех своим противным запахом. Это ад. Ад из которого невозможно выбраться живым. Удача здесь не играет роли, ведь чтобы ты не сделал, ты останешься дном! Лишь жалким рабом, который до конца дней будет ночью бояться лишнего шума. Того рыжего парнишку звали Чуя. Иностранное имя ему подарила мать, которую он с улыбкой готов вспоминать всю оставшуюся жизнь. То как она защищала от тирана отца, его мальчишку, совсем глупого ребенка. Получая вместо него больные увечья. Его внешность выделялась среди его земляков. Рыжие локоны, собранные в низкий хвостик. Голубые глаза, что отражали красоту морских волн. Миниатюрное и такое ненавистное ему тело. В детстве его часто задирали за его маленькую «проблему». Но характер у него что надо. Ребенок быстро поставил на место задир, показывая, что внешность не главное. Можно иметь уважение будучи совсем обычным. Его ненависть к себе была огромна. Он ненавидит свой характер, ведь это было зеркальное отражение его отца. Который срывался на них. Но всегда старался скрыть это, надевая маску свирепости. Это как защита, броня для него. В дальнем углу послышался детский плач. Люди настолько жестоки, что даже не могут пожалеть детей. Чуя ненавидел всех. Он злился от своей беспомощности. Злился, что не может ничего придумать. Злился на всех. А в первую очередь на себя. Колыбельная. Женщина обнимая свою дочь, стала напевать мелодию. Успокаивая маленькое дитя. Возникло множество воспоминаний. И парень с трудом сдерживался, чтобы не закричать. Так сильно он скучал по матери. Сердцебиение участилось, а кулаки сжались до побеления костей. Помнится, как он лежал на коленях у матери, пока она пела колыбельную, ведь мальчик не мог уснуть. А он смотря на нее, видел многочисленные следы от побоев. Он продолжал вглядываться в женщину с ребенком, отчетливо видя себя. Он ненавидит отца за его существование. Став взрослее рыжик стал защищать родную кровь. Но мужчина всегда был сильнее и получал не только он, а еще и мать. А теперь он тут. И неизвестно что там. Живы ли они? Она же останется совсем одна. Кто ей будет помогать? Сердце сжалось, а ярость так и бушевала внутри. Ему хотелось вопить, биться в истерике. Но ради спасения людей, парнишка сдерживал свой пыл. —Чуя, а если нас разделят? Я без тебя не хочу. Ты мой друг, больше никого нет, —блондин стал вытягивать из раздумий друга, дёргая того за хвост. —Просил же так не делать! —рыжик моментально очнулся. Он ненавидел всем сердцем, когда теребят его волосы. —не разделят. Так, все, Тадао, прекрати ныть. Дай мне расслабиться. На теле Чуи виднелось множество ран. Они как крупинки риса были разбросаны по телу. Когда они только попали сюда, рыжик вырывался как мог. Но получил дозу расправ. Он старался защищать не только себя, но и других. Хотя ненавидит это делать. Но для мужчин это была забава. —Ладно, тогда я тоже посплю, —парень с именем Тадао улегся на колени друга. Не слушая его возмущённые высказывания. Он и заметить не успел, как провалился в сон. Но даже в сознании его ждало не лучшее. Отрывки нападения, будто специально появлялись раз за разом. Даже в сонном состоянии он не мог отдохнуть, лицо было нахмуренное. Жалостливые крики людей о пощаде. Детский плач и мужские возгласы. В тот день рыжик со своим другом гулял в лесу. И придя обратно в деревню, увидел не столь лучшую картину. Опомнится не успели как их схватили. Чуя был силён, нежели его друг. И быстро расправился с одним из врагов. Но когда пошел на спасение друга, то увяз в ловушке. А теперь они здесь. Было позднее время. Сегодня самая неспокойная ночь. Даже через такую крепкую стенку удавалось услышать гром и бушевание волн. Некоторые разговаривали между собой, стараясь вести себя, как можно тише. Наш главный герой мирно посапывал, его уже не напрягала обстановка и громкие звуки. На его коленях хорошо устроился Тадао. Так бы они и спали, пока на плече не почувствовалось чье-то движение. Рыжик нехотя раскрыл глаза и поморгав взглянул. Рядом появилась девушка, в ее глазах виднелась помощь в перемешку с тревогой. Смолистые пряди спадали, а глаза цвета зеленых листьев наполнились слезами. Она кажется не заметила, что Чуя проснулся и тихонько пристроилась у него на плече, поглощая тепло парня. От этого щеки заалели. Девушка прикрыла глаза, впадая в сон. Ему не хотелось двигаться. Его взгляд устремился на нее. В такую нежную и слабую. Она так напоминала ему мать. —Ой, ты не спишь, —она немного отодвинулась скрывая свой взор под волосами. А рыжик тоже, как старый дед отвернулся. —Ты тоже с наших мест?—ему хотелось узнать землячка ли. Ведь деревня у них маленькая, но там были рядом с ними еще. До этого ее не видел. —Я ничего не помню, —до него не дошли ее слова. Как это не помнить? —Как это? —искренне не понимал. Думая, что она не хочет раскрывать себя. Он понимающе отнесся к этому, ведь не каждый захочет разговаривать на больные темы. —Не знаю, но я очнулась уже тут. Ничего не помню, только тот момент, когда проснулась здесь и всё. —Ясно, —он замолк приходя в себя. Все бы ничего, если бы не храп друга, который мешал не только ему. Девушка немного исказила лицо. —А тебя Чуя зовут? —уже половину людей знало его на этом судне. Так как он множество раз вступал в споры с работорговцами, которые показывали на нем, что будет если их ослушаться.—я Хоси. Честно, это единственное, что я помню. «Хоси», что в переводе с японского «звезда». Такая же нежная и яркая одновременно. Судно остановилось. Послышались чужие возгласы. Прошелся гул, некоторые стали плакать, другие успокаивать. Никто не мог понять в чем дело. —Тадао, просыпайся, черт ненасытный!