got milk

Тэхён заканчивает сортировку вещей по цветам, кидая белые вещи в корзину, чтобы отнести сейчас в ванную комнату и бросить в барабан стиральной машины, дожидаясь окончания первой партии, наблюдая за Чонгуком, который наверняка будет во время сна Хэи читать книгу. Бета выдерживает тишину в доме, шагая на носочках, стараясь не стучать тапками. Ванная находится в конце коридора. Пока Тэхён идёт туда, он рассматривает гостиную, залитую солнечным светом. Хэи спит в переносной кроватке, обняв недопитую соску с молоком. Чонгука рядом не наблюдается. Бета щурится, пройдя дальше. На кухне его тоже нет. «Спать пошёл?» — думает Тэхён, опуская ручку двери ванной комнаты, но встречая преграду. Не крутится. Заперто. — Чонгук? — шёпотом спрашивает. Грохот в ванной заставляет вздрогнуть. Что-то падает на кафель, вызвав такой громкий стук, что сам же Чонгук вскрикивает. Тэхён стучится, обеспокоенно смотря под ноги на тень мужа, которая несётся из стороны в сторону, будто омега там в панике бежит. Звук спотыкающейся пятки разносится настолько слышимо, что Тэхён жмурится, ожидая грохота падения. Громкий шлепок ладонью по поверхности стиральной машины даёт понять, что Чонгук удержался на месте, а затем и вовсе поднялся на поверхность с ногами. Он шуршит, помычав что-то мучительно, а затем открывает дверь, наклонившись со стиральной машины. Тэхён удивлённо смотрит на красного Чонгука, который закрывает растянутой футболкой мокрые пятна на груди. На полу лужа из белой смеси, рядом валяется бутылка с маленьким содержанием молока. Видимо, омега обронил его из-за стука в дверь, а потом чуть не споткнулся, пытаясь подобрать и убрать беспорядок. Бета вздыхает, осторожно ставя корзину на пол, чтобы протянуть руки к Чонгуку и помочь спуститься оттуда. Тот не раскрывается для объятий, всё ещё держа пальцы на груди, а затем и вовсе молча качает головой, мол, нет, не обнимай. — Я напугал тебя? — спрашивает Тэхён шёпотом, накрывая ладонями голые бёдра. Чонгук в одних трусах и футболке. Он глубоко вдыхает и выдыхает, зажимая колени. — Эй, — бета поднимает руки, обнимая за пояс, сам поддавшись вперёд. — Что случилось? — на вопрос Чонгук опять беспомощно мычит. Взгляд Тэхёна медленно падает с раскрасневшегося лица на что-то выпуклое, что парень прячет за футболкой в области груди. Бета молчит некоторое время, пытаясь понять, почему Чонгук заперся в ванной, почему сейчас умирает от стыда и почему Тэхён снова ничего в настроении своего мужа не заметил. — Что там? — он пытается звучать нежнее, но получается требовательно. — Чонгук, — зовёт по имени, чтобы уж точно успокоился, — покажи мне. — Нет, — омега качает головой. — Я… я сам справлюсь, — добавляет тише. — Я даже не понимаю, что ты хотел сделать. Тэхён накрывает пальцами его запястье, осторожно потянув в сторону, чтобы залезть другой рукой под футболку и достать то, что так усердно Чонгук прижимает к сердцу, дабы спрятать. Омега беспомощно мычит, когда бета с горем пополам, но обхватывает твёрдый предмет, доставая. Тэхён успокаивающе гладит его по спине, прижимая к плечу голову застонавшего от смущения Чонгука. — Что это? — Прибор, — бурчит омега. Прозрачный конус с белым рычажком смотрится максимально непонятно. Тэхён крутит его в руках, вспоминая, где такие видел. Похоже, в родильном отделении. — Пожалуйста, не надо спрашивать для чего. Ты сам знаешь, — омега действительно звучит так, словно умирает. Однако с нахмуренным Тэхёном и поглаживанием под футболкой по спине, он всё же расслабляется, выдавая с отчаянным вздохом причину своих утренних бед. — Это для сцеживания молока. — Для груди, — тут же кивает Тэхён, поняв, что не ошибся в догадках. — Понятно. А почему ты скрывал это? Ещё и заперся в ванной? Мог бы и на кухне спокойно посидеть, пить чай, читать книгу и сцеживать молоко, — бета обеспокоенно смотрит на вновь заалевшее лицо своего омеги. Честно говоря, Тэхён уже год в браке и два года в отношениях борется с засевшими в подкорках сознания Чонгука принципами, которые иногда заставляют его в таких ситуациях говорить: — Это плохо. У меня какое-то образование там или… я не знаю. Мне стыдно, что это опять происходит. Какая-то проблема и… Снова я. Я. Опять. — Чонгук, спокойно, — Тэхён обнимает его. — Я врач, ты помнишь? — Да. Бета залезает двумя руками под футболку, осторожно накрывая полные груди Чонгука пальцами, щупая. Омега сидит на стиральной машине, наблюдая за выражением лица мужа. Он направляет руку, показывая, где это странное образование. Тэхён закрывает глаза, думая. Он смотрит на Чонгука, видимо, понимая, в чём проблема. — Чувствуешь? — Да, — Тэхён щупает и вторую, сравнивая. Он потом отстраняется, жестом показывая поднять одежду. Чонгук перед ним глубоко вдыхает, приподнимая промокшую футболку. И смущённо закрывает глаза, когда с прикосновением к видным на груди венам с соска начинает струёй литься молоко. — Понятно. Обычный лактостаз, — бета выглядит серьёзным, когда говорит это. Он поднимает взгляд на обеспокоенного таким заявлением омегу. — Это нормально, если ребёнок немного ест. Всё хорошо, — Тэхён коротко улыбается ему. Чонгук всё равно бегает глазами по его лицу. — Не волнуйся. Ты правильно сделал, что хотел сцеживать. Это хорошо. Иди сюда, — бета накрывает его лицо ладонями. Чонгук осторожно кивает, целуя Тэхёна в щеку. Он мычит от удовольствия, потому что муж опускает пальцы ниже и ниже под футболкой, раздвигая колени омеги, чтобы забраться пальцами между ягодицами, вызывая шумный вдох. На самом деле, в их браке много любви и понимания. Да что там проблемы? У них совместный прекрасный малыш бета Хэи. Конечно, никаких глобальных кризисов в отношениях. Им мешают только общественные ожидания и религиозное воспитание Чонгука. Со стороны Тэхёна — серьёзного врача — давит то, что люди ожидали увидеть рядом с таким сдержанным и холодным человеком более стервозного, смелого и упрямого омегу или бету, который бы смог его приструнить, держа на коротком поводке. Однако Тэхён выбрал молчаливого и спокойного омегу Чонгука, который в большинстве вопросов полагается либо на него, либо на себя — и всё. Почему-то люди из-за этого считают, что он в чём-то мужа контролирует, сам его зажимает, может пугать. Но это не так. Его омега сам выстроен из всего того, что в этом браке заставляет его выглядеть таким. Сейчас пойдёт сложная часть, но чтобы понять Чонгука, который мужу-врачу-бете не доверяет какое-то образование у себя в груди, нужно идти в самое начало его жизненного пути. Омегу Чона воспитывали финистианины — последователи религии финист (от латинского «начало и конец»). Данные представители общества являются самыми обычными людьми с убеждениями строить семью и отношения только с противоположным полом. То есть никаких бет в связи альф и омег. Они учитывают лишь такую динамику, где фигурирует природное одобрение, аргументируя своё виденье тем, что так у омеги рождается здоровое потомство, он не рушит своё внутреннее начало, не страдает во время течек и вообще — держит душу в гармонии, не расхерачивая там всё трещинами в заданных богом правилах. То же касается и альф. Современный финист более лоялен даже к гомосексуальным отношениям. Вот и родители Чонгука, в принципе, не были бы против, если бы Чонгук заявил, что хочет встречаться и быть с омегой. Главное — не связываться с бетами, в связи с которыми омег и альф ждут внутренние перестрои, заставляющие ломаться. Чонгук воспитывался таким. Он всю жизнь ожидал какого-то подвоха от романтического общения с бетами, так что был просто в шоке, когда познакомился через своего гинеколога с анестезиологом Тэхёном, на предложение свидания которого ответил отказом и тут же вставил аргумент о том, что не хочет проблем с «внутренним я». Потом пришлось объясняться, что именно омега имеет в виду. Потом пришлось осесть из-за шока, когда Тэхён безо всякой подготовки уже бывшему убеждённому финистианину сообщил: «Вообще-то ничего такого карательного с телом не будет». Ну и как это обычно бывает — ребёнка отгораживают от чего-то настолько усердно, что тот в это ныряет с головой с такой же силой. Вот и Чонгук сейчас сидит в браке с бетой, родив от него, избавляясь по крупицам от всех сомнений и постепенно начиная новую жизнь с уверенностью в своём будущем. Однако трудно убеждать при этом парня в том, что в проблемах во время их отношений, каких-то болезней сына или его самых обычных недостатков, он не виноват. Чонгук цепляется за любую беду, считая, что это из-за его связи с бетой. Хэи у них родился бетой, поэтому нормально, что он немного слабенький. Малыш мало ест, он хрупкий, растёт медленнее, чем если бы у Чонгука был ребёнок с альфой. Окружение мужа пытается его убедить в ошибке, аргументируя тем, что со здоровым альфой у их ребёнка такого бы не наблюдалось. И омега малость верит, замечая эти закономерности. В последний раз Тэхён разозлился, ведь повторяет Чонгуку по сто раз, что нет никаких призрачных барьеров, никакое вето они не нарушают своим счастьем. Для него, последователя медицины, это звучит очень странно. По этой причине омега стал такие вот вытекающие проблемы прятать от своего беты, чтобы ненароком опять не расстроить. Чонгук ещё пытается сам справиться с ними, не беспокоя мужа. В общем. Сейчас у них в отношениях не настолько всё похерено, но к этому идёт, поэтому Тэхён должен своевременно взять проблему, сесть с Чонгуком за стол и обсудить происходящее, в сто первый раз убедив своего мужа в том, что в образовании в груди виноват организм, но по совершенно иным причинам выпускающий такие сюрпризы. Бета терпелив. Он очень любит Чонгука. Один раз сорвался, выдав не очень приятное «неужели так сложно понять?», второй раз не повторится. Тэхён понял. Это сложно понять. Чонгуку с такой раздробленной уверенностью в себе и своих убеждениях — тем более. Как однажды говорил Намджун — Чон лишился бога в себе. Конечно, ему сложно. Тэхён — атеист — его мало понимает, но он должен стараться понять. И направлять, раз Чонгук свои принципы, душу и любовь доверил ему. Омега сидит на кухне, выжимая из груди молоко, читая книгу. Хэи поплакал, поел. Он спит в соседней комнате. Тэхён закончил со стиркой. Он стоит в дверном проёме, наблюдая с еле заметной улыбкой на губах за Чонгуком. Бете нравится смотреть на него. Тэхёну очень нравится наблюдать за каждой меняющейся деталью во внешности своего мужа. Чонгук после родов немного исхудал. Так как до этого он был накачанным и неординарным омегой — смотрится странно его контрастная фигура сейчас. Отросшая чёлка падает на лицо, он в той же растянутой футболке, животик немного выпирает, груди полные. Чонгук сам считает, что меняется странным образом. Тэхён, честно говоря, редко признаётся в том, что находит его прекрасным в любом состоянии. Зато он искренен по части оглашения проблем. У Чонгука наоборот — комплименты с уст не сходят, но он зажат, когда дело заходит об искренности между ними в контексте их взаимодействия. — Помочь? — бета говорит шёпотом. Он встаёт позади Чонгука, собирая его волосы на затылке, фиксируя резинкой. Омега поднимает голову, вздыхая. Он ставит прибор на стол. — Удаётся? — Больно, — говорит Чонгук тихо, щупая грудь. — И не проходит это уплотнение. Наверное, напор молокоотсоса несильный. — Дай-ка посмотрю, — Тэхён поднимает Чонгука со стула, занимая его место. Омега удивлённо смотрит на него, но тут же с улыбкой опускается на открытые для него колени, обхватывая ногами пояс мужа. Бета пробует зажать рычаг. — Наверное, дефект какой-то, — пробует нажать посильнее. — Осторожно. Сломаешь, — Чонгук закрывает глаза, боясь, что сейчас треснет. — Осторожно, хён! — говорит громче, когда Тэхён начинает безостановочно зажимать. Тот улыбается, прижимая прибор к щеке, чтобы понять, как сильно всасывается. В нос тут же ударяет запах молока. — Не так. У тебя щёки впалые. — Впалые? У меня? Не шути, — Тэхён поднимает брови. Чонгук забирает у него прибор. Бета обнимает его за бёдра, направляя после руки на ягодицы, сжимая. — Ладно. Купим новый? — Прости, что купил бракованный, — омега вздыхает. — Ты не виноват в том, что производители не проверили исправность, — Тэхён обнимает его крепче. Он целует Чонгука в шею. — Хочешь, я буду твоим прибором? — М? — омега мычит изумлённо. Он отстраняется, нахмурившись. — Что ты хочешь сделать? — Высосать твоё молоко. Напор моего рта уж точно регулируемый, — Тэхён чпокает губами. Чонгук краснеет от этого заявления, шокированно раскрыв рот. — В медицинских целях, — спешит он заявить, из-за чего омега шумно вдыхает. — Точно? — А что такое? — Тэхён сжимает его ягодицы. Чонгук дрожит. — Это нормально? — омега хлопает глазами. — Да. Я не против попробовать. Тем более так могу уследить за твоим состоянием получше. Врач во мне не страдает так. Может, тебе даже понравится, — Тэхён открывает рот. — Давай сюда, — он опускает взгляд на грудь. — Хён, — шепчет Чонгук, прикусив нижнюю губу. Тэхён чувствует по одному только взгляду на выражение лица своего омеги, что тот не так сильно уверен в том, что подобное вообще… бывает. Именно поэтому бета ведёт себя спокойнее, принимая в этом вопросе сторону здраво размышляющего, хотя никогда со своими партнёрами так не делал. Он даже не знает, может ли вообще это нравиться кому-то. Однако в его голове что-то щёлкает каждый раз, когда он сжимает грудь Чонгука. Чувствительный на сосках омега заставляет своими мычаниями бету предвкушать этот процесс вылечивания подобными процедурами. Тэхён не знает, как ощущается на языке молоко с груди. Он пытается выглядеть серьёзно, когда Чонгук осторожно снимает с себя футболку, оставаясь в одних трусах. Омега сжимает свои груди пальцами, приподнимая. — К-какую хочешь? — Чонгук сглатывает, выгибаясь в спине. О боже? Он точно раньше был верующим? — Ты меня так с ума сведёшь, — Тэхён наклоняется к ложбинке, целуя там. Он всасывает кожу, пробуя так. Чонгук утром что-то на себя разлил. Та мокрая футболка впитала какую-то часть молока, поэтому кожа вокруг груди ощущается на языке солоновато. Со вкусом. Бета сжимает ягодицы Чонгука сильнее. Тэхён пробирается короткими поцелуями к правой груди. Чонгук приподнимает ладонью её, придерживая пальцами сосок. Из-за сжимания молоко вытекает, начиная капать. Тэхён слизывает их с пальца, обхватывая губами испускающий струями жидкость сосок. Чонгук смещает руку на основание, просто выжимая, как это делает при кормлении. Омега сглатывает, наблюдая за своим мужем, который закрывает глаза, начиная всасывать. Тэхён не понимает, что происходит, но у него в голове полный кавардак, тело отзывается жаром в животе. Как в сексе. Ему нравится, как с всасыванием сосок испускает жидкость. Молоко безостановочно льётся, наполняя рот. Чонгук спокойно выжимает всё, продолжая наблюдать за ним, чтобы процесс проходил без осечек. Из-за неловкого смеха омеги бета понимает, что у него это вызывает смущение. Он наверняка очаровательно покраснел. Тэхён даже не может посмотреть, настолько он погрузился в это. Ким сжимает ягодицы, притягивая Чонгука ближе к себе. Он фиксирует правой рукой спину, на секунду удержавшись за стол, чтобы омега не свалился с его колен. Тэхён пробирается левой ниже, забираясь между ягодицами, спуская трусы. — М? Хочешь войти? — спрашивает Чонгук удивлённо. Тэхён только мычит в ответ. Он не хочет отрываться, чтобы просто сказать одно слово. Бета слизывает сосок, кивая. Тэхён открывает глаза, чтобы понять, почему что-то нажимает на его лоб. Чонгук отстраняет его от своей груди, поднимаясь с колен. Когда теплое тело покидает его, Тэхён невольно стонет с грустной ноткой в конце. — Я увлёкся? Прости, я немного… — бета прокашливается, слизывая молоко с нижней губы. Он поднимает взгляд на снимающего с себя трусы омегу. Тот продолжает удивлённо смотреть на него. — А… всё? Ты не хотел? Я не понимаю, — Чонгук вздыхает, выпрямляясь. Тэхён восторженно выдыхает, наблюдая за абсолютно нагим омегой, который стоит перед ним, готовый сейчас сесть на его член и протянуть грудь, чтобы высосал из него всё. У Чонгука молоко стекает с груди, он втягивает невольно живот, замечая взгляд на себе. А ещё чёлка падает на глаза, скрывая зардевшиеся щёки. Чонгук потом обнимает себя за плечи, потому что до сих пор неловко стоять перед мужем в чём мать родила, тихо спрашивая: — Ну что, хён? Скажи что-нибудь. Бета качает головой, потому что не может поверить, что этот омега достался ему, что никакой альфа до него не посмел на него покуситься, что никакой другой омега не вскружил ему голову. Тэхён так счастлив, что он разглядел Чонгука раньше, чем тот успел выдать, что не хотел бы иметь дел с бетами. Тэхён так счастлив, что смог доказать, что и он может подарить ему счастье. Тэхён так счастлив, что с Чонгуком у него сейчас совместная жизнь, Хэи и любовь. Бета ни за что его не потеряет. — Иди сюда. О, господи, просто иди сюда, — Тэхён хлопает себя по колену, раскрывая руки, чтобы тут же обнять его. — Господи? — улыбается Чонгук, хихикая, когда снова забирается на него. — Ты же у нас атеист. — Я только что стал последователем Чонгукианства. — Оу, — омега прокашливается, засмущавшись. — Я… я похож на бога? — Самого-самого высшего, — Тэхён щедр на комплименты сегодня. Чонгук подпрыгивает на нём, радостно улыбаясь, обнимая его. Тэхён возбуждённо смотрит на него, целуя в губы, пока добавляет вместе с самим омегой пальцы в него. Тот стонет ему в рот, другой рукой сжимая левую грудь. Тэхён опускает голову после поцелуя, захватывая губами сосок. Омега облизывается сам. Бета твёрд как камень, хотя с их прелюдий прошло не больше десяти минут. Чонгук внимательно смотрит на сфокусированного на процессе Тэхёна. Бета наслаждается всем, что сейчас делает Чонгук, направляя в себя член, поглаживая мужа по голове, пока кормит, держит его в себе, иногда подпрыгивая с короткими хихиканьями. Тэхён не знает, как сейчас выглядит, но он так цепляется за груди, ныряет в них носом, целует соски, высушивая Чонгука досуха, пока молоко не перестаёт лить. Ему нравится весь этот процесс, когда идёт вразрез с сексуальным подтекстом. Сама мысль того, как ощущается выжимание Чонгука с толчками в нём, заставляет Тэхёна самого стонать. Груди уменьшаются на глазах, но бета чувствует себя довольным, слизывая остатки с губ, поднимая омегу за ягодицы, укладывая на стол, начиная толкаться, опускаясь лицом на оставленный засос на ложбинке. Тэхён ещё никогда так не кончал. Оргазм будто выплёскивается из него струями, фонтаном. Он громко стонет Чонгуку в шею, продолжая толкаться. Омега мычит вместе с ним, выгибаясь дугой, когда Тэхён в этих толчках находит заветное место внутри него. — Да, вот так, — бета накрывает ладонью грудь, фиксируя выгнутое положение Чонгука, накрывая сосок губами. — Могу я выпить всё? — Что? — Чонгук вырывается из секса. — Нет, — он качает головой. — Оставь Хэи. — М, — Тэхён мычит протестующе и недовольно, но лишь слизывает капельки, продолжая кончать. Бета глубоко вдыхает, пока отходит от секса. Он приподнимается, помогая Чонгуку, чтобы отнести его в спальню и дать отдохнуть. Омега обнимает его ногами за торс, позволяя поднять себя. Он с улыбкой смотрит на него, хихикая в шею. Тэхён закатывает глаза, пока укладывает его в их спальне. — Тебе так понравилось? — шёпотом спрашивает Чонгук, не давая ему уйти, сжимая член в себе, из-за чего бета не приподнимается. — М, — он копирует недовольное мычание Тэхёна, — что это было? Тэхён выдыхает ему где-то в шею, улыбнувшись. — А тебе не понравилось? Совсем-совсем? — бета смотрит ему в глаза. Чонгук смущённо хлопает глазами, думая над ответом. — Скажи честно, — Тэхён облизывает губы. Омега, видимо, до сих пор размышляет, как ему поступить в такой ситуации, пойдя на поводу желаний своего мужа или… или сказать всё, как есть. — Посмотри, сколько влияния ты на меня имеешь. Я умираю от любви к тебе. Не бойся меня обидеть, я всё приму. — Моё молоко имеет градус или что? Почему ты вдруг такой нежный? — Чонгук закрывает глаза ладонью. — Я… я не хочу ассоциировать кормление с сексом, — честно выдаёт он, поджимая губы. — Ну… типа. Мило. Я думаю, что мне надо периодически выжимать всё, чтобы не было застоя, — и выдыхает, размышляя, как мягко сказать «не надо меня трахать при этом». — Я понял, Чонгук. Я всё понял, — бета кивает, соглашаясь с любыми условиями. — Дрочу на процесс про себя, тебя не трогаю. Хорошо, — Тэхён улыбается, целуя его в щеку, выходя. Из Чонгука сперма вытекает, поэтому муж сразу идёт за мокрым полотенцем. — Тебя… устраивает? — омега устраивается на боку, наблюдая за Тэхёном. — Естественно, — бета подходит с полотенцем к нему, вытирая последствия их секса. — По глазам вижу, что ты в полном недоумении, но ты разрешаешь мне пробовать тебя, позволяя вольности. Я тоже буду уважать твои предпочтения, не жадничая, — он вздыхает. — Блять, Хэи так повезло. — Что с тобой? Ты такой другой, — Чонгук смеётся, толкая его ногой в бедро. — Я? Это ты сегодня, — он сам хватает свои груди, показывая. — «Какую хочешь? Левую? Правую?» — Боже! — омега закрывает лицо руками, бьёт Тэхёна по ребру, опуская его пальцы, чтобы перестал показывать. — Я спросил абсолютно нормально! Наверное, понимание в браке приходит с каким-то моментом, который ломает стену неловкости между ними. Тэхён не берёт Чонгука и не разговаривает с ним на серьёзных тонах, чтобы решить их проблемы. Потому что до этого сто раз подобное так и не сработало. Между ними что-то вырастает со странным кинком на эротическую лактацию, когда сексуальный секрет получает от обоих взаимовыгодное разрешение на существование, из-за чего оба и оценивают любовь одного к другому. Чонгук даже находит милым то, что этот недостаток, вытекший из того, что Хэи мало ест, превратилось в пристрастие для Тэхёна. И открыло для омеги странного бету, который забавный, но ужасный отец с заявлениями по типу: — Бронирую левую грудь, малыш, — Тэхён обращается к сыну, который сейчас пьёт молоко. — Давай не пересекать чётко выстроенные границы. — Господи, хён, убирайся, — Чонгук вздыхает, толкая мужа, чтобы шёл уже на работу.